«Под покровом тайны»
Open in Telegram
Наталья Кафидова, психоаналитический психотерапевт @Natalia_Kafidova Психоанализ и литература, семинары и супервизии. Работаю в кляйнианском подходе, веду курс о психоанализе Мелани Кляйн и литературно-психоаналитические семинары
Show more856
Subscribers
-124 hours
-77 days
+1330 days
Data loading in progress...
Similar Channels
Tags Cloud
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
September '26
September '26
+4
in 1 channels
August '26
+37
in 4 channels
Get PRO
July '26
+31
in 4 channels
Get PRO
June '26
+22
in 4 channels
Get PRO
May '26
+32
in 5 channels
Get PRO
April '26
+30
in 2 channels
Get PRO
March '26
+19
in 4 channels
Get PRO
February '26
+26
in 5 channels
Get PRO
January '26
+94
in 9 channels
Get PRO
December '25
+37
in 6 channels
Get PRO
November '25
+39
in 5 channels
Get PRO
October '25
+33
in 6 channels
Get PRO
September '25
+51
in 6 channels
Get PRO
August '25
+22
in 3 channels
Get PRO
July '25
+29
in 4 channels
Get PRO
June '25
+36
in 5 channels
Get PRO
May '25
+34
in 6 channels
Get PRO
April '25
+22
in 1 channels
Get PRO
March '25
+75
in 9 channels
Get PRO
February '25
+85
in 5 channels
Get PRO
January '25
+59
in 7 channels
Get PRO
December '24
+28
in 6 channels
Get PRO
November '24
+19
in 3 channels
Get PRO
October '24
+129
in 3 channels
Get PRO
September '240
in 7 channels
Get PRO
August '240
in 6 channels
Get PRO
July '24
+106
in 1 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 07 September | +1 | |||
| 06 September | 0 | |||
| 05 September | 0 | |||
| 04 September | 0 | |||
| 03 September | +2 | |||
| 02 September | +1 | |||
| 01 September | 0 |
Channel Posts
«Когда мы как аналитики работаем хорошо, мы со своими пациентами оказываемся в совершенно особом эмоциональном ландшафте. Нас постоянно используют для коммуникации, разыгрывания и раскрытия внутренних драм пациента. Эти драмы до некоторой степени довольно просты: их цель - поддерживать равновесие пациента, ограждать его от чрезмерной тревоги, восстанавливать его ощущение способности справиться с внутренней и внешней реальностью. Но именно многочисленность способов проигрывания каждым пациентом - и каждой парой пациент-аналитик - экстернализации этих драм определяют богатство и разнообразие, саму жизненность каждого отдельно взятого анализа.
Наше чувство уверенной ориентации во внутреннем мире пациента обеспечивается в конечном счете нашим пониманием здесь-и-сейчас отношений переноса, разворачивающихся между нами - это, как я сказала, и есть эпицентр эмоционального значения анализа. И я думаю, что как аналитики мы постоянно удерживаем одну часть нашей души на этом уровне - ведь именно здесь мы так или иначе постоянно живем на сеансе. Это я назвала уровнями 3 и 4 понимания и интерпретации. Но я думаю, что многое из того, что наполняет, обогащает и расцвечивает анализ, осуществляется на другом уровне, в то время когда мы знакомимся с характером и разнообразием особого мира нашего особого пациента».
Присцилла Рот. Картография ландшафта: уровни интерпретации переноса
| 2 | Я вам рассказывала об очном семинаре с Санкт-Петербурге «Перерывы и сновидения», потому что уверена, что будет увлекательно и полезно. Судя по описанию, Ася Митренина будет рассказывать о сновидениях пациентов.
