Возмутительно!

К слову о летних «гопах по торс»

Так как теперь в связи с выходом драмы взросления «Тони» — хороший, добротный, как пюре, на которое не пожалели сливочного масла, фильм — все очень живо вспоминают покойного нью-йоркского повара и телеведущего Энтони Бурдена, мы вечером посмотрели его либерально-гастрономические выпуски из России, в которой потерялись. Поплакали над чудовищными проблемами конца 2013 года, оценили пельмени, которыми отобедали в Москве Бурден с Немцовым, поглядели на американца в ресторане Кококо, тщательно подсчитали количество водки выпитой в кадре и съеденной вагонах РЖД икры. Умилились. Гвоздем программы стал заплывающий моржом в невских льдах Александр Сергеевич Бурячко.

Коротко об уличных фестивалях в Санкт-Петербурге 🤍

Последняя реплика мадам в ответ случайному прохожему: Красота — в музее!

Вместо Кани Уэста 15 ноября к нам приедет Мохаммед Салах. Редакция уже направила организаторам предложение показать Мухаммеду город, сопроводив по маршруту: мечеть на Горьковской, Петропавловская крепость, Марсово поле, паб «Оливер», кафе-бар «Маяк». Надеемся, Салах не повтори ошибку Марадоны, который забронировал барную стойку в кафе-баре «Скотный двор», а в итоге предпочёл приставать к репортёрше в номер.

Значит, Цискаридзе. Мы, конечно, поздоровались, пожелали чего-то там, хотя всё, что я лично думал о нём в тот момент, - какой смешной человек. Всем видом, сквозь ехидство, я пытался показать, что проникся уважением к великому артисту: выпрямил спину, будто меня немедленно отправили на Körperhaltung в балетную школу. Осанка продержалась минуты две, ровно до следующей рюмахи. Москва тогда умела давать человеку ощущение, что он живёт очень интересной жизнью. Даже если на самом деле ты просто пьёшь у стойки. Ощущение усиливалось тем, что на следующее утро начиналось очередное важное (тогда в городе такое ощущение было у всех и на постоянке): я должен был улетать в Непал. И вот я попал в Катманду и горы рядом - точки, которые должны были символизировать приключение, духовный поиск и новый уровень существования. Я от них ждал чего-то такого, нового. Но первым человеком, которого я увидел, сходя по трапу в аэропорту имени короля Трибхувана (двоеженец, внебрачник - ещё один ищущий, похоже, был мужчина) была блюющая бабка. Мне моментально прилетело разочарование и сразу захотелось обратно. В комфортную Москву, поближе к культурным событиям. Которые, к тому же, иногда называли в честь любимого пива. Непал я в итоге тоже пропил. Но там, на холмах, по которым сбегали вниз чуть ли не с криком "Погнали!" орды мартышек, я получил свой урок. Даже сквозь бухую призму я успел увидеть, что Азию я тоже использую в развлекательных целях. Просто здесь от неё почему-то требовалось выдать мне духовность. После которой должно было стать легче жить. А всё, что я на тот момент по-настоящему умел, - жить интенсивно. В Москве я искал возбуждения в драках, клубах, людях, приглашениях на закрытые мероприятия для избранных, бесконечных подарках. В Непале искал примерно то же самое, только для души и называл это духовным поиском. Разные вывески, утечка одна. Я всё время хотел получать впечатления - сделать так, чтобы жизнь обслуживала меня и выдавала удовольствия по требованию. И тогда я чуть-ли не впервые поймал себя на честности: мне просто завидно человеку, которого я считал смешным. Не только его деньгам и славе. Его собранности, способности оставаться вертикальным. В то время как моя собственная вертикальность к середине вечера обычно уже нуждалась в поддержке. Эта мысль мне тогда не понравилась, и я решил забить ее пивом. В итоге я пил еще 10+ лет. В молодости мы легко принимаем интенсивность за счастье. Я принимал. Сначала были околофутбольные акции и ощущение стаи. Потом клубы, искусство, бесконечные люди и бокалы. Это были мои первая и вторая молодости. И я не хочу теперь говорить о них свысока. Они были именно такими, какими должны были быть. Я был таким, каким мог быть. Мне было и хорошо, и больно - значит, так и надо было. У меня не было другого опыта, из которого можно было бы сделать нынешнего меня. А потом, похоже, мне понадобилась совсем другая интенсивность. Тишина и трезвость. Я стал замечать, как хорошо мне в городах, где ничего особенно не происходит. В Транге, в Ставрополе, где можно полдня идти без цели, смотреть на людей и здороваться с собаками. Где живут четыре сотрудницы ФНС, играющие в городки. И не ждать от жизни, что она сейчас должна немедленно тебя развлечь. Но я не стал от этого меньше шевелиться. Наоборот. Мне хочется работать, учиться (в т.ч. трезвости), встречаться, придумывать, любить и даже убирать навоз в виде сердечек за старой наследной кошкой. Просто теперь мне не нужно всё время разгоняться, чтобы почувствовать себя живым. Наверное, это и есть самое новое ощущение. Мне снова интересно, что будет. Не что со мной случится, куда меня занесёт. Просто что будет. И вот за это состояние я, пожалуй, благодарен всем своим молодостям сразу. Первая научила меня дружить. Вторая жить на полной громкости в любое время суток. А третья, возможно, учит меня не пропускать саму жизнь, пока я придумываю, какой она должна быть.

