Психоанализ поля
Open in Telegram
Телеграм-журнал для специалистов психоаналитического направления, изучающих и практикующих в дискурсе теории поля (Кляйн ➡️ Бион ➡️ Ферро ⚛️ Теория поля) Редактор: Александр Скуртул @skurtul
Show more2 359
Subscribers
+324 hours
+77 days
+3230 days
Data loading in progress...
Similar Channels
Tags Cloud
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
September '26
September '26
+19
in 0 channels
August '26
+95
in 3 channels
Get PRO
July '26
+68
in 1 channels
Get PRO
June '26
+49
in 7 channels
Get PRO
May '26
+44
in 4 channels
Get PRO
April '26
+56
in 3 channels
Get PRO
March '26
+71
in 4 channels
Get PRO
February '26
+53
in 3 channels
Get PRO
January '26
+63
in 3 channels
Get PRO
December '25
+82
in 5 channels
Get PRO
November '25
+67
in 6 channels
Get PRO
October '25
+63
in 3 channels
Get PRO
September '25
+65
in 4 channels
Get PRO
August '25
+60
in 3 channels
Get PRO
July '25
+65
in 5 channels
Get PRO
June '25
+87
in 6 channels
Get PRO
May '25
+89
in 5 channels
Get PRO
April '25
+113
in 11 channels
Get PRO
March '25
+113
in 6 channels
Get PRO
February '25
+93
in 5 channels
Get PRO
January '25
+124
in 3 channels
Get PRO
December '24
+124
in 4 channels
Get PRO
November '24
+126
in 4 channels
Get PRO
October '24
+164
in 6 channels
Get PRO
September '24
+114
in 8 channels
Get PRO
August '24
+88
in 7 channels
Get PRO
July '24
+115
in 5 channels
Get PRO
June '24
+116
in 4 channels
Get PRO
May '24
+121
in 4 channels
Get PRO
April '24
+138
in 5 channels
Get PRO
March '24
+65
in 1 channels
Get PRO
February '24
+90
in 5 channels
Get PRO
January '24
+45
in 2 channels
Get PRO
December '23
+41
in 2 channels
Get PRO
November '23
+26
in 2 channels
Get PRO
October '23
+42
in 2 channels
Get PRO
September '23
+433
in 0 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 07 September | +2 | |||
| 06 September | +3 | |||
| 05 September | +5 | |||
| 04 September | 0 | |||
| 03 September | +3 | |||
| 02 September | +3 | |||
| 01 September | +3 |
Channel Posts
Traumatic experiences, which cannot be verbally described, may manifest themselves in images, bodily reactions, or behavior and lead to memory problems. Травматический опыт, который невозможно выразить словами, может проявляться в образах, телесных реакциях или поведении и приводить к нарушениям памяти.Bernd Huppertz «On the Development of the Concept of Trauma» #БерндХуппертц
| 2 | Вопрос о правде и лжи возникает в аналитической ситуации. Можно ли с точки зрения бессознательного желания и расщепленного субъекта вообще говорить об оппозиции истины и лжи? Разве не выявляют примеры из статьи Фрейда тот парадокс, что именно ложь и высказывает истину? Бион задается вопросом: «Лживы ли утверждения пациента? Приемлем ли здесь термин “ложь”? Если нет, какой будет верная формулировка?»
Парадокс заключается в том, что если и говорить о лжи пациента, то ложь эта всегда уже оказывается в измерении истины. Психоаналитик «практически занят проблемой, к которой философ подходит теоретически. Исследование понимания и искаженного понимания сталкивается с проблемой правды и неправды. Реальность проблемы становится очевидна, когда психоаналитик должен спросить себя, можно ли анализировать лжеца?»
Бессознательно пациент, особенно в случае пациента с навязчивостями, изощренно предается свободным ассоциациям так, чтобы кружить вокруг собственного желания. Как говорит Бион, ложь становится его наиболее эффективным рабочим принципом. В другом случае, в случае психоза, не происходит различения правды и лжи, и, соответственно, не развивается способность к символизации.
Фигура лжеца возвращает Биона к проблеме мышления, мысли и мыслителя. Под таким углом зрения истина мысли оказывается внеположена мыслителю с его сформулированными мыслями: «Истинная мысль не требует ни формулировки, ни мыслителя. Ложь — это мысль, для которой непременно необходимы формулировка и мыслитель». Эта идея Биона проясняется тем, что любая сформулированная мысль оказывается в поле борьбы с другими мыслями; как только появляется мыслитель со своими мыслями, появляются и основания для соперничества, ревности, зависти, собственничества. Там, где есть мыслитель, там есть преследование мыслями, там вступает в действие параноидно-шизоидный механизм отношений. Так что «мыслитель логически необходим для лжи, но не для истинной мысли». Формула Декарта «мыслю, значит существую», в которой существование предписывается мыслью, для Биона истинна исключительно для лжи. По логике Биона, не столько мысль наделяет существованием человека, сколько мыслитель наделяет существованием ложь.
