Букварьно

К годовщине со дня смерти самого веселого советского писателя – рецензия на его невеселое мемуарное творчество. И заодно – на тот же жанр у его собрата по перу из злой (доброй) параллельной вселенной. «Перед восходом солнца» Зощенко – единственная известная мне психоаналитическая автобиография, насквозь пронизанная меланхоличной исповедальностью. Начинает он с того, что с присущим ему тонким юмором перебирает в памяти эпизоды-флешбэки, как безделушки в старой шкатулке. Например, вот такой дореволюционный о скоротечном юношеском увлечении: Обвив мою шею руками, Тата Т. целует меня. Это не три пасхальных поцелуя. Это один поцелуй, который продолжается минуту. Я начинаю понимать, что это не христианский поцелуй. А вот этот отлично характеризует послереволюционную разруху, перебравшуюся из клозетов в головы: Бывшая помещичья усадьба «Маньково» в Смоленской губернии. Сейчас здесь совхоз. При исполкоме я прилично сдал экзамены на звание птицевода. И теперь я заведующий птицеводческой фермой. Я брожу среди птиц с книгами в руках. Некоторые породы птиц я видел только в жареном виде. Но после этого он в своих тщетных попытках обнаружить ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого уходит в настолько дремучие и мрачные дебри своего подсознания, что тут уже уместно привести цитату Чуковского о нем: Прежде Зощенко был красивый меланхолик, избалованный славой и женщинами, щедро наделенный лирическим украинским юмором, человеком большой судьбы. Помню его вместе с двумя другими юмористами: Женей Шварцем и Юрием Тыняновым в Доме искусств, среди молодежи, когда стены дрожали от хохота, когда Зощенко был недосягаемым мастером сатиры и юмора, – все глаза зажигались улыбками всюду, где он появлялся. Теперь это труп, заколоченный в гроб. Даже странно, что он говорит. Говорит он нудно, тягуче, длиннейшими предложениями, словно в труп вставили говорильную машину – через минуту такого разговора вам становится жутко, хочется бежать, заткнув уши. 7/10 «Купол св. Исаакия Далматского» Куприна – не слишком богатая художественно, но психологически очень точная и правдивая дневниковая повесть о коротком пребывании белогвардейцев в Гатчине в ходе наступления Северо-Западной армии на Петроград. Этот небольшой цикл взаимосвязанных и хронологически последовательных очерков, слишком комплиментарный по отношению к недобитой контре (хотя в нем бытовухи куда больше, чем политики) и потому не публиковавшийся в советское время, был написан в 20-е годы в Париже. Он характеризует последние месяцы писателя в России перед эмиграцией, включая работу в армейской газете, и контурно обрисовывает некоторые важные причины, по которым у Белой армии не получилось взять столицу. Хотя они уже выходили на рубежи, с которых был виден купол Исаакиевского собора. Заканчивается произведение фразой-посвящением, которая и характеризует идеологическую позицию Куприна, перед смертью все-таки вернувшегося в СССР: Я только склоняю почтительно голову перед героями всех добровольческих армий и отрядов, полагавших бескорыстно и самоотверженно душу свою за други своя. 7,5/10 #священное_читание