Я подумала, что интересно было бы еще сделать семинар про сновидения контрпереноса, сновидения терапевтов. И может быть, более узко - сновидения терапевтов перед перерывом или после него, перед началом работы. Нам ведь тоже снится всякое)
Но делать такое надо в небольшой группе и без записи, потому что, как мы знаем, сновидения - это королевская дорога к бессознательному) После такого семинара с разговором о сновидениях (подозреваю, что кошмарах) терапевтов участники вышли бы со знанием о бессознательных фантазиях и тревогах друг друга. Так что такого семинара не будет)) Но было бы весело. Пока продолжаем говорить о пациентах. | 130 |
| 3 | Одиссей у Калипсо:
«Есть две главные нити мышления в идее о патологической организации. Первая
связана с доминированием плохого Эго над остальной личностью. Многие авторы отмечают первертный, аддиктивный элемент в этой зависимости, указывая на то, что он вовлекает в себя садомазохизм, а не просто агрессивность.
Вторая нить мышления связана с идеей о развитии структурного паттерна импульсов, тревоги защит, которые укореняют человека где-то между параноидно-шизоидной и депрессивной позициями. Этот паттерн дает индивиду возможность сохранять баланс, ненадежный, но сильно защищенный, в котором он удерживается от хаоса пара-
ноидно-шизоидной позиции, т.е. не становится открыто психотическим, и, однако, он не продвигается в развитии к той точке, где сможет выдержать и попытаться проработать проблемы депрессивной позиции с присущей им болью, а также использовать их творческий потенциал. Иногда могут иметь место сдвиги и даже,
временами, видимость роста, однако такого рода организация, в действительности, крайне резистентна к изменению».
Элизабет Ботт Спилиус.
«Одиссею» обсуждаем 12 сентября. | 216 |
| 4 | Полагаю, что после долгого летнего перерыва многие из нас в очередной раз удивились, какую странную работу мы себе выбрали (работать приёмниками и интерпретаторами переноса - это как вообще могло прийти в голову).
Вот и Элизабет Спиллиус в конце длинной статьи о развитии кляйнианской теории задается похожим вопросом.
«В настоящее время имеется много вариаций кляйнианского мышления, однако, как мне представляется, общим для всех них является интерес к исследованию корней текущих объектных отношений во внутреннем мире и в вспоминаемом прошлом переживании индивида, а также фокусировка на выражении архаических объектных отношений в модифицированных формах во взаимоотношениях аналитика и пациента.
Много раз я спрашивала себя, почему я была вовлечена в такую обременительную дисциплину, со столь большой тревогой, столь малой определенностью,
столь большой потребностью в открытии вещей, которых не понимаешь, со столь
большим искушением цепляться за то, что тебе известно. Однако время от времени снова приходит чувство открытия, испытанное более 40 лет тому назад во время чтения ранних клинических работ Кляйн. Я надеюсь, что упомянутые в данном
обзоре работы дадут читателю представление о том чувстве исследования и открытия, которое продолжает жить в новом поколении». | 170 |
| 5 | Самые обаятельные сыщики - те, которым важно не просто разгадать загадку, восстановить справедливость и наказать виновных. А те, у которых все эти потребности окрашены теплом и любопытством, которыми движет не только навязчивое стремление к истине и справедливости. Такие герои не только многое замечают, но и во многое вовлекаются, не могут пройти мимо чужого несчастья, не могут не откликнуться на чужое предложение повеселиться и побыть счастливыми.
В общем, у них получается инвестировать даже случайные взаимодействия. Откуда-то у них хватает влечения к жизни на то и на это, заметить несчастье, заметить счастье, поучаствовать в одном и в другом. И тогда потребность установить истину идет рука об руку с готовностью замечать других и откликаться на них, с добротой. Всё, как в нашей работе.
И вот такие герои, соединяющие в себе способность наблюдать и откликаться, выглядят невероятно обаятельными. И в целом, это и есть секрет счастья: способность увлекаться и вовлекаться. Но как всегда, легче сказать, чем сделать)
Начала пересматривать «Гранчестер» и вспомнила, какой там обаятельный (хоть и непростой) главный герой. | 167 |
| 6 | После летнего перерыва многие из нас снова будут думать о том, как пациенты пережили наше отсутствие. Хочу поделиться одной из возможных точек зрения на то, что происходит, когда во время разлуки пациент как будто «переключается» на другие занятия, отношения и объекты.
