Интеллектуальная собственница | IP Proprietress

Ездила сегодня в качестве спикера на круглый стол "Мода и сообщество участников креативных индустрий" в рамках недели моды на выставке “Уникальная Россия”, чтобы рассказать про особенности авторского права в этой области (и в целом - что это такое и зачем нужно дизайнерам). Переживала, как этому всему соответствовать, поскольку моя “мода” - это максимум always black, светлые волосы, не выспаться, много работать, достичь всего на свете. А у них там все совсем по-другому, яркие костюмы, макияж, шапки, шубы, серьги, каблучищи с платформой (не путать со шпильками), ногтищи (не путать с красным лаком). Стразы и перья. Ну, думаю, я юрист, мое дело - тайные знания, в крайнем случае скажу, что повторяла нормы и не успела нарядиться (я нарядилась). Немного приободрилась, когда проходила мимо стенда с косметикой - там перед зеркалами стояли большущие косметички с тонной кисточек, пудр, блесков, туши, и я вспомнила свои соревнования по спортивно-бальным танцам, атмосферу турниров и подумала, что немножко все-таки с миром красоты знакома и если что что-нибудь наболтаю. Так вот готовилась рассказать про то, ⚡Что это вообще такое - авторское право, что им охраняется, в каком объеме, как это защитить дизайнерам, особенно если бюджет не очень большой. ⚡Какие договоры могут понадобиться, где найти хорошие сэмплы, на что обратить внимание при самостоятельной проверке. ⚡В чем особенности этой индустрии - помните, мы сходное говорили про танцы, - о том, как все построено на институте репутации, почему сложно фиксировать (i) объекты охраны и (ii) факты нарушения / копирования, почему время имеет такое большое значение и почему не меньшую роль играет мнение сообщества. Еще отыскала интересный факт, что модная индустрия не просто не страдает из-за сложностей с авторско-правовой охраной, но и выигрывает от них. С одной стороны, дизайнеры высокой моды зарабатывают на уникальности своих продуктов и стараются даже искусственно создать их редкость для оправдания экстра цен. Однако с другой, копирование масс-брендами high-end идей (что неизбежно) приводит к большему спросу на премиум-коллекции. Готовилась вот это все рассказать, но дизайнеры оказались так увлечены своими шляпками, изделиями из кожи, показами и коллекциями, что не соблюли регламент (творческие люди) и не оставили для авторских прав времени. А может, им просто мой total black не понравился, who knows 😀

С большим удовольствием провела сегодня лекцию для Зимней школы молодых ученых МГЮА про айпи аспекты обучения ИИ. Замечательная организация и живая благодарная аудитория, задающая вопросы, фотографирующая слайды и внимательно слушающая. Насколько не хотела выходить из дома в -17, настолько радовалась потом, что все-таки вышла) Решила, что поделюсь слайдами, поскольку многие просили материалы, и еще - видео с юристом в деле Getty Images v. Stability AI, которое помогает понять технические моменты обучения (то, как модель вычленяет паттерны и как они “запоминаются” в “весах” (weighs) модели, определяя результаты генерации), а также связанные с этим проблемы (например, overfitting, когда вместо обучения паттерну модель сохраняет наиболее востребованные оригинальные картинку или текст, воспроизводя потом в результатах генерации вместо сэмплинга паттерна). После всех этих технических сложностей и виртуальных миров передала трибуну в надежные руки Григория Петровича Ивлиева для погружения слушателей в мир патентов и товарных знаков.

