"Циолковский". Книжный магазин и издательство

Исследуя взаимоотношения между империализмом и феминизмом в конце XIX века, Кэролин Эйхнер демонстрирует сложность концептуализации «проимпериалистических» и «антиимпериалистических» позиций как бинарных понятий. Прослеживая интеллектуальный и пространственный путь первых французских феминисток через тексты, публичные выступления и издательскую деятельность, — исследовательница показывает их противостояние имперским моделям и одновременно использование в своих целях.Будучи одними из первых антиимпериалисток своего времени, французские феминистки были вплетены в иерархии и эпистемологии империи. Апеллируя к понятиям включения и исключения, «природы» расы, они сравнивали положение женщин с угнетением колонизированных народов. Феминистки сталкивались с аналогичными барьерами на пути к полноправному участию и интеграции в жизнь общества. Система предполагала, что гражданство является прерогативой мужчин и оставляла женщинам роль аутсайдеров.

В книгу вошли архивные тетради и работы по диалектике и теории познания, написанные классиком отечественной философии Э. В. Ильенковым во времена его учебы в аспирантуре и преподавательской работы в МГУ (1950–1955), а также документы, освещающие ход знаменитой дискуссии о предмете философии, протоколы и стенограммы заседаний. Многие материалы публикуется впервые. В Приложении помещены воспоминания Ю. Кузнецова о детских годах Ильенкова.Книга предназначена для всех, кто интересуется проблемами познания мира, законами и категориями мышления, историей советской философии и культуры.

Питирим Александрович Сорокин (23 .01.1889, село Турья, Яренский уезд, Вологодская губерния, Российская империя — 10.02.1968, Винчестер, штат Массачусетс, США) — российско-американский социолог и культуролог. Один из основоположников теорий социальной стратификации и социальной мобильности. Выходец из беднейших слоёв коми-зырянского народа, он лишь в 14 лет освоил грамоту и вскоре стал крестьянским революционером, вступив в партию эсеров. Получив известность ещё до Февральской буржуазно-демократической революции 1917 года, он подвергался преследованиям царизма, вскоре стал одним из лидеров своей партии. Активно сотрудничал в Государственной Думе, был одно время секретарём главы правительства — А.Ф. Керенского, позднее — профессором Петроградского университета. После Октябрьской революции, которую Сорокин встретил в штыки, его арестовали большевики по обвинению в покушении на Ленина, он скрывался в лесах русского Севера, но потом примирился с победой новой власти и написал нашумевшее открытое письмо, объявляя о своём разрыве с эсерами. Это письмо и послужило поводом для написания известной статьи Ленина «Ценные признания Питирима Сорокина», сделавшей его известным на всю тогдашнюю Россию. Вернувшись в Петроград в 1919 году, он организует первый в стране социологический факультет и становится его деканом, тем не менее оставаясь в оппозиции с большевизмом. В 1922 году, опять-таки по инициативе Ленина и Дзержинского, Сорокин вместе с большой группой учёных и писателей, представлявших цвет русской общественной мысли, был выслан из страны. После непродолжительного пребывания в Берлине и годичной работы в Чехословакии по приглашению её президента Т. Масарика учёный в 1923 году переезжает в США, где быстро осваивает английский язык и становится одним из ведущих социологов и культурологов. В Гарвардском университете Сорокин создаёт и возглавляет факультет социологии и к концу жизни становится одним из всемирно признанных авторитетов в этой области.

этнографа Александра Гольденвейзера (1880–1940), которого современники считали наиболее выдающимся учеником Франца Боаса. Гольденвейзер прославился своими прогрессивными взглядами на расовые и национальные проблемы, иммиграцию, образование, пацифизм, гендерное равенство и права человека. Он был одним из наиболее активных последователей Боаса, применявших концептуальный аппарат антропологии к актуальным вопросам американской повседневности. В основу книги легли все опубликованные научные работы Гольденвейзера, архивные материалы, личная переписка, неакадемические публикации и воспоминания его потомков. Сергей Кан — профессор антропологии Дартмутского колледжа, специалист в области этнологии и этноистории коренных народов Америки, а также истории американской и российской антропологии.