Не оказывается ли тогда лжецом Фрейд с его психоанализом, с его метапсихологическими формулировками? Если обратиться к основаниям психоанализа, то следует сказать о двух событиях 1895 года. Во-первых, Фрейд отказался от попыток описания психических процессов языком науки, оказавшимся ложным для описания субъективной истины. Так постепенно начал складываться, с одной стороны, тот тип дискурсивности, в котором допустимы гетерогенные высказывания, и, с другой стороны, в анализе начала действовать диспозиция непредписанной истины. Во-вторых, в этом же году в связи со сновидением «Об инъекции Ирме» произошло ниспровержение декартовского мыслящего субъекта. Вместо него на свет явился субъект желания. Именно эта тайна открылась Фрейду. Он ничего не обнаруживал, он сам — субъект желания, которому открылась его истина. Бион пишет: «Психоанализ как вещь-в-себе уже существовал. Фрейду оставалось раскрыть его формулировки. И наоборот, после формулировок Фрейда остальным (включая самого Фрейда) остается открывать смысл сопряжения, связанного его формулировками».
Виктор Мазин
«Акт веры и вершины
умозрения Биона»
#УилфредБион | 80 |
| 3 | The concepts of transference and countertransference … are still the zenith and the nadir of analysis.
Понятия переноса и контрпереноса … по-прежнему остаются вершиной и одновременно бездной психоанализа.
Giuseppe Civitarese
«Metalepsis or the rhetoric of interpreting transference»
#ДжузеппеЧивитарезе | 122 |
| 4 | Младенец очень рано становится способен отличать лицо матери от других лиц. Однако различение форм и оттенков, задействованное в этой когнитивной задаче, а также способность запоминать эти различия не стабилизируется, не обобщается и не становится устойчивой частью наблюдаемых дифференцированных когнитивных способностей, демонстрируемых в тестовых ситуациях Пиаже, до гораздо более позднего этапа развития. (Стадия постоянства объекта, описанная Пиаже, на которой младенец достигает способности сохранять мысленную репрезентацию неодушевленного объекта в его отсутствие, наступает только в последней четверти первого года жизни.) Используя эту модель когнитивных способностей, развивающихся более чем по одному графику и в значительной степени зависящих от конкретного эмоционального и межличностного контекста, можно было бы допустить возможность того, что психическая деятельность, вовлеченная в кляйнианскую концепцию инфантильной бессознательной фантазии, может включать в себя более нестабильные и более ограниченные контекстом когнитивные операции, которые не синхронизированы с развитием стабильных когнитивных структур, описанных Пиаже.
Второй важной тенденцией, вытекающей из исследований по наблюдению за младенцами последних трех десятилетий, является идея о том, что младенец использует более чем одну форму знаний об объектах. Одна форма знания, по-видимому, развивается в виде последовательности шагов (каждый этап когнитивного развития опирается на предыдущие таким образом, что позволяет выполнять всё более сложные мыслительные операции); другая, по-видимому, более интуитивна в том смысле, что она не зависит от поэтапного развития психического функционирования. Например, Бауэр продемонстрировал, что в первые недели жизни у младенцев возникает ощущение непрерывности существования объекта во времени и пространстве. В одной серии экспериментов 20-дневные младенцы удивлялись, когда объект не появлялся снова после удаления экрана, установленного между младенцем и объектом. В другой серии экспериментов 8-недельным младенцам закрывали экраном часть траектории движущегося объекта, и младенцы движениями глаз и головы предвосхищали повторное появление объекта по другую сторону экрана до того, как объект действительно становился видимым на новом месте.
Кажется, что даже очень маленькие младенцы знают, что предмет находится там, даже после того, как он был сокрыт… Ранний возраст ребенка и новизна тестовой ситуации делают маловероятным то, что такая реакция была выученной.
Это раннее ощущение непрерывности материи во времени и пространстве можно рассматривать как важную часть «интуитивного» восприятия объектов младенцем с рождения. Закрепление чувства постоянства объекта в возрасте от 8 до 10 месяцев и от 18 до 22 месяцев отражает гораздо более сложные, более структурированные и стабильные когнитивные достижения. Тем не менее это раннее предвосхищение отсутствующего объекта должно быть принято во внимание при оценке концепции Кляйн о том, что младенец способен вспоминать мать в ее отсутствие в первые недели жизни.
Т. Огден
«Матрица психики. Объектные отношения и психоаналитический диалог»
#ТомасОгден | 151 |
| 5 | Способность пациента к усвоению, но не к использованию аналитических теорий — это неспособность сопоставить пред-формы с близкими к ним реализациями. Ненасыщенный элемент остается ненасыщенным.
