Энциклики реакционера

Рейтинг президента Аргентины Милея пробивает дно, в июне он опустился до 35%. Чтобы хоть как-то спасти положение он решил поиграть в патриота и пригрозил санкциями компаниям, работающим на Фолклендских островах. Приступ внезапной смелости вызван ещё тем, что Англия вызвала гнев со стороны Трампа, чтобы сделать ее послушной он в очередной раз прибег к экономическому шантажу. Понятное дело, что ничего не будет и никаких территориальных изменений нам ждать не придётся. Милей лишь пытается торговаться и в очередной раз подлизывает своим хозяевам, псевдопатрическая риторика у него легко совмещается с распродажей аргентинского имущества и ресурсов. Искренне надеемся, что эти 35% упадут ещё ниже и в Аргентине случится перонистская революция, которая уже давно назрела в этой стране.

Пост довольно интересный и нам есть, что сказать в ответ. Мы уверены, что эта дискуссия позволит вывести русский христианский традиционализм на новый уровень, потому что перед ним накопилось ряд вопросов, которые до сего дня лежали мёртвым грузом. Радует, что дискуссия вышла на концептуальный уровень, в разговоре с гражданином Баскаковым об этом даже мечтать было нельзя

Немецкий концерн Volkswagen сократит 50 тыс. рабочих мест. В совокупности с предыдущими мерами около 100 тыс. человек лишаться работы. Вот закономерный итог всей глобалистской политики деиндустриализации - Европа уничтожает собственные заводы и признаёт своё собственное производство нерентабельным. Вспомните, сколько лет нам вешали лапшу на уши про экономику сферы услуг, про экологические проблемы, глобальное потепление и прочее. С самого начала это было мондиалистской агитикой, направленной на деиндистриализацию стран т.н. "первого" мира", дабы усилить взаимозависимость между странами в рамках системы международного разделения труда. Можно сколько угодно жаловаться на "коварных" китайцев, заполонивших весь мир собственной продукцией, а можно ввести протекционистские меры и начать стимулировать внутренний спрос. Конечно, это потребует тотальной реконструкции всей европейской экономики, как мы понимаем, мейнстриму и "оппозиции" это ненужно, они привыкли жить за счёт дешёвого труда "третьего мира", а то, что их соотечественникам негде работать, условному Макрону или Мерцу как-то наплевать, последнее, что им интересно в этой жизни - судьбы простых французов и немцев. Опять же, у немецкого правительства полно внутренних проблем, однако зачем ими заниматься? Мерц думает не об открытии новых предприятий и рабочих мест, а о... войне с Россией. Ганса и Карла хотят бросить в окопы за интересы киевского наркомана, чтобы тот мог и дальше распродавать т.н. "Украину", а на вырученные деньги затариваться кокаином. Конечно, с точки зрения Мерца работа немцам уже не понадобится, так что одним заводом больше, одним меньше - какая разница? Глобалисты готовят им и другим европейским народам кладбища, ибо "Пределы роста", понимать надо (осуждаем подобный подход). И тут уже вопрос к европейцам: готовы ли они как стадо баранов пойти на убой за кошельки транснациональных олигархов или всё-таки свергнут свои глобалистские правительства, заменив их на людей, готовых отказаться от всякой поддержки т.н. "Украины" и встать на сторону России?

Петербург реально стал Северной Венецией

Будем честны, как теоретик Сталин не очень, вне зависимости от того, с каких позиций мы его оцениваем - с правых или левых. Сам по себе сталинизм - это скорее отражение некоторого практического опыта, у этого направления нет ни одного крупного идеолога (кроме Кожева, но это отдельный разговор). "Социализм в отдельно взятой стране" стал свидетельством зрелости большевиков, когда они поняли, что мировая революция - нереалистичная блажь. Константин Леонтьев предсказывал это ещё в конце XIX в.: стоит революционерам получить реальную власть, как сама жизнь заставит их стать ещё большими государственниками, чем консерваторы. Хотя лично мне больше интересна фигура Андрея Жданова, именно он на практике и реализовал "национал-большевистский" курс.

Суверенизм - явление сравнительно молодое. Угрозу мондиализма сознавал ещё Карл Шмитт, когда критиковал Версальскую систему, однако только в 80-е гг. прошлого века эта проблема приобрела широкую огласку. Однако сопротивление глобализации часто носило спорадический характер, спешка мешала полноценной рефлексии. Увы, лозунги суверенизма часто использовали люди, которые совершенно не собирались реализовывать их на практике, вспоминаем Трампа, Мелони и Ле Пен. Популистская революция в западном мире провалилась частично из-за предательства лидеров. Наша цель как раз заключается в том, чтобы сформировать политическую философию суверенизма, используя все полезные наработки как левых, так и правых, хотя сами себя мы ассоциируем с консервативным лагерем. Главная цель сегодня должна заключаться в достижении полной самодостаточности и независимости от любых внешних сил, это должно стать общим делом как для правых, так и левых патриотов, потому что их главным врагом, как мы писали вчера, был и остаётся трансграничный либеральный рынок.

