Плавильный котёл

Концерт Канье Уэста в Петербурге, возможно, все-таки состоится Концерт американского рэпера Канье Уэста в Санкт-Петербурге, который ранее оказался под вопросом после заявления «Газпром Арены» об отсутствии договора с организаторами, может все-таки пройти 10 и 11 октября. Об этом сообщили источники РБК, знакомые с организацией мероприятия. «Концерт будет», — заявил один из собеседников издания. При этом официального подтверждения от площадки пока нет. В «Газпром Арене» заявили, что всю информацию разместят в официальных источниках. В агентстве Say Agency также сообщили, что выступления Уэста не отменены. Ранее о том, что концерт состоится, написал глава Федерального проекта по безопасности и борьбе с коррупцией Виталий Бородин. Ситуация вокруг выступления рэпера за последние дни успела пройти несколько стадий. Сначала организаторы объявили два концерта, после чего билеты наиболее доступной категории — по 9000 руб. — были распроданы примерно за час. Затем «Газпром Арена» сообщила, что не заключала договор на аренду площадки, а СМИ сообщили о возможном вмешательстве федеральных властей. Теперь выясняется, что отмены, возможно, тоже не было. Для российского концертного рынка это уже не столько история о гастролях американского рэпера, сколько тест на то, насколько уверенно российская система умеет принимать решения до того, как информация о них появляется в публичном пространстве. Особый интерес ситуации придает репутация самого Уэста. Музыкант неоднократно выступал с антисемитскими заявлениями и публично положительно отзывался об Адольфе Гитлере. Поэтому его возможный концерт в России неизбежно оказывается в контексте официальной риторики о борьбе с нацизмом. Пока же возникает редкая для современной России конструкция: концерт то отменен, то не отменен, площадка ничего не подтверждает, организаторы говорят, что все в силе, а источники уверяют, что «концерт будет». Остается дождаться главного официального заявления. Желательно до того, как зрители успеют купить билеты, отменить их и снова купить.

Лавров объяснил российскую дипломатию. И заодно — почему с Трампом не получилось «По-пацански», «по-благородному», «ударили по рукам» — Сергей Лавров довольно неожиданно дал почти этнографическое описание российской дипломатии. Логика понятна: Путин приехал к Трампу, договорились, пожали руки — значит, вопрос решен. А если потом Зеленский и европейцы «повисли у Трампа на руках», то это уже они сорвали честную мужскую договоренность. Проблема только в одном: международная политика устроена немного сложнее. Трамп тоже любит сделки. Но он любит их настолько, чтобы постоянно пересматривать условия, если считает, что может получить больше. Для него «ударили по рукам» — начало торга, а не его конец. И здесь возникает неприятный для Москвы вопрос: если после Анкориджа позиция Вашингтона изменилась, значит, российская сторона либо слишком рано решила, что получила согласие США, либо не смогла превратить политическую договоренность в устойчивую конструкцию. Особенно показательно признание Лаврова о Донбассе. Получается, даже после Анкориджа оставался вопрос, который Трамп считал сложным: передача всей территории Донбасса России. То есть «ударили по рукам» — это было скорее ощущение сделки, чем сама сделка. А дальше появляется Петр Толстой с предложением заранее предупреждать украинцев о ракетных ударах, чтобы потом «с поднятыми лапками» они вышли навстречу российским войскам. И вот тут две линии российской политики начинают выглядеть как части одного пазла. С одной стороны — «давайте по-пацански договоримся с Трампом». С другой — «давайте деморализуем Украину ударами по городам». Но современная война плохо поддается такой логике. Удар по городу не гарантирует капитуляции. А рукопожатие с американским президентом не гарантирует выполнения договоренностей. Главный вывод из слов Лаврова поэтому довольно неприятный: Москва по-прежнему пытается решить сложнейший международный конфликт через персональные договоренности и представление о том, что после «пожали руки» все должны вести себя соответственно. А мир устроен так, что после рукопожатия обычно начинается самое интересное — чтение мелкого шрифта.

Не спешите списывать Россию со счетов Коллеги из Казахстана, с диверсификацией экспорта все правильно. Снижать зависимость от одного маршрута — нормальная политика любого нефтяного государства. Но из этого вовсе не следует, что КТК завтра перестанет быть основным каналом, а Россия вдруг превратится из ключевого транзитного партнера в логистическое препятствие. Не стоит принимать нынешние проблемы Новороссийска за новую норму. Высокий фрахт, перебои с отгрузкой, военные риски — это серьезно, но пока это проблемы конкретного периода, а не доказательство того, что российский маршрут экономически умер. Есть очень простая проверка. Если завтра риски в Черном море снизятся, что произойдет с дорогими альтернативными маршрутами через Батуми и Каспий? Часть груза довольно быстро вернется туда, где его дешевле и проще перевозить. КТК строился не потому, что кто-то в Москве хотел сделать Казахстан зависимым от России. Он строился потому, что это экономически эффективный маршрут для огромных объемов казахстанской нефти. География никуда не делась. Поэтому Казахстану действительно нужны альтернативы. Но превращать диверсификацию в идеологический отказ от российского направления — плохая идея. И особенно не стоит делать вывод, будто нынешние трудности России автоматически создают для Казахстана историческое окно возможностей. Окно может оказаться форточкой, которую потом захлопнет обычная экономика. Россия переживала проблемы с инфраструктурой, экспортом и логистикой и раньше. Рынок адаптируется, маршруты перестраиваются, страховка дорожает и дешевеет, а инфраструктура восстанавливается. Так что в Астане лучше спокойно делать свое: развивать Каспий, порты, железную дорогу и альтернативные направления. Это разумно. Но заниматься прогнозированием скорого заката российского транзитного значения — не стоит. Для Казахстана лучший сценарий не «Россия потеряла значение», а «у Казахстана появился выбор». Это две совершенно разные вещи. И если через год КТК снова будет работать в штатном режиме, будет очень интересно посмотреть, сколько из нынешних разговоров о полном обходе России останется в реальной экономике.