У. Бион
«Элементы психоанализа»
#УилфредБион | 173 |
| 6 | I see A., a quiet and melancholic girl, once a week vis-à-vis. She is always on time. She puts her bag on the floor and sits up straight in the armchair, her head slightly tilted to one side, a shy and elusive look on her face. Then, she remains silent for three-quarters of an hour. Each time, I am immediately overwhelmed by a sense of oppression. Time seems to stand still. Perhaps A. needs to slow down until she stops time altogether. Perhaps too often, she went through traumatizing situations, events which have made her feel not really alive and without any control over things. Her nanny, whom A. considered her true mother, died when she was nine years old. Could this occurrence also represent the re-opening of an older wound?
Gradually, similar to the way in which when we turn off the sound of the TV and become more aware of the small details to which we were previously oblivious, I realize I am paying more attention to my own sensations and what is entering my visual field. I am getting more in tune with my own body and posture, as though A. wanted to draw my attention to these primitive levels of somato-psychic (non)-integration; as though she herself needed to entertain a purely fusional and sensorial relationship in the safe womb of the setting. I am reminded of Winnicott’s (1945) distinction between Id needs and Ego needs and think that perhaps here words would only be appropriate if they were in tune with the latter, otherwise they could be hurtful.
A. seems to be really far away, yet at the same time she is totally aware of my every move. During each session I try to get in contact with her, but to no avail. I resign myself to silence. Pure Beckett, I say to myself – but then I think that I do love Beckett, and this thought leads me to consider the possibilities offered by analysis to stage even the most extreme situations. I become more hopeful. I know that even my feeling this way is useful to her; at times, she has managed to tell me so herself. Feeling me a witness to her suffering makes her feel more at ease. Each time she integrates a bit more, thanks to the space I reserve for her both physically in the room and symbolically in my mind. It helps me to follow to my own flux of ideas, as though they were a commentary on what is happening. It is the negative of a dialogue which cannot exist yet, as in the novel Mr Mani by Abraham Yehoshua, where the reader only finds out what is said by one of the two interlocutors in a telephone conversation.
By following my stream of thought, I once found myself fantasizing I was at a pool with A., who did not yet feel up to going in the water. The image transformed into a beautiful Sardinian beach, similar to a tropical setting. I remembered though, the day I had been there, the sea was infested with jellyfish – yet to me, this is tantalizing. I understand that A. is diffident and paralyzed by fear. But then I begin to think there must be something else that she can see and I cannot. Perhaps it is something even more terrifying than jellyfish. I think of those who go swimming where only a coral reef stands between them and the sharks. I would not feel very safe in those waters. Does A. also ‘see’ or sense sharks?
Perhaps her coral reef has gaps which could let in terrible things, the disturbing presences living deep in her unconscious. And the gaps, opened in the ‘aesthetic of being’ – the basic frame of the personality provided by the mother as a transformational object – were caused by traumas suffered in her earliest life, prior to the construction of the ‘Ego’ and subsequently inscribed as sensory-motor schemes in the inaccessible unconscious.
Далее в комментариях ⏭️
Giuseppe Civitarese
«The inaccessible unconscious and reverie»
#ДжузеппеЧивитарезе | 168 |
| 7 | Если человек привык к психическим взаимодействиям насильственного, нарушенного, навязчивого или депривационного характера, которые могут плохо перерабатываться, то иногда в качестве крайнего барьера он возводит анорексическую защиту под названием «не входить». Пациент защищает себя изоляцией от неметаболизированных транспсихических отношений, точно так же, как он защищается от аналитика, воспринимаемого в переносе как опасный первичный объект. Если аналитик, приняв к сведению этот оплот, воздвигнутый против вторжения неустойчивой инаковости, согласится слегка размыть свою субъективность, он может периодически восприниматься как субстанция, как среда, как функция селф.
Лука Николи
«Будьте с пациентами там, где они есть»
#ЛукаНиколи | 179 |
| 8 | Как по поводу техники, так и по поводу идей Кляйн и ее последователей реакции коллег сильно различаются. Аналитики, которые симпатизируют ее взглядам, находят ее технику неукоснительно психоаналитической. Те же, кто так не считают, находят ее технику неэмпатически ригидной.
Как отмечает Сигал, базисные черты кляйнианской техники во многом близки технике Фрейда (1911–1915):
• неукоснительное поддержание психоаналитического сеттинга для сохранения переноса как можно более чистым и незагрязненным;
• регулярность — пять сессий в неделю;
• акцент на переносе как центральном фокусе взаимодействия «аналитик — пациент»;
• вера в то, что ситуация переноса активна с самого начала анализа;
• отношение активной восприимчивости, а не пассивности и молчания;
• акцент на интерпретации, в особенности на интерпретации переноса как средства терапевтического изменения;
• совместная интерпретация тревоги и защиты, а не рассмотрение их порознь;
• акцент на тотальности переноса.