Мммммосковское скульптурирование икроножных мышц 💅🏻 (жители капитолия должны быть чисты душой и красивы телом)

Разработчик ИИ не отвечает за галлюцинации модели Очень интересное решение тут принял китайский суд, подтвердив мою логику и мои догадки о том, что надо осторожнее размахивать кувалдой строгой ответственности рядом с ИИ и стараться применять более нюансированные режимы ответственности за причиняемый им вред. Факты Истец использовал ИИ-сервис для поиска сведений о китайском университете, в ответ на что ИИ выдал информацию о несуществующем кампусе. Истец выразил сомнения в корректности ответа, но модель продолжила настаивать на своей правоте и пообещала, что в случае ошибки компенсирует ущерб в размере 100 000 юаней (~$14,400). Пользователь предъявил иск к разработчику, ссылаясь на то, что (i) продукт некачественный, поскольку предоставил ложную информацию (деликт), а также на (ii) то, что акцептовал обещание о компенсации, заключив соответствующий договор. Суд в удовлетворении обоих требований отказал, отметив следующее. Деликт (некачественный сервис, предоставивший ложную информацию) Суд квалифицировал AI-генерируемый контента как услугу, а не как товар (продукт) по смыслу норм законодательства, устанавливающего strict product liability. Соответственно, разработчик не отвечает просто на основании факта предоставления некачественного продукта, и пользователь должен доказать совокупность классических элементов деликта: ◼️ вину разработчика в процессе предоставления услуги ◼️ причинно-следственную связь между действиями (или бездействием) разработчика и возникшими последствиями ◼️действительный (а не абстрактный) вред Истец всего этого не доказал (суд отдельно подчеркнул, что вредом не являются сами по себе недостоверные сведения, и надо доказать имущественные потери или emotional harm). Договор (обещание компенсации) Суд указал, что ИИ не обладает статусом субъекта гражданского права и, следовательно, не может самостоятельно формировать юридически значимое волеизъявление. Разработчик же не уполномочивал систему делать заявления от своего имени (интересно, мог ли бы - вспомним кейсы про автоматическое контрагирование) Следовательно, любые обещания, сгенерированные моделью, не могут рассматриваться как оферта, гарантия или иное обязательство, способное породить гражданско-правовые последствия для разработчика.

Я бы здесь по американскому праву еще поставила вопрос о том, что такое обещание не является офертой потому, что ни одно разумное лицо не посчитает, что ИИ может делать legally binding promises

Общее регулирование ИИ С точки зрения de lege lata действующие в КНР нормы об ИИ возлагают на провайдеров обязанности, в частности, предотвращать распространение запрещённого, вредного или незаконного контента и реагировать на нарушения прав и законных интересов третьих лиц, но не обязанность гарантировать фактическую точность всей генерируемой информации. Соответственно, факт галлюцинирования ИИ-модели не свидетельсвует о нарушении какой-либо обязанности разработчика. Policy issues Наконец, в мотивировочной части решения суд отметил два важных тезиса: что (i) AI-галлюцинации не образуют по своей природе деятельность повышенной опасности и что (ii) разработчики обладают ограниченной возможностью контроля над каждым конкретным ответом модели. Исходя из этого, введение строгой ответственности за любые ошибки ИИ, по мнению суда, способно затормозить технологическое развитие и противоречит публичному интересу в стимулировании инноваций (очень innovation-friendly подход, который мне вполне импонирует)

Перечитываю к предстоящей лекции решение американского суда по делу Thomson Reuters v. Ross и в очередной раз наслаждаюсь стилем изложения и подходом судьи. Дело касается нарушения авторских прав на подборку из нескольких тысяч саммари и ключевых позиций судебных решений путем обучения на них ИИ-юридического сервиса-конкурента правообладателя. ⬛️ Истцу (Thomson Reuters) принадлежит одна из крупнейших электронных справочных систем Westlaw (по моему опыту, именно ее чаще всего используют юрфирмы и lawschools, мне давали от университета студенческую подписку), для создания которой были наняты юристы, подготовившие описание кейсов, их саммари, позиции по отдельным правовым вопросам (issues), и выработавшие определенный рубрикатор кейсов согласно правовым проблемам. ⬛️ Ответчик (Ross) создал информационно-правовую систему-конкурента, осуществляющую поиск кейсов и правовых позиций на основе технологий ИИ (AI-based legal-research search engine). Для ее создания Ross сначала попросил у истца лицензию на использование его материалов для обучения ИИ, но поскольку истец отказался, ответчик нанял юристов, которых попросил подготовить на основе материалов Thomson Reuters компиляцию вопросов и ответов по различным issues в количестве 25,000 штук. Этим юристам сказали избегать “просто копирования”, но сами понимаете :) Пример:

Question (Bulk Memo) Does originality for copyright purposes mean that the work was independently created and has some minimal degree of creativity? West Headnote Originality, for copyright purposes, means that the work was independently created and has some minimal degree of creativity.

