Yóza

يَا حَيُّ يَا قَيُّومُ بِرَحْمَتِكَ أَسْتَغِيثُ أَصْلِحْ لِي شَأْنِي كُلَّهُ وَ لَا تَكِلْنِي إِلَى نَفْسِي طَرْفَةَ عَيْنٍ «О Живой, о Вечносущий, обращаюсь за защитой к милосердию Твоему, приведи в порядок все мои дела и не доверяй меня душе моей ни на мгновение»

Будь очень счастлива, моя ингушская душа🤍

Чего не скажешь о Линоке……….

Мурад Мусаев «Незнакомка» Впервые я увидел её в полупустом вагоне метро на фоне стен, исписанных арабо-французскими стихами. «Наверное, она красива», – думал я, не сводя глаз с того места, где из-за книжной обложки вот-вот должно было показаться её лицо. Она читала Вольтера. Мы ехали уже несколько минут. Я смотрел в её сторону так, будто пытался увидеть сквозь преграду, но, к сожалению, я не рентген, а она никак не хотела отнять книгу от лица. Спустя секунды, когда на очередной остановке открылись двери, она огляделась и на мгновенье посмотрела в мою сторону поверх книги. Я поймал её взгляд. Всё. На этом занавес был вновь задернут, и я продолжал глазеть на книжную корку: «Бог и люди. Вольтер». Мы подъехали к следующей станции, и я пристально посмотрел в её сторону. Но двери открылись, закрылись, поезд тронулся, а книга осталась на месте. «Где-то ты должна будешь выйти»,» – подумал я и стал терпеливо ждать. В какой-то момент, уже после того, как я проехал свою остановку и поезд подходил к станции «Опера», в противоположном конце вагона повздорили два алжирца. Один из них держал в руках бумажник и что-то кричал во всё горло. Возможно, тот, что молчал, пытался выудить кошелёк у второго, был пойман с поличным и выслушивал нотацию о том, что такое есть землячество и как это нехорошо – красть у брата своего. А может, они оба были карманниками, и тот, что постарше, отчитывал молодого: мол, один кошелёк за весь день – это слишком скудная добыча и потому будешь сегодня на сухом пайке. Пока я рассматривал эту сцену и распределял роли, вагон остановился, я обернулся, и её уже не было… Я бросился к закрывающимся дверям, с трудом протолкнулся наружу, метнулся вверх по лестнице к Гранд Опера, огляделся, забежал обратно, пробежал по переходу… – бесполезно, её уже нигде не было. Она растаяла, не оставив следа. Весь день до этого я шатался по блошиному рынку на Порт де Клиньянкур в поисках литографий для Анри – моего работодателя. Он держал небольшую галерею, в которой почти не было продаж, запасники его были забиты эстампом, но он всё равно жаждал новых покупок. «Придёт время, – говорил он, – и ты удивишься тому, как быстро опустеет наш склад». Моя задача была в том, чтобы собрать все работы русских эмигрантов начала 20 века, какие только можно было найти у частных продавцов и на рынках в окрестностях Парижа. Сегодня я ничего не нашёл. Старая галеристка из Швейцарии, правда, обещала мне привезти несколько отпечатков Василия Кандинского и Надежды Ходасевич-Леже, но только «через неделю-другую». «Что ж, вряд ли бум, которого терпеливо ждёт Анри, произойдет раньше этого», – подумалось мне. Как бы то ни было, день был потрачен впустую. А вечер мне испортили Вольтер и два беспокойных алжирца. Как обычно в таком настроении, я решил идти домой пешком. Поздним январским вечером, под мокрым снегом, на грани заморозков, от Оперы до Рю де Мессажри. Пешком. Стоял первый ясный день марта. Анри пораньше закрыл галерею, и мы устроили себе праздник весны в ближайшем бульварном кафе (все равно покупателей ждать не приходилось). И, как обычно, после обеда я решил прогуляться по городу. Пройдя через весь Латинский квартал, я перебрался на правый берег и сам не заметил, как дошел до площади Бобур. «Ну уж дошел, так дошел», – подумалось мне, и я решил пройтись по музею в Центре Помпиду. (Каким бы нелепым ни казалось это здание, его содержимое стоило того, чтобы потратить здесь добрых пару часов). Весной, в начале туристического сезона, у Центра всегда толчея, и мне предстояла очередь из нескольких десятков человек. И вот я стою, подтанцовываю под мелодию здоровенных туб, в которые дуют здоровенные африканцы (точнее говоря, переминаюсь с ноги на ногу, потому что все-таки март, а не май на дворе). И вдруг, на самом нелепом па, я встречаюсь взглядом с девушкой, стоящей внутри музея прямо перед витражным стеклом. Она, как вкопанная, смотрит на меня, будто мы знакомы, а потом отводит взгляд и быстрым шагом уходит прочь к лестнице.

Вчера один турок, знакомый семьи, пригласил нас на ужин. Достаточно популярный бизнесмен, уважаемый человек, но, как нетрудно было догадаться в ходе нашей беседы, – глубоко обиженный на большую часть моих земляков мужчина. Мы и «болеем», поскольку женимся и выходим замуж только за своих, мы и злые все жутко. Большинство – он периодически крутил пальцем у виска – вообще на голову ненормальные. Вы наверняка спросите, что мы вообще забыли в его компании, но человек он, как мне сказали, неплохой и на самом деле очень нас любит. Просто по работе сталкивался с такими людьми, что сдерживать свою обиду бывает не в состоянии. Всевышний Свидетель, я несколько раз пыталась перевести всё это на нейтральный тон: «Плохие люди есть везