несовременник

Однажды ты была поэтом и была так же глупа и жестока, как глупа и жестока сегодня. Всей своей жизнью, желчью ты была поэт. Неумолимая в ярости, поцелуй свои тесные лёгкие, ахиллесово сухожилие; не делай различий меж золотым, седым, слепым и горячим. Всё (значит – всё) отдала Персефона. В «несовременнике» новая поэтическая подборка Александры Хольновой «В пепле скитаний» с предисловием Александра Маркова:

Хольнова пишет не о том, как трудно жить, а о том, как трудно быть, и о том, что поэзия не решает эту трудность (раз она опаздывает), а делает ее видимой. Если и после всех трансмутаций золото получается холодным, серебряным, кольцом, то что ж, кольцо тоже форма, кольцо тоже можно носить, кольцо тоже можно потерять. Поэзия Хольновой – потеря, сделавшаяся формой.

деревья – осевшие, мутные струны, никто не натянет их, не запустит тонкую музыку, раскаленное небо скользит надо мною, как волны, мне хочется говорить про тонкие стенки известняка, зыбкие, как язычки колокольцев. голубица безмолвствует в удалении, жасмин расцветает за дверью света, зрячая хрупкость, ты одна мне нужна, ты одна застываешь, как проволока. Сегодня делимся с вами подборкой Григория Стариковского «Зрячая хрупкость» с предисловием Степана Самарина

Это стихотворения о веществе мира. Топкая сущность у этого вещества, мглистая, хлипкая у него сырость. Вещество это, может быть, последняя жалость, готовый ко всему беззащитный трепет. Может быть, неубывающий, таящийся остаток, за счёт которого только и мог бы сызнова говорящий, слушающий выжить. Обезоруженная, неприкрытая, как она есть, эта осклизь оказывается родственна, родна, и соединение с ней, её повторение – могут принести исцеление, возвращение к себе – беспокойному, вероятно, тоже; беспомощному.

и Юлии Токаревой:

Поэзия становится поэзией в момент утраты своих очерченных человеком границ слова посредством разделения на музыкальные (интонационные) элементы, разветвления на пронизывающие мироуйстройство нити (смыслы), объединяющее всё, соединяющее всё, утверждающие всё так, как было изначально. Поэзия перестаёт быть ремеслом, перестаёт быть искусством, набором правил и норм – она онтологизируется, предстает в своем истинном, первоприходном бытийном естестве.

Высокий луг На медленном зное подруга лугов и света подруга на медленном зное лежит – и уходит лицо глубоко в повисшее зеркало передвижное. Пространство похоже на мысли больных: оно за последние двери ни шагу: – Я встану, я встану с цветов луговых, но ты расскажи мне, куда же я лягу... И сердцебиенье нагнется над ней, головокруженье поклонится в ноги: ты лежа летишь, ты летишь на спине, летишь, как убогий на общем пороге. Из цикла Ольги Седаковой «Азаровка» Осень – время погрузиться в медленное чтение современной поэзии. На нашем сайте доступен курс Ксении Голубович о поэзии Ольги Седаковой. На фото – Азаровка, октябрь 2026

кто пальцы в пальцы продевает? но эта кожа впору мне, и кость твоя в моей спине не лечит и не убивает. уткнуться носом в полынью, и, дергаясь, как от щекотки, опять чужую жизнь свою смотреть на быстрой перемотке. Сегодня делимся с вами подборкой Евгения Никитина «Светло, и прощаются» с предисловием Андрея Гришаева:

Не могу отделаться от ощущения, что Женины стихи говорят со мной не с электронных, а с книжных страниц. Не столько из-за смелости не бояться выглядеть старомодными, сколько из-за принадлежности к высокому, ныне обедневшему, роду настоящей литературы.

Ангелы в голубом... Ты в Боге детского мечтанья, Влюбившемся в твоё незнанье, В союзе этом неземном, Соединившем власть и слабость, Дитя, не видишь ли, о сладость! Как благодать родится в нём? Стефан Малларме, «Кантата к первому причастию» (отрывок) На сайте несовременника появились подборка стихотворений Стефана Малларме и перевод статьи Леона Селье «Офелия, или наивная душа», объединенных в публикации «Имя на кресте». Переводчик Влада Баронец комментирует выбор материала:

Поэтическое расстояние между первым и третьим стихотворениями огромно: здесь успевают сформироваться образы, фундаментальные для Малларме, обозначается и тут же переворачивается его отношение к Богу и смерти. Три стихотворения, выбранные для этой публикации, иллюстрируют эволюцию поэта и сопровождаются переводом статьи доктора филологических наук Леона Селье из его книги, вышедшей в 1959 году и полностью посвящённой образам, которые никогда не покидали Малларме и которые, как справедливо считает Селье, выросли из этих стихов и обстоятельств их написания.