Чтобы выиграть иск о нарушении авторских прав, истцу надо доказать (i) действительность авторских прав и (ii) факт копирования, и с процессуальной точки зрения чаще всего стороны заявляют специальное ходатайствоmotion for summary judgement, позволяющее суду напрямую разрешить правовой вопрос без участия суда присяжных в случае отсутствия genuine dispute over material fact. Суд в 2023 году отказал в удовлетворении такого ходатайства истца, поскольку, в частности, счел, что в деле есть genuine dispute о факте оригинальности предположительно нарушенных произведений, который, по мнению суда, зависел от степени пересечения / совпадения заголовков и саммари с текстов судебных решений (в деле была серия таких ходатайств с обеих сторон, в том числе по ряду критериев fair use). А спустя 2 года, в 2025, пересмотрел свое решение в части его оснований и прямо написал, что ошибался не в сути - а в процессуальных основаниях предыдущего решения. В итоге суд удовлетворил motions for summary judgement истца в отношении действительности авторских прав в аспекте оригинальности (для жюри все же остался аспект действия презумпции действительности авторско-правовой охраны на основании регистрации произведений в Copyright Office), а также в отношении одного критерия fair use. Обосновывая перемену мнения, судья отметил:

“Умный человек знает, когда он прав; мудрый человек знает, когда он не прав. Мудрость не всегда посещает меня, и я пытаюсь прислушаться к ней в эти моменты - даже если они наступают поздно”

Такая самокритичность для меня - хороший пример правильного отношения к авторитетам, о котором недавно очень точно написал Иван Александрович и при котором аргументы, ведущие к решению, “важнее имён, а воспроизводимость и логика - важнее регалий”. Это важно и в научном сообществе, и в правовой системе, и в целом в обществе (может, поэтому у американцев и получилось создать common law?)

Горничная Первый раз была в Художественном (если вы тоже пойдете, входить надо под табличку «Выход»). Фильм выбрала довольно случайно и до последнего думала сдать билет плюс опоздала на 38 минут. Но как вошла, поняла, во-первых, в чем там дело, и во-вторых, - что не уйду с середины (часто так делаю). Красивая девушка (Сидни Суини) устраивается горничной в богатый дом к хозяйке-блондинке с мужем и дочкой. В доме происходят странные вещи, которые указывают на то, что хозяйка сумасшедшая психичка, устраивающая истерики адекватному и чудесному мужчине, не очень заботящаяся о дочке и дающая противоречивые указания бедной горничной.

Если я что-то и понимаю в конституционном праве России то это то что высшие суды должны быть в Москве. The US Supreme Court тоже вот ведь находится совсем не в Нью-Йорке.

Мне напомнили про очень важный поинт: сообладания исключительными правами на созданные в браке РИДы не возникает, поскольку совместная собственность - режим всей имущественной массы правовой общности, предполагающий ее перераспределение, а не каждого отдельного входящего в нее объекта и права. Нет сообладания правами по смыслу ст. 1229 ГК, но такие права должны быть в совместной собственности.

