несовременник

Вода – это небо, одетое в драку кавычек, – увидишь – до боли в металле его разожми, чтоб свет кучерявый, как крона коронная, вытек и зашевелился густыми, как уголь, зверьми. В несовременнике опубликована подборка Владимира Кошелева с предисловием Наталии Азаровой:

Когда читаешь поэзию Владимира Кошелева, перед глазами возникает образ плеромы, то есть некой полноты, которая дана как полнота изначально, но тем не менее постоянно наполняется. Поэт, обитающий внутри подобной полноты и отдающий себя ей, не озабочен поисками и поэтизированием того, что ещё не было освоено – он чувствует себя свободно, имея право и на перекличку, и на наполнение новым, и на повтор.

Читайте подборку Владимира Кошелева «Нас спрашивают, мы не отвечаем» на нашем сайте.

Глаза, антропный принцип, мир таков, поскольку мы из круглых облаков глядим невыпадающей черникой, но мы в недоуменьи хелицер, как голодал немецкий офицер перед Герникой; покуда мы глядим во все концы, к нам прилетают быстрые скворцы, выклёвывают зрение черничных бессмысленных шаров, о пустяке смеются на свободном языке, в котором много и десятеричных Весной этого года вышел поэтический сборник Льва Оборина «Веревки в болоте». С позволения автора редакция «несовременника» отобрала шесть стихотворений из новой книги и попросила Владу Баронец их прокомментировать:

Сегодня антропный принцип можно сформулировать следующим образом: мир таков, потому что в нём есть мы. Хороших натуралистов из людей не получается, поскольку тяга к вмешательству пока что превосходит способность (или желание) мирно созерцать. Подборка Льва Оборина даёт нам возможность наблюдать наблюдателя, то есть, по сути, себя самих...

Читайте подборку Льва Оборина «Идеально гладкие вещи» на нашем сайте.

Ты лежишь во сне, словно жидкость на ложке, и звуки тревожат поверхность, дрожащую без надрыва. Образы льются и преломляются: Свистун, пешеход, человек, донимающий педаль газа, парабола двигателей, вдоль которой молочник идет. Вот так, ежедневно растворяющиеся цвета повседневности собраны внимательным глазом. Вот так, иногда речь, спасение, стихотворение не созданы – найдены. Энн Стивенсон, «Утро» На сайте несовременника появилась подборка стихотворений Энн Стивенсон «Беспощадное счастье заброшенности».

Даже освоившись в Англии, поэтесса не переставала оглядываться на страну своих родителей. Теперь ее наследие само стало частью традиции, продолжая ряд чтимых ей авторов – Донна, Блейка, Китса, Дикинсон, Уитмана, Фроста. Для меня не существует той тишины, что заглушила бы этот неравнодушный голос, и на склоне лет не потерявший желания вопрошать.

– пишет в предисловии Иван Алексеев, подготовивший перевод стихотворений.

Новый курс в лектории несовременника – «Лица итальянской поэзии XX-го века» О многом из истории Италии прошлого века до сих пор молчат, но поэзия является одним из немногих способов услышать голоса свидетелей противоречивого и страшного времени. Петр Епифанов, переводчик и историк, на примере жизни поэтов – бродяг и анархистов, солдат и интеллектуалов – говорит о важнейших поворотах итальянской и общеевропейской истории. Почему итальянцы бросили вызов католической церкви? Зачем разрушали древние замки? Как формировалась итальянская идентичность и почему северяне не терпят южан? Об этом и многом другом вы узнаете из лекций, героями которых стали Дино Кампано, Джузеппе Унгаретти, поэты-герметики, Умберто Саба, Антонии Поцци и Витторио Серени.

«Сейчас это обретает смысл социальный: о каких-то смертях, даже у нас, в России, говорят открыто, а о каких-то, например, жертв сталинских репрессий, становится не принято или небезопасно говорить публично. Тема памяти – очень болезненна, разумеется (особенно в такие эпохи, как сейчас), но Целан дает мужество для того, чтобы такое слово найти, чтобы в слове этом происходило нечто большее, чем только явление знака, чтобы в слове этом происходила встреча...» – Максим Калинин

Публикуем запись разговора Ксении Голубович, Максима Калинина и Виктории Файбышенко о поэзии Пауля Целана, приуроченный к выходу сборника «Niemand. Подношение Паулю Целану».

