Букварьно

Кроме «Пенат», в Репино почти нет достопримечательностей – разве что ложноклассический дом отдыха «Строитель» имени Горького, сооруженный на месте виллы «Линтула», где тот провел пару лет. Здесь он завершил пьесу «Дети солнца». Первое ее чтение в усадьбе Репина, как считается, положило начало «репинским средам», на которые, как и в «Башню» Иванова, съезжалась столичная богема. Ну и, как водится, посетил пару знаковых заведений – расположенный рядом с усадьбой художника бар «Пенаты», где я взял коктейль «Маяковский», и околостанционный ресторан «Шаляпин», имитирующий дореволюционный загородный стиль (особенно меня порадовало, что в детской комнате висит репродукция классической иллюстрации Джона Тенниела к «Алисе в Стране чудес»). А вечер провел, устроив импровизированный пикник на взморье («Нынче ветрено и волны с перехлестом…»). Что касается Маяковского, в Куоккалу он приехал в разгар Первой мировой, выиграв некоторую сумму не то в карты, не то в лотерею. От самой войны он злостно уклонялся, компенсируя это турбопатриотическими плакатами. Поскольку денег было в обрез, он наладил систему нахлебничества: «Установил семь обедающих знакомств. В воскресенье «ем» Чуковского, понедельник – Евреинова и т.д. В четверг было хуже – ем репинские травки. Для футуриста ростом в сажень – это не дело». А в качестве рабочего кабинета Владимир Владимирович выбрал берег Финского. Здесь, по воспоминаниям сына Чуковского Николая, «он, длинноногий, шагал взад и вперед по наклонным, скользким, мокрым от брызг камням над волнами, размахивая руками и крича. Кричать он там мог во весь голос, потому что ветер и волны все заглушали…». Среди этих гранитных валунов (как и те, на которых сидел я) он и досочинил свое «Облако в штанах». Одновременно у поэта кончились финансы, и он вернулся в Петроград, где на одной из квартир прочитал свою поэму и впервые попал под обаяние ее хозяйки. Звали хозяйку Лиля Брик, но это уже совсем другая история. #биограмма #наличное