И самое главное: где почитать, как задумывал законодатель, мне правда интересно? И как складывается практика (if any)?🙂‍↔️

Sharing (pre)marital IP Интересный вопрос мне вчера задал Андрей Владимирович Егоров о том, как работают интеллектуальные права в режиме совместной собственности. У нас в Семейном кодексе есть норма абз. 3 ч. 2 ст. 256, согласно которой:

◼️ Исключительное право на РИД, принадлежащее автору такого результата (статья 1228), не входит в общее имущество супругов. ◼️ Однако доходы, полученные от использования такого результата, являются совместной собственностью супругов (unless брачный договор provides otherwise)

Я всегда понимала эту норму в первую очередь как ограничивающую объем совместной собственности доходами от IP и изымающую из него непосредственно исключительные права, возникшие в период существования правовой общности. То, что норма может применяться к объектам, созданным до брака, мне даже в голову не приходило. А оказывается, эти положения нередко толкуют именно как применимые ко всем РИДам супругов независимо от момента их создания (если доход от использования РИД получен в период брака, - он совместный, даже если сам РИД создан до вступления в брак). Это кажется и несправедливым, поскольку второй супруг может не иметь отношения ни к созданию объекта, ни к его коммерциализации, и не соответствует логике деления имущества на совместную и раздельную собственность: ст. 36 СК определяет имущество, приобретенное до брака, как личное. Хотя, кстати, эта норма неполная, поскольку не относит к личному имуществу доходы от (другого) личного имущества, и в этом смысле кажется более логичным сказать, что добрачные интеллектуальные права - личное имущество, и доходы от него, полученные в том числе в браке - тоже, как и любые доходы от любого личного имущества. Но так у нас не получается сказать, потому что есть ч. 3 ст. 36 СК, которая прямо говорит, что исключительные права принадлежат создавшему их супругу (независимо от момента создания?). Моя гипотеза в том, что так сделали, чтобы иммунизировать интеллектуальные права от любых “долевых” режимов, которые виделись как имманентные только вещным правам и потому опасные для IP (это ложные страхи, основанные на физикалистском понимании субъективных прав как материальных объектов, которые подчиняются физическим законам; доли в праве - не “доли” и не в “правах”, а распределение прав и обязанностей внутри правовой общности). Я почти уверена, что это так, поскольку столкнулась с таким пониманием, занимаясь ст. 1229 ГК о сообладании IP. Получается, что это еще одна ошибка, вызванная страхом перед долями в правах. Должно быть как в community property states (той же Калифорнии):

• Права, в том числе на IP, возникшие во время брака, и доходы от них - совместное имущество (community property) • Права, в том числе на IP, возникшие до брака, и доходы от них - личное имущество (separate property)

При этом поскольку коммерциализация IP - по сути бизнес, можно поставить вопрос об отнесении части доходов от добрачных объектов к совместной собственности в случае, когда такие доходы стали в основном результатом усилий одного или обоих супругов по логике Pereira теста (Pereira v. Pereira, 103 P. 488 (Cal. 1909)). По этому тесту к совместной собственности относится разница между рыночной стоимостью бизнеса (i) на дату расторжения брака и (ii) на дату заключения брака + стандартная рента (~7% годовых Х количество лет в браке) (это как раз будет размер личной собственности соответствующего супруга). Напротив, если доходы добрачного бизнеса во время брака были обусловлены рыночной конъюнктурой и случайными факторами, они остаются и прехюмируются личными на основе Van Camp test (Van Camp v. Van Camp (1921) 53 Cal.App.17). Совместная собственность может получить только компенсацию (reimbursement) в размере стоимости менеджерских услуг супруга/ов за вычетом полученной им/и за все годы зарплаты. Теперь с небес к нашему СК: я в замешательстве, как толковать ст. 256 и что имел в виду законодатель. То ли это небрежный драфтинг и имели в виду, что делятся доходы только от возникшей в браке IP, то ли это - в части личной добрачной IP - огрубленный тест Pereira. Anyways, это неправильно.