на холмы глазниц спустилась тишина. купол век бессонный круг закрыл. от корней ресниц до кроны вен темно. только вспыхивает след, как кость крыла. с расстояния протянутой руки тень улыбки плотоядная горит. темный воздух расступается легко. помня свет, потоки тел не спят. На сайте несовременника появилась подборка стихотворений Петра Кочеткова «Кость крыла». В предисловии Алексей Порвин отмечает:

Голос Кочеткова раз за разом пытается опробовать пределы узкого индивидуального существования и постоянно тянется к границе – между собой и другим, между плотью и воздухом, между тьмой и светом, порождая мощное эротическое напряжение особого свойства. Это напряжение не связано с интимным психологизмом – скорее, оно онтологическое, исследующее (утопический? не уместившийся в наличный порядок отчужденного существования?) остаток нереализованной телесной свободы и тоскующее по возможности иного бытия.

Открываем предзаказ на сборник стихотворений Джузеппе Унгаретти (1888-1970), одного из выдающихся представителей итальянской поэзии. Книга «Веселье крушений» будет опубликована совместно с издательством «Носорог». Сборник включает в себя «ранние», но знаковые стихотворения поэта: от предвоенной поэзии до фронтового цикла, родившегося в окопах Первой мировой войны.

Я был перед лицом смерти, перед лицом природы, которую учился познавать новым, ужасающим образом. С момента, как ты становишься человеком, который воюет, тебя не мучит мысль о том, что ты убьёшь или убьют тебя; я был человеком, который не искал для себя ничего, кроме отношений с абсолютным, — абсолютным, которое представало в облике смерти, а не её опасности, представало той трагедией, что толкала человека встречаться с самим собой в резне. В моей поэзии нет следа ненависти к врагу и ни к кому вообще; в ней есть приобретённое познание человеческого удела, братства людей в страдании, крайней шаткости их состояния.

В честь начала предзаказа книги мы выкладываем в открытый доступ лекцию Петра Епифанова о поэзии Джузеппе Унгаретти. В ней переводчик расскажет о ранних этапах жизни поэта: анархисткой юности в Александрии, молодости в Париже и войне в горах Италии.

Ты лежишь во сне, словно жидкость на ложке, и звуки тревожат поверхность, дрожащую без надрыва. Образы льются и преломляются: Свистун, пешеход, человек, донимающий педаль газа, парабола двигателей, вдоль которой молочник идет. Вот так, ежедневно растворяющиеся цвета повседневности собраны внимательным глазом. Вот так, иногда речь, спасение, стихотворение не созданы – найдены. Энн Стивенсон, «Утро» На сайте несовременника появилась подборка стихотворений Энн Стивенсон «Беспощадное счастье заброшенности».

Даже освоившись в Англии, поэтесса не переставала оглядываться на страну своих родителей. Теперь ее наследие само стало частью традиции, продолжая ряд чтимых ей авторов – Донна, Блейка, Китса, Дикинсон, Уитмана, Фроста. Для меня не существует той тишины, что заглушила бы этот неравнодушный голос, и на склоне лет не потерявший желания вопрошать.

– пишет в предисловии Иван Алексеев, подготовивший перевод стихотворений.

мы укрылись в развалинах ночи между минутами и замерли беззвучно полз свет трупы звёзд холодели и гасли мы лежали вцепившись друг в друга бессмертные целый миг На сайте несовременника появилась подборка стихотворений Евгения Сильмана «Засвеченный мир». В предисловии Юлия Токарева отмечает:

Вещественным доказательством предсуществования авторского слова становится звук поэзии, плотный, искрящийся и настолько длительный, что вбирает в себя каждое стихотворение. Момент произнесения его – миг, но то эхо бессмертия, что остаётся с нами на руках, – тихий засвет истории поверх человеческой памяти – и есть факт присутствия истины подлинного слова.

Я и не думала, что ты играешь на цине у крыльца. Мороз, у прохожих на переходе  из ртов клубится разреженная белизна.  И я стала вороной.  Вспорхнула с твоей макушки,  лечу, звуки твоего циня  оживают, как бы танцуя, кристалликами отскакивают от мочек твоих ушей. Ты начинаешь танцевать, пальцы ног  стучат, пятная мою черноту.  Наше чёрное, наше белое.  Даже на снег я умудрилась накапать красным, а носки твоей обуви всё танцуют.  Ма Янь, «Человек с цинем на снежном поле» На сайте несовременника появилась подборка стихотворений Ма Янь «Смерть, возрождение и обречённость».