Книга Ларри Коллинза и Доминика Лапьера, посвященная борьбе за Иерусалим в ходе Войны за независимость Израиля в 1947–1948 годах, впервые вышла в 1972‑м и стала мировым бестселлером. Журналисты, а не историки, авторы не претендуют на безупречную академическую точность, но на основании многочисленных интервью с участниками событий и архивных материалов дают чрезвычайно детальную картину военных действий и политических интриг, сопровождавших становление нового государства и определение статуса Иерусалима. Стремясь получить объемную и как можно более объективную картину событий, они перекрестно используют источники арабского, израильского, британского, американского и французского происхождения. А потому их труд остается важнейшим свидетельством этого исторического момента, позволяя нам и сегодня буквально своими глазами увидеть, как рождалось на свет Государство Израиль.

"Манускрипт Войнича" - одна из самых загадочных рукописей в истории человечества, тайна которой уже несколько столетий не дает покоя исследователям. Неизвестный автор, причудливые изображения невиданных растений, загадочные иллюстрации и язык, не похожий ни на один из известных миру, превращают этот средневековый манускрипт в настоящую головоломку прошлого. Что скрывается за его страницами? Древние знания, зашифрованное послание или искусная мистификация? Одни исследователи считают рукопись утраченным кодексом, другие - величайшей загадкой, созданной человеком. Известно лишь, что манускрипту около четырехсот лет и, предположительно, он мог быть создан на севере Италии. Но главное чудо этой книги - ее способность спустя века пробуждать любопытство, вдохновлять на поиски ответов и напоминать о том, сколько тайн еще хранит история.

Книга Андрея Сарабьянова "Давид Бурлюк в России" посвящена одной из ключевых фигур русского авангарда — художнику, поэту и теоретику искусства, сыгравшему важную роль в становлении футуризма. Автор прослеживает творческую эволюцию Давида Бурлюка в дореволюционный и раннесоветский периоды, раскрывая не только его художественные поиски, но и масштабную организаторскую деятельность. Особое внимание уделено кругу его общения, взаимодействию с современниками и влиянию на формирование нового художественного языка начала XX века. Опираясь на архивные материалы, редкие документы и произведения искусства, исследование воссоздаёт атмосферу эпохи радикальных художественных экспериментов и культурных перемен. Книга позволяет глубже понять личность Бурлюка — новатора, провокатора и вдохновителя — и оценить его вклад в развитие русского и мирового искусства.

Один из множества поучительных и познавательных моментов в нашей новинке - сборнике "Выпьем конструктивно!" Приходя на пивную церемонию, сдавайте оружие хозяевам банкета!

Россия — это не часть Запада или Востока. Но Восток — это часть России: его народы начиная с XI века массово вовлечены в развитие нашей политической цивилизации, по своей воле или через завоевание их русскими, а с середины XVI века наиболее масштабно представлены в многонациональном и многорелигиозном российском обществе. Влияние Востока на политическую цивилизацию России видится автору не прямым, а опосредованным: не путем заимствования конкретных общественных практик, институтов или культурных особенностей, а через интеграцию человеческих сообществ и их участие в становлении и развитии многонационального русского государства. Эта книга о том, как Россия воспринимала и понимала ближайший к ней Восток на четырех важнейших этапах своего развития: древнерусском (X–XII века), возникновения централизованного государства (XV–XVI века), имперском (XVIII – XIX века) и советском (1917–1991 годы).

Этот сборник предлагает первый систематизированный анализ различных законов о колдовстве и связанных с ним судебных процессов над ведьмами, которые развивались независимо друг от друга в России и Украине — от средневековья до конца XIX века. Книга «Колдовство в России и Украине. 1000–1900» сочетает научный комментарий с ранее не публиковавшимися первоисточниками на старославянском, польском, русском и украинском языках в переводе. В их числе — самые ранние свидетельства о колдовстве и чародействе, светские и церковные законы о колдовстве и одержимости, полные протоколы процессов, а также множество магических заклинаний. Валери Кивельсон и Кристин Воробец предлагают новые интерпретации функционирования и эволюции правовых систем, взаимодействия и конфликтов между церковью и государством, а также повседневных забот мужчин и женщин, оказавшихся втянутыми в процессы о колдовстве.

