Теория и техника кляйнианского психоанализа

Ищем субарендатора! Можно частичную аренду кабинета Психологическое пространство на два кабинета, с общей входной зоной и возможностью работать «бок о бок» с устойчивыми коллегами, практикуем более 5 лет. 16м + коридор входная группа ( вешалка для клиентов, шкаф, зеркало) Мебелированный, есть все необходимое для работы Кресла, столик, часы, торшер, шкаф, кулер с чайником + декор Еженедельная уборка включена в стоимость Находится в БЦ: вход свободный по домофону, 2 чистых туалета на этаже тихие соседи, сбоку никого, соседний кабинет-наш Адрес Лиговский пр д 71 По вопросам ТГ @ElizavetaPhilippova

По просьбе коллеги размещаю объявление для коллег из Петербурга. Обычно я так не делаю, но испытываю особую слабость к психотерапевтическим кабинетам. А тут предлагается красивый кабинет в тихом месте.

"— Я познакомился с одним очень интересным психоаналитиком, его фамилия Уинникотт. У него потрясающие идеи насчет подсознательных истоков демократии. Он говорит, что все мы подсознательно боимся Женщины. Потому-то женщинам так трудно добиться влияния и удержать его, что в частной жизни, что в политике. Наши правители — что-то вроде приемных родителей. И в этой роли женщину не хочет видеть никто, независимо от пола, потому что в джунглях подсознания бродят страшные, всемогущие Воображаемые Женщины. Отсюда чудовищная жестокость к женщинам, которую мы встречаем в каждой культуре. Мы боимся Женщины, потому что все однажды полностью от Нее зависели и позже свою индивидуальность формировали на отрицании этой зависимости. Как поступали все диктаторы? Они подавляли этот страх в себе и в людях. Узурпировали роль женщины и как бы включали ее в свою сферу. Поэтому они требовали не только повиновения, но и любви". А.С. Байетт. Дева в саду.

Ни в мире, ни в бессознательной психике нет такого закона, согласно которому добро побеждает зло. Если и есть бессознательно укорененный закон справедливости, то он гласит так: зло будет наказано, добро будет вознаграждено. То, что спроецировано, будет интроецировано. Победа добра над злом – это трудная переработка зла. Это то, как мать может воспринять агрессивные чувства испуганного младенца и не отвернуться, а отнестись к ним с деятельным сочувствием. А также это касается способности выдерживать собственные депрессивные тревоги, связанные с обнаружением зла в себе самом. Когда мы вели курс о Гарри Поттере, мы много раз повторяли эту идею о различии добра и зла: зло не может понять, как думает добро, а добро может понять, как думает зло. Потому что добро – это то, что знает зло в себе и ужасается ему, и требует от себя изменений.

Отказ от знания ради сохранения психической стабильности описывается в психоаналитических статьях как срыв эдипальной ситуации или депрессивной позиции. Рон Бриттон пишет: «Эдипова ситуация начинается с признания ребенком родительских взаимоотношений в сколь угодно примитивной или частичной форме». Эта теоретически привычная мысль может быть трудноуловима на практике, т.к. в повседневной жизни мы, как правило, далеки от переживания ужаса, связанного со знанием о чем-либо, т.к. имеем достаточно надежные психические защиты. И если этот ужас нам недостаточно знаком, если мы склонны считать его достоянием психотиков, то нам может быть сложнее понять наших пациентов в том, насколько они нуждаются, в первую очередь, в том, чтобы быть защищенными от правды, которую мы пытаемся им вручить. Ближайший пример повседневной защиты от правды, знакомый очень многим – это отказ от чтения новостей или их ограничение. А защитные иллюзии, представляющие внешний мир как логичный и этически определенный, расщепленный на добро и зло, где «я» оказываюсь на стороне добра, - необходимы для тех, чья психика не в состоянии удержать более сложную картину. В рассказе Элис Манро «Прегрешения» описана история ребенка, на которого обрушиваются новые факты, связанные с его рождением. Степень достоверности фактов остается сомнительной, реальность сводит с ума, не давая окончательной правды и не защищая от нее. Этот рассказ и статью Рона Бриттона обсудим на ближайшем литературно-психоаналитическом семинаре 16 мая. Приглашаем психологов любых направлений. Подробности и запись тут. Тексты высылаем зарегистрированным участникам.