«Жесткий ответ» уже перестает быть фигурой речи Заявление Дмитрия Пескова о том, что Россия жестко ответит на удары по экономической и торговой инфраструктуре, звучит уже не как обычная дипломатическая формула. После серии атак на Wildberries и Ozon Кремль последовательно подводит общественное мнение к следующему этапу — переносу ответных действий на украинскую экономическую инфраструктуру. При этом ждать какой-то симметричной «войны маркетплейсов» было бы наивно. Уничтожать украинский аналог Ozon в качестве мести за Ozon российской армии незачем. Для Москвы гораздо рациональнее выбирать узлы, потеря которых создает цепочку проблем: логистику, железнодорожные перевозки, энергетические объекты, порты, нефтепродукты и экспортную инфраструктуру. Собственно, Владимир Путин уже сформулировал принцип: Украина, по его словам, «открыла ящик Пандоры», после чего Россия намерена воздействовать на наиболее чувствительные отрасли украинской экономики. Но здесь есть важный нюанс. России не обязательно удастся нанести Украине сопоставимый экономический ущерб. Зато ей вполне по силам сделать ответ максимально заметным. Это две разные задачи. Украинская кампания против российских складов работает прежде всего через накопление издержек: сгорел один объект, перестраивается логистика; второй — растет стоимость резервных маршрутов; третий — бизнес начинает закладывать военный риск в цену. Москва может попытаться сделать то же самое, но с гораздо более сильным медийным сопровождением. Каждый крупный удар по украинскому логистическому или энергетическому объекту будет предъявляться как доказательство того, что «ответ последовал». И это объясняет нынешнюю риторику Кремля лучше, чем разговоры о внезапном переходе к тотальной эскалации. Песков одновременно говорит, что России не нужна военная эскалация, поскольку российские войска и без нее продвигаются вперед, но обещает жесткие ответы на атаки по российской инфраструктуре. То есть задача может выглядеть примерно так: не обязательно изменить ход войны одним ударом — достаточно сделать продолжение украинской кампании ощутимо дороже и одновременно показать российскому обществу, что на каждый удар есть ответ. Проблема в том, что это легко превращается в спираль. Украина бьет по логистике — Россия отвечает по логистике. Россия бьет по экономике — Украина ищет новые уязвимые объекты. И обе стороны постепенно обнаруживают, что наиболее эффективным оружием становится не уничтожение одного большого объекта, а способность заставить противника постоянно перестраивать систему. Поэтому «жесткий ответ» Пескова — это, скорее всего, обещание не одной акции, а новой серии ударов по украинской экономической инфраструктуре. И самое неприятное для обеих сторон здесь то, что экономику можно научить жить с потерей одного склада. Гораздо сложнее научить ее жить в режиме, когда любой крупный склад, завод или транспортный узел приходится считать потенциальной целью. Вот это уже действительно война на истощение.

Татьяна Ким потеряла почти 40% состояния после ударов по складам Wildberries Состояние основательницы Wildberries Татьяны Ким за несколько месяцев сократилось примерно на $3,1 млрд — до $5 млрд, подсчитал Forbes. Еще в конце февраля, при подготовке глобального рейтинга миллиардеров, Forbes оценивал ее состояние в $8,1 млрд. Таким образом, снижение составило около 39%. При этом Ким по-прежнему остается самой богатой женщиной России — Forbes в пятый раз поставил ее на первое место в соответствующем рейтинге. Год назад ее состояние оценивалось в $7,1 млрд. Главная причина нынешнего падения — обесценение бизнеса на фоне серии атак на логистическую инфраструктуру Wildberries. С 18 июля под удары попали 23 логистических центра компании в 16 регионах. Часть складов была полностью уничтожена пожарами. По оценке Data Insight, к середине августа прямой ущерб Wildberries от потери складской инфраструктуры составлял 147–223 млрд руб. Это уже не просто проблема нескольких сгоревших складов: компании приходится перестраивать логистику, переносить товарные потоки и компенсировать потери продавцам. Впрочем, есть важная деталь. $3,1 млрд — это не деньги, которые Ким вынула из кошелька и потеряла вместе со складами. Это оценка стоимости ее доли в бизнесе. То есть речь прежде всего о переоценке стоимости актива рынком и аналитиками. И это, пожалуй, главный экономический эффект всей истории с Wildberries: атаки начинают бить не только по товарам и квадратным метрам, но и по капитализации российского бизнеса. Пока Ким остается богатейшей женщиной России. Но теперь это богатство оказалось существенно дороже защищать.