Гутьеррес Густаво (род. в 1928 г.) — один из создателей теологии освобождения. Профессор Католического университета Лимы (Перу). Его книга «Теология освобождения» (1971 г.) стала манифестом и программой всего движения. В публикуемых отрывках из этой книги изложены основные идеи и принципы латиноамериканской теологии освобождения. «До сих пор при теологическом осмыслении социальной практики эти особенности мало учитывались. Христиане сейчас, как и прежде, плохо понимают своеобразие и специфичность политического. В христианстве внимание всегда уделялось прежде всего частной жизни, культивированию приватных ценностей, политическое же оставалось на втором плане, в неясной и не очень важной области неверно понятого «общего блага». Это позволяло в лучшем случае создать некую «социальную идиллию», основанную на «социальных переживаниях», которые должен был испытывать всякий уважающий себя христианин. Поэтому теология удовлетворялась приблизительным моралистическим и «гуманизирующим» представлением о реальности в ущерб научному, объективному и систематическому изучению социально–экономических механизмов и исторического развития. И по этой причине теология придавала большее значение индивидуальным и примиряющим аспектам евангельской Вести, нежели ее политическому измерению и способности порождать конфликты. Все это заставляет нас заново осмыслить христианскую жизнь и ставит под вопрос историческое бытие Церкви. Это историческое бытие неизбежно имеет политическое измерение. Так было всегда. Но сегодняшняя ситуация ставит этот вопрос еще решительнее, и, кроме того, в наше время даже в христианских кругах усиливается осознание политического измерения. Невозможно жить и думать в Церкви, не учитывая эту проблематику.»

В литературе и кино Лос-Анджелес уничтожали чаще, чем любой другой мегаполис мира: начиная с 1909 года, по подсчетам Майка Дэвиса, он разрушался не менее 138 раз. Опираясь на геологию и климатологию, градостроительные отчеты и заявления городских служб, Дэвис в своей книге рассказывает, что стоит за этими воображаемыми апокалипсисами американского южного рая. Жилые районы, построенные на холмах, обреченных на оползни, застройка коридоров, по которым огонь движется от пустыни к океану, вторжение в легковоспламеняющиеся чапаралевые леса — несмотря на все это, в реальных городских катастрофах виноватой каждый раз назначают непредсказуемую природу. Автор демонстрирует, как вместо решения реальных социальных и экологических проблем город тонул в страхах перед поджигателями и насильниками, мигрантами и подростковыми бандами, инопланетянами и пчелами-убийцами. История Лос-Анджелеса — символа американской мечты и общества постмодерна — обнаруживает переклички с историей других городов и стран, которые из за всепоглощающего страха постепенно превращаются в глухие крепости, обнесенные стенами и колючей проволокой.