Джоан Симингтон приводит наблюдение за младенцем, который тяжело переносит утрату материнского внимания. Мать занята разговором с вернувшимся с работы мужем, ребенок всё настойчивее требует ее внимания, начинает извиваться и явно испытывает сильный дистресс. И вдруг замечает свет и пристально смотрит на него. «Ее лицо и тело расслабилось, она улыбнулась свету, издала короткий воркующий звук. Когда мать повернулась назад, чтобы посмотреть, что успокоило ребенка, на лице матери было заметно напряжение, даже боль. Она спросила, почему ребенок пристально смотрит на свет, так словно она боялась, что что-то было не так, и что она могла довести ребенка до такого рода поведения своей нетерпимостью. Этот пример ясно показывает расслабление ребенка, когда она чувствовала себя удержанной, сосредоточив свое внимание на свете. Здесь также ясно, что ребенок вступает в отношения со светом она улыбается и воркует ему, как если бы он переживался как заменитель матери. Мать чувствует тревогу, словно она разрушила своего ребенка, и она также чувствует отвергнутость ребенком».
Симингтон связывает это с очень ранним переживанием потери контейнирующего объекта. Маленький ребенок может переживать исчезновение материнского внимания почти как падение: его больше не держат, и возникает опасность распада, выпадения в неинтегрированное состояние. Тогда все внимание оказывается направлено на то, чтобы каким-то образом удержать себя вместе.
Поэтому свет здесь — не просто отвлечение. Это объект, за который психика может на время зацепиться.
Мне кажется, эта мысль может быть полезна и после терапевтических перерывов.
Если пациент рассказывает, что летом нашел новое увлечение, новых людей, новую систему взглядов или что-то, что «помогает лучше терапии», это легко услышать как атаку, обесценивание или попытку заменить терапевта.
Но иногда имеет смысл интерпретировать не только — и не столько — атаку на нас, сколько свет, за который приходится цепляться, чтобы не развалиться на части.
О перерывах, разлуке и о том, как они появляются в материале сессий и сновидениях, Ася Митренина будет говорить на семинаре «Перерывы и сновидения» 20 сентября.
Мне было быособенно интересно подумать о том, что мы принимаем за атаку, замену нас или обесценивание, и когда это может быть увидено как попытка пациента пережить отсутствие терапевта.
Подробности о семинаре — здесь. | 155 |
| 7 | Суббота, 19 сентября
Джон Стайнер — «Исследования горевания в психоанализе и литературе»
Онлайн, 16:00–17:30 по британскому времени
«Мы рады отметить выход новой книги Джона Стайнера «Исследования горевания в психоанализе и литературе: превращая призраков в предков» этим онлайн-мероприятием.
Джон будет беседовать с Майклом Фельдманом, Дэниелом Пиком и Хайнцем Вайсом.
О книге
С потерями мы сталкиваемся на протяжении всей жизни, и они либо принимаются и оплакиваются, либо вызывают возмущение и отрицаются. Иногда горевание бывает неуместным или преждевременным, поскольку потери ещё можно предотвратить, а незавершённые дела требуют завершения.
Однако в конечном счёте принятие и оплакивание потери приносит огромную пользу. Во многом это связано с развитием символического мышления, которое позволяет превращать призраков в предков.
Эти темы исследуются на клиническом материале и на примерах из литературы. Они позволяют расширить и обновить некоторые идеи Фрейда, Кляйн и Биона.
Книга завершается отредактированной расшифровкой интервью, в которых обсуждается личная история автора в связи с его работой».
Билеты тут | 174 |
| 8 | «Чувство открытия чего-то уже наполовину известного».
Элизабет Ботт Спилиус знакомстве с работами Мелани Кляйн
«Ее стиль не особенно изящен, и я испытывала затруднения при чтении ее теоретических работ, однако каждая из ее ранних клинических статей казалась мне подобной хорошей антропологической монографии. Социальная антропология была в то время моей профессией и моей первой интеллектуальной любовью.
