"Циолковский". Книжный магазин и издательство

Сборник «Призраки птиц» объединяет тридцать пять работ американского эссеиста, поэта, переводчика и публициста Элиота Уайнбергера — автора, по праву считающегося «одним из самых смелых и проницательных умов в Соединенных Штатах» (Х. Мариас) и не раз сравниваемого с Борхесом. В тематическом и жанровом лабиринте книги Уайнбергера встретятся отрывки из древних священных книг, переосмысление ветхозаветной истории, записи путешественников XIX века, верования и легенды первобытных народов, сны представителей китайской императорской династии, острая и ироничная критика современной политики, захватывающие судьбы буддизма и «Книги перемен» в европейском мире, глубокие размышления о символике древних городов, описание сакральных свойств камней, курьезные случаи, восхваление муз, поэмы о птицах и стихи о быстротечности жизни. Отдельного внимания заслуживают предисловия к книгам Д. Янга, Г. Рида, Ч. Резникоффа, по информативной насыщенности сопоставимые с университетскими спецкурсами. В «Призраках птиц» энциклопедическая глубина органично сочетается с художественным вымыслом, мифология встречается с историей, а научные факты — с поэтическими образами.  

Бенедикт Андерсон вошёл в русскоязычное интеллектуальное пространство как автор одной книги — «Воображаемых сообществ», ставших классикой исследований национализма. Но за этим хрестоматийным текстом стоят десятилетия исторической и антропологической работы, почти неизвестной российскому читателю. Настоящий сборник впервые открывает доступ к этому другому Андерсону. Почти тридцать лет эссеистики — с 1986 по 2013 год — складываются здесь в единый интеллектуальный портрет мыслителя, чей кругозор не ограничивался одним регионом или одной дисциплиной. Центр притяжения сборника — Юго-Восточная Азия, которую Андерсон знал изнутри: языки, архивы, революции, политические катастрофы. Индонезия, Филиппины, Таиланд, дают ему возможность с необычайной резкостью разглядеть механизмы, работающие повсеместно: как колониальное государство производит знание о подвластных обществах и тем самым конструирует их; как карты, переписи и музеи превращают размытые идентичности в жёсткие административные категории; как антиколониальный национализм наследует тем самым понятиям, против которых направлен. Сборник не замыкается в азиатском контексте — сравнительная оптика постоянно расширяет горизонт: в поле зрения оказываются Европа, Латинская Америка, глобальная история национализма и империи, теория и методология гуманитарного знания как такового.Андерсон был убеждён, что незападный мир — не периферия истории, требующая объяснения через европейскую норму, но равноправный источник понимания современности. Эта книга — не региональная специализация для узкого круга, но введение в один из самых продуктивных способов думать о политике, истории и коллективной идентичности, выработанных гуманитарной мыслью ХX века.

"Замоскворечье" — четвертая книга издания "Памятники архитектуры Москвы". Район, которому она посвящена, входит в состав территории Земляного города. Однако природная обособленность района, отделенного от основной части города петлей Москвы-реки, во многом обусловила его историческую судьбу. Это закрепило определенную автономность Замоскворечья, что отражено в письменных и других источниках, в том числе в древнейших планах Москвы. Кроме того, Заречье всегда было включено в орбиту центра столицы: низменный, плоскостной характер его ландшафта издавна и до сих пор подчеркивает сердцевину города — высокое левобережье Москвы-реки с Кремлевским холмом посредине, амфитеатром охватившее излучину.

Поздней осенью предвоенного года меня постигло очередное огорченье ремесла с мотивировкой, сулившей на сей раз наихудшие последствия. В письме вождю, объясняя уже состоявшуюся премьеру опальной пьесы передоверием театра к литературному имени автора, последний просил взыскивать с него одного. Неделю спали не раздеваясь, в ожидании ночного стука в дверь, поневоле мирясь с тишиной, пока опережают более срочные кандидаты на возмездие и длится сезонно-ведомственная перегрузка. Опасаясь заразить друзей самой прилипчивой и смертельной хворью лихолетья, сидел в своем карантине до поры, когда вдруг потянуло отдохнуть от судьбы. После нескольких проб наудачу наметился постоянный маршрут вылазок за горизонт зримости. Стояла туманная погода с таинственно призывающей миражностью. Потрамвайно, с пересадками ехал до последней остановки и потом вдоль всяких новостроек, обреченной на снос деревенской ветоши и зеленых заборов птицефабрики, мимо пустыря с горелыми бараками; и, помнится, сквозь знобящий зуд, смрад и лязг дорожных машин выходил наконец в моросящий загородный простор. Для надежности еще чуток тащился по раздолбанному грузовиками проселку, чтобы у сворота на Старо-Федосеево подняться на высокую насыпь древнего, царской булыгой крытого тракта, уводившего во глубину сибирских руд и дальше — еще страшнее. Отсюда полчаса ходьбы до облюбованного мною уголка на земле. Так, к сумеркам, добирался я до старинного, в черте окружной железной дороги Старо Федосеевского некрополя. 

Скоро выйдет из печати наша новая книга, а пока не грех вывесить один из самых любимых редакцией кусков этох воспоминаний Токвиля. "Революционеры 1848 года не желали или не могли подражать кровожадным безумствам своих предшественников, зато подражали тем их сумасбродствам, которые смехотворны. Итак, они задумали устраивать для народа аллегорические празднества.Несмотря на скверное состояние государственных финансов, Временное правительство назначило чуть ли не пару миллионов франков для устройства праздника Согласия на Марсовом поле. На основании программы, которая была заранее опубликована и потом с точностью приведена в исполнение, было решено покрыть Марсово поле фигурами, изображающими разных знаменитых людей, разные добродетели или политические учреждения и даже общественные должности. Фигуры, представлявшие Францию, Германию и Италию, держались за руки, как и те, которые символизировали Равенство, Свободу и Братство. Другие фигуры изображали Земледелие, Торговлю, Армию и Флот, а самая громадная из фигур — Республику. Колесницу должны были везти шестнадцать лошадей, прежде употреблявшихся для полевых работ. Эта колесница, как было сказано в программе, должна была иметь простую форму без всяких прикрас; на ней следовало поставить три дерева — дуб, лавр и маслину, служившие символами Силы, Чести и Изобилия, и вдобавок соху, окружённую пучками колосьев и цветов. Землепашцы и одетые в белые платья девушки должны были окружать колесницу и петь патриотические гимны. Обещаны были и быки с позолоченными рогами, но это обещание так и не сдержали.Члены Национального собрания не имели никакого желания смотреть на все эти прелести; они даже опасались, что громадное стечение народа, неизбежное по случаю такого праздника, сделается причиной серьёзных беспорядков. Они старались как можно дольше откладывать исполнение программы празднества, но все приготовления уже были сделаны, не было возможности дальше тянуть, и празднество было назначено на 21 мая. В этот день я рано утром присоединился к членам Собрания, которые должны были отправиться на Марсово поле пешком и в полном составе. Я положил пистолеты себе в карманы, а разговаривая с коллегами, узнал, что у большинства из них было скрыто под одеждой оружие: палка со штыком на конце или кинжал. Почти все запаслись какими­то средствами самообороны. Эдмон Лафайет показал мне оружие особого рода. Свинцовый шар был вшит в коротенький кожаный ремень, который легко привязать к руке, то есть нечто вроде карманного кастета. Лафайет уверял меня, что это небольшое оружие стало распространено у членов Национального собрания, особенно с 15 мая. С таким вооружением мы и отправились на праздник Согласия".

Владимир Борисович Микушевич (1936–2024) – поэт, прозаик, религиозный философ, мастер художественного перевода. Родился в Москве. Окончил Московский государственный педагогический институт иностранных языков им. Мориса Тореза. Преподавал в Литературном институте им. А. М. Горького, Институте журналистики и литературного творчества, читал лекции в МИФИ, МАрХИ и других вузах. Переводил Кретьена де Труа, Вийона, Петрарку, Шекспира, Джонатана Свифта, Гёте, Новалиса, Эйхендорфа, Гофмана, Гёльдерлина, Бодлера, Рембо, Рильке и др. Монументальным трудом последних лет жизни мастера стал перевод «Фауста». Вел авторскую программу на телеканале «Культура» «Магистр игры». Лауреат Премии принца Ангальтского, герцога Саксонского за распространение немецкой культуры в России, Премии посольства Франции, премии «Мастер» Гильдии «Мастера литературного перевода». В книгу вошли записи от 1999 г., Тетрадь 1 и Тетрадь 2 от 2000 г.

Анатомия коллективного психоза, охватившего Испанию в 1930-е годы: Пол Престон рассказывает, как фальшивые новости, коррупция и ностальгия по утраченному величию породили патологическую ненависть и способствовали нормализации насилия — что привело к гибели сотен тысяч испанцев в братоубийственной бойне. Прослеживая судьбы шести ключевых фигур националистического движения — от поэта-пропагандиста и истово верующего священника до командовавших силами мятежников генералов, — автор демонстрирует, как абсурдная теория о заговоре евреев, масонов и большевиков превратилась в государственную доктрину, позволявшую оправдывать массовые убийства необходимостью защиты христианской цивилизации и сложившегося веками уклада. Эта книга — не просто история становления идеологии франкизма, но и грозное предупреждение о том, как граничащая с паранойей конспирология способна на десятилетия травмировать даже сложно устроенное общество с богатейшей историей.