В Петербурге при взрыве автомобиля погиб подполковник В петербургском микрорайоне Славянка утром 27 августа взорвался автомобиль Geely. По данным «Фонтанки», находившийся за рулем мужчина погиб на месте, его супруга получила тяжелые минно-взрывные травмы и находится в реанимации. По предварительной информации, в машине сработало самодельное взрывное устройство. Взрыв произошел около 10 утра на Колпинском шоссе. По данным местных изданий и телеграм-каналов, мужчина был подполковником. Точная должность погибшего пока официально не раскрыта. По данным Baza, пассажиркой автомобиля была его жена. Судя по сообщениям очевидцев, взрыв произошел после запуска двигателя, когда автомобиль начал движение с парковки. Обстоятельства установки взрывного устройства и возможные мотивы устанавливаются. Выбор места выглядит примечательно. Славянка — один из крупных жилых районов Петербурга, где в предыдущие годы Минобороны активно приобретало квартиры для военнослужащих и военных пенсионеров. В 2010 году строившийся здесь жилой массив осматривал Владимир Путин, занимавший тогда пост премьер-министра. Если информация о звании погибшего подтвердится, это будет уже второй за август резонансный взрыв, связанный с российскими военными. В начале месяца взрыв произошел в московском ресторане Balzi Rossi, где, предположительно, мог находиться главнокомандующий ВКС Александр Чайко. Тогда погибли несколько человек, среди пострадавших также были военные. Пока рано говорить о связи между этими эпизодами. Но если подрыв автомобиля подполковника действительно был целенаправленным покушением, для российских силовых структур это уже не просто еще один криминальный эпизод, а неприятный вопрос к безопасности военнослужащих далеко от линии фронта.

Что именно Рэтклифф привез Трампу, мы, вероятно, еще долго не узнаем. Но если поездка действительно была посвящена российским намерениям в отношении НАТО, то ее значение выходит далеко за рамки украинского урегулирования. Вашингтон сейчас пытается выяснить не только, на каких условиях Москва согласится остановиться, но и где находится тот предел, за которым давление на Россию начинает создавать риск гораздо более крупной войны. Для Трампа это, пожалуй, самая неприятная часть нынешней дипломатии: договариваться приходится не только о мире, но и о том, сколько оружия, разведданных и военных ресурсов можно использовать для его достижения, прежде чем сама архитектура сдерживания начнет рассыпаться. А трехчасовая встреча в Белом доме после нескольких часов Рэтклиффа в Москве показывает, что этот расчет Вашингтон уже делает.

После Москвы Рэтклифф отчитался Трампу: Вашингтон проверяет пределы российской эскалации Закрытая встреча Дональда Трампа с руководителями американского военного и разведывательного ведомств состоялась вскоре после возвращения директора ЦРУ Джона Рэтклиффа из Москвы. В совещании участвовали глава Пентагона Пит Хегсет и председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Дэн Кейн. По данным журналиста президентского пула Эндрю Лейдена, разговор продолжался около трех часов. Содержательно Белый дом встречу пока не раскрыл. Но ее состав и время проведения выглядят интереснее любых официальных формулировок. Рэтклифф только что вернулся из Москвы, после чего оказался в одной комнате с Трампом и двумя высшими американскими военными. Для обычного отчета о работе спецслужб трех часов, возможно, многовато. По данным The Wall Street Journal и CBS News, главной целью поездки Рэтклиффа в Москву было предупреждение российскому руководству: Вашингтон опасается возможного нападения России на страны НАТО. Ранее Дональд Трамп отвергал предположение, что визит директора ЦРУ был связан с подготовкой российской атаки на альянс. В Кремле поездку описывали гораздо прозаичнее — как продолжение контактов между спецслужбами. Разница между этими версиями существенная. В первой Москва получает американское предупреждение о последствиях возможной эскалации. Во второй речь идет о стандартном закрытом канале, который нужен именно для того, чтобы подобные риски не доводить до стадии публичного кризиса. Есть, однако, и более практичная причина для американской тревоги. По данным WSJ, западные страны столкнулись с проблемой истощения запасов боеприпасов из-за продолжительной поддержки Украины и расходования ресурсов в конфликте с Ираном. В такой ситуации потенциальное расширение конфликта на территорию НАТО для Вашингтона становится уже не вопросом геополитической теории, а вопросом военного планирования. Именно здесь встреча Трампа с Рэтклиффом, Хегсетом и Кейном приобретает дополнительный смысл. Если Рэтклифф действительно привез из Москвы предупреждение о российских намерениях, Трампу необходимо было сопоставить разведывательную информацию с оценкой военных возможностей США. То есть вопрос звучал бы примерно так: что Москва собирается делать, что Вашингтон способен этому противопоставить и сколько времени потребуется для развертывания необходимых сил? Это уже совершенно другой уровень разговора, чем очередная дискуссия о формулировках мирного соглашения по Украине. При этом было бы ошибкой автоматически воспринимать визит Рэтклиффа как доказательство подготовки Россией войны с НАТО. Достоверных публичных данных, подтверждающих такие планы, нет. Более того, сама структура происходящего допускает противоположную трактовку: американская разведка могла приехать в Москву именно для того, чтобы предотвратить ошибочную интерпретацию намерений российской стороны. Для спецслужб это нормальная работа. Если стороны подозревают друг друга в подготовке следующего шага, гораздо дешевле один раз поговорить напрямую, чем потом выяснять, кто первым неправильно понял сигнал. Продолжение👇