Это были живые сведения, при том необходимом минимуме теории, чтобы
придать им смысл, с внезапными скачками воображения и теоретического понимания, которые приводили к следующей работе.
Я не считаю, что ее клинические описания или ее теория трудны для понимания; бессознательная фантазия, внутренние объекты, раннее садистическое Супер-Эго, психотическая тревога, мир полностью хороших и всецело плохих объектов, нападки на внутренности
матери, отчаянные желания исправить повреждение – всё это представлялось
знакомым, глубоко созвучным с тем смутным не сформулированным восприя-
тием вещей, которое я могла испытывать, будучи ребенком.
Возможно, я нашла ее работу столь убедительной, потому что очень мало знала о психоанализе и не сформировала каких-либо предшествующих предпочтений по отношению к другим теориям. И действительно, чтение работ Кляйн стимулировало меня к чтению работ Фрейда (с большим запозданием), и в них я также столкнулась с тем же самым чувством открытия чего-то уже наполовину известного. Затем пришел черед Биона. Постепенно я прочитала работы многих других психоаналитиков,
но ни одна из них не оказала на меня такого большого воздействия, как работы
этих первых трех авторов».
РАЗВИТИЕ В КЛЯЙНИАНСКОМ МЫШЛЕНИИ: ОБЩИЙ ОБЗОР И ЛИЧНАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ | 277 |
| 9 | No text... | 171 |
| 10 | Репарация и суперэго
Нолановский Одиссей предстает перед зрителем как человек, предупреждающий противника плачущим звуком тетивы, прежде чем поразить стрелой. Так велит ему его суперэго: честный удар - это удар, о котором противник предупрежден, «я не люблю, когда стреляют в спину. Я также против выстрела в упор».
Тот же герой в переломный момент войны, сюжета и его личной истории придумывает трюк с троянским конем. Троянский конь - это дар, который оборачивается проникновением в город безо всякого предупреждения, без объявления войны. Коварный замысел под видов щедрости. «Бойся данайцев, дары приносящих». Струна больше не плачет, прежде чем стрела поразит в сердце. Отсюда у героя ощущение катастрофы, разрушенной оказывается не только внешняя реальность, но и эго под взглядом суперэго.
Дальше Калипсо и, как пишет Эдит Харгривз, «ненависть к реальности жизни и депрессивной боли». Про это я писала тут и тут.
Но как связаны репарация и суперэго?
Если учитывать эту историю со звуком натянутой стрелы, то суперэго нолановского Одиссея кажется довольно требовательным и суровым. А чем более сурово суперэго, тем труднее человеку прощать не только других, но и себя. И тем труднее принимать что-то меньшее, чем идеальная репарация.
Вот что про это говорит Penelope Garvey в курсе лекций о Мелани Кляйн: «Человек с суровым суперэго будет чувствовать, что идеальная репарация - его ответственность; что он должен устранить ущерб и вернуть все в то же состояние, в каком оно было раньше. И это вынуждает его вести себя контролирующим и навязчивым образом в попытке сделать все совершенно правильно. И, конечно же, такая попытка обречена на провал и может привести к порочному кругу все более отчаянного навязчивого поведения».
Про «Одиссею» поговорим 12 сентября. Подробности в закрепленном посте. | 210 |
| 11 | «Довольно легко разобраться, почему сопротивляется переменам пациент, но почему перед аналитиком маячит соблазн делать что угодно, только не интерпретировать?
Вот простой ответ, к которому нелегко подойти: аналитик или терапевт, как и любой другой человек, стремится избежать тревоги и боли.
Изо дня в день пациенты сталкивают нас с тем, о чем бы мы предпочли не знать: с нашей смертностью, старением, утратами, слабостью и страхом неудачи.
Они возбуждают в нас наши собственные репаративные потребности - возможно, стремление исцелять, которое перевешивает стремление понимать, или же потребность быть любимым, которая оказывается сильнее потребности в истине. Кроме того, соприкосновение с психотической тревогой вызывает у нас ужас.