🐆 Размывание границы между manufacturing defect и design defect в product liability Одной из ключевых проблем является размывание традиционного различия между manufacturing defect и design defect. В классической модели дефект изготовления предполагает отклонение конкретного экземпляра от проектной модели, тогда как дефект конструкции носит системный характер. В случае ИИ такое разграничение становится крайне затруднительным. Алгоритмические decision-making processes по своей природе непрозрачны (obscure and occluded), что делает почти невозможным установление того, был ли вред вызван ошибкой реализации или пороком архитектуры системы. Как отмечает Selbst, при заявлении design defect истец должен показать, что вред был причинён именно таким AI-решением, которое следовало протестировать и предотвратить. Однако «взлом» чёрного ящика ИИ для реконструкции этих причинно-следственных связей в большинстве случаев практически недостижим для истцов. Более того, с точки зрения деликтного права может быть признано неразумным ожидать от производителей и разработчиков тестирования всех возможных сценариев поведения ИИ, особенно в системах, способных к самообучению и адаптации. Это объективно ограничивает применимость классических тестов дефектности и требует смещения фокуса с поиска конкретного изъяна на оценку разумности архитектурных и процессуальных решений. 🐆 Динамическая оценка дефектности и post-market control Дополнительную специфику вносит динамический характер ИИ-систем. Классическое product liability оценивает дефектность продукта по стандартам, существующим на момент его вывода на рынок. Однако для ИИ, способного обучаться и изменяться в процессе эксплуатации (например, в системах reinforcement learning), такой статичный подход теряет смысл. Обновлённая Product Liability Directive 2024/2853 прямо признаёт, что в ряде случаев производитель продолжает осуществлять контроль над продуктом и после его выпуска — через обновления, патчи и дообучение. В таких ситуациях дефектность оценивается по стандартам, действующим на момент соответствующего обновления, а не на момент первоначального вывода на рынок. Это особенно важно для автономных транспортных средств, которые могут заимствовать опасные поведенческие паттерны из среды эксплуатации. 🐆 Disclosure и перераспределение бремени доказывания Наконец, ключевым инструментом адаптации становится перераспределение бремени доказывания. И AI Liability Directive, и обновлённая Product Liability Directive исходят из того, что истцы часто сталкиваются с чрезмерными трудностями при доказывании дефекта или причинной связи из-за технической сложности ИИ. Согласно Article 9(4) Product Liability Directive 2024/2853, если национальный суд приходит к выводу, что истец сталкивается с excessive difficulties в доказывании дефектности или causation, он вправе применить rebuttable presumption соответствующих элементов. Дополнительно суды наделяются полномочиями выносить disclosure orders, а отказ ответчика раскрыть релевантную информацию может повлечь презумпцию дефекта. Таким образом, право не отказывается от классических деликтных конструкций, а компенсирует информационную асимметрию, характерную для ИИ-систем, процессуальными средствами. ИИ не требует демонтажа деликтного права. Он требует от правоприменителя того, что деликтное право всегда умело делать лучше всего: адаптировать стандарты поведения и доказания к новым источникам риска, не теряя при этом стимулирующей и корректирующей функции ответственности.

XII Зимняя школа молодых ученых «Право интеллектуальной собственности и технологическое лидерство» https://msal.ru/events/xii-zimnyaya-shkola-molodykh-uchenykh-pravo-intellektualnoy-sobstvennosti-i-tekhnologicheskoe-liders/ Соблюдение авторских прав при обучении ИИ: теоретические проблемы и сравнительно-правовой анализ

Друзья, работаете? Отвлеку вас на минутку, чтобы не говорили, что ничего вам не рассказываю. 27-30 января (то есть вот-вот) на базе МГЮА пройдет XII Зимняя школа молодых ученых «Право интеллектуальной собственности и технологическое лидерство». Это цикл лекций и мероприятий по актуальным проблемам IP & Technology law для аспирантов, соискателей и молодых кандидатов наук Соблюдение авторских прав при обучении ИИ: теоретические проблемы и сравнительно-правовой анализ

Новый закон об ИИ в Казахстане анализирует Наталья Спиридонова: его принципы, регулирование ответственности за вред с учетом уровней автономности ИИ, особенности обучения моделей на охраняемых произведениях, статус авторских прав на результаты генерации и промты, а также требования к маркировке ИИ-контента.