Венгрия больше не играет в двойную игру В венгерской политике произошло событие, которое в Москве наверняка предпочтут назвать очередным проявлением неблагодарности. Будапешт впервые официально записал Россию в угрозы — не в газетной колонке, не в речи оппозиционного политика, а в директивах собственной делегации при ООН. Формулировка предельно недвусмысленная: поведение России представляет угрозу для Венгрии, Европы и мирового порядка, а украинский вопрос рассматривается уже не через привычную для Виктора Орбана оптику «защиты венгерского меньшинства», а через поддержку суверенитета и территориальной целостности Украины. Для Москвы особенно неприятно здесь не само содержание документа. Российские власти давно привыкли к подобным формулировкам со стороны большинства европейских столиц. Неприятно другое: Венгрия перестает быть исключением. При Орбане Будапешт был удобным партнером для российского внешнеполитического нарратива. Он одновременно оставался членом ЕС и НАТО, критиковал санкции, сопротивлялся военной помощи Украине, поддерживал контакты с Москвой и позволял Кремлю утверждать, что даже внутри Запада существует серьезное несогласие с антироссийским курсом. Теперь эта конструкция разваливается. И здесь возникает довольно неприятный для Кремля вопрос: если российско-венгерские отношения действительно были основаны на долгосрочном национальном интересе, почему их оказалось возможно так быстро переоформить после смены правительства? Ответ, вероятно, проще, чем хотелось бы российской дипломатии. Орбан был не столько доказательством особой близости Венгрии к России, сколько доказательством особой политической силы самого Орбана. Пока он контролировал венгерскую систему власти, Будапешт мог позволять себе особую линию. После его поражения выяснилось, что значительная часть этой линии была персональной, а не государственной. Называть нынешних венгерских руководителей «предателями» поэтому можно разве что в логике российского политического фольклора. С точки зрения Будапешта они делают ровно то, что делают правительства суверенных стран: меняют внешнеполитические приоритеты вслед за сменой электорального мандата. Более того, Москва сама долго утверждала, что уважает суверенный выбор государств. Теперь придется проверить, насколько это утверждение работает, когда суверенный выбор оказывается не в пользу России. Для Кремля потеря Венгрии имеет и вполне практическое измерение. Орбан был полезен не только как политический союзник. Он был инструментом внутри ЕС — человеком, способным задерживать решения, требующие единогласия, торговаться за санкционные исключения и демонстрировать европейскую разобщенность. После смены власти в Будапеште стоимость такого инструмента для Москвы стремительно приближается к нулю. Особенно показательно, что новая венгерская позиция появляется одновременно с ослаблением самого Орбана в Брюсселе. Его политическая инфраструктура теряет прежнее влияние, а «Фидес» уже не выглядит безусловным центром консервативной политики Европы. Это означает, что Москва теряет сразу две вещи: дружественное правительство в одной из стран ЕС и человека, который много лет помогал ей доказывать, что европейская политика не является единой. Конечно, не стоит впадать в противоположную крайность. Венгрия не превратилась за одну ночь в главного антироссийского ястреба Европы. У Будапешта остаются собственные интересы, экономические связи и масса причин торговаться с Брюсселем и Москвой. Венгерская политика еще не закончилась, а внешнеполитические директивы вполне могут корректироваться. Но важен сам сигнал. Россия больше не воспринимается Будапештом как исключение, которое можно использовать против общего европейского курса. И это, пожалуй, более серьезная проблема для Москвы, чем очередная резолюция ООН. Потому что дипломатическое поражение обычно начинается не тогда, когда бывший партнер публично объявляет тебя противником. Оно начинается раньше — когда партнер понимает, что без тебя ему удобнее.

И это, пожалуй, главный результат нынешнего кризиса. Военная нестабильность постепенно меняет не только маршруты поставок, но и саму экономику нефтяного экспорта. Раньше главным аргументом в пользу КТК была его стоимость. Теперь к стоимости добавился риск. А рынок, как известно, умеет считать риск в деньгах. И чем дольше танкеры будут считать Новороссийск опасным направлением, тем дороже России и Казахстану будет обходиться нефть, которая физически никуда не делась.

