Circassian DNA

Никаких принципиальных отличий скальных могильников верховий рек Малки и Баксан (Хасаут, Харбаз 1) от типологически близких погребальных памятников Кисловодской котловины, Верхнего Прикубанья, долины Бол. Зеленчука (Подорванная Балка и др.), бассейна Бол. Лабы (Мощевая, Гамовская балки и др.) не выявлено. Вполне вероятно, что изначально обряд погребения в скалах зарождается в Верхнем Прикубанье или Восточном Закубанье и позже распространяется в Кисловодской котловине, верховьях Малки и Баксана.

Интересной особенностью всех территориальных групп скальных могильников является устойчивое сочетание камер, вырубленных в скале, и погребений типа склепов или гробниц, устроенных в естественных скальных нишах. Появление и первого, и второго типов скальных погребений, вероятно, связано с интенсивным распространением новых религиозных верований. Эти верования, так сильно повлиявшие на погребальный обряд части населения предгорной и горной зон Верх. Прикубанья и Цент. Предкавказья, возможно, включали в себя элементы зороастризма и некоторых традиций христианства.

🏔️ Сугубо аланская или алано-болгарская версии этнокультурной принадлежности населения, оставившего скальные могильники, не находят каких-либо подтверждений. Наиболее вероятной является адыго-аланская версия, учитывающая, что ираноязычное население с катакомбным обрядом погребения в Вост. Закубанье и верховьях Кубани не было многочисленным.

Вместе с тем важно обратить внимание на сходство в вещевом комплексе (формы и орнамент глиняной посуды, оружие, украшения, детали костюма, амулеты, предметы упряжи) между касожскими погребениями VIII-XХ вв. по обряду кремации Северо-Западного Кавказа и практически синхронными наскальными могильниками более восточных районов Предкавказья.

Время функционирования скальных могильников адыго-аланского населения, их погребальный инвентарь, расположение этих памятников VIII-Х вв. указывают на их тесную связь и даже зависимость от транскавказских ветвей Великого шелкового пути.

Оставившее наскальные захоронения население не имело компактного ареала распространения. Население, оставившее скальные могильники (Мощевая, Подорванная балки, Хасаут), было хорошо вооружено и обеспечивало охрану проходящих караванов. Часть провозимых товаров (шелковые одежды, украшения, оружие) оседало у местной знати в виде пошлины.

Теперь можно подвести некоторые итоги всему сказанному. Анализ могильных сооружений верховьев Кубани привел нас к заключению об их глубоко автохтонном происхождении: это, несомненно, памятники местного кавказского населения. Определение их этнической принадлежности как сармато-алано-осетинской неосновательно. Также неосновательны определения этнической принадлежности по широко распространенным металлическим изделиям. Глубокие генетические связи и традиции указывают на гораздо более вероятную принадлежность рассмотренных памятников племени, входившему в состав адыгской этнической общности.

🏔️ Можно отметить, что мужские черепа из Аушедза демонстрируют сходство с раннесредневековой серией из Дуба-Юрта (Чечня), связанной с аланским этносом, и черепами из «черкесских» курганов XIV-XVI вв. н.э., большей частью принадлежавшей предкам западных адыгов.