Когда, в кон­суль­ство Туди­та­на и Акви­лия, зна­ме­ни­тый Пуб­лий Афри­кан­ский, сын Пав­ла, про­во­дил дни Латин­ских празд­неств в сво­ей заго­род­ной усадь­бе, а его бли­жай­шие дру­зья обе­ща­ли ему часто наве­щать его в эти дни, во вре­мя самих празд­неств к нему рано утром пер­вым явил­ся Квинт Тубе­рон, сын его сест­ры. С радо­стью увидев его, Сци­пи­он лас­ко­во ска­зал:«Что же ты, Тубе­рон, так рано? Ведь эти празд­не­ства, пожа­луй, дали тебе пол­ную воз­мож­ность пре­дать­ся сво­им лите­ра­тур­ным заня­ти­ям». ТУБЕРОН. — Кни­ги мои в моем рас­по­ря­же­нии в любое вре­мя; ведь они нико­гда не быва­ют заня­ты; но застать тебя на досу­ге — дело непро­стое, тем более при нынеш­них вол­не­ни­ях в государ­стве. СЦИПИОН. — Но ты все-таки меня застал, одна­ко, кля­нусь Гер­ку­ле­сом, на досу­ге ско­рее от дел, чем от раз­мыш­ле­ний. ТУБЕРОН. — Все же тебе сле­ду­ет отдох­нуть так­же и помыс­ла­ми. Ведь мы — а нас мно­го — гото­вы (если толь­ко это тебе при­ят­но) вос­поль­зо­вать­ся вме­сте с тобой этим досу­гом, как мы и наме­ре­ва­лись. СЦИПИОН. — Я, конеч­но, буду рад, что мы, нако­нец, смо­жем вспом­нить кое-что из философ­ских уче­ний. (ТУБЕРОН. — И вот, так как ты как бы при­гла­ша­ешь меня и пода­ешь мне надеж­ду на твое уча­стие, то не согла­сишь­ся ли ты, Публий Афри­кан­ский, чтобы мы, пока собе­рут­ся осталь­ные, спер­ва пого­во­ри­ли о вто­ром солн­це, о кото­ром было доло­же­но в сена­те? Ведь нашлось нема­ло и при­том дале­ко не лег­ко­вер­ных людей, кото­рые, по их сло­вам, виде­ли два солн­ца, так что сле­ду­ет не столь­ко отка­зы­вать им в дове­рии, сколь­ко искать объ­яс­не­ния это­му явле­нию.

Материалы, вошедшие в настоящий сборник, посвящены кругу ключевых идей французского философа-традиционалиста и эзотерика Рене Генона и их влиянию на его интеллектуальное окружение. Первую часть составили труды Генона «Традиционные формы и космические циклы», «Эзотеризм Данте» и «Святой Бернар», а также его переписка с крупнейшим кодификатором сакральной символики Луи Шарбонно-Лассэ. Эти тексты выходят в переводе ведущего научного сотрудника Института научной информации по общественным наукам (ИНИОН) РАН Татьяны Фадеевой. В ее же переводе избранные главы из книги Мигеля Паласиоса «Мусульманская эсхатология в “Божественной комедии”, открывающие вторую часть, которая включает ряд авторских работ Фадеевой, рассматривающих восприятие и применение его идей в условиях современности и являющихся необходимым комментарием к биографии и взглядам Рене Генона. Речь идет о крупнейшем европейском оккультисте Сент-Иве д’Альвейдре, чье наследие заметно повлияло на Генона в ранний период его творчества. Рассматриваются базовые концепты его собственной доктрины — «мировые духовные центры» Агартха и Шамбала, спор о «Высших Неизвестных», центры контринициации, гиперборейская и атлантская традиции, полярный и солярный символизм, а также иные магистральные мысли Генона, которые легли в основу его «интегрального традиционализма».

Эта книга о том, как послевоенная Германия пыталась заново пересобрать себя. Ее содержание вращается вокруг возвращения интеллектуалов из эмиграции, возникновения новых институтов, споров о прошлом и будущем страны в газетах и на радио и превращения социологии в одну из главных интеллектуальных сил эпохи. Из этих сюжетов Вагнер собирает широкую панораму немецкой общественной и интеллектуальной жизни 1949–1969 годов — от первых послевоенных дискуссий до студенческих протестов 1968 года. Одной из линий этой истории становится спор Теодора Адорно и Арнольда Гелена. Один искал способы освободить человека от любых форм господства и принуждения, другой — защищал порядок и институты, способные сдерживать человеческую нестабильность. Но за их противостоянием проступает более фундаментальный конфликт, актуальный и по сей день, — о том, что такое свобода, где проходят ее границы, что удерживает общество от распада и способен ли человек самостоятельно определять формы собственной жизни.