Новороссийск становится дорогим риском: падение нефтяного экспорта бьет и по России, и по Казахстану Нефтяная логистика в Черном море начинает платить все более высокую цену за военные риски. По данным «Коммерсанта», экспорт российской и казахстанской нефти из Новороссийска и портов Балтики в августе сократился на 26% по сравнению с июлем. Причем проблема постепенно выходит за пределы отдельных атак или временных остановок: перевозчики начинают менять собственную оценку риска работы в регионе. Особенно показательно изменение географии российских поставок. В августе экспорт российской нефти из Новороссийска в Индию оказался в 4,4 раза ниже июльского уровня, поставки в Китай сократились втрое. Если в июле через южные порты еще фиксировались отгрузки в Турцию и Египет, то в августе этих направлений уже не было. На первый взгляд это можно списать на обычную перестройку логистики. Но рост стоимости фрахта говорит о другом. Чем выше вероятность атаки или повреждения судна, тем меньше желающих рисковать танкером в Черном море. В результате нефть никуда не исчезает, но ее транспортировка становится дороже, медленнее и менее предсказуемой. Для России это неприятная арифметика. Если покупатель готов приобрести российскую нефть, но перевозчик требует существенно большую премию за риск, часть дохода от продажи остается уже не у производителя. Санкционные ограничения можно обходить, находить новые суда и покупателей, но невозможно полностью отменить стоимость физического риска. Причем в этой истории особенно важен Казахстан. Новороссийск — не только российский нефтяной порт. Через терминал Каспийского трубопроводного консорциума проходит основной поток казахстанской нефти, и поэтому любое ухудшение условий судоходства автоматически превращается в проблему Астаны. Получается парадокс: Украина, пытаясь создать для России дополнительные издержки, фактически увеличивает стоимость вывоза и казахстанской нефти. Казахстан при этом не является стороной российско-украинского конфликта, но оказывается одним из тех, кто вынужден оплачивать его логистические последствия. Именно поэтому нынешняя ситуация вокруг Новороссийска для Астаны выглядит куда серьезнее, чем очередной сбой на экспортном маршруте. Казахстан десятилетиями строил модель нефтяного экспорта вокруг КТК как наиболее эффективного направления. Теперь выясняется, что эффективность маршрута может быть обнулена не экономикой, а безопасностью. Альтернативы существуют. Казахстан уже увеличивает использование маршрутов через Черное море, Грузию и Транскаспийское направление. Но у любой альтернативы есть неприятное свойство: она дороже основной трубы. И здесь появляется стратегическая проблема. Чем дольше сохраняется высокий уровень риска в Черном море, тем меньше КТК выглядит безусловно надежным экспортным коридором. Даже если физическая инфраструктура способна работать, рынок начинает учитывать другой фактор — готовность судовладельцев туда заходить. Это принципиально важное изменение. Трубопровод можно отремонтировать, терминал можно восстановить, причал можно снова запустить. Гораздо сложнее быстро вернуть на рынок судовладельцев, которые решили, что конкретная акватория стала слишком опасной. Для России последствия тоже постепенно накапливаются. Снижение экспорта через Новороссийск означает необходимость искать другие маршруты, менять направления поставок и платить за это более высокую цену. В условиях, когда российская нефть и без того продается с учетом санкционных и логистических скидок, дополнительные расходы становятся еще одним налогом на экспорт. Для Казахстана вывод еще жестче: диверсификация нефтяного экспорта перестает быть красивой стратегической концепцией и становится вопросом денег здесь и сейчас. Астана может сколько угодно рассчитывать на восстановление нормальной работы КТК. Но одновременно ей придется строить систему, в которой очередная остановка Новороссийска не означает остановку казахстанской нефтяной экономики.

История, разумеется, не обязана повторяться. Но сам принцип здесь интереснее конкретной аналогии: глава американской разведки обычно не летит через полмира ради обмена любезностями. Если для него находится время на несколько часов в Москве, значит, на столе лежит что-то, что Вашингтон предпочитает обсуждать не через пресс-службы. И еще одна деталь заслуживает внимания. По данным CBS, перед поездкой американская сторона попросила Украину временно не наносить удары по российским территориям на период пребывания делегации. Это уже не просто дипломатический этикет, а вполне практическая мера безопасности. Так что главный вопрос сейчас даже не в том, встречался ли Рэтклифф с Путиным. По официальной версии — нет. Важнее другое: что именно американский директор ЦРУ счел настолько важным, чтобы лично прилететь в Москву в момент, когда переговорный процесс по Украине практически застопорился. И отдельная загадка — российский самолет из президентского отряда, который, по наблюдениям за воздушным движением, отправился на запад примерно через час после отлета Рэтклиффа. Совпадение? Возможно. Но в разведывательной дипломатии совпадения иногда являются единственной частью переговоров, которую можно увидеть снаружи.