Также советуем обратиться и к предшествующим переводам «Слабость свою прозревает глубокой рекой» на сайте несовременника.

Уже завтра мы ждем вас в Переделкино!

Мы запустили краудфандинг на собрание стихотворений Бэй Дао «Роза времени» Мы планируем издать первое билингвальное собрание стихотворений на русском языке многократного номинанта на Нобелевскую премию, признанного классика мировой литературы Бэй Дао. Главный голос поколения, чья молодость пришлась на эпоху Культурной революции, он всю жизнь отстаивал право поэзии на сложность и недосказанность. Его вневременные собеседники – Лорка и Тракль, Рильке и Целан, Транстремер и Дилан Томас. С особым вниманием Бэй Дао относится и к русской поэтической традиции – Пастернаку, Мандельштаму и Геннадию Айги. Переводы для книги подготовил Иван Алексеев – переводчик, поэт, специалист по современной китайской поэзии, автор трех переводных поэтических книг, редактор секции переводов «несовременника». В карточках вы можете увидеть лоты, которые мы предлагаем тем, кто хочет нас поддержать: от рdf или бумажной версии «Розы времени» до набора из всех книг, которые вышли в нашей книжной серии.

кругом сколько хватает глаз тянется до серого горизонта ровное снежное поле строго по оси перспективы стоит по колено в траншее человек с лопатой длина траншеи не очень значительна но впечатляет геометрической правильностью и прямизной земля угольно-черная человек черный лопата черная замечательная сверхконтрастная графика вынутую землю человек методично отбрасывает на обе стороны на ровные брустверы снега которые он нарыл прежде чем докопался до угольной черноты земли черный человек черная траншея два брустверных хребта рельеф которых делают зримыми две цепи ярко-черных земляных набросов этот землекоп словно гребец плывущий в земляной лодке по снежной глади очень медленное но неотвратимое движение Сегодня делимся с вами подборкой Вячеслава Попова «Сверхконтрастная графика» с предисловием Вячеслава Глазырина:

Пространство в большинстве текстов «Сверхконтрастной графики» – пограничное, мерцающее (кто-то умер или жив). Это не явь и не сон. Это лимб, в котором оказался герой. В нем проступают то контуры серой действительности, то черты сна. Это пространство где-то на границе между сном и явью. В книге «Культура и взрыв» Лотман писал: «Сон – язык для одного человека». Это как раз то, что роднит сон и поэзию: язык, на котором пишет поэт, знает только он сам. То, что работает для его учителя, не работает для него; те приемы, которые являют поэзию у его предшественников и современников, не работают у него. Никто ему не поможет. Из этого абсолютного отчаяния может родиться абсолютная поэзия.

кругом сколько хватает глаз тянется до серого горизонта ровное снежное поле строго по оси перспективы стоит по колено в траншее человек с лопатой длина траншеи не очень значительна но впечатляет геометрической правильностью и прямизной земля угольно-черная человек черный лопата черная замечательная сверхконтрастная графика вынутую землю человек методично отбрасывает на обе стороны на ровные брустверы снега которые он нарыл прежде чем докопался до угольной черноты земли черный человек черная траншея два брустверных хребта рельеф которых делают зримыми две цепи ярко-черных земляных набросов этот землекоп словно гребец плывущий в земляной лодке по снежной глади очень медленное но неотвратимое движение Сегодня делимся с вами подборкой Вячеслава Попова «Сверхконтрастная графика» с предисловием Вячеслава Глазырина:

Пространство в большинстве текстов «Сверхконтрастной графики» – пограничное, мерцающее (кто-то умер или жив). Это не явь и не сон. Это лимб, в котором оказался герой. В нем проступают то контуры серой действительности, то черты сна. Это пространство где-то на границе между сном и явью. В книге «Культура и взрыв» Лотман писал: «Сон – язык для одного человека». Это как раз то, что роднит сон и поэзию: язык, на котором пишет поэт, знает только он сам. То, что работает для его учителя, не работает для него; те приемы, которые являют поэзию у его предшественников и современников, не работают у него. Никто ему не поможет. Из этого абсолютного отчаяния может родиться абсолютная поэзия.