Увлекательный и оригинальный взгляд на частную жизнь и материальную культуру аристократических семей Венеции XVI века предлагает известный историк искусства Патриция Фортини Браун, почётный профессор Принстонского университета, приглашая читателя войти в величественные дворцы знати, построенные вдоль венецианских каналов. Она исследует роль изящных и прикладных искусств в частной жизни, а также послания, которые транслировали вовне эти впечатляющие своей роскошью жилища. Богато иллюстрированная книга создает живую картину аристократического образа жизни в период, когда само понятие дворянской знати существенно менялось. В начале XVI века представители патрициата все больше желали выглядеть знатью не только по статусу, но и по образу жизни. Автор рассматривает причины этого явления и исследует широкий круг тем: отношение к богатству и его демонстрации, формирование семейной идентичности, взаимодействие публичной и частной сфер, а также возникновение характерных для Венеции практик и стилей в искусстве и архитектуре.

В годы Первой мировой войны верховный комиссар Великобритании в Египте, сэр Генри Макмагон, вступил в тайную переписку с шерифом Мекки Хусейном ибн Али. От имени правительства Асквита Макмагон пообещал шерифу создание независимого арабского государства после войны в обмен на союз с Британией и восстание против османов. Однако два года спустя правительство Ллойд Джорджа провозгласило Палестину национальным очагом для еврейского народа. Британские власти и просионистски настроенные историки до сих пор утверждают, что Палестина никогда не входила в состав территорий, обещанных шерифу. Питер Шамбрук опровергает это. Основываясь на глубоком анализе официальных архивов и частных документов, Шамбрук восстанавливает хронику того, как Британия отказалась от своих клятв. Автор впервые раскрывает механизмы, с помощью которых сменявшие друг друга британские правительства пытались скрыть сам факт данных обещаний.

Известный французский историк Патрик Бушрон задается извечно актуальным вопросом: в каких пространствах и сферах социальной и культурной жизни может проявляться политика? Он утверждает, что политика находит выражение не только в громких революционных декларациях, но и в тех словах, образах и жестах, которые незаметно входят в повседневную жизнь и оказываются способны менять наше представление о мире. Доказывая, что распознать политическое в самых неожиданных текстах и изображениях можно только с помощью внимания, терпения и способности к медленному чтению, Бушрон обращается к знаменитой и загадочной картине Джорджоне «Три философа». Мы видим на ней представителей разных поколений, которые размышляют, спорят и пытаются осмыслить разнообразные стороны человеческого опыта. Но кто они? И что они могут сообщить нам о ремесле историка, в одну из задач которого как раз и входит это отыскание политического в «складках времени»? Вступая в диалог с ними, а также с другими историческими фигурами от Франциска Ассизского и Христофора Колумба до Осипа Мандельштама и Мишеля Фуко, Бушрон приглашает читателя исследовать политическое в его самых неожиданных проявлениях — в тех промежутках между прошлым и будущим, где рождаются новые способы понимать мир и действовать в нем. Книгу перевела Вера Мильчина, ведущий научный сотрудник ИВГИ РГГУ.

Труд патриарха Женевской лингвистической школы и одного из основоположников современного языкознания Фердинанда де Соссюра. Воссозданный после смерти ученого его учениками Ш.Балли и А.Сеше по студенческим записям лекций, "Курс общей лингвистики" заложил фундаментальные принципы лингвистической науки, которые сохраняют свое значение до настоящего времени. #букинист_в_циолковском

Как можно восстановить политико-философские конвенции эпохи, изучая язык живописи? Знаменитый историк Квентин Скиннер в своей работе обращается к циклу фресок «Аллегория доброго и дурного правления» Амброджо Лоренцетти вПалаццо Пубблико Сиены, предлагая новаторский способ прочтения политической иконографии. Изображая противоположные последствия Доброго правления и Тирании, Лоренцетти — художник и одновременно философ — делает зримыми идеалы и практики, которые в его время находили воплощение в Сиенской республике. Отталкиваясь от визуальных образов, Скиннер последовательно изучает стоящий за ними набор текстов и политический лексикон того времени, обращается к трактатам об искусстве управления, которые в ту эпоху способствовали переосмыслению принципов публичной и государственной власти. Такой подход позволяет автору совершить настоящий научный прорыв — проследить истоки нового понимания гражданской этики и республиканской свободы, возникшего на рубеже Средневековья и раннего Возрождения и заложившего основы современной политической мысли.