Визит Рэтклиффа в Москву: разведка вместо дипломатии Визит директора ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву оказался именно таким, каким и должен быть визит главы разведки: коротким, закрытым и с максимально ограниченным количеством объяснений. Американские СМИ сообщили о его встречах с российскими чиновниками, а Дмитрий Песков сначала дал понять, что Кремль вообще не располагал информацией о прилете главы ЦРУ. Позднее пресс-секретарь президента подтвердил: Рэтклифф действительно встречался с российскими представителями спецслужб, но с Владимиром Путиным не виделся. В этом есть своя странная дипломатическая прелесть. Директор ЦРУ прилетает в Москву на несколько часов, американские журналисты знают об этом раньше российского Кремля, а российский самолет из президентского отряда вскоре после его отлета направляется на запад. Что именно произошло — пока остается в категории вопросов, на которые официальные ответы способны только увеличить количество вопросов. Содержание переговоров неизвестно. Но уже сам выбор переговорщика выглядит достаточно красноречиво. В последние месяцы Вашингтон отправлял в Москву прежде всего политических посредников — Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера. От Рэтклиффа требуется совершенно другое. Если Уиткофф и Кушнер — люди торга, то директор ЦРУ — человек информации. А информация в нынешней российско-американской конструкции может быть не менее ценным переговорным ресурсом, чем дипломатические формулировки. Особенно если речь идет об Украине. Американская разведывательная поддержка остается одним из важных элементов военных возможностей Киева, включая обнаружение российских объектов и подготовку дальних ударов. Вашингтон уже демонстрировал, что способен приостанавливать обмен разведданными, превращая технический инструмент в политический рычаг. Поэтому у визита Рэтклиффа есть как минимум два очевидных прочтения. Первое — предупреждение Москве. Если Россия не готова двигаться к приемлемому для Вашингтона варианту прекращения войны, США могут использовать имеющиеся у них инструменты давления, в том числе расширяя разведывательную поддержку Украины. Второе — торг. Если Москва готова к определенным шагам, те же инструменты могут обсуждаться уже в обратном направлении: как возможные ограничения американской поддержки Киева в обмен на российские уступки. И здесь возникает неприятный для российской стороны вопрос: что именно Москва сегодня может предложить взамен? Если исходить из публичной позиции Кремля, пространство для дальнейшего отступления и без того выглядит весьма ограниченным. А значит, переговоры могут идти не столько о том, какие условия Россия готова улучшить для себя, сколько о том, какие издержки она готова принять, чтобы избежать худшего сценария. Есть и третья версия — более широкая. Речь может идти о прямом столкновении России и НАТО и о том, где проходят реальные, а не публично объявленные красные линии. Для такого разговора глава ЦРУ подходит даже лучше дипломата. Спецслужбы существуют именно для того, чтобы обсуждать вещи, которые не принято произносить с трибуны: намерения, возможности, риски и пределы допустимого. Тем более что канал между Рэтклиффом и главой СВР Сергеем Нарышкиным существует давно. В марте 2025 года они впервые после вступления Дональда Трампа в должность поговорили по телефону и договорились поддерживать регулярные контакты для урегулирования кризисных ситуаций и снижения конфронтации между Москвой и Вашингтоном. Поэтому нынешний визит больше похож не на создание нового канала, а на проверку возможностей уже существующего. Телефон иногда перестает быть достаточным средством связи — особенно когда цена недопонимания становится слишком высокой. В этом смысле напрашивается параллель с ноябрем 2021 года, когда тогдашний директор ЦРУ Уильям Бёрнс приезжал в Москву и лично передавал российскому руководству предупреждения Вашингтона в связи с подготовкой военной операции против Украины.

Бизнесу готовят «защитную» национализацию. Российские предприниматели столкнулись с очередным серьезным вызовом, поскольку правительство намерено существенно усилить контроль над стратегическими объектами критической инфраструктуры. Президент Путин подписал указ о мерах по обеспечению безопасности ключевых предприятий в связи с нарастанием внешних угроз в период проведения специальной военной операции. Новый документ наделяет государственные органы полномочиями вводить временное управление в отношении тех компаний, владельцы которых не смогли самостоятельно защитить собственные площадки от атак беспилотных летательных аппаратов! В обновленный перечень уязвимых объектов вошли крупные логистические центры, склады, объекты энергетики, промышленности, сферы связи и коммунального хозяйства. В случаях выявления неэффективности мер по пресечению нападений беспилотников или при несвоевременном восстановлении поврежденных строений управление передадут властям. Вопрос безопасности складов встал очень остро, ведь регулярные удары по объектам Wildberries и Ozon оказывают сильнейшее давление на малый и средний бизнес. Биржевые аналитики отмечают, что негативная реакция Московской биржи на атаки по маркетплейсам отражает возрастающую тревожность среди инвесторов. Роль временного управляющего по умолчанию возлагается на Росимущество, хотя по специальному поручению президента назначить могут и другую организацию. Все расходы на управление будут покрываться благодаря доходам от эксплуатации переданного объекта. В публичной плоскости уже активно обсуждают то, что именно государство способно дать пострадавшему бизнесу в финансовом плане. Власти дают понять, что государство будет вкладывать средства в безопасность только тогда, когда сам коммерческий сектор не способен сделать подобное своими силами. Многие специалисты опасаются, что принятый указ может означать фактическое принудительное изъятие, фактически национализация частные критических предприятий под удобным прикрытием обеспечения их безопасности. Поскольку решение о прекращении внешнего управления принимает только правительство, собственники рискуют потерять контроль над активами на неопределенный срок.