"Люди жаждут вещей знакомых, пускай даже чудовищных". А. Байетт. Дева в саду.

16 мая, суббота, 12:00-13:30 мск, zoom Литературно-психоаналитический семинар «Близко к тексту». Обсуждаем рассказ Э. Манро «Прегрешения» и статью Р. Бриттона «Утерянная связь: родительская сексуальность в эдиповом комплексе». Поговорим о том, что такого важного и пугающего содержится в фантазии о родительской связи и почему эта фантазия является основой развития мышления. А также - какую правду о своем происхождении ребенок имеет право знать, а что было бы лучше скрыть и почему? Ведущая Ася Митренина. Стоимость участия 2000 рублей. Регистрация Элис Манро – современная канадская писательница, получившая нобелевскую премию по литературе с формулировкой «мастеру короткого рассказа». Нобелевский комитет отметил, что в текстах Манро «часто встречаются описания повседневных, но решающих событий…»

Внешность и имидж психотерапевта (и наши проекции). Все мы знаем, что психотерапевтов нередко выбирают по внешности, интуитивно угадывая желаемый образ. И выбирают разных. Попробуем собрать небольшую статистику того, какие качества мы проецируем, и к чему стремимся, выбирая человека, который сможет нам помочь. Ниже будет опрос.

О памяти, забвении, искажениях памяти, внезапных нежелательных и внезапных оживляющих воспоминаниях написано много книг. Есть, например, два любимых мною романа: К. Исигуро «Погребенный великан» и Дж. Барнс «Предчувствие конца». В тех текстах, которые мы будем обсуждать 18 апреля, меня заинтересовали две идеи: - о том, что воспоминания могут оказываться словно частью внешнего мира, от которой мы отрезаны, пока этот мир сам к нам не постучится. Мы просто не в силах помнить того, что не вписывается в систему привычных проекций. - и о том, что может существовать способность к мгновенному забвению тех фактов внешней и внутренней жизни, которые в эту систему не вписываются. «…я был, помнится, поражен не столько её невниманием ко мне, сколько чистосердечнейшей естественностью этого невнимания, ибо я еще тогда не знал, что, скажи я два слова, оно сменилось бы тотчас чудной окраской чувств, веселым, добрым, по возможности деятельным участием, точно женская любовь была родниковой водой, содержащей целебные соли, которой она из своего ковшика охотно поила всякого, только напомни». В.Набоков. Весна в Фиальте. «…не прошло и месяца после ее смерти, а я чувствую, что уже запущен тот медленный, предательский процесс, который постепенно превратит Х., о которой я думаю, в воображаемую женщину. На основе фактов, разумеется. Я не привнесу никакого вымысла (по крайней мере, надеюсь, что так). Но разве составной образ не будет неизбежно становиться все больше и больше моим собственным творением? Уже нет реальности, чтобы меня сдерживать, чтобы меня одергивать, как часто и неожиданно делала настоящая Х., будучи насквозь собой, а не мной». (К. Инглиш цитирует К.С. Льюиса) 18 апреля, 12-13.30 «Близко к тексту», ведущая Наталья Кафидова Обсуждаем рассказ Набокова и статью К. Инглиш. Регистрация тут