КСЕНИЯ ГРИГОРЬЕВНА УМЕРЛА 10 октября в Доме творчества — презентация книги резидента Дома творчества — поэта и драматурга Алексея Кудрякова. Встретимся с автором и художником издания и услышим фрагменты пьесы в постановке другого нашего резидента — режиссера Полины Кардымон. «Ксения Григорьевна умерла» (издательство «несовременник») — монопьеса для трех голосов (авторский подзаголовок), пьеса-коллаж, квазижитие блаженной Ксении Петербургской. Это неполный список возможных определений текста, в котором размывается грань между поэзией и драмой. В издании на равных с пьесой существует графика художницы Анастасии Максимовой. Серия коллажей, выполненных на основе аналоговых фотографий, продолжает пьесу визуальными средствами. Вход на презентацию: по регистрации 10 октября в 15:00

В итальянском городке Санта-Мария-ла-Лонга установлена скульптура Франко Маскио M'illumino d'Immenso, созданная по мотивам стихотворения Джузеппе Унгаретти. Фигура изображена в движении: тело поднимается и выгибается назад, устремляясь ввысь. Рядом лежат три камня, на которых высечены строки Унгаретти. В переводе Петра Епифанова из сборника «Веселье крушений» это стихотворение, давшее название скульптуре, звучит так:

УТРО Санта-Мария-ла-Лонга, 26 января 1917 г. Я просвечен безмерным

🪦 Уже в это воскресенье, 4 октября, в 19:00 состоится презентация книги итальянского поэта. В ней примут участие переводчик Пётр Епифанов, филолог Мариятереза Фумагалли и поэт Александр Шимановский. Регистрация и подробности — здесь.

Дарим книгу Джузеппе Унгаретти и абонемент в книжный клуб ЦВ У издательства «Носорог» и проекта о поэзии «несовременник» вышло новое издание «Веселья крушений» — сборника одного из крупнейших итальянских поэтов XX века Джузеппе Унгаретти, чье творчество во многом определило развитие герметичной поэзии. Уже в это воскресенье, 4 октября, в Центре Вознесенского пройдет презентация книги. По этому случаю разыгрываем два поэтических набора: каждый из двух победителей получит книгу Унгаретти и абонемент в книжный клуб ЦВ «Поэзия вне себя». В этом сезоне мы исследуем, как поэзия выходит за пределы привычных границ. Условия: — подпишитесь на @nsvrmnk и @voznesenskycenter; — нажмите кнопку «Участвовать» под этим постом. Итоги розыгрыша подведем 4 октября в 12:00. Удачи! Участников: 0 Призовых мест: 2 Дата розыгрыша: 12:00, 04.10.2026 MSK (5 дней)

В рамках «Московской книжной недели» в «Центре Вознесенского» издательство «Носорог» и проект о поэзии «несовременник» представят книгу Джузеппе Унгаретти «Веселье крушений».

Я был перед лицом смерти, перед лицом природы, которую учился познавать новым, ужасающим образом. С момента, как ты становишься человеком, который воюет, тебя не мучит мысль о том, что ты убьёшь или убьют тебя; я был человеком, который не искал для себя ничего, кроме отношений с абсолютным, – абсолютным, которое представало в облике смерти, а не её опасности, представало той трагедией, что толкала человека встречаться с самим собой в резне. В моей поэзии нет следа ненависти к врагу и ни к кому вообще; в ней есть приобретённое познание человеческого удела, братства людей в страдании, крайней шаткости их состояния.

На презентации переводчик книги Петр Епифанов, филолог Мариятереза Фумагалли и поэт Александр Шимановский обсудят судьбу Унгаретти в контексте европейской культуры на сломе эпох. 🤩 Регистрация

Лицо ангела перед костёлом закрыто листвой – он не видел ни одного изгнанного и убитого, и ему не нужна была целая жизнь, чтобы начать скорбеть. Его глаза покрыты веками ив – никто не увидит их в толпе, не пойдёт на беспокойный свет. Где-то уже я видела это горячее горе, руки, тонущие в красной кирпичной пыли. Где-то я уже видела этот чистый двор, спасшихся, их улыбки впотьмах, взгляды из битых и светлых стёкол. И его, охраняющего незнание, как кошку, скорбящего в лиственной темноте. Ангел был выточен точно спиной к гетто; и ни плечами, ни мордой звёзд он не видел. Но он плакал, как богомолицы с головами в устах, как смолистые сосны. Он заклеивал комаров в неборуинах. Сегодня делимся с вами подборкой Лизы Хереш «Горячее горе» с предисловием Анны Глазовой:

В книге «Мой парень Одри Лорд» есть строка «еврейский текст без силы и времени», и, возможно, она приложима к стихам и из нынешней подборки, особенно к стихотворению с посвящением «Уладу». Если и есть сила, к которой обращено это стихотворение, то это сила не человека, а грунта. Но и грунт этот, иначе Grund, не имеет одной географии и одного языка: слово колеблется между русским и немецким, а возможно, отсылает и к идишу.

Вместе с тем рекомендуем перечитать переводы Ма Янь «Смерть, возрождение и обреченность», художественное оформление которых было подготовлено Лизой Хереш.