История с отменой концерта Канье Уэста в Петербурге примечательна уже тем, что Кремль, похоже, вспомнил о собственных ценностях несколько позже, чем российская публика успела купить билеты. Еще несколько дней назад все выглядело вполне празднично: билеты за 9 тысяч рублей разошлись за час, VIP-места доходили до 160 тысяч, а спрос на авиабилеты в Петербург резко вырос. Российский рынок, как водится, оказался значительно более космополитичным, чем можно было предположить по телевизору. А потом выяснилось, что у «Газпром Арены» почему-то нет договора с организаторами, необходимых согласований тоже нет, а из Москвы якобы поступил звонок, после которого выяснилось, что концерт все-таки не состоится. Если верить сообщениям о вмешательстве сверху, Кремль в данном случае сделал довольно редкую вещь — передумал. Причем не после многомесячной дискуссии о культурной политике, а после того, как выяснилось, кто именно собирается выступать. Канье Уэст — не просто скандальный музыкант. Его публичные высказывания о Гитлере, антисемитская риторика и попытки превратить собственную провокацию в политическое шоу создают довольно неудобное соседство с российской государственной риторикой о борьбе с нацизмом. Можно сколько угодно спорить о том, где заканчивается искусство и начинается политика. Но в случае Уэста политика сама давно пришла на сцену и отказалась уходить за кулисы. Поэтому отмена концерта выглядит скорее не как внезапное прозрение, а как попытка избежать слишком неприятного противоречия. Войну с нацизмом можно объяснять аудитории очень долго, а потом внезапно обнаружить, что один из самых заметных поклонников Гитлера должен получить в Петербурге многотысячную площадку и, по данным СМИ, около 1,5 млрд рублей гонорара. Есть, правда, и более прозаическая версия: просто кто-то недостаточно хорошо оформил документы. Она даже выглядит правдоподобно для российской системы управления. Но тогда остается вопрос, почему юридическая проблема обнаружилась только после публичного анонса, продажи билетов и многократных заявлений площадки о концерте. В результате Кремль оказался в ситуации, где отмена выглядит странно, а разрешение выглядело бы еще страннее. И, пожалуй, главный вывод здесь не о Канье Уэсте. Российская власть может позволить себе самые разные культурные эксперименты, пока они не начинают противоречить ее собственной системе символов. Но когда американский рэпер с репутацией поклонника Гитлера должен одновременно стать дорогим развлечением для российской публики и гостем страны, которая позиционирует борьбу с нацизмом как одну из центральных идей своей политики, возникает слишком очевидный когнитивный диссонанс. Похоже, Кремль все-таки решил не проверять, насколько далеко можно растянуть эту резинку. С «Смешариками» в Болохово получилось наоборот: там взрослые обнаружили угрозу в детском рисунке. В Петербурге сначала обнаружили возможность заработать на скандале, а уже потом — самого скандального персонажа.

Пока в Москве партия власти механически штампует обязательные ритуалы и утверждает программы, грозненский контур демонстрирует абсолютную автономию от федеральной партийной рутины. Мы видим не демарш и не аппаратный бунт, а тихую, прагматичную девальвацию старых обязательств. И здесь совершенно не важно, чем именно вызвано отсутствие на съездах — состоянием здоровья Рамзана Кадырова или тонкой аппаратной перенастройкой. Главный факт заключается в другом: разведение этих контуров похоже завершено. Федеральному центру удобнее закрывать глаза на отсутствие регионального лидера на съездах, получая взамен управляемость на земле, а самому Грозному больше не нужно инвестировать политический капитал в федеральный фасад партии. Москва привыкает жить без Кадырова в партийных рядах, а Кадыров — без Москвы в своей повестке. Следующий этап — преемничество. И то, как бесшовно федеральная машина учится работать в регионе в автономном режиме, закладывает фундамент именно для этого сценария. Вопрос лишь в том, когда эта новая норма станет необратимой.

Новый виток дискуссии вокруг передачи британских технологий для ракет SCALP и углубления военно-технической кооперации с Украиной обнажает фундаментальную уязвимость прежних подходов. Западная стратегия меняется прямо на глазах, трансформируя сам характер конфликта. Если раньше ключевым ограничителем для Киева были объемы готовых поставок из арсеналов НАТО, то теперь речь идет о создании локальной оборонной инфраструктуры. Когда европейские партнеры — будь то Франция с технологиями SCALP или Германия, инвестирующая в дальнобойные разработки, — интегрируют украинский ВПК в собственные цепочки, проблема масштабирования производства перестает зависеть исключительно от складских запасов за рубежом. В этой ситуации традиционная реакция Москвы начинает давать сбой по ряду ключевых направлений: 1. Иллюзия «временной кампании»: Заводы, технологические линии и кооперационные связи создаются на годы вперед, и их невозможно просто переждать, как разовую партию вооружений. 2. Ловушка зеркальных мер: Попытки ответить симметричной эскалацией часто играют на руку оппонентам, предоставляя европейским столицам дополнительные аргументы для наращивания долгосрочных оборонных бюджетов. 3. Экономика долгого противостояния: Конфликт постепенно переводится в режим промышленного планирования, где выигрывает не тот, кто громче заявляет о дипломатических тупиках, а тот, кто эффективнее адаптирует свою экономику к затяжному противостоянию. Мы рискуем столкнуться с парадоксальным результатом: каждый новый виток эскалации без глубокой стратегической адаптации лишь укрепляет уверенность Запада в необходимости дальнейшей поддержки Киева. И главный вопрос заключается в том, сможет ли наша стратегия вовремя перестроиться перед лицом формирующейся европейской оборонной экосистемы.

Начало☝️ Государство отвечает пока налоговыми отсрочками На этом фоне российские власти начали формализовывать поддержку пострадавшего бизнеса. Минфин сообщил об отсрочке налогов и страховых взносов для предпринимателей, чей ущерб от атак на объекты Wildberries превышает 5% годового дохода. Меры распространяются также на саму Wildberries. Для пострадавших предусмотрена отсрочка на 12 месяцев по НДС, налогу на прибыль, налогам при применении УСН и АУСН, страховым взносам и ряду авансовых платежей. После этого задолженность можно будет погашать в течение года. До конца 2026 года для таких предпринимателей приостанавливаются налоговые проверки и проверки по страховым взносам. Для Wildberries сроки уплаты налогов и страховых взносов также продлеваются с последующей рассрочкой. Это, безусловно, помогает бизнесу пережить кассовый разрыв. Но есть принципиальная разница между отсрочить налог и вернуть уничтоженный склад и товар. Именно поэтому падение Ozon на бирже выглядит важнее очередного сообщения о пожаре. Российский рынок фактически начинает закладывать в стоимость компаний новый вид издержек — стоимость ведения бизнеса в условиях, когда крупный логистический объект может в любой момент стать военной целью. И если атаки продолжатся, государству придется решать уже не вопрос налоговой отсрочки, а гораздо более дорогую задачу: кто и каким образом будет оплачивать перестройку российской логистики из централизованной системы гигантских хабов в распределенную инфраструктуру. Пока ответ на этот вопрос рынок дал сам — почти минус треть капитализации Ozon за несколько минут.

