несовременник

«Сейчас это обретает смысл социальный: о каких-то смертях, даже у нас, в России, говорят открыто, а о каких-то, например, жертв сталинских репрессий, становится не принято или небезопасно говорить публично. Тема памяти – очень болезненна, разумеется (особенно в такие эпохи, как сейчас), но Целан дает мужество для того, чтобы такое слово найти, чтобы в слове этом происходило нечто большее, чем только явление знака, чтобы в слове этом происходила встреча...» – Максим Калинин

Публикуем запись разговора Ксении Голубович, Максима Калинина и Виктории Файбышенко о поэзии Пауля Целана, приуроченный к выходу сборника «Niemand. Подношение Паулю Целану».

на холмы глазниц спустилась тишина. купол век бессонный круг закрыл. от корней ресниц до кроны вен темно. только вспыхивает след, как кость крыла. с расстояния протянутой руки тень улыбки плотоядная горит. темный воздух расступается легко. помня свет, потоки тел не спят. На сайте несовременника появилась подборка стихотворений Петра Кочеткова «Кость крыла». В предисловии Алексей Порвин отмечает:

Голос Кочеткова раз за разом пытается опробовать пределы узкого индивидуального существования и постоянно тянется к границе – между собой и другим, между плотью и воздухом, между тьмой и светом, порождая мощное эротическое напряжение особого свойства. Это напряжение не связано с интимным психологизмом – скорее, оно онтологическое, исследующее (утопический? не уместившийся в наличный порядок отчужденного существования?) остаток нереализованной телесной свободы и тоскующее по возможности иного бытия.

Открываем предзаказ на сборник стихотворений Джузеппе Унгаретти (1888-1970), одного из выдающихся представителей итальянской поэзии. Книга «Веселье крушений» будет опубликована совместно с издательством «Носорог». Сборник включает в себя «ранние», но знаковые стихотворения поэта: от предвоенной поэзии до фронтового цикла, родившегося в окопах Первой мировой войны.

Я был перед лицом смерти, перед лицом природы, которую учился познавать новым, ужасающим образом. С момента, как ты становишься человеком, который воюет, тебя не мучит мысль о том, что ты убьёшь или убьют тебя; я был человеком, который не искал для себя ничего, кроме отношений с абсолютным, — абсолютным, которое представало в облике смерти, а не её опасности, представало той трагедией, что толкала человека встречаться с самим собой в резне. В моей поэзии нет следа ненависти к врагу и ни к кому вообще; в ней есть приобретённое познание человеческого удела, братства людей в страдании, крайней шаткости их состояния.

В честь начала предзаказа книги мы выкладываем в открытый доступ лекцию Петра Епифанова о поэзии Джузеппе Унгаретти. В ней переводчик расскажет о ранних этапах жизни поэта: анархисткой юности в Александрии, молодости в Париже и войне в горах Италии.

Ты лежишь во сне, словно жидкость на ложке, и звуки тревожат поверхность, дрожащую без надрыва. Образы льются и преломляются: Свистун, пешеход, человек, донимающий педаль газа, парабола двигателей, вдоль которой молочник идет. Вот так, ежедневно растворяющиеся цвета повседневности собраны внимательным глазом. Вот так, иногда речь, спасение, стихотворение не созданы – найдены. Энн Стивенсон, «Утро» На сайте несовременника появилась подборка стихотворений Энн Стивенсон «Беспощадное счастье заброшенности».

Даже освоившись в Англии, поэтесса не переставала оглядываться на страну своих родителей. Теперь ее наследие само стало частью традиции, продолжая ряд чтимых ей авторов – Донна, Блейка, Китса, Дикинсон, Уитмана, Фроста. Для меня не существует той тишины, что заглушила бы этот неравнодушный голос, и на склоне лет не потерявший желания вопрошать.

– пишет в предисловии Иван Алексеев, подготовивший перевод стихотворений.

