Хроники текущих распитий

Владимиру Сорокину — 70 лет! ✓ Slow TV мечты: Владимир Георгиевич дегустирует водку. ✓ Как правильно пить водку. Пять правил от Владимира Георгиевича (никакой морозилки!). ✓ Не только водка. Владимир Георгиевич про стандарты немецкого пшеничного: «Каждый раз, оказываясь в Мюнхене, я выпиваю высокий бокал пшеничного нефильтрованного weissbier. И надо признаться, побуждает меня на это в большей степени не только вкус этого напитка, а неизменность этого вкуса. Этот вкус не поменялся для меня с 1989 года, когда я впервые попробовал это пиво в мюнхенской пивной, глядя в телевизор, где сокрушали Берлинскую стену. И каждый раз, делая первый глоток сквозь толстую пену, я как бы одновременно путешествую в достопамятный сокрушительный 1989 год и в мир платоновских идей: вот она, Идея Нефильтрованного Пшеничного Пива, явленная во всей своей чистоте, абсолюте и неизменности!» ✓ Владимир Георгиевич про советский общепит (эссе «Кушать подано», сборник «Нормальная история»)»: «Еда в советских ресторанах не играла первой роли: уступая алкоголю, она была приблизительная, как и большинство бытовых вещей того времени. Идея ресторана была важнее его сути. Похоть и кураж правили бал. Коротенькая замшевая юбка однокурсницы открывала прелестные ноги. Они выглядели весьма съедобно. К ним сразу потянулись пьяные руки с соседних столов, голодные красные глаза нависали над нами: “Расс-шите пригласить вашу даму!” Но быстро захмелевшая девушка розовощеко пряталась у меня на груди, в складках зеленого батника». ✓ Владимир Георгиевич про литераторов и алкоголь (эссе «Литераторы + алкоголь», сборник «Нормальная история»): «С прозаиками более-менее ясно: алкоголь для нас является не катализатором, а релаксантом после завершения процесса. Уверен, Веня Ерофеев писал “Москву – Петушки” тверёзым. Хотя Юрий Мамлеев признался мне как-то, что в конце шестидесятых (а это расцвет его литературной оранжереи) пару лет был пьян каждый вечер. Значит, писал утром? По его словам, алкоголь в советском подполье был щитом против внешнего абсурда, поэтому непьющего нонконформиста в те времена найти было трудно. Бальзак пил вино, как воду, Фицджеральд и Джек Лондон были профессиональными алкоголиками, старик Хэм закладывал за воротник регулярно, Чарльз Буковски начинал день с глотка виски, Берроуз употреблял все подряд, эстет Набоков, поселившись в Монтрё, за ланчем пил Vin de Vial, затем днем выпивал “первое пиво”, потом “второе”, а за ужином употреблял бордо. Может быть, поэтому “Аду” можно начинать читать практически с любой страницы?».