«Нитисара» («Сущность политики») Камандаки (ок. VII в.) – поэтическое переложение тематических блоков (1232 стиха в 20 главах по новейшему изданию) знаменитой «Артхашастры» («Трактат о государственной пользе») за вычетом экономических и судопроизводственных составляющих, а также с приоритетным вниманием ко всем сторонам дворцовой жизни, к военным стратегиям и тактикам царя-завоевателя. Вместе с тем это яркое авторское произведение в духе «политической поэтики», расцвеченное афоризмами и многочисленными сентенциями о практической мудрости (нити) и придворной политике. Памятник в полном виде (до этого издания была переведена лишь одна глава) предстает перед читателем в русском переводе с санскрита впервые.

Выдающийся историк Евгений Анисимов, специалист по истории России XVII–XVIII веков, автор нескольких сотен научных публикаций — один из немногих ученых, нашедших тонкий баланс между академическим исследованием и просвещением. Личность и реформы Петра I, история политического сыска в России, роль женщин на российском престоле, судьбы отечественных политических деятелей — в поле зрения автора оказывается множество сюжетов, важных для постижения извилистых путей российской модернизации. Каждый том собрания сочинений — это отдельная монография, посвященная одному из аспектов этой сложной темы. Опираясь на архивные источники и предшествующую историографическую традицию, Евгений Анисимов описывает далекое прошлое как живую эпоху, тесно связанную с настоящим. Податная реформа — введение единого подушного сбора вместо десятков мелких подворных и изменение самой системы взыскания налогов, — одно из важнейших преобразований Петра, пережившее его на полтора века и имевшее огромное социальное значение. Каковы были причины этой реформы и как была устроена налоговая система до нее? Насколько успешно нововведения удавалось претворить в жизнь? И каковы были последствия этих изменений для военно-полицейской системы? В центре внимания историка — влияние налоговой реформы на оформления статуса сословий и классов, а также перестройку всей сословной структуры русского общества в первой четверти XVIII столетия. Задача, которую ставит перед собой автор, — показать, как институт подушной подати стал одним из самых существенных и характерных особенностей внутреннего устройства самодержавной, крепостнической России XVII–XIX веков.

Книга египетского профессора Мустафы аль-Нашара, более тридцати лет посвятившего исследованию интеллектуального наследия Древнего Египта, посвящена теме, которую раньше ученые тщательно обходили. До сих пор было принято считать, что философия возникла в Древней Греции, буквально зародилась там из ниоткуда. И это древнегреческое интеллектуальное чудо ни у кого не вызывало сомнений. Вопреки устоявшемуся мнению доктор аль-Нашар в своей книге берется доказать, что истинным источником мысли Греции была мысль Египта. Более того, автор показывает, что правильнее было бы говорить о «древней философии», в которой укоренена древнегреческая философия и предшествующая ей древневосточная философия.

История Чукотки необычна и интересна. В далекие времена великого оледенения отсюда вышли первые поселенцы Америки. Предки индейцев, эскимосов, алеутов, а затем чукчей и юкагиров оставили на чукотской земле множество памятников своей самобытной древней истории. Уже с середины XVII в. край стал частью Русского государства, и с тех пор коренное население Чукотки проходило свой путь исторического развития в тесной связи с его историей. Авторы книги знакомят читателя с интереснейшей историей самого большого из северных автономных округов нашей Родины с древнейших времен до настоящих дней. В книге описан подвиг освоения чукотской земли, роль ее древнейших обитателей в заселении Америки, прослежено взаимовлияние русской культуры и культуры местного края.

К столетию Дада Мартин Миттельмайер (род. 1971), известный биографиями знаковых фигур модернизма (Томас Манн, Теодор В. Адорно), написал парадоксальную историю дадаизма. В подражание стилистике самого провокационного авангардного движения автор собирает коллаж из событий, локаций и приемов, из которых «склеивается» фарсовая история Дада. Парадоксы подстерегают на каждом шагу: как дадаизм оказался самым кратковечным и при этом влиятельным течением, как из кафешантанного аккомпаниатора Хуго Балль стал карнавальным пророком и католическим мыслителем, как удалось создать Дада-язык, отрицающий саму возможность языка. Книга полна экзотических фактов и новых коллизий, позволяющих приобщиться к дадаизму из XXI века как к вечно «детскому», нестареющему художественному явлению.

В этой небольшой книге, являющейся одним из последних томов проекта «Homo sacer», Джорджо Агамбен заново поднимает и рассматривает некоторые вопросы политической мысли и философии — о гражданской войне, народе и его отношении с государством, суверене и враге. В отличие от больших «археологических» книг Агамбена, три представленных в данной книге текста являются тремя прочтениями и интерпретациями: работ великой французской эллинистки Николь Лоро, гравюры, открывающей «Левиафан» Гоббса, и знаменитого «Понятия политического» Карла Шмитта. Используя свой характерный философский и филологический инструментарий, Агамбен раскрывает ряд парадоксов, на которых с самого начала была основана западная политика, а также нерешенность этих парадоксов, в значительной степени определяющих и нынешнее время.