Во всех нас есть толика того, что противоположно психоанализу: ненависть к реальности жизни и депрессивной боли. Многие авторы писали о стоящей перед аналитиком необходимости постоянно «прорабатывать» свой возникающий в контрпереносе душевный дисбаланс».
Эдит Харгривз. Проективная идентификация, контрперенос и интерпретация: как идти против течения | 195 |
| 12 | Гарри Поттер и ваше суперэго. Неожиданная встреча в одном приморском городке. Мы же знаем, что Гарри использует экспелиармус, а не авадакедавра и прочие непростительные заклятия. Так что благодарить ли за яблоки, придется решать пешеходу и его совести. | 228 |
| 13 | При сирен, суперэго и выбор терапевта/супервизора
Сирены могут символизировать любой процесс, в котором обещается что-то хорошее, но соблазнившегося обещаниями ждет верная гибель.
Ассоциаций к этому, в том числе, из психотерапевтической практики может быть множество. Я подумала про строгое, даже карающее суперэго: думаю, что его власть держится не только на страхе, не только на том, что оно угрожает, позорит и клеймит. Как и сирены, оно еще и предлагает мудрость, знание прошлого, настоящего и будущего и защиту: будешь придерживаться моих строгих стандартов, будешь защищен от позора и отвержения, не будешь - посмотри, что происходит у музыковедов прям сейчас, нет такой узкой темы, в которой бы тебя не настиг товарищеский суд. Что разбивается о камни, если отвечать на зов строгого суперэго, рассказывать не буду. Оставлю для обсуждения «Одиссеи».
Теперь о другом: о выборе терапевта и супервизора. Одной из бессознательных причин выбора может быть ощущение, что специалист знаком с фигурой карающего суперэго и выбирает привязать себя к мачте и не поддаваться его призывному пению, то есть стремится не разыгрывать карающее суперэго. Мне кажется, когда выбор строится на таком бессознательном основании, это удачное стечение обстоятельств. В таком случае, попытки терапевта проработать контрпереносные чувства и не становиться ни слишком потворствующим, ни слишком карающим, будут бессознательно восприняты как усилия по репарации и будут по-настоящему полезны пациенту.
То же самое относится и к супервизору: если специалисту не только теоретически известно, что в каждом человеке одновременно существуют различные организации суперэго, но и эмоционально, сознательно и бессознательно, важно присматривать за теми внутренними объектами, которые заманивают на скалы, в супервизии можно рассчитывать не только на знания, но и на репаративный процесс по переработке, а не отыгрыванию контрпереноса и кровожадного пения сирен.
Что вы слышите в пении сирен? Выбираем здесь. Pick your poison. | 244 |
| 14 | Фрейд и родительские жертвоприношения
Философ Андрей Баумайстер в лекции о Фрейде рассказывает, что каждый раз когда болела одна из дочерей Фрейда, Матильда, ребенок болезненный, периодически находящийся на грани жизни и смерти, плюс страдающий от того, что девушка она, как ей казалось некрасивая, Фрейд совершал жертвоприношения. Он, коллекционирующий предметы древности, разбивал в периоды болезни одно из своих сокровищ. Пациентов предупреждали быть с ними аккуратными, служанке было велено знать, где что стоит, и возвращать после уборки вещи на свои места. Но когда болен ребенок, в топку родительского чувства вины должно быть брошено не абы что, а вещь ценная. Например, Венера Медицецская. Нечего ей радовать взор отца, когда его дочь, страдающая от ощущения, что она некрасива, лежит при смерти.
В общем, я все время, когда рассматриваю коллекцию Фрейда, недоумеваю, как он дошел до такого собирательства. Вопросов больше не имею) Полезная вещь в хозяйстве, всегда есть что кинуть в пасть преследующему чувству вины.
Про недавнюю выставку в музее Фрейда, где служанке дали наконец навести собственный порядок в доме, писала тут.
Матильда вышла замуж, стала знаменитым модельером и держала бутик на Бейкер стрит. | 287 |
| 15 | «Бион справедливо отмечал, что первое, что делает пациент, когда находит объект, дающий ему поддержку, - говорит объекту, каково было не иметь его».