Каждое новое поколение остро нуждается в новом прочтении важных для него, этого поколения, авторов, пока они не превратились в «классиков» и пока ещё антипоэты не взяли их под своё покровительство, не позволяя поэтам делать то, что с ними нужно делать («Промчались дни мои – как бы оленей // Косящий бег» – вот настоящий Петрарка. Чей «неправильный» перевод? Кто автор оригинала? Осип Мандельштам).

Сегодня мы делимся с вами интервью Владимира Кошелева с Алёшей Прокопьевым, одним из самых известных современных переводчиков европейской поэзии. 🤩 Прочитать «Мир стал другим: интервью с Алёшей Прокопьевым» можно на сайте

24 сентября состоится показ пленочных фильмов от киносообщества ЛУЧ в Еврейском музее и Центре толерантности В программе экспериментальный фильм об уральском поэте Юрие Казарине, работы Тихона Пендюрина, Стаса Дорошенкова и фильм одного из важнейших театральных режиссеров Анатолия Васильева «Каштанка», ранее не представленный перед широким зрителем.

Речь идет о том, что любой живой свидетель лжет. И только мертвые не лгут. Любой живой свидетель «партиен», он всегда чего-то не учитывает, более того – он уже с кем-то заключил договор, почему-то остался жив. И похоже Осип Мандельштам решает ту же дилемму, что позже решал Шаламов. Как писать «абсолютно»? Так, чтобы голоса жертв не были для тебя лишь возможностью говорить о себе и от себя. И писать о чем?

Сегодня мы делимся с вами эссе Ксении Голубович «Мандельштам. Молчание как свидетель». 🤩 Прочитать на сайте

КСЕНИЯ ГРИГОРЬЕВНА УМЕРЛА. ТОЧКИ ТЕПЛОТЫ презентация книги и открытие выставки Издательство «несовременник» представляет книгу-пьесу Алексея Кудрякова «Ксения Григорьевна умерла», в которой история блаженной Ксении Петербургской, преломляясь через современность, находит новую форму воплощения. Соавтором книги выступила Настя Максимова, дополнившая текст серией коллажей, выполненных в авторской технике на основе аналоговых фотографий. Помимо оригиналов работ, вошедших в книгу, художник представит графическую серию «Точки теплоты» – личную «карту» петербургского «попаданца», в которой можно найти потерянный кусочек себя, веру в людей, фантазию и любовь к странным вещам. Алексей Кудряков – поэт, драматург, лауреат Новой Пушкинской премии, российско-итальянской премии «Белла». Живет в Екатеринбурге. Настя Максимова – художник (кафедра станковой и книжной графики академии Штиглица), педагог. Живет в Санкт-Петербурге. Культурное пространство "Святой Иннокентий", Ленина 11а 12 сентября, 18:00 Вход свободный

«Ксения Григорьевна умерла» вышла в издательстве «несовременник» «Ксения Григорьевна умерла» – драматургический текст поэта Алексея Кудрякова, вошедший во fringe-программу фестиваля Любимовка и размывающий условную границу между поэзией и драмой. Монопьеса для трех голосов (авторский подзаголовок), пьеса-коллаж, квазижитие блаженной Ксении Петербургской – неполный список возможных определений.

А: Мертвый голос. В: Даже когда звучал рядом. Всегда будто издалека. С той стороны слуха. С: Любить – значит помнить. А: Воссоздавать по фрагментам. В: Оттягивать смерть. Идти по следу, как собака-ищейка. А: Не для того ли исчез, чтобы существовать. С: Боязнь преследования, душевной слежки. Сегодня ночью у меня впервые возникло желание бросить все и бежать. Все равно куда.

На равных с текстом играет графика художника Анастасии Максимовой, составляющая второе отделение книги. Серия коллажей, выполненных в авторской технике на основе аналоговых фотографий, не столько иллюстрирует пьесу, сколько продолжает ее визуальными средствами, намечая образную синкретичность слова и графического искусства.

«Ксения Григорьевна умерла» вышла в издательстве «несовременник» В новой книге Алексей Кудряков, переосмысляя историю Ксении Блаженной, размывает грань между поэзией и драмой.

А: Мертвый голос. В: Даже когда звучал рядом. Всегда будто издалека. С той стороны слуха. С: Любить – значит помнить. А: Воссоздавать по фрагментам. В: Оттягивать смерть. Идти по следу, как собака-ищейка. А: Не для того ли исчез, чтобы существовать. С: Боязнь преследования, душевной слежки. Сегодня ночью у меня впервые возникло желание бросить все и бежать. Все равно куда.

Текст монопьесы дополнен серией коллажей Анастасии Максимовой, выполненных в авторской технике на основе пленочных фотографий.