Безнадежно, безнадежно «Далее, на мокрой террасе кофейни официант вытирал столики; с ним беседовал, опершись с моей стороны на перила, безнадежно усатый продавец сложных, с лунным отливом, сластей в безнадежно полной корзине». В набоковском тексте внезапно, дважды в одном предложении, выскакивает это слово. И если в первом случае «безнадежно усатый» - можно еще поверить, что это шутка, то когда оно появляется во второй раз, становится ясно: оно просочилось сюда из другого мира, в котором произошла утрата. Так, в речи пациентов, которая порой может звучать как веселая болтовня или перечень побед, мы можем услышать шутливые упоминания смерти, насилия или безумия. Такое случается, когда пациент не верит в то, что его могут выдержать, если он не будет выглядеть достаточно презентабельно - с полной корзиной сластей. Но потребность быть услышанным прорывается в виде намеков, неуместных, повторяющихся слов, шуток или даже ругательств. Набоков, разумеется, делает этот фокус сознательно. 18 апреля обсуждаем его рассказ «Весна в Фиальте», а также статью К. Инглиш с прустовским названием «Перебои сердца: о природе непроизвольных воспоминаний в психоанализе».

Фильм о женщине, психологе, матери, находящейся за гранью нервного срыва, вызванного чувством вины, от которого нет возможности защититься. "Я бы тебя пнула, если бы могла" - это перефразированная идиома, обозначающая состояние крайней беспомощности. Одна из самых сильных сцен в фильме - когда героиня, присутствуя на терапевтической группе для родителей в качестве участницы, спорит с ведущей, утверждая, что вина за несчастья наших детей - полностью наша. В фильме много эпизодов про работу психотерапевта с пациентами. Выглядит все это странно: терапевты ведут себя как строгие недовольные консультанты, а пациенты демонстрируют крайнюю степень зависимости от них. Но фильм и не претендует на реализм, он больше описывает внутреннюю ситуацию, и делает это весьма достоверно и страшно.

Наш сборник цитат Мелани Кляйн, выпущенный к ее дню рождения, можно приобрести тут

Самые частые опасения, связанные с приемом антидепрессантов (и обезболивающих), звучат так: «Я потеряю доступ к своим реальным чувствам» «Я попаду в зависимость от препаратов» И хотя у этих опасений могут быть и реальные основания, любопытно, что они могут обозначать в фантазиях. И, на мой взгляд, это очень похоже на страх влюбленности. Влюбленность предполагает такую сильную захваченность объектом, при которой интересы и чувства другого человека становятся важнее собственных чувств, от любви можно потерять голову, раствориться в партнере, стать другим. Такая влюбленность связана с сильной зависимостью, и страх потери равносилен страху смерти. Надежды, возлагаемые на антидепрессанты, выглядят так, как если бы они были связаны с появлением любящего родителя или партнера, который возьмет на себя каждодневные тяготы и окружит заботой. Если исходить из того, что значимым фактором работы антидепрессантов является эффект плацебо, то ключевое значение имеет то, какие (бессознательные) тревоги и надежды стоят за обращением к этому способу помощи. Предполагаю, что лучше всего будут «работать» депрессивные тревоги в нашем, кляйнианском, смысле: а значит, например, беспокойство за любящих близких, которым тяжело находиться рядом с человеком, которому все время плохо и больно. Даже если сохраняется вера в то, что это плохое состояние и есть истинное, от него можно отказаться ради того, например, чтобы вернуть себе способность заботиться о ребенке.

Один маленький пациент Кляйн, Ричард, очень тревожится из-за своих генитальных желаний, которые считает опасными. В связи с этим он боится детей, страдает от ипохондрии и отказывается ходить в школу. Он защищается от этих тревог идеализацией раннего союза с матерью, где он - восхищенный младенец, а мама никогда его не обидит. Не общаясь со сверстниками, он тянется к общению с женщинами, разговаривая с ними как взрослый, угождая и делая комплименты. «Его поведение по отношению к другим женщинам было развито не по годам, в некоторых отношениях напоминая поведение взрослого Дон Жуана. Он разными способами старался снискать к себе расположение, даже с помощью явной лести. В то же время он часто критиковал и презрительно относился к женщинам, а также потешался, если они верили его лести». (М. Кляйн. Эдипов комплекс в свете ранних тревог) Это показывает, насколько идеализация может быть нестойкой защитой, и обман то и дело становится заметен.