Увы, должен с этим согласиться.

А почему бы не принять резолюцию об осуждении либерализма? Вообще, такой документ многое бы поставил на свои места. Самое главное, он обозначит главного врага - фритрейдерство, глобализация и финансовый олигархат. Главная борьба сегодня идёт между мондиалистским неолиберализмом и суверенизмом (не важно, правым или левым, на эту ерунду вообще сегодня тратить время не нужно). Власть первого проистекала из свободы морей, которую так рьяно защищали англичане, сегодня она трансформировалась в идею свободной торговли, которая давно превратилась в квазирелигиозный догмат. Напомню, что даже вялые протекционистские решения Трампа во время своего первого срока (Трампа не одобряем, он сдал свои изнасальные суверенистские идеалы) были восприняты либеральными экономистами в штыки. Причина проста - глобализация черпает свою силу в международном разделении труда, она простит всё что угодно, даже попирание демократии и прав человека, но не тарифы, это "красная линия". Главное зло XXI века - это классический либерализм и все его современные модификации, однако никто не решается сказать об этом прямо.

1968 г. - это левый глобализм, к тому же предельно наивный. Студенческие кружки, мягко говоря, неэффективны в борьбе с транснациональной олигархией, как и любая локальная вольница. Да, это ярко и красиво, но не практично. Повторюсь, хиппи, конечно, молодцы, что выступили против вторжения во Вьетнам. Но что толку? Да, Никсона сняли, только ему на смену пришло пресловутое "глубинное государство" - симбиоз высших чиновников и крупного капитала. К тому же, чтобы протестовать против экспансии во Вьетнам можно и с позиций суверенизма и антиглобализма, это куда эффективнее, чем тотальный пацифизм и троцкизм. Социализм возможен только как "новая форма закрепощения" по Константину Леонтьеву, как "закрытое торговое государство" по Фихте, где государство стимулирует внутренний рынок и закрывается от иностранного капитала. А это что значит? Государственная вертикаль, дисциплина, семейные ценности и суверенизм. Во всех остальных случаях неминуема конвергенция и постепенное вписывание в международную систему труда. Сторонники условного "красного мая" были согласны на автаркию больших пространств, иерархию и концентрацию на собственной культуре и экономике? Боюсь, что всё вышеперечисленное сразу было бы заклейменено как "репрессивно-бюрократическая система". Конечно, позиция СССР не была однозначной и в этом была его ключевая проблема. Концепции "социализма в одной отдельно взятой стране" и "развитого социализма" потеснили мировую революцию, но не отменили её полностью, поэтому Советская Россия оказалась заложником прогрессистского дискурса, который был также направлен и против неё. Увы, но 1968 г. даже в "полезных" своих аспектах принёс больше вреда, чем пользы: он не развалил НАТО, не предотвратил ЕС, но толкнул левых в сторону глобализма, автономизма и вольницы.

Вы очень лихо перескачили на Екатерину II. Тема не безыинтересная и нам тоже есть, что по ней сказать, но давайте разберёмся с Ласкарями. Мою позицию Вы поняли, теперь интересно услышать Вашу.

Православие Первый Ватиканский собор не признало.

Мы любим и уважаем Рим, но никто не застрахован от ошибок. Система, при которой верховная власть становится жертвой интриг нестабильна и множит абсолютно ненужную конкуренцию. Ещё раз бросим взгляд на Ласкарей: их политика, направленная на централизацию и укрепление внутреннего рынка, была моментально отброшена просто потому, что латинофил Михаил Палеолог оказался ловчее как интриган. Результат - Лионская уния и захват византийского рынка генуэзцами. Так ли безупречен Рим после этого? Московские великие князья и цари, Иван III Великий или Иван IV Грозный - тоже варвары?

Тут недомарксисты решили оказать добровольную помощь мировому капиталу, для этого они наехали на Хьюи Лонга. Что ж, нам остаётся повторить одну прописную истину: марксисты страшно боятся системы, которая способна разрешить социальные проблемы без обобществления имущества и разрушения церквей. Отсюда их истерики и довольно наивные попытки приписать Хьюи Лонгу шариковщину. Последнее вообще ничего, кроме смеха, вызвать не может: ребят, а вы сами чем занимались? Не тотальным переделом? Личность Хьюи Лонга и споры вокруг неё наглядно доказывают, что марксисты и либералы всегда готовы объединиться против суверенистов, потому первые двое - это кабинетные теоретики, грязящие о едином человечестве.

Я поэтому и привел Вам в пример Ласкарей, потому что эту история даёт повод для размышлений. Династия Ласкарей отказалась от пагубного наследия Комнинов (одна из самых омерзительных династий) и пыталась выстроить суверенныц курс: самодостаточная экономика, опора на служилое дворянство, отказ от компромисса с католицизмом. Велика вероятность, что Иоанн IV, если бы остался жив, действовал бы в той же логике. Но поскольку в Византии любой узурпатор в случае успеха своих интриг, оказывался легитимным правителем, Михаилу Палеологу не составило труда устранить малолетнего наследника и пустить по ветру всё, что делали его отец и дед: тут и Лионская уния, и экономические преференции для генуэзцев вместо автаркии. Возвращение Константинополя никак это не окупает. Так ли уж безупречна римская система наследования?