мы укрылись в развалинах ночи между минутами и замерли беззвучно полз свет трупы звёзд холодели и гасли мы лежали вцепившись друг в друга бессмертные целый миг На сайте несовременника появилась подборка стихотворений Евгения Сильмана «Засвеченный мир». В предисловии Юлия Токарева отмечает:

Вещественным доказательством предсуществования авторского слова становится звук поэзии, плотный, искрящийся и настолько длительный, что вбирает в себя каждое стихотворение. Момент произнесения его – миг, но то эхо бессмертия, что остаётся с нами на руках, – тихий засвет истории поверх человеческой памяти – и есть факт присутствия истины подлинного слова.

Я и не думала, что ты играешь на цине у крыльца. Мороз, у прохожих на переходе  из ртов клубится разреженная белизна.  И я стала вороной.  Вспорхнула с твоей макушки,  лечу, звуки твоего циня  оживают, как бы танцуя, кристалликами отскакивают от мочек твоих ушей. Ты начинаешь танцевать, пальцы ног  стучат, пятная мою черноту.  Наше чёрное, наше белое.  Даже на снег я умудрилась накапать красным, а носки твоей обуви всё танцуют.  Ма Янь, «Человек с цинем на снежном поле» На сайте несовременника появилась подборка стихотворений Ма Янь «Смерть, возрождение и обречённость».

Претерпевающий изменения образ «я»: в постоянных метаморфозах истинное лицо лирического героя оказывается под угрозой исчезновения. Эти перемены – одновременно и открытие другому человеку, и погружение в него, но также и борьба с ним.

– отмечают в предисловии Елизавета Хереш, подготовившая художественное оформление русского перевода, и Арина Чечеткина, автор подстрочного перевода с китайского и комментариев.

На листке со стихотворением моей рукой была оставлена пометка: «Внутренний текст; внешнее действие против внутреннего ощущения кома в горле», – и на самом деле это проявляется не только интонационно или графически (пустой отступ, завершение строфы, как вдох, как задержка дыхания), но и через само миромоделирование стихотворения, в частности голоса и я-присутствие. В начале первой и третьей строфы создаётся граница, которую стих постепенно переходит, углубляясь внутрь, – точка обособления я, точка факта: «все всё понимают», «привезти полотенца» и завершающая – «тоже всё понимаю». Если первые две функционируют сугубо как констатация факта, то последняя одновременно становится и утверждением фактическим, и утверждением не столько даже рациональным (я тоже всё понимаю), сколько, скорее, чувственным (я чувствую). Сложное соприсутствие внешнего и внутреннего порождается предшествующей строкой «плакать я буду дома», которая так же одновременно созвучна и слову-действию, плану (как, например, «привезти полотенца»), и эмоциональному – выраженному эксплицитно глаголом плакать. При этом само появление я формируется постепенно: первые строфы практически не говорят о чувствах, мы видим внешний фасад, факты, за которыми как раз постепенно и образуется тот самый ком в горле. Интересно при этом выглядит дистанциирующая текст от я полифония: не попадай в больницу на работе всё хорошо? это на вечер таблетка? это на вечер таблетка  нет это на вечер дай я положу Интуитивно угадывается, где реплики бабушки, а где реплики я: первая, третья и шестая строка – я, вторая, четвёртая – бабушки. Пятая же строка оказывается неопределённой: она одновременно может быть сказана и внучкой, и бабушкой – и это неразграничение становится контрапунктом, определяющим связь, состояние неделимости и соприсутствия не только в месте, но и в неопределённости, тревоге (подобное мы встречаем в стихотворении А. Тарковского «Зима в детстве», где во втором стихотворении цикла вкрапляется диалог не-я: «Малиной напоили? / Малиной напоили», – что так же подчёркивает неразличение и неразделимость голосов внутри поэтического текста). Напряжение в этом фрагменте нарастает подобно crescendo, пик голоса приходится на строку «дай я положу» и разрешается в пустоте – графическом отступе, выдохе, и следующем дистанциировании – «привезти полотенца». Предпоследняя строфа оказывается гармонизацией я-голоса в мире: точка плана, затем вдох и выход наружу: «птицы / птицы: грачи вороны», – и спокойствие природы, внешнего пространства, лишенного тревоги. Но последующая интимизация, возвращение в себя, фокус внутри себя, внутреннее действие: «плакать я буду дома // тоже всё понимаю». Резкое углубление в себя, выход из широкого пространства неба внутрь, в одну эмоцию, которая скрыта (не показывать слёзы здесь, вовне, не показывать окружающему) – такая дестабилизация внешне упорядоченного мира благодаря присутствию в нём я и искреннего переживания и позволяет ощутить тот самый холод тоски и тревоги, о котором тяжело сказать. Но все всё понимают. #комментарий_Юлии_Токаревой