Данная концепция шире, чем выражение на сессии по отношению к аналитику отношений к специфическим людям и событиям исторического прошлого. Скорее, этот термин используется для выражения в аналитической ситуации сил и взаимоотношений внутреннего мира. Сам внутренний мир рассматривается как результат продолжающегося процесса развития, продукт продолжающегося взаимодействия между бессознательной фантазией, защитами и переживаниями во внешней реальности, как в прошлом, так и в настоящем. Акцент Кляйн и ее последователей на повсеместности переноса проистекает из использования Кляйн концепции бессознательной фантазии. Она считает, что бессознательная фантазия лежит в основании всякого мышления, как рационального, так и иррационального, и при этом не классифицирует мышление и чувство, разделяя их на то, что является рациональным и уместным, и потому не нуждающимся в анализе, и на то, что является иррациональным и неуместным, и поэтому выражающимся в переносе и нуждающимся в анализе.
Кляйн и ее последователи считают, что, когда пациенты регрессируют, аналитическая забота должна продолжаться, принимая форму стабильного аналитического сеттинга, содержащего корректный интерпретационный процесс. Аналитик не должен пытаться возродить или изменить инфантильные переживания в его кабинете посредством неинтерпретативных действий. Даже развивая игровую технику в работе с детьми, Кляйн придерживалась этих принципов, помимо того, что игра, как и разговор, была средством выражения. Сходным образом, в работе с психотическими пациентами, некоторые изменения, навязанные пациентом, сохранялись без утраты общего метода.
Элизабет Ботт Спиллиус
«Развитие в кляйнианском мышлении: общий обзор и личная точка зрения»
#ЭлизабетБоттСпиллиус | 194 |
| 9 | In unconscious thinking, from Bion’s perspective, the individual simultaneously views his experience from the standpoint of rational, cause-and-effect reasoning and from the vantage point of omnipotent, magical causation…
С точки зрения Биона, в бессознательном мышлении человек одновременно рассматривает свой опыт с позиции рационального причинно-следственного рассуждения и с позиции всемогущей, магической причинности…
T. Ogden
«How the analyst thinks as clinician and as literary reader»
#ТомасОгден | 173 |
| 10 | Мэвис Гантер, у которой был большой опыт помощи матерям с кормлением новорожденных, пишет об этом, когда говорит о «невероятной апатии ребенка», когда он поднесен к груди, но не получает всего ощущения во рту. Если у него нет нужного набора стимулов мягкого неба, языка и ротовой полости, он останется апатичным». Клинический материал показывает, что такой ребенок чувствует себя беззащитным, не умея заменить то, чего у него нет. Таким детям кажется, что они что-то потеряли, они не знают, что. Они чувствуют себя дефективными, искалеченными. Это означает, что они становятся очень взыскательными, требуют полноты и совершенства, которые недостижимы. Ничто никогда не достаточно хорошо. Родители (и терапевты) с трудом справляются с их нереалистичными требованиями. Инсайт по поводу причины их перфекционизма снимает груз с плеч как самих пациентов, так и тех, кто о них заботится. Функция самосозданной инкапсуляции — защитить эту якобы раненую часть. Но инкапсуляция не исцеляет от ощущения раны, не помогает с чрезвычайной сенситивностью или уязвимостью. Она делает их сильнее, потому что эти крайние состояния исключаются, закрываются от исцеляющего и укрепляющего эффекта человеческих отношений. Однако в тот момент она кажется спасающей жизнь мерой.
Во время терапии, когда аутистический метод защиты начинает отступать, раненый гиперсенситивный ультрауязвимый ребенок появляется с очень низкой толерантностью к фрустрации. Для такого ребенка все усилено. По мере развития способности играть, равно как и других эстетических способностей, эти дети могут выразить свои гипертрофированные состояния с помощью этих средств, в то же время принимая участие в общих обычных событиях повседневной жизни. Аутистическая инкапсуляция означала, что их сенситивность не использовалась, равно как и их уязвимость, а они могли бы показать этим детям их потребность в других людях. Мы должны вернуть их обратно на землю, сохраняя, но модерируя, их чувствительную уязвимость.
К счастью, в той терапии, которая понимает использование младенческого переноса, у нас есть для этого средства. Через терапию они могут заново прожить травматичные младенческие ситуации, в которых у них возникла иллюзия, что их калечат. Они испытывают отчаяние, ярость и ужас, которые были невыносимы тогда. Помогая детям вынести эти ощущения, мы помогаем им увидеть эти чувства и ситуации, которые эти чувства спровоцировали, в менее преувеличенном виде. Они начинают играть, и у них появляется чувство юмора. Они видят вещи более сбалансированно. По моему опыту, когда они начинают реагировать менее экстремально, они становятся особенно радостными детьми. Когда они начинают осознавать и «я», и «не-я», может появиться описанный Винникоттом переходный объект. Аутистические объекты полностью исключают осознание ситуаций «не-я». Радикально аутичные дети даже не сосут палец, потому что палец должен преодолеть пространство, чтобы попасть в рот, и из-за этого воспринимается как «не-я». С другой стороны, дети шизофренического типа обычно очень привязаны к сосанию пальцев, которые они используют как примитивный переходный объект.