18 апреля 2026, суббота, 12-13.30 мск, zoom. Литературно-психоаналитический семинар «Близко к тексту». Обсуждаем: рассказ Владимира Набокова «Весна в Фиальте» и статью Кристин Инглиш «Перебои сердца»: о преобразующей природе непроизвольных воспоминаний в психоанализе». Ведущая Наталья Кафидова, психоаналитический психотерапевт. Приглашаем психологов любых направлений. «В совершенстве изучив природу вымысла, он особенно кичился званием сочинителя, которое ставил выше звания писателя; я же никогда не понимал, как это можно книги выдумывать, что проку в выдумке; и, не убоясь его издевательски любезного взгляда, я ему признался однажды, что, будь я литератором, лишь сердцу своему позволял бы иметь воображение, да еще, пожалуй, допускал бы память, эту длинную вечернюю тень истины, но рассудка ни за что не возил бы по маскарадам». Владимир Набоков «Память может тревожить, может глубоко потрясать человека, может действовать как утешение или оживить переживания; она может делать многое, но появление воспоминания - особенно непроизвольного - способно сильно влиять на то, что человек чувствует». Кристин Инглиш Поговорим о произвольных и непроизвольных воспоминаниях, о том, чем те и другие отличаются от «воспоминаний в переживаниях» и как это всё связано с психоаналитической работой. Стоимость 2000 р. Регистрация

Очередная литературно-психоаналитическая встреча состоится 18 апреля. Все тексты, которые мы обсуждаем на этих семинарах, высылаются зарегистрированным участникам.

Мы были удивлены и обрадованы тому, что наш семинар, посвященный дню рождения Мелани Кляйн, нашел широкий отклик среди «сиблингов» - коллег, с которыми мы вместе учились и продолжаем учиться кляйнианскому анализу. Спасибо за доверие! Это, на мой взгляд, очень соответствует такому психоаналитическому духу, в котором стремление к личной экспертности всегда уступает жажде совместных размышлений, а уважение к авторитету общих учителей при этом сохраняется. Наша завтрашняя программа, тем не менее, не предполагает наличия специальной подготовки у слушателей, поэтому мы рады увидеть и тех, кто еще совсем не знаком с кляйнианским анализом. Мы все были младенцами, обладаем бессознательной психикой и живем среди людей – и этого достаточно для понимания. Например, мы поговорим о pine - тоске, о том, как тяжело нам всем живется и почему, и как бездомные печальные чудовища ищут приюта в нашей психике. На мой взгляд, начинать читать фундаментальные работы Кляйн ужасно трудно в одиночестве, ничего не понятно и оттого бывает очень грустно. Поэтому на нашем вводном курсе мы стремимся сделать эти тексты яснее и сблизить их как с личным, так и с клиническим опытом. Потому что на самом деле Кляйн пишет об очень знакомых нам всем и простых вещах, происходящих в бессознательном, а поэтому зачастую (пока?) не имеющих универсального языка для их описания. До встречи завтра в полдень.

Бессознательная фантазия – одна из основных концепций кляйнианского анализа. В супервизии клинических случаев бывает особенно ценным понять, в чем состоят бессознательные фантазии пациента – увидеть их за сознательно представляемым материалом. Без этого понимания невозможно делать аналитические интерпретации. При этом у Кляйн мы нигде не найдем подробного описания понятия бессознательной фантазии, хотя она постоянно на него опирается. Такое описание дает Сьюзен Айзекс в статье «Природа и функция фантазии», на нее же ссылается М.Кляйн в своей работе «Наш взрослый мир и его корни в младенчестве», цитируя этот фрагмент: «Фантазия – это прежде всего результат работы психики, психическая репрезентация влечения. Не существует такого импульса, побуждения, влечения или реакции, которые бы не переживались, как бессознательная фантазия…». У Айзекс дается полное и подробное описание фантазий в их связи с телесными процессами. Я думаю, что понимание связи психического с органическим помогает аналитическому мышлению сохранять связь с реальностью. Психическое никогда не оторвано от телесного, но предполагает его творческую переработку ) Скоро будет семинар по статье Айзекс, рекомендую.