Акции Ozon рухнули на 29% после новой серии ударов по складам Акции Ozon утром 24 августа обвалились на 29,1% на Мосбирже после новой серии атак беспилотников на логистические объекты маркетплейса. Падение оказалось настолько резким, что биржа на полчаса включила дискретный аукцион — механизм, предназначенный для ограничения экстремальной волатильности. К 11:09 мск бумаги Ozon снижались примерно на 22%. Одновременно акции АФК «Система», одного из крупных акционеров Ozon, потеряли около 17%. Таким образом, рынок довольно быстро перевел сообщения о пожарах на складах из категории военной хроники в категорию финансовых рисков. Для инвесторов вопрос теперь заключается не только в том, сколько товаров удастся вывезти с поврежденных объектов, но и во сколько обойдется маркетплейсу перестройка всей логистической системы. Под ударом сразу несколько объектов В ночь на 24 августа сообщения об атаках поступили сразу из нескольких регионов. В Адыгее произошло возгорание на территории склада Ozon в Тахтамукайском районе. Глава республики сообщил о последствиях атаки беспилотников. В Краснодарском крае, по данным очевидцев и сообщениям местных властей, был атакован объект Ozon в поселке Энем. При этом в самом Краснодаре губернатор сообщил о гибели двух детей и семи пострадавших детях после падения обломков беспилотника на частный детский центр. По его данным, повреждения получили также жилые и строящиеся дома, произошло возгорание складских помещений. Еще один склад Ozon оказался под ударом в Невинномысске Ставропольского края. В Махачкале, по данным самой компании, произошло возгорание на складе Ozon. Работников эвакуировали, несколько человек пострадали и были осмотрены врачами. Работа объекта остановлена. Компания также сообщила об эвакуации складов в Адыгейске и Невинномысске из-за угрозы атаки. По предварительным данным Ozon, эти объекты и находившиеся там товары не пострадали. Рынок впервые получил возможность посчитать риск Ozon Для Ozon это особенно неприятный момент. До последнего времени основным объектом подобной кампании оставался Wildberries. Атаки вывели из строя значительную часть его крупнейших логистических мощностей, заставив компанию перераспределять товарные потоки и искать новые схемы работы. Теперь тот же риск материализуется для второго крупнейшего российского маркетплейса. Причем реакция биржи показывает, что инвесторы воспринимают происходящее не как единичный пожар на складе, а как потенциально системный риск для бизнес-модели Ozon. Логика понятна: маркетплейс зарабатывает на масштабе и скорости оборота товаров. Если крупнейшие хабы приходится регулярно эвакуировать, закрывать или перестраивать маршруты вокруг них, преимущество централизованной логистики начинает превращаться в уязвимость. Получается неприятная арифметика: больше резервных складов, больше маршрутов, больше запасов, выше стоимость доставки — и, в конечном счете, давление на маржу либо на цены для покупателей. Продолжение 👇

🔝 5️⃣0️⃣ Рейтинг самых авторитетных каналов политического сегмента Телеграм за неделю 17.08.26 - 24.08.26 г. по ЦИТИРОВАНИЮ в Телеграм по данным статистического сервиса "Телеметр" (с учётом удельного веса упоминаний на один пост и количества публикаций) от социологического отдела Экспертного Совета учёных РАН. 1. Дмитрий Медведев (2988 упоминаний в других ТГ-каналах) 2. Вячеслав Володин (2426) 3. Скурлатов live (1871) 4. Сергей Собянин (1623) 5. Мария Захарова (1549) 6. Что делать? (1470) 7. Сергей Миронов (1262) 8. Рамзан Кадыров (1086) 9. Пятилетка (1027) 10. Мастер пера (973) 11. Мельница 12. Кремлёвский пересмешник 13. DOFA 14. Новости сегодня 15. Михаил Матвеев 16. Кирилл Кабанов 17. Григорьев 18. Распутица 19. Честно - и точка 20. Ярослав Нилов 21. Владимир Кошелев 22. Православная политика 23. Маргарита Симоньян 24. Россия – не Европа 25. Новый век 26. Шо, опять? 27. Донбасский кейс 28. Сибиряк 29. Вечерний пророк 30. Политтранзит 31. Зона особого внимания 32. Аналитика Леонкова 33. Кремлёвский мамковед 34. Критик новостной ленты 35. Народная Редакция 36. Мадам Секретарь 37. Дмитрий Гусев 38. Иподьякон Олег Смирнов 39. Кирилл Фролов 40. Пауки в банке 41. Бульдоги под ковром 42. Евсюткинъ 43. Пророк России 44. Неверный путь 45. Железный Феликс 46. Плавильный котёл 47. Северный город Z 48. Роман Худяков – Розарио Агро Española 49. Русское Зазеркалье 2.0 50. РОД-3 Москва