Ф. Тастин
«Что есть аутизм, а что-нет»
#ФрэнсисТастин
#Аутизм | 187 |
| 11 | For an analyst, being an artist means having a rigorous theoretical framework and a coherent technique that allows the individual to make disciplined use of intuitive moments.
Для аналитика быть художником означает обладать строгой теоретической основой и последовательной техникой, позволяющими дисциплинированно использовать моменты интуитивного озарения.
Giuseppe Civitarese
Antonino Ferrо
«Playing and Vitality in Psychoanalysis»
#ДжузеппеЧивитарезе
#АнтониноФерро | 179 |
| 12 | Бион говорит, что предпочитает не давать какой-либо интерпретации, пока он сначала не пройдет через это преследующее переживание, а затем депрессию, прежде чем опять пережить преследование:
«Его задача — я описываю ее по стадиям — игнорировать когерентность, чтобы столкнуться с инкогерентностью и пережить непонимание того, что ему представляется. Его собственный анализ должен сделать возможным для него вынести это эмоциональное переживание преследования, хотя это состояние подразумевает: должно сомнение выноситься и даже, возможно, чувство преследования в течение короткого периода времени и, возможно, дольше, до тех пор, пока не возникнет новая когерентность; в этот момент он достигает −D, стадии, аналогичной номинации или «связыванию», как я это описывал ранее».
«Если психоаналитики могут отдаться анализу во время сессий, они находятся в позиции невозмутимой сосредоточенности на переживании для определения своего переживания как части большего целого. Когда эта позиция достигается, открывается дорога раскрытию конфигураций, ведущих к еще одной и более глубокой группе теорий. Но исследователь должен быть готов обнаружить, что он начал еще один раунд групповых осцилляций. Преследование → Депрессия».
В процессе мышления галлюцинирование является релевантной активностью, которую следует отличать от ее конечного продукта, нерелевантной галлюцинации. Галлюцинирование или обращение к «гетевским ведьмам» релевантно. По-видимому, оно является контрапунктом приближения к реальности, становления тем, чем человек является. Вот аналогия: галлюцинации представляют собой необходимый психический эквивалент экскрементов, которые не могут быть произведены без необходимой пищи.
У. Бион начал изучать ноумены И. Канта как негативную, пограничную концепцию. Колонка 2 сетки, область галлюциноза и негативных связей −K, −L и −H являются попытками исследовать этот домен. У. Бион включает в него лишение вербальной мысли чувств, апеллируя здесь к Святому Иоанну Креста, ее конкретизацию, сопротивление, ненависть к правде, а также все поле галлюциноза как необходимые, но недостаточные стадии постижения реальности. Реальность, поддающаяся восприятию, подразумевает боль, которая ощущается как невыносимая людьми, неспособными выдерживать фрустрацию.
Паоло Ц. Сандлер
«Источники творчества Биона» | 204 |
| 13 | Непозитивистская наука
У. Бион развил существенно дальше инструмент, способный усилить нашу способность через наблюдение «нерелевантностей» интуитивного постижения и последующего обращения с релевантностями. Что представляют собой эти релевантности? Это детали, которые каждый, вообще говоря, исключает из рассмотрения. З. Фрейд не пренебрегал релевантной «психопатологией» в кажущейся нерелевантности «повседневной жизни». У. Бион отмечал, что в скульптурах имеются пустые нерелевантные формы, образующие тень релевантных областей, которые могут «поймать» свет; человеческая бренность и ограниченность нашего сенсорного аппарата заставляют нас обращать внимание на нерелевантный свет солнца, препятствуя наблюдению релевантных звезд.
У. Бион создал категорию «колонка 2» сетки в качестве депозитария утверждений, высказанных как психоаналитиком, так и анализандом, которые известны как ложные. Его исследование ложного, то есть искажения реальности как она есть, продвинулось вперед с применением термина «трансформации в галлюцинозе», заимствованного из психиатрии. По-видимому, следующее определение является наиболее полезным для практикующего психоаналитика, особенно в том, что касается разделяемых допущений, лежащих в основе социальных групп:
Допущение, лежащее в основе лояльности к K-связи, состоит в том, что личности аналитика и анализанда могут пережить утрату защитного покрова лжи, уловок, избегания и галлюцинаций и могут даже быть усилены и обогащены этой утратой. Это допущение усиленно оспаривается психотиком и, a fortiori, группой, которая полагается на психотические механизмы для поддержания своей связности и чувства благополучия.