Евгения Ульянкина * * * все всё понимают никто не говорит бабушка помнит кто я не помнит сколько ей лет не попадай в больницу на работе всё хорошо? это на вечер таблетка? это на вечер таблетка  нет это на вечер дай я положу привезти полотенца вдох на крыльце: птицы птицы: грачи вороны плакать я буду дома тоже всё понимаю Источник: поэтическая подборка в «несовременнике» #выбор_Юлии_Токаревой

10 апреля прошла презентация новой книги стихотворений Наталии Азаровой «Онкология» (ОГИ, 2026). В аннотации указано:

Наталия Азарова средствами поэтического языка рассказывает о серьезной болезни, с которой лицом к лицу столкнулась она сама и может столкнуться каждый. В мировой поэзии такой опыт никогда прежде не становился основным предметом и темой поэтической книги.

На взгляд редакции «несовременника», это очень сильная поэтическая книга. Мы публикуем «Молитвы» – ее последний раздел.

10 апреля прошла презентация новой книги стихотворений Наталии Азаровой «Онкология» (ОГИ, 2026). В аннотации указано:

Наталия Азарова средствами поэтического языка рассказывает о серьезной болезни, с которой лицом к лицу столкнулась она сама и может столкнуться каждый. В мировой поэзии такой опыт никогда прежде не становился основным предметом и темой поэтической книги.

На взгляд редакции «несовременника», это очень сильная поэтическая книга. Мы публикуем «Молитвы» – ее последний раздел. https://nesovremennik.ru/gebet_naa

Что остается от человека после катастрофы — язык или молчание? Пауль Целан — немецкоязычный поэт и переводчик, одна из ключевых фигур мировой поэзии XX века. Его тексты до сих пор требуют не просто чтения, а внимательного, почти внутреннего разговора. В начале 2026 года издательство «несовременник» выпустило книгу «Niemand. Подношение Паулю Целану» — сборник эссе, размышлений и исследований, посвященных опыту чтения Целана. На паблик-токе вместе с авторами издания поговорим о том, почему поэзия Целана продолжает звучать сегодня, как она повлияла на культуру, язык и сам способ говорить о травме, памяти и человеке. Участники беседы:

• Ксения Голубович — писатель, переводчик, культуролог, кандидат филологических наук • Максим Калинин — преподаватель НИУ ВШЭ, исследователь древней сирийской культуры • Анна Шмаина-Великанова — библеист, гебраист, специалист в области иудаики, доктор культурологии • Виктория Файбышенко — доцент Свято-Филаретовского института

На мероприятии можно будет приобрести издание. ➡️ Регистрация

Что остается от человека после катастрофы — язык или молчание? Пауль Целан — немецкоязычный поэт и переводчик, одна из ключевых фигур мировой поэзии XX века. Его тексты до сих пор требуют не просто чтения, а внимательного, почти внутреннего разговора. В начале 2026 года издательство «несовременник» выпустило книгу «Niemand. Подношение Паулю Целану» — сборник эссе, размышлений и исследований, посвященных опыту чтения Целана. На паблик-токе вместе с авторами издания поговорим о том, почему поэзия Целана продолжает звучать сегодня, как она повлияла на культуру, язык и сам способ говорить о травме, памяти и человеке. Участники беседы:

• Ксения Голубович — писатель, переводчик, культуролог, кандидат филологических наук • Максим Калинин — преподаватель НИУ ВШЭ, исследователь древней сирийской культуры • Анна Шмаина-Великанова — библеист, гебраист, специалист в области иудаики, доктор культурологии • Виктория Файбышенко — доцент Свято-Филаретовского института

На мероприятии можно будет приобрести издание. ➡️ Регистрация

Уже на этой неделе состоится паблик-ток о поэзии Пауля Целана в Еврейском музее и Центре толерантности, приуроченный к выходу книги Niemand. Записаться на событие можно по ссылке В беседе примут участие: Ксения Голубович, Максим Калинин, Анна Шмаина-Великанова, Виктория Файбышенко. На вечере можно будет приобрести сборник Niemand.