Ирма Бренман Пик. Возникновение ранних объектных отношений в психоаналитическом сеттинге | 330 |
| 16 | «Довольно легко разобраться, почему сопротивляется переменам пациент, но почему перед аналитиком маячит соблазн делать что угодно, только не интерпретировать?
Вот простой ответ, к которому нелегко подойти: аналитик или терапевт, как и любой другой человек, стремится избежать тревоги и боли.
Изо дня в день пациенты сталкивают нас с тем, о чем бы мы предпочли не знать: с нашей смертностью, старением, утратами, слабостью и страхом неудачи.
Они возбуждают в нас наши собственные репаративные потребности - возможно, стремление исцелять, которое перевешивает стремление понимать, или же потребность быть любимым, которая оказывается сильнее потребности в истине. Кроме того, соприкосновение с психотической тревогой вызывает у нас ужас.
Во всех нас есть толика того, что противоположно психоанализу: ненависть к реальности жизни и депрессивной боли. Многие авторы писали о стоящей перед аналитиком необходимости постоянно «прорабатывать» свой возникающий в контрпереносе душевный дисбаланс».
Эдит Харгривз. Проективная идентификация, контрперенос и интерпретация: как идти против течения | 1 |
| 17 | Почему терапия может быть сложнее анализа
Мы читаем статьи психоаналитиков, прошедших полноценный психоаналитический тренинг, работающих с пациентами в сеттинге 4-5 раз в неделю на кушетке, и восхищаемся их работой, их пониманием переноса и контрпереноса. Восхищаемся, удивляемся, грустим, что мы к такому пониманию переноса идем годами; работу по пониманию и интерпретированию, которую они проделывают за неделю, от понедельника до пятницы, в терапии порой может быть проделана за месяцы. И в этом осознании много реальности, важно осознавать требования и возможности разных тренингов. Например, тренинга на психоаналитика и тренинга на психоаналитческого психотерапевта. Или тренинга и не тренинга.
Но есть у этого и другая сторона: не первый раз слышу, как лондонские психоаналитики говорят, что считают терапию (1-2 раза в неделю) более сложным форматом, чем анализ.
Во-первых, давление на терапевта больше: очень упрощая, в анализ приходят «узнать себя», в терапию - избавиться от страдания, разрешить какие-то конкретные затруднения.
Во-вторых, смотрите, при частоте 5 раз в неделю сколько пациентов ведет аналитик? 8? А сколько ведет терапевт, работающий в сеттинге 1-2 раза в неделю? 15? 20? 30? В первом случае «держать в голове», впускать в психику, становиться приемником проекций, вот это всё - нужно для 8 человек. Ты их видишь 5 раз в неделю, думаешь о них 5 раз в неделю, а также прогуливаясь по городу или по парку, а также принося случаи на супервизии. Каждому достается по часу 5 раз в неделю + супервизии + случайные мысли, возникающие вне кабинета.
Если сравнить это с необходимостью держать в голове 15-30 пациентов, которых ты видишь 1-2 раза в неделю, а еще время от времени для каждого находишь время на супервизии, то разница очевидна. Найти для каждого время в психике, кроме выделенного 1-2 часов в неделю, довольно сложно. Фактически, супервизии оказываются единственной возможностью. А при этом мы чувствуем (статьи ведь читали и про теорию и технику психоанализа знаем), что перенос всё-таки хотелось бы и понять, и проинтерпретировать, и контрперенос бы тоже ухватить хоть за хвост, хоть частично вывести в «ясное поле сознания» и хоть частично проработать, чтобы давать не слишком преследующие и не слишком «потворствующие» интерпретации. | 442 |
| 18 | Все мы знаем знаменитый список Стрейчи того, что не является т.н. мутативными интерпретациями. Но каждый раз при перечитывании обращаешь внимание на разное. В этот раз, например, я заметила то, что встречается на практике очень часто - альтернативные интерпретации. Стрейчи не сильно углубляется в то, почему считает их неэффективными, а подумать и поговорить про это было бы интересно.