Пост Никиты Сюндюкова напомнил мне философию Льва Карсавина, которую я сейчас изучаю. В центре его философии стоит понятия личности, которое расарывается им весьма необычно. Лев Карсавин предлагает нам сделать небольшое допущение - личность не ограничена индивидуальностью отдельного человека, она способна вырасти до семьи, сословия, народа, империи и даже до мира. Человек существует лишь в силу того, что он причастен Личности Христа, а через Него и всей Пресвятой Троице. Индивидуальность как таковая не отменяется, она просто рассматривается как начальная точка, которая принадлежит преодолению. В этом плане либеральный индивид оказывается лишь замкнутой, косной инстанцией, сторонящейся Бога и целенаправленно обедняющей себя. Впоследствии мы ещё не раз вырнёмся к этой теме.

Проблема 1968 г. в том, что он был глобалистским и антихристианским. "Новые левые" были в некотором плане бооцами с американской гегемонией, мы им благодарны за протесты против американского вмешательства во Вьетнам. Однако это не исключало того, что что сами они многое позаимствовали именно из США: культура хиппи пришла из Сан-Франциско, их литературные кумиры - Джек Керуак, Аллен Гинзберг - американцы, а про рок я вообще молчу. 1968 г. был лево-глобалистским, гегемонии Вашингтона он противопоставлял тотальный пацифизм и мир без политического, где уже никогда не будет никакой властной вертикали (даже левой) и отношений "друг/враг". Да, контркультура ненавидела американский империализм, но точно также она отрицала и советскую систему, которую её сторонник вслед за Гербертом Маркузе считали репрессивной. СССР для них ничуть не лучше США, борьба с Никсоном не делает французских или немецких студентов автоматически союзником Брежнева. Кстати, советский режим не испытывал к контркультуре большой симпатии. Да, наша пресса заявляла о системном кризисе капитализма и делала дежурные реверансы в сторону "прогрессивной молодёжи", однако в КПСС прекрасно понимали всю исходящую от неё угрозу, поэтому ФКП по итогу дистанцировалась от лозунгов 1968 г. Более того, аппарат Михаила Суслова прямо называл восставших студентов " анархическим мелкобуржуазным элементом", который имеет куда больше общего с маоистами и троцкистами. При всей своей косности советские бюрократы поняли самое главное: левое движение в Европе отрекается от рабочего класса в пользу маргиналитета и т.н. "политики идентичности", его цель - не социализм в одной отдельно взятой стране, а разрушение государства как института. Кстати, в соцлагере был свой 1968 г. - Чехословакия, где Александр Дубчек боролся отнюдь не с американским влиянием. Что касается правых в Италии, то здесь нельзя не вспомнить операцию "Гладио", даже Роберто Фиоре, которого никак нельзя заподозрить в левых или либеральных взглядах, отмечал, что практически все их действия направлялись ЦРУ. Иными словами, практический итог 1968 г. - это победа глобализации, только в её "левой" форме, поэтому мы считаем все связанные с ним события катастрофой.

Так в том и проблема, что отсутствие династической системы погубило династию Ласкарей. Иоанн III Дука Ватац и Феодор II выстраивали суверенистскую, антиаристократическую политику, которая после убийства Иоанна IV была сведена на нет Михаилом Палеологом - ставленником крупных латифундристов. Да, он отвоевал Константинополь, но буквально "ценой всего": это и Лионская уния 1274 г., и торговые преференции для генуэзцев, и, само собой, раздача земель аристократам. Динатический принцип мог бы защитить Иоанна IV, тогда бы суверенистский курс Ласкарей, возможно, был бы продолжен. Но, увы, история пошла по-другому пути...

Хьюи Лонг мог дать Америке другую судьбу, без глобализации, без 1968 г. и без трагедии 11 сентября. Луизиана стала настоящей витриной его системы, вне всяких сомнений, он одержал бы победу на выборах в 1936 г. Но финансовым воротилам с Уолл-Стритт это было не нужно, победа лонгизма (который по факту был протестантским вариантом дистрибутизма Честертона- Беллока) неизбежно ломала все их планы глобального переустройства. Именно поэтому олигархат до сих пор поливает имя несостоявшегося американского президента грязью, изображая из него фашиста и коммуниста в одном лице, даже мёртвый Хьюи Лонг вызывает у них ужас. Однако сегодня народы потихоньку осознают пагубность глобализации и сбрасывают с себя её иго. Лидеры популистских движений Европы и США предали своих сторонников, однако джин уже выпущен из бутылки. Имя Хьюи Лонга - это символ свободы, которая будет добыта только после того, как ФРС, Кремниевая долина и брюссельская бюрократия будут низвергнуты во тьму внешнюю, где плач и скрежет зубов.