В XVIII–XIX веках промышленная революция вкупе с урбанизацией и аграрной революцией разрушили прежние основы британской жизни. Заметное место в сословной иерархии стал занимать средний класс (предприниматели и торговцы), перенявшие и модернизировавшие привычки аристократов. Книга В. Пилюгина исследует коренные изменения британского общества сквозь призму спорта и охоты — традиционных увлечений жителей Великобритании. Как менялись способы производства и мода в оружейном деле? Что может рассказать об этой переломной эпохе история охотничьего костюма? Как было устроено разведение подружейных собак и как эволюционировали взаимоотношения между хозяевами и питомцами? Последовательно освещая все эти сферы повседневной жизни, автор предлагает читателю своеобразную энциклопедию британского быта рубежа веков. Владимир Пилюгин — специалист по истории охоты и собаководства.

Книга, признанная классическим трудом в области современной социологии, от автора бестселлеров "Темная сторона демократии" и "Фашисты" Майкла Манна. Майкл Манн, один из самых влиятельных социологов современности, в этой ключевой работе бросает вызов классическим теориям государства и общества. Отвергая представления о государстве как простом слуге капитала или воплощении общей воли, он предлагает свою знаменитую модель государства как динамичной сети институтов, обладающей собственной властной автономией. Сквозь призму истории — от Римской империи до мировых войн XX века — Манн исследует, как переплетение идеологической, экономической, военной и политической власти формирует судьбы народов и границы государств. Эта книга — фундаментальный вклад в политическую социологию, обязательный к прочтению для всех, кто хочет понять глубинные источники власти, причины войн и природу капитализма.

Последняя пачка "Астреи" Фрэнсис Йейтс найдена случайно. Переиздания не планируется.

Новинка от издательства книжного магазина «Циолковский»! Впервые на русском языке — главы из трактата Чезаре делла Ривьеры, одного из примечательных памятников итальянской барочной алхимии и позднее — важного источника для традиционалистской мысли Юлиуса Эволы. Неоплатонизм, герметизм и ренессансная мифография складываются здесь в сложную систему алхимических толкований, где античные мифы и поэзия предстают как символический язык сокровенного знания.

— 900.

XXI век. Количество спутников, запущенных на околоземную орбиту с начала «космической» эры, приближается к восьми тысячам. Колонизация Луны и Марса — вопрос времени и техники. Но что мы привезем с собой на другие планеты? Свои нерешенные проблемы? Пустоту механического бытия? Самое время обратиться к опыту наших великих предшественников — русских космистов, чьи философские учения сочетали в себе не только прорывные научные концепции, но и духовные практики. Стремление познать тайны Вселенной, определить место человечества в бесконечном вечном, этические и практические вопросы воскрешения и бессмертия занимали многих мыслителей: от фантастов и философов XIX века до «отца» русской космонавтики Константина Циолковского. В наш сборник вошли как известные авторы (Владимир Одоевский, Николай Федоров, Константин Циолковский, Валерий Брюсов), так и те, чьи имена незаслуженно забыты (Александр Богданов, Александр Ярославский, Александр Святогор и Петр Логинов). Если бессмертие — вопрос времени и техники, то к нему нужно подготовиться.

Что общего между брызгами краски на холстах, «Красной книгой» Карла Густава Юнга и модернистскими текстами Гертруды Стайн? Книга американского философа и арт-критика Моргана Мейса («Пьяный Силен», «Судьба животных») начинается с попытки расшифровать загадочный цикл картин «Великая долина», написанный Джоан Митчелл, одной из ключевых художниц абстрактного экспрессионизма, в добровольном изгнании во французском городке Ветёй, а затем превращается в головокружительное путешествие туда, где из боли, памяти и утраты рождается подлинное искусство. Проходя сквозь «словесные водовороты» Гертруды Стайн, вглядываясь в кувшинки Клода Моне и сопереживая героям Гуго фон Гофмансталя, Мейс обнаруживает, что Великая долина — недосягаемый край, из которого мы на самом деле никогда не уходили. Эта книга, полная парадоксов, юмора и меланхолии, ставит финальную точку в исследовании искусства как откровения, в котором за хаосом красок и слов внезапно обнаруживается истинный облик реальности.

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге - Ленинграде - Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте "общей истории" табака - мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается "Ракета" от "Спорта", что такое "розовый табак" и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши "нюхари", умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842-м году.