«При предоставлении интерпретаций аналитику приходится преодолевать не-которое весьма специфическое внутреннее затруднение. В особенности, я уверен, это касается предоставления мутативных интерпретаций... поскольку, похоже, аналитик постоянно испытывает соблазн предпринять нечто другое.
Он может задавать вопросы, подбадривать, советовать или углубляться в теорию, или давать интерпретации - но не мутативные, а непереносные, опосредованные, неоднозначные, не точные; или он может давать две или больше альтернативных интерпретаций и в то же время показывать, что он в них сомневается. Все это определенно наводит на мысль, что мутативная интерпретация - важный шаг как для аналитика, так и для пациента, и решаясь на этот шаг, аналитик подвергает себя серьезной опасности». | 235 |
| 19 | О своих приключениях Одиссей Нолана рассказывает нимфе Калипсо, когда решается вынырнуть из забытья: о том, как он и его команда попали в плен к жестокому циклопу Полифему, хотя они хотели просто утолить голод; как его спутников превратила в свиней колдунья Цирцея, хотя они хотели просто утолить голод; как им пришлось бежать от преследующих их мертвых, бежать от неоправданно жестоких лестригонов, спасаться от Сциллы и Харибды, хотя они хотели просто вернуться домой.
Как мы могли бы об этом подумать не конкретно, но символически?
Оставаясь пассивным, всё еще под действием цветков лотоса, Одиссей может обвинять других и не сталкиваться с собственной ненавистью и виной. Это приносит забвение и облегчение, но у проецирования вины есть и цена:
пока вина проецируется вовне, нет и необходимости в репарации. Герой оказывается заперт в одиноком мире без перспективы развития или изменения.
Чтобы появилась хотя бы призрачная возможность репарации, нужно помнить о собственной деструктивности и иметь возможность вынести связанное с ней чувство вины. Выдержать картины разрушенной Трои, пляжа мертвецов, в смерти которых есть и твоя ответственность, вынести воспоминание об умирающем мальчике, которого ты обрек на смерть и даже не объяснил, ради чего он погибнет.
«Одиссею» будем обсуждать 12 сентября, подробности тут. | 260 |
| 20 | Немного почитала про Хилари Мантел и обнаружила трагическую историю о несовершенстве медицины и стигматизации женских жалоб.
Молодая девушка, учится на юриста, страдает от сильных болей во всём теле, которые врачи называют психосоматическими. Лечат антидепрессантами, транквилизаторами, нейролептиками. Чем только ни лечат, одним словом. Боли не проходят, зато от неправильного лечения начинается депрессия и галлюцинации. И при этом один психиатр объясняет ей, что она страдает от того, что у нее слишком большие амбиции, не надо ей на юриста учиться, надо продавщицей работать. Другой запрещает ей писать, посчитав это «вредным перевозбуждением».
После этого всего Мантел отчаивается, перестает искать помощи у врачей и просто пытается заглушить постоянную боль анальгетиками. Боли усиливаются, состояние становится критическим, Мантел в это время живет с мужем в Африке. Не надеясь на помощь врачей, идет в библиотеку, проводит часы, читая медицинские учебники, и сама себе ставит диагноз «эндометриоз».
Возвращается в Лондон, настаивает на гинекологическом обследовании, на котором обнаруживается, что эндометриоз перешел в терминальную форму. Болезнь практически уничтожила органы малого таза. На операции ей экстренно удаляют не только матку и яичники, но и часть кишечника и часть мочевого пузыря. Просыпается она в состоянии хирургической менопаузы, не только без возможности иметь детей, но и в целом, с очень сильно разрушенным здоровьем.
В романе темы хронической боли нет. Нет и ощущения, что текст написан несчастным и отчаявшимся человеком. Не знаю как, но автору удалось всё это преодолеть, не впасть в уныние, не обозлиться и не очерстветь.
Очень сильное влечение к жизни, сказали бы кляйнианцы. | 225 |