Настал момент: привычные способы  забвения : небытия  не работают.  и жить и быть  придется –  приходится  приходилось.  Слова утешают.  Отказ и принятие:  две стороны  одного и того же.  Я устало и может всегда  сколько может.  Делимся с вами поэтической подборкой Якова Подольного «Минимальный цикл». В предисловии Анна Фролова отмечает:

Сводя к минимуму конкретное «содержание» чувственного переживания, но не устраняя, а учитывая его проявление в том, что можно было бы назвать, формах чувства, Яков Подольный создаёт экфрасисы таких форм, таким образом, трансформируя их, создавая новые формы. Пустота, возникающая на месте «содержания» становится открытым мерцающим пространством, средой, в которой может развернуться чувственный опыт читающих.

Паблик-ток о поэзии Пауля Целана в Еврейском музее и Центре толерантности 20-го мая в 19:00 В начале 2026 года мы выпустили книгу «Niemand. Подношение Паулю Целану». В издание вошли тексты исследователей, переводчиков, поэтов и философов, посвященные опыту чтения стихотворений Целана. В честь выхода книги мы проведем паблик-ток: вместе с несколькими авторами сборника поговорим о наследии Целана, его влиянии на культуру, язык и поэзию. Записаться на событие можно по ссылке В беседе примут участие: Ксения Голубович – писатель, переводчик, культуролог. Максим Калинин – исследователь древней сирийской культуры. Анна Шмаина-Великанова – библеист, специалист в области иудаики. Виктория Файбышенко – доцент Свято-Филаретовского института. На вечере можно будет приобрести сборник Niemand.

говорит ворона другой вороне одинаково небо и снег огромны одинаково все существа съедобны это закон природы   а придёт вода  вот и выясним кто из глины а кто из тела   у кого на душе сколько извести и металла   полетим над горем да попируем и пришла вода голоса в ненасытном гуле – как поплавали – утонули Делимся с вами долгожданной поэтической подборкой Евгении Ульянкиной «И пришла вода», вышедшей спустя три года после последней публикации. В предисловии Михаил Айзенберг отмечает: «В желании, чтобы поэзия росла сама, как трава, есть неочевидная опасность. Но все оправдывается, когда в движении текста чувствуется живая и непреложная последовательность, а в самом тексте – органическая слитность, превращающая его в единое стиховое тело».

Сегодня делимся с вами переводами небольших стихотворений Генри Торо «И вечно – вечно виться тебе». Александра Шуди-Шестерова и Иван Алексеев, подготовившие подборку, отмечают:

Большинство из нас знают Торо по книге «Уолден, или жизнь в лесу», ставшей символом уединения, внутренней свободы и тихого сопротивления суете мира. Даже если саму книгу вы не читали, её название наверняка на слуху: она упоминается у Брэдбери и Керуака, звучит во многих фильмах об одиночных странствиях, поиске себя и попытке уйти от общества. Но мало кому известны стихи Торо. Его поэзия — продолжение того же разговора с природой и собственной душой. Это поэзия дороги (буквальной и жизненной), простых вещей и глубоких прозрений.

Застревая в пространстве, взгляд ловит время, как ребёнок – бабочку О́то, как скрещённые мокрые пальцы над первой свечой ловят всё, что бывает после, – и корабль идёт ко дну. На сайте несовременника появилась подборка Андрея Пангорина «Ищи нас, наше страшное воскресение». В предисловии Варвара Глезденёва отмечает: «Образный ряд стихотворений Андрея Пангорина – это сплетение сказочно-детских и христианских образов, которые не противоречат, а дополняют друг друга, создавая уникальный художественный мир. Волшебная щука из русской сказки становится в один ряд с образом дикой утки из пьесы Ибсена, необычной бабочкой Ото и слоном, к которому он обращается на церковнославянский манер – азрастуй».