Претерпевающий изменения образ «я»: в постоянных метаморфозах истинное лицо лирического героя оказывается под угрозой исчезновения. Эти перемены – одновременно и открытие другому человеку, и погружение в него, но также и борьба с ним.

– отмечают в предисловии Елизавета Хереш, подготовившая художественное оформление русского перевода, и Арина Чечеткина, автор подстрочного перевода с китайского и комментариев.

На листке со стихотворением моей рукой была оставлена пометка: «Внутренний текст; внешнее действие против внутреннего ощущения кома в горле», – и на самом деле это проявляется не только интонационно или графически (пустой отступ, завершение строфы, как вдох, как задержка дыхания), но и через само миромоделирование стихотворения, в частности голоса и я-присутствие. В начале первой и третьей строфы создаётся граница, которую стих постепенно переходит, углубляясь внутрь, – точка обособления я, точка факта: «все всё понимают», «привезти полотенца» и завершающая – «тоже всё понимаю». Если первые две функционируют сугубо как констатация факта, то последняя одновременно становится и утверждением фактическим, и утверждением не столько даже рациональным (я тоже всё понимаю), сколько, скорее, чувственным (я чувствую). Сложное соприсутствие внешнего и внутреннего порождается предшествующей строкой «плакать я буду дома», которая так же одновременно созвучна и слову-действию, плану (как, например, «привезти полотенца»), и эмоциональному – выраженному эксплицитно глаголом плакать. При этом само появление я формируется постепенно: первые строфы практически не говорят о чувствах, мы видим внешний фасад, факты, за которыми как раз постепенно и образуется тот самый ком в горле. Интересно при этом выглядит дистанциирующая текст от я полифония: не попадай в больницу на работе всё хорошо? это на вечер таблетка? это на вечер таблетка  нет это на вечер дай я положу Интуитивно угадывается, где реплики бабушки, а где реплики я: первая, третья и шестая строка – я, вторая, четвёртая – бабушки. Пятая же строка оказывается неопределённой: она одновременно может быть сказана и внучкой, и бабушкой – и это неразграничение становится контрапунктом, определяющим связь, состояние неделимости и соприсутствия не только в месте, но и в неопределённости, тревоге (подобное мы встречаем в стихотворении А. Тарковского «Зима в детстве», где во втором стихотворении цикла вкрапляется диалог не-я: «Малиной напоили? / Малиной напоили», – что так же подчёркивает неразличение и неразделимость голосов внутри поэтического текста). Напряжение в этом фрагменте нарастает подобно crescendo, пик голоса приходится на строку «дай я положу» и разрешается в пустоте – графическом отступе, выдохе, и следующем дистанциировании – «привезти полотенца». Предпоследняя строфа оказывается гармонизацией я-голоса в мире: точка плана, затем вдох и выход наружу: «птицы / птицы: грачи вороны», – и спокойствие природы, внешнего пространства, лишенного тревоги. Но последующая интимизация, возвращение в себя, фокус внутри себя, внутреннее действие: «плакать я буду дома // тоже всё понимаю». Резкое углубление в себя, выход из широкого пространства неба внутрь, в одну эмоцию, которая скрыта (не показывать слёзы здесь, вовне, не показывать окружающему) – такая дестабилизация внешне упорядоченного мира благодаря присутствию в нём я и искреннего переживания и позволяет ощутить тот самый холод тоски и тревоги, о котором тяжело сказать. Но все всё понимают. #комментарий_Юлии_Токаревой

Евгения Ульянкина * * * все всё понимают никто не говорит бабушка помнит кто я не помнит сколько ей лет не попадай в больницу на работе всё хорошо? это на вечер таблетка? это на вечер таблетка  нет это на вечер дай я положу привезти полотенца вдох на крыльце: птицы птицы: грачи вороны плакать я буду дома тоже всё понимаю Источник: поэтическая подборка в «несовременнике» #выбор_Юлии_Токаревой

10 апреля прошла презентация новой книги стихотворений Наталии Азаровой «Онкология» (ОГИ, 2026). В аннотации указано:

Наталия Азарова средствами поэтического языка рассказывает о серьезной болезни, с которой лицом к лицу столкнулась она сама и может столкнуться каждый. В мировой поэзии такой опыт никогда прежде не становился основным предметом и темой поэтической книги.

