Максим Тесли

Хижина рыбака. Замешался в груду креветок Одинокий сверчок. Мацуо Басе (1644-1694)

11 СЕНТЯБРЯ ЩЕНКИ ТРИГГЕР ПРЕСЕЙВ

12 и 13 августа Литературный андеграунд Ленинграда. 1950 – 1990 Наряду с официальной культурой в 1950-е — 1980-е годы в Ленинграде существовала неофициальная, вторая (впоследствии ставшая первой и единственной). Литературный андеграунд со своими журналами, выставками, спектаклями, собраниями сочинений и даже премиями жил независимо от государства, а скорее вопреки ему (впрочем, умер вместе с ним). Роальд Мандельштам, Леонид Аронзон, Иосиф Бродский, Виктор Кривулин, Владимир Эрль, Михаил Юпп, какие-то из этих имен уже хорошо известны, с кем-то познакомимся впервые, посетив места, где они выступали, тусовались, пили кофе, дрались, устраивали диспуты, создавали литературные группировки, жили и умирали. Примерная продолжительность — 2,5 часа. Передвигаемся по городу в уютном автобусе, его вместимостью и ограничено количество участников. Стоимость 2800 руб. Для покупки билета ставьте в комментариях что-нибудь вроде плюсика, свяжусь с вами.

Каждый раз, оказываясь в такой вот типичной петербургской парадке, я думаю о матросах 17-го года. Как они вламывались сюда, когда ещё на лестницах были красные ковровые дорожки, работали камины, стояли вазы… И я могу представить их эмоции. Не одобряю методов тех матросов, равно как и не разделяю мысль, что (утрировано) можно все отнять и поделить, и будет счастье. Но представить их эмоции очень даже могу.

Я гуляю по проспекту, Мне не надо ничего, Я надел свои очки И не вижу никого. Эй, прохожий, проходи, Эх, пока не получил. Эй, прохожий, проходи, Эх, пока не получил.

ВЛАДИМИР ЭРЛЬ От прошедшего дня отрекаюсь простым безучастьем сумасшедшие птицы летят и летят в облаках причащаюсь сегодняшним днем и к огню наклоняюсь бормочу непонятные фразы и знаки черчу на песке я не с вами – я сам по себе – я не тот фарисей безголосый я знаменье увидел вчера меж мелькания волн чудотворные знаки словес оставляю к среде близлежащей и от вторника прочь – к ней навстречу спешу погружаюсь в слова и меняю свой облик на тени бестелесный скольжу по поверхности бледных зеркал и простым безучастьем от прошедшего дня отрекаясь бормочу непонятные фразы и знаки черчу на песке. май 1969

Полностью собрал альбом к ЧМ-2026! Это второй в жизни полностью собранный альбом с наклейками, первым был «Mortal Kombat II» в 14 лет.

Какое счастье слушать рассуждения умных интеллигентных дедов о литературе в центре Петербурга под дождем. Науму Клейману почти 90, и он крут.

ЩЕНКИ VS СЛАВА КПСС

Сходил вчера на «Хрусталев, машину!». Совсем недавно умер Юрий Цурило, сыгравший главную роль, его памяти посвятили показ на «Ленфильме», подумал, что надо наконец-то увидеть то, про что так много слышал, в основном, нечленораздельное. Пошел, не зная ни сюжета, ни истории создания. Сначала было жестко. Говорят, что на Каннском фестивале иностранцы уходили из зала, не в силах понять, что происходит на экране. Первые минут 30 у меня тоже было ощущение борьбы, с реальностью и самим собой. Но этот фильм из тех, что надо заставлять себя смотреть, просто, чтобы не оскотиниться и оставить себе право назваться человеком (когда-нибудь у меня получится увидеть «Иди и смотри»). После часа я уже понимал происходящее. Это самое страшное, кстати. Когда происходит что-то невероятно страшное, гнусное, а у тебя есть этому объяснение. Дважды или трижды за фильм я отворачивался от экрана или закрывал глаза. На второй час никакой реальности, кроме германовской уже не существовало, и нашей, зрительской задачей было уже просто выжить. Мы выжили. Зал (полный, кстати) аплодировал. Подытоживая, это очень страшный фильм. Утрированный, конечно. Но он и не про внешнюю жизнь, а про что-то внутреннее, про наше вечное всепрощение, фатализм, в самом плохом смысле, готовность отдаться судьбе и обстоятельствам. И, наверное, про то самое выдавливание раба, о чем в фильме не говорится, но именно поэтому это и главный посыл. Если говорить о художественном языке, то это абсолютно несвязные реплики (диалогами это трудно назвать (хотя опять же, после первой половины фильма, понимание уже происходит)), нелогичные переходы, ничем не мотивированное поведение героев, при невероятно красивой картинке, абсолютно точно не нашего времени и даже не времени Германа, а именно оттуда, из 50-х. Нигде я не встречал такого многослойного звука, будто создающего ещё одну реальность, куда иногда вываливаешься из картинки. Актеры каким-то образом не просто сыграли людей 50-х, а стали ими, этими людьми с кинохроники. Периодически радостно узнавал знакомые лица: Хабенский, Гаркуша (полсекунды в кадре, но я узнал), Лыков, голос Сухорукова, Баширова просто обожаю всей душой, ну и для меня отдельным кайфом стало появление Дмитрия Александровича Пригова. Я увидел очень много пересечений с «Зеленым слоником». У Басковой меньше возможностей и художественных средств, но, в целом, они с Германом говорят об одном и том же. «Слоник», конечно, в первую очередь, трагикомедия, и смешного там очень много, в «Хрусталеве» поводов улыбнуться не так много (хотя они и есть), но я бы все равно поставил эти фильмы рядом. Я бы назвал этот фильм классическим и нужным. И я его пересмотрю.