Тонкое распознавание нерелевантных «обитателей» колонки 2 сетки и «трансформаций в галлюцинозе» необходимо для приближения — мимолетного, даже не достигающего их — к релевантностям O (ноуменам).
У. Бион называл «становлением» мимолетные, интуитивные проблески — хотя и реальные — O. Почему они мимолетны? Потому что нерелевантности нельзя избежать. Чем более развитым становится фрагмент знания, тем больше притягиваются обновленные нерелевантности. Термин «становление» был определен впервые У. Бионом в 1965 г. и широко использовался им в 1970 г.; его окончательное, наиболее яркое развитие пришло позже. В нем подразумевается, что человек должен выйти за пределы сократического предписания «познай себя» и достичь стадии становления тем, что он есть, в непрерывном и вечном процессе эволюции, таком же долгом, как сама жизнь:
Интерпретация должна способствовать переходу от знания о реальности к становлению реальным… Интерпретации, вызывающие переход от знания об O к становлению O, являются теми, которые устанавливают комплементарность: все остальные относятся к установлению материала, на котором циркулирует аргументация.
Трудно представить себе анализ, имеющий удовлетворительный результат, без того, чтобы анализанд не примирился или не стал заодно самим собой.
Весь вопрос сначала описывался как домен −K (минус K). Это противоположность процессу познания, попытка доказать превосходство непонимания над процессом познания, или K. Этот домен был расширен в следующем году введением связей −L и −H. Минус любовь не есть ненависть. Это обращение любящей перспективы, которое делает динамическую ситуацию статической («обращаемая перспектива»).
У. Бион видит в негативном домене ноуменов, представленном И. Кантом, саму сущность бессознательного и «работы негативного», отмеченной еще Г. Гегелем и явно описанной А. Грином. Данное свойство бессознательного было исследовано мистической традицией: это домен минуса. Я предлагаю называть его нематериальным, но реальным «нет». Аналитик обеспечен средствами, позволяющими ему выдерживать чувства преследования, связанные с сопротивлением (как его понимал З. Фрейд), перед тем как дать интерпретацию; это знак присутствия элементов колонки 2, лжи, которая необходима для интуитивного определения правды. У. | 183 |
| 14 | У терапии и правдолюбия много общего.
#ЦитатыПоля | 205 |
| 15 | В одной неформальной беседе мой аналитик Эгон Молинари сформулировал шутливую гипотезу, согласно которой наступает момент, когда тяжесть затрат и жертв инвестирования начинает становиться меньше… То есть, наоборот, начинает перевешивать выгоду. Так что понемногу эти двое, прежде всего, конечно, пациент, но и аналитик тоже, начинают ощущать, что они могут, в общем-то, двигаться дальше, но в целом это уже не так важно, и что вместе с этим могут возникнуть трудности сепарации.
Конечно, нам всем хорошо знакомы ситуации, когда пациент заявляет, что работа закончена, тогда как на самом деле это «бегство в исцеление», псевдоисцеление. Это те ситуации, которые часто возникают после летнего перерыва: пациент испытывает, например, эйфорию, когда сессии возобновляются, и начинает думать, что у него «всё прекрасно» и что аналитик ему больше не нужен.
В этих ситуациях в качестве реакции проявляется более сильное, чем обычно, сопротивление: на самом деле пациент злится, потому что аналитика не было рядом. Это классика, знакомая всем аналитикам, и в этот момент можно сказать: «Ну, интересное ощущение, интересное развитие… Посмотрим, подтвердится ли оно через три месяца».
Если, как это часто происходит, это реакция на расставание (во время летнего перерыва), то за месяц или максимум два чувство угасает и пациент уже не хочет прекращать анализ: он применил реактивную защиту, чтобы больше не испытывать боль во время сепарации.
С другой стороны, бывают случаи, когда оба члена аналитической пары обнаруживают, что состояние пациента действительно улучшилось, в нем произошли достаточные перемены, он изменил определенным образом свой способ быть с самим собой, с другим и в целом обходиться с жизнью. В этот самый момент, не требуя чудес или каких-то внушительных перемен, пациент понимает, что затраты начинают перевешивать приобретения (выгоды), и тогда аналитик вместе с ним исследует реальную возможность попрощаться.
Мы также знаем, что, как только устанавливается дата завершения, через какое-то время (не сразу, но в среднем в течение трех месяцев) возникает сепарационная тревога. Если проделанная до этого момента работа была существенной, то эти глубинные переживания могут быть озвучены, контейнированы, переработаны и сведены к тому, что они представляют собой, — признаку страха сепарации, и они не снижают осознания того, что основное уже сделано.
Я привожу эти сценарии, потому что они достаточно типичны, хотя и не ко всем случаям применимы.
