"Циолковский". Книжный магазин и издательство

Политика повсюду: люди без перерыва спорят в интернете, а в мире то и дело вспыхивают протесты и военные конфликты. Однако мы лишены какого-либо действительного влияния в этой сфере. В книге «Гиперполитика» бельгийский историк Антон Йегер (род. 1994) описывает процесс социальной эволюции ХХ—ХХI веков, переход от активного участия людей в политической жизни до крайней политизированности общества при его фактической пассивности. Автор связывает это с распадом институций и формированием онлайн-реальности, позволяющей выражать политическую активность «без обязательств». Рассматриваемые Йегером этапы — массовая политика, постполитика, антиполитика, гиперполитика — измеряются степенью мобилизации общества и степенью гражданской вовлеченности. Эпоху гиперполитики, наступившую после финансового кризиса 2008 года, характеризует желание людей принимать участие в решении насущных вопросов, но это участие незначительно из-за отсутствия организаций, через которые оно могло бы воплощаться. С каждым годом всё меньше людей состоят в профсоюзах, партиях, группах и посещают церкви — вместе с поголовным распространением смартфонов всё это усиливает атомизацию общества.

Книга Евгения Львовича Фейнберга, блестящего ученого и глубокого мыслителя (1912–2005) — сборник очерков-воспоминаний о выдающихся отечественных физиках, с которыми автор был в большей или меньшей мере знаком и дружен многие годы. Но эта книга — не только мемуары, но и размышления о сложных временах, в которые им пришлось жить и работать, о борьбе идей и судьбах ученых, составивших славу российской науки ХХ века. О том, как сохранить себя, свою личность в эпоху тоталитаризма, как, несмотря ни на что, оставаться верным науке и высоким моральным принципам. В книгу вошли также воспоминания о выдающемся датском физике Н. Боре; в Приложении — рассказ Фейнберга о его собственном жизненном пути.

Есть образ Мандельштама, знакомый каждому: бескомпромиссный поэт-мученик, автор самоубийственного стихотворения «Мы живем, под собою не чуя страны…», человек, погибший в лагере. Этот образ создала — во многом сознательно и художественно блестяще — вдова поэта Надежда Мандельштам в легендарных мемуарных книгах. Он стал символом, идеологической иконой, точкой опоры для многих поколений читателей.Книга Глеба Морева — попытка увидеть за этой иконой живого, противоречивого человека, стремившегося выжить и быть услышанным.Опираясь на архивные документы, следственные дела, письма и дневники современников, автор показывает Мандельштама, которого литературоведение предпочитало не замечать: поэта, годами и совершенно искренне пытавшегося встроиться в советскую систему. Здесь есть скандалы, доносы, закулисная борьба за место под солнцем советской литературы и отчаянные попытки не быть выброшенным на обочину — все то, что плохо укладывается в образ несгибаемого мученика.Книга читается как детектив: каждая глава — это распутывание очередного клубка полуправд, легенд и умолчаний, копившихся вокруг имени поэта почти полвека.

«Энциклопедический словарь китайских административных наименований периода Тан (618-907). Т. 1. А-М» представляет первый томом из трехтомного уникального и не имеющего аналогов проекта. Культ государственной службы, существовавший в традиционном Китае в течение тысячелетий, обусловил то, что все древние и средневековые китайские тексты — от летописей до стихов, от философских трактатов до путевых заметок и дневников — изобилуют наименованиями должностей, учреждений, официальных документов и административных практик. С этой лексикой постоянно сталкивается любой синолог. Однако в отечественном китаеведении ни в дореволюционный, ни в советский, ни в постсоветский периоды не предпринималось ни единой попытки как-то унифицировать переводы такого рода наименований. У нас пока не было и нет ни одного словаря подобной терминологии. Этот словарь будет первым. Более того, в определенном смысле данный проект является пионерским не только в российской, но и в мировой науке. До сих пор при передаче подобной терминологии на западные языки господствовал функциональный подход: китайские должность или учреждение просто назывались европейским термином, обозначающим европейские должность или учреждение с мало-мальски сходными функциями. Никем и никогда не предпринималось попыток предложить системную интерпретацию китайской терминологии с учетом реального смысла самих китайских терминов. Но лишь такой подход позволяет понять то, как проявлялись в наименованиях тогдашних институтов традиционная философия, идеология, система ценностей, стиль мышления. Анализ административной терминологии открывает совершенно новые перспективы их исследования.

Эта книга посвящена проблематике империи и национализма в российской истории — польскому вопросу и политике воспитания лояльности в Царстве Польском. В 1864 г. российские власти ответили на начавшееся годом ранее польское восстание проведением крестьянской реформы. На протяжении нескольких лет под руководством Н. А. Милютина над ее разработкой наряду с профессиональными чиновниками трудились виднейшие представители славянофильской и панславистской мысли. Под маской социально-экономической политики был проведен эксперимент, не имевший аналогов в истории имперского управления на окраинах, — попытка сформировать иную, лояльную России и славянскому миру, польскую нацию. Несмотря на наличие огромного корпуса литературы, посвященной польскому вопросу в Российской империи, этот уникальный опыт социальной инженерии прежде не имел специального исследования. Предлагаемая вниманию читателей монография восполняет этот пробел. Владислав Кретов — кандидат исторических наук, выпускник и научный сотрудник факультета истории Европейского университета в Санкт-Петербурге, младший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН. Исследовательские интересы — история России XIX века, история Центральной и Восточной Европы, крестьянский вопрос в Российской империи.

Афганистан — страна на перекрестке Центральной Азии, Ближнего Востока и Индийского субконтинента. С древнейших времен великие державы, от империи Александра Македонского до США, пытались установить над ней контроль. Однако гордые афганцы неизменно давали отпор завоевателям и возвращали себе независимость, за что Афганистан прозвали кладбищем империй. Итальянский археолог Мария Мориджи повествует историю страны от древности до наших дней, раскрывая геополитический и культурный контекст региона.Читатель узнает об особом кодексе чести самого многочисленного народа Афганистана — пуштунов, для которых гостеприимство является высшей ценностью, хоть они всегда изгоняли незваных «гостей» — иностранных захватчиков. Пройдя череду сменявших друг друга режимов — монархии, социалистической республики, исламского эмирата — и такие тяжкие испытания, как торговля опиумом и оружием, афганцы продолжают противостоять вызовам судьбы, но никогда не позволяют никому навязать им свою волю.

Планы у нас скромные, как и мы сами, тем не менее выпускать книги мы будем регулярно. Сейчас мы заканчиваем работу над книгой социального антрополога Пола Коннертона «Как общества помнят». Коннертон показывает, что прошлое сохраняется и передаётся не только посредством рассказов, но и через ритуалы, церемонии, телесные привычки и повседневные практики. Небольшая, но основательная книжка. Чуть позже расскажем и об остальных изданиях, которые сейчас в работе