Ну вот как-то мы опять в «Чартовой дюжине» 🤷‍♂️ Вроде бы взяли уже все от этого чарта, что хотели, дважды или трижды уже занимали первое место. И каждый раз, с вашей помощью, оставляя позади Алису, Арию или ещё какой-нибудь Чайф, очень веселились. И вроде хотеть уже больше нечего, но… Но будто такая песня, как «ТВОЕ ИМЯ» на первом месте — это уже совсем угар. Так что если у вас есть желание, голосуйте каждый день по три раза со всех устройств по этой ссылке.

ЩЕНКИ – ТВОЕ ИМЯ 🖤🩷🖤🤍

ЩЕНКИ — ТВОЕ ИМЯ (single, 2026) Слушать везде: https://band.link/tvoeimyashenki Максим Тесли - тексты, голос, обложка Феликс Бондарев - музыка, голос, сведение

Такой флеш-рояль сейчас можно собрать. Вообще, не хотел допечатывать старое. Но издание «Избранного» затягивается, поэтому ладно. Допечатал совсем по чуть-чуть, поэтому не тяните, если давно хотели. Скоро появится в товарах в ВК, пока можете купить раньше всех, написав тут @Daria_Cherta. Нет, «Истерического реализма» не будет.

Леон Богданов «Заметки о чаепитии и землетрясениях» Закончил читать Богданова. Читал долго. Кажется, с начала лета. Но тут дело в том, что его не везде и не всегда можно читать. Идеально: на пляже, в лесу, в поезде. Нельзя: в метро, в самолете. Идеально: вечером, ранней осенью, снежной зимой. Нельзя: утром, в обед. Богданов ситуативен. Наверное, это главное качество. Он не всегда уместен. Но когда уместен, то больше ничего не надо. В книге есть великолепные заметки о творчестве Богданова, в том числе от друзей, фигур культовых для андеграунда Ленинграда, Кузьминского, Драгомощенко, Констриктора. Шесть писем из больницы, достаточно авангардно сделанное, типичное для наших 70-х, произведение «Возвращение в 1974-й год». Много чего вечных иллюстраций с картинами Богданова, редкие фото его и друзей. Ну и конечно, главная книга всей жизни, «Заметки о чаепитии и землетрясениях». В книге, кажется, ничего не происходит. Автор пьет чай, курит беломор (и не только), иногда выпивает вино, занимается бесконечным обменом жилплощади, перечисляет книги, которые хочет купить (покупает редко), общается с 3-4 людьми, пару раз упоминается Владимир Эрль и другие герои андеграунда, фоном записи о землетрясениях, терактах, катастрофах, бунтах, переворотах (вообще, ловил себя на мысли, что есть много общего с моими «Чемпионатами мира и почти ничего о футболе», начиная писать которые в 2006-м, я о Богданове, конечно, ничего не знал, полагая, что я тут открываю новый литературный жанр). Иногда новости становятся главным действующим лицом. Кстати, был поражен тому, насколько 1980-е были неспокойным временем, постоянно кого-то убивали, рушились города, захватывали заложников. Новостей, кажется, было не намного меньше, чем сегодня. Другой вопрос, что источников было не так много: радио, две передачи ТВ, да несколько газет. Сейчас от новостей прятаться сложнее. Впрочем, ладно, не про новости речь. А про то, что Богданов обволакивает своим стилем, своей неспешностью, дзеном, если хотите. И вот эти заметки — это же не просто абстрактная литература, это жизнь его, крест. Четыре стены, вчерашний чай, папиросы, радио, съездить на укол, купить яблок, почитать Хлебникова, завтра снова проснуться в 6:30 утра. И так все семь лет, которые охватывает книга. Иногда начинаешь жалеть автора, где же взрывы эмоций, яркие события, любовные переживания, борьба за выживание. А потом становится ясно, что автор-то себя не жалеет, ему-то хорошо в этом мире, который он сам себе создал и сам придумал ему оправдание. «Нужны события, чтобы произошли события в частной жизни.— Нет, так жить нельзя, — в смысле, что никто другой так бы уже не жил. А если я разменивал тут этот билет? Жить процентами с такого капитала, решено,— нельзя. Ну, а что если попробовать, зная, что так нельзя? Семь баллов вблизи Джалалабада, имеются разрушения, жертв нет. Опять Азербайджан, сегодня, в девятнадцать тридцать шесть по московскому времени. Взорвался «Челленджер», упал с семью космонавтами, две женщины, в Атлантический океан. Все погибли. Сегодня, кажется, немного похолодало. Еду на Петроградскую, а потом ещё дальше, на Ржевку». Я специально привел отрывок без сокращений, не ограничиваюсь только нужной мне цитатой, чтобы вы примерно поняли стиль повествования. Леон Богданов писал эту книгу до самого скоропостижного конца. Последняя запись сделана за 4 дня до смерти. Это одна из моих любимых книг.

Ещё час бесплатных недельных подписок на бусти. Потом лавочка закрыта!

Пленка, август

Бенедикт Лившиц (он был слишком здоровый (во всех смыслах), чтобы писать хорошие стихи, но мемуары получались великолепно) в «Полутороглазом стрельце» описывает, как они с двадцатилетним Маяковским пришли в гости на Мойку к держательнице модного салона, и там Маяковский, как настоящий панк, всем, в том числе хозяевам, хамил нещадно. И вот когда хозяйка «выведенная из терпения, отпустила какое-то замечание по поводу его грязных ногтей, он ответил ей чудовищной дерзостью, за которую, я думал, нас всех попросят немедленно удалиться». Полагаю, Маяковский ответил: «Это я в жопе ковырялся».