Стефано Болоньини
Лука Николи
«Фрейд и меняющийся мир. Психоанализ современности и его проблемы» | 244 |
| 16 | The original experience, the realization – in the instance of the painter the subject that he paints, and in the instance of the psychoanalyst the experience of analysing his patient – is transformed by painting in the one and analysis in the other into a painting and a psychoanalytic description respectively.
Первоначальный опыт, реализация — то есть в случае художника предмет, который он изображает, а в случае психоаналитика — опыт анализа пациента, — посредством живописи в одном случае и анализа в другом преобразуется соответственно в картину и психоаналитическое описание.
W. R. Bion
«Transformations»
#УилфредБион | 232 |
| 17 | Депрессивная позиция, как и эдипов комплекс, — понятие чрезвычайно богатое и многогранное, и задолго до того как она была открыта в психоанализе, ее исследовали в теологии и литературе. В английской литературе ей, возможно, более всего уделено внимания в «Потерянном рае» Милтона и, по-моему, она абсолютно превосходно изображена в оде Вордсворта «Намеки бессмертия из воспоминаний о раннем детстве». Он поэтически рассказывает о борьбе, проходящей в самом центре депрессивной позиции, борьбе за то, чтобы не отказаться от простых ценностей обычной жизни, когда им противостоят туманные знаки утраченного идеального мира. Он говорит: «И силу в том найти, что позади осталось», когда «Не можешь ты вернуть блаженства час / И тот цветок прелестный, околдовавший нас».
Как я уже сказал, депрессивная позиция стимулируется большим знанием об объекте и одновременно создает это знание, включающее в себя понимание непрерывности существования объекта во времени и пространстве и, что следует из этого понимания, наличие у объекта других отношений. Эдипова ситуация является примером такого знания. Следовательно, депрессивная позиция не может быть переработана без переработки эдипова комплекса и наоборот. Фрейд выяснил, что полное вытеснение комплекса является основой невроза; что для нормального развития требуется то, что он назвал разрешением комплекса. От чего-то необходимо отказаться. В работе «Скорбь и меланхолия» Фрейд связал сохранение психического здоровья и реальности с отказом от идеи постоянного обладания объектом любви. Но он не распространил это на разрешение эдипова комплекса.
Следуя идеям «Скорби и меланхолии», Кляйн связала отказ от чего-то во внешнем мире, как, например, происходит при отнятии от груди, с процессом скорби. Это процесс, который снова требует от нас отрешиться от надежды найти в материальном мире воплощение мира идеального и признать различие между притязанием и возможностью, между психическим и физическим. Она видела это как процесс повторяющегося ожидания чего-то и обнаружения, что этого нет. Она считала, что таков способ отказа от объекта в физическом мире и одновременно установления его в психическом, или внутреннем, мире. По терминологии Биона, преконцепция, сопровождающаяся негативной реализацией, приводит к мысли: переносима ли фрустрация, которая не дает вещи. Если фрустрация непереносима, негативная реализация (то есть отсутствие чего-либо) воспринимается как присутствие чего-то плохого — «плохой вещи», — предполагается, что от нее можно избавиться; отсюда следует фантазия, что состояние потери можно уничтожить, если уничтожить вещи. Если не удается трансформировать преконцепцию в мысль, тогда в фантазии внешний объект буквально и конкретно становится частью внутреннего мира, и в этом случае мы имеем дело с психической структурой, составляющей основу некоторых психотических и тяжелых обсессивных состояний. Например, одна из моих пациенток, прежде чем обратиться за помощью к психиатру, добивалась удаления чего-то плохого внутри нее, вызывавшего у нее плохие мысли, хирургическим способом.
Р. Бриттон
«Эдипова ситуация и депрессивная позиция»
#РональдБриттон | 263 |
| 18 | For the archaeologist reconstruction coincides with the aim of his research and represents the final goal of all his endeavours. For the analyst construction is only a preliminary labour: the dialogic premise is followed by the patient’s response and the possible subsequent reiteration of the hypothesis by the analyst.
Для археолога реконструкция совпадает с целью его исследования и представляет собой конечный результат всех его усилий. Для аналитика же конструкция является лишь предварительной работой: за диалогической предпосылкой следует ответ пациента, после чего аналитик при необходимости вновь формулирует свою гипотезу.
Giovanni Foresti
«Psychoanalytic interpretation & clinical dialogue»
#ПациентИПсихоаналитик | 238 |
| 19 | Миссис У. была замужем. Ко времени первой консультации, после многих лет трудностей с зачатием ребенка, она, в конце концов, забеременела. Она проходила продвинутый курс социальных наук и в соответствии с требованиями курса должна была оставить своего предыдущего терапевта. Она считала его очень помогающим и ясно давала понять о своем негодовании по поводу происходящих перемен.