Кажется, я люблю интенсивность Скучаю ли я по прошлому? Почему нет, ведь это естественно. Сильно врезалась в память вторая половина 90-х и начало 00-х. Я с головой ушёл в футбольный фанатизм, который быстро перестал быть историей про шарфики, баннеры и вырезки из «Спорт-Экспресса» и стал бесконечным хулиганским креативом - противостоянием на грани любых сводов правил. Стадию простой красочной поддержки команды мы с друзьями прошли за пару лет. Перезнакомились со многими братиками мы ещё на хоккее - я увлеченно болел за ЦСКА и посещал соревнования по всем доступным видам большого спорта с участием армейцев. На хоккейную арену ходить я начинал ещё с отцом (у него всегда были бесплатные билеты - батя работал на должности импресарио ансамбля Александрова и был дружен с начальником хоккейного клуба), а закончил постоянные походы на хоккей я уже в другом обещстве. Бухачами с ровесниками под трибунные заряды «Индеец, ты умрешь», адресованными лидеру противостоящей нам спартаковской общины. Мы начали бесконечно драться, но как-то весело и концептуально: собираясь в центре, вычисляли в городе конкурирующих ровесников из красно-белой группы лиц (мы тусили на Фрунзенской, у Смоленской набережной и в Никитском переулке в компании экспатов и отдельных новозеландских девчонок, наши визави любили повисеть у Садового кольца в районе Курской, где били лица американским marines). Мы их подлавливали, они нас - была особенная городская войнушка и прыжки (см.татуировку на фото, она не моя, зато отражает вайб отлично). Хорошо было, потому что на сто с лишним процентов по-братски. Практически все мои настоящие, вечные друзья до сих пор оттуда. Вузовских связей почти не сохранилось, школьных - вообще ноль, соседи, коллеги тоже растворились. А эти люди остались. Что как бы намекает: лучший нетворкинг в моей жизни случился не на конференциях, а в подворотнях Владимирской области, где мы были проездом и нас били ребрами прикладов менты. Просто так, за неформальность и московское происхождение. Лет через десять случилась вторая кульминация. Москва на стыке первого и второго десятилетия XXI века стремительно превращалась в реально прогрессивный город, где одновременно происходило примерно всё. Клубы, искусство, гастроли, новые рабочие и досуговые опции всегда, мир с радостью открывался, случайные события становились легендарными. И мне снова было супер. И снова худо. Боль теперь была другого качества: болел мозг. Я понимал, что мне не надо столько пить, но отъезжал все дальше. Алкоголь и сопутствующие спецэффекты разносили голову, у которой в первом прайме уже был трижды сломан нос, случилась контузия глаза, пять, если не путаю, сотрясов и отдельно был разнесён вестибулярный аппарат. Голова у меня, прямо скажем, была расходным материалом обоих периодов жизни. Помню типичный вечер прайма 2. В клубе «Солянка», где я работал худруком, Дарья Жукова устраивала афтепати открытия музея «Гараж». Под кодовым названием Roman danced with Guinness. Зал - стандартный набор: кураторы, галеристы, кто-то из моды, кто-то уже без обуви, кто-то держится за барную стойку десятью пальцами, т.к. она единственное, что удерживает его в вертикальном положении. Мы стоим с другом у стойки, как обычно, спиной к залу. Нам нравилось резко оборачиваться и смотреть, что за последние пару минут успело материализоваться в помещении - это всегда была комедия положений, ужасы хтонины или вообще полный бред. Миракль! Повернулись. В полуметре стоит неповторимый Николай Цискаридзе. С причёской, которая давно стала частью его волшебства. Продолжение завтра...

Кто знает, когда закончится период работорговли в «Зените»

Петербургская панк-любовь с разницей в четыре года — от юной припухлости, до полной стилизации. Фото: Кот AG4T

Корреспондент оказался на Гаванской улице Васильевского острова, а там пророк Санбой взял 0,5 и сковтирует фруктовую лавку. #Подглядова

Прямой эфир: Думская улица, былое помещении стекляшки «шаверма-24 часа»

Настороженные петербургские лица эпохи перемен, включая автора фото, — Дениса Кудряшова.

Более безумной новости о плагиате вы уже не найдете https://t.me/ejdailyru/413078

История достойная музея ОБЭРИУ. Есть ощущение, что это первый в истории подобный случай в истории чёрных политических технологий. Протестные настроения горожан в этой связи проявились следующим образом: перед «Манежем», у входа в лабиринт-инсталляцию бразильского художника, положили десяток зелёных яблок в форме сердца.

Интервью Красовского — это воскресное утро на кухне из 00-х, когда все вокруг сбивчиво и самозабвенно говорят в нос.

Петербург этим летом. Фото: Денис Кудряшов

Здравствуйте дорогой Мартин Алексеич! Пишу вам сразу по приезду, прямо вот только что вошёл и сел писать… В это сложно поверить, но сегодня исполняется семьдесят один год Владимиру Сорокину. Празднуем рождение человека абсолютной свободы литературным спешл-напитком «Голубое сало»: анчан, молоко, кокосовое масло, лёд и норма 💙 С 7 по 14 августа на Некрасова, 23 Передаю всем привет и поздравления, пишите, не забывайте! До свидания.

А вот и тот самый шансон, которого по прихоти контроля лиц вчера лишился айфон Юрия Сапрыкина. Зачастую люди на входе лучше нас чувствуют, когда внутри происходит то, чего нашему айфону лучше избежать… #Винтажная

А вот и тот самый шансон, которого по прихоти контроля лиц, вчера лишили айфон Юрия Сапрыкина. Зачастую люди на входе лучше нас чувствуют, когда внутри происходит то, чего нам следует избежать… #Винтажная

Сложно сказать, что привело зуммеров к повсеместному желанию носить за своими не всегда юными подругами их декоративные сумки? Хочется верить, что у этой эпидемии есть хоть одна уважительная причина. Безотцовщина, например. #Подглядова