На взгляд редакции «несовременника», это очень сильная поэтическая книга. Мы публикуем «Молитвы» – ее последний раздел.

10 апреля прошла презентация новой книги стихотворений Наталии Азаровой «Онкология» (ОГИ, 2026). В аннотации указано:

Наталия Азарова средствами поэтического языка рассказывает о серьезной болезни, с которой лицом к лицу столкнулась она сама и может столкнуться каждый. В мировой поэзии такой опыт никогда прежде не становился основным предметом и темой поэтической книги.

На взгляд редакции «несовременника», это очень сильная поэтическая книга. Мы публикуем «Молитвы» – ее последний раздел. https://nesovremennik.ru/gebet_naa

Что остается от человека после катастрофы — язык или молчание? Пауль Целан — немецкоязычный поэт и переводчик, одна из ключевых фигур мировой поэзии XX века. Его тексты до сих пор требуют не просто чтения, а внимательного, почти внутреннего разговора. В начале 2026 года издательство «несовременник» выпустило книгу «Niemand. Подношение Паулю Целану» — сборник эссе, размышлений и исследований, посвященных опыту чтения Целана. На паблик-токе вместе с авторами издания поговорим о том, почему поэзия Целана продолжает звучать сегодня, как она повлияла на культуру, язык и сам способ говорить о травме, памяти и человеке. Участники беседы:

• Ксения Голубович — писатель, переводчик, культуролог, кандидат филологических наук • Максим Калинин — преподаватель НИУ ВШЭ, исследователь древней сирийской культуры • Анна Шмаина-Великанова — библеист, гебраист, специалист в области иудаики, доктор культурологии • Виктория Файбышенко — доцент Свято-Филаретовского института

На мероприятии можно будет приобрести издание. ➡️ Регистрация

Что остается от человека после катастрофы — язык или молчание? Пауль Целан — немецкоязычный поэт и переводчик, одна из ключевых фигур мировой поэзии XX века. Его тексты до сих пор требуют не просто чтения, а внимательного, почти внутреннего разговора. В начале 2026 года издательство «несовременник» выпустило книгу «Niemand. Подношение Паулю Целану» — сборник эссе, размышлений и исследований, посвященных опыту чтения Целана. На паблик-токе вместе с авторами издания поговорим о том, почему поэзия Целана продолжает звучать сегодня, как она повлияла на культуру, язык и сам способ говорить о травме, памяти и человеке. Участники беседы:

• Ксения Голубович — писатель, переводчик, культуролог, кандидат филологических наук • Максим Калинин — преподаватель НИУ ВШЭ, исследователь древней сирийской культуры • Анна Шмаина-Великанова — библеист, гебраист, специалист в области иудаики, доктор культурологии • Виктория Файбышенко — доцент Свято-Филаретовского института

На мероприятии можно будет приобрести издание. ➡️ Регистрация

Уже на этой неделе состоится паблик-ток о поэзии Пауля Целана в Еврейском музее и Центре толерантности, приуроченный к выходу книги Niemand. Записаться на событие можно по ссылке В беседе примут участие: Ксения Голубович, Максим Калинин, Анна Шмаина-Великанова, Виктория Файбышенко. На вечере можно будет приобрести сборник Niemand.

Настал момент: привычные способы  забвения : небытия  не работают.  и жить и быть  придется –  приходится  приходилось.  Слова утешают.  Отказ и принятие:  две стороны  одного и того же.  Я устало и может всегда  сколько может.  Делимся с вами поэтической подборкой Якова Подольного «Минимальный цикл». В предисловии Анна Фролова отмечает:

Сводя к минимуму конкретное «содержание» чувственного переживания, но не устраняя, а учитывая его проявление в том, что можно было бы назвать, формах чувства, Яков Подольный создаёт экфрасисы таких форм, таким образом, трансформируя их, создавая новые формы. Пустота, возникающая на месте «содержания» становится открытым мерцающим пространством, средой, в которой может развернуться чувственный опыт читающих.