На консультации она ссылалась на ее трудности в отношениях с мужчинами и между делом заметила, что, вероятно, причиной этому стали ее отношения с отцом. Она связывала перспективу смены терапевта с опытом из ее детства. Тогда ее отец работал за границей, а она со своей матерью и братом на протяжении нескольких месяцев жила в деревне. Она вспоминала об этом как об идиллическом периоде ее жизни. Она чувствовала негодование, когда ее отец вторгался в эту картину, посылая им приглашения присоединиться к нему. Ее отец был востребованным и успешным терапевтом, с которым, казалось, у нее были сложные, эротизированные, садо-мазохистические отношения. Она давала довольно скупое и идеализированное описание своих отношений с матерью и раздражалась, когда я пытался исследовать эту тему глубже.
Она вспоминала историю своего отнятия от груди в возрасте 9 месяцев. У нее развилось несерьезное заболевание, и она отказалась от пищи, но ко времени ее выздоровления, когда ее интерес к еде вернулся, молоко у матери пропало. По мнению ее отца, она была очень зла, и он считал, что у нее развилась депрессия.
В течение первых месяцев анализа пациентка иногда погружалась в довольно мечтательные, идеализированные воспоминания или фантазии о переживаниях ее детства, такие как каникулы с семьей в замечательном доме, называющемся «Шангри Ла»¹ на маленьком острове Силли².
Ее отрочество, кажется, было довольно трудным и бурным, и я думаю, что она была очень несчастна. Она была озабочена размерами и формой своего тела и вовлекла своего отца в довольно неуместное участие в этом вопросе. Она уговорила его найти коллег и провести ей пластическую операцию на груди, но позже она негодовала и обвиняла его за это.
Стало очевидным, что она испытывала значительное замешательство (спутанность, confusion) и неуверенность по поводу своего тела и сексуальности, и позже в анализе она описывала сексуальные фантазии, которые предполагали обладание пенисом. Демонстрируя незначительный интерес к зрелым проявлениям сексуальности, она вела себя так, как будто считала себя чрезвычайно интересной и привлекательной, как интеллектуально, так и сексуально. Однажды она сказала, что считает, что могла бы соблазнить любого, если бы только пожелала, включая и своего аналитика. Обычно она была критичной и неудовлетворенной по поводу своего мужа, чьи усилия и достижения были обесценены, и она негодовала по поводу своей зависимости от него.
С момента получения образования около восьми лет назад она была озабочена либо защитой докторской диссертации по трагедиям мести эпохи Елизаветы, либо попытками забеременеть. Она никогда не упоминала о поиске работы или о том, как заработать деньги.
Несмотря на тот факт, что она была принята на тренинг по социальным наукам, казалось, она мало интересовалась предметом.
Сессия, которую я хочу описать, состоялась в пятницу, спустя приблизительно шесть месяцев после начала ее анализа.
Пациентка размеренным шагом, не спеша вошла в кабинет, как она обычно это делала, окинув меня настороженным, презрительным взглядом. Она водрузила свою сумку возле стены на кушетку, скрестила руки и ноги и замолчала. Ее желудок заурчал, и она заговорила тихим, вялым, монотонным голосом.
Этим утром мой желудок издает много звуков. Я думаю, что я голодна. Было интересно прошлой ночью — я подумала, насколько я консервативна относительно еды. Ничего удивительного. Дело, собственно, не столько в том, что я просто не хочу быть разочарованной, если у меня что-то на уме, точно как ребенок.
Далее в комментариях ⏭️
Майкл Фельдман
«Обида: лежащая в основе эдипальная конфигурация»
#МайклФельдман | 234 |
| 20 | Concretely, by classic setting we mean a device consisting of stable formal elements, such as the layout of the room, the position of the couch for the patient and the chair for the analyst, and others agreed and communicated to the patient during the so-called contract. Among the rules spelt out in the contract are the frequency of sessions, their duration, the fee, the payment method, holiday breaks, the sessions paid or not paid in the event of either the patient or the analyst being absent, the possibility of future changes in fees and, lastly, elements of the mental structure, often called the internal setting, vis-à-vis which for a certain period in the history of psychoanalysis a necessary but unrealistic neutrality was advocated.
Конкретно под классическим сеттингом мы понимаем устройство, состоящее из устойчивых формальных элементов, таких как расположение помещения, положение кушетки пациента и кресла аналитика, а также других условий, согласованных с пациентом и сообщенных ему в рамках так называемого контракта. К числу правил, оговоренных в контракте, относятся частота сессий, их продолжительность, размер гонорара, способ оплаты, перерывы на время отпуска, оплата или неоплата сессий в случае отсутствия пациента или аналитика, возможность последующего изменения размера гонорара и, наконец, элементы психической структуры, часто называемые внутренним сеттингом, по отношению к которым в определенный период истории психоанализа отстаивалась необходимость, хотя и нереалистичность, нейтральности.
Maurizio Collovà
«Setting as a locus of possible transformations»
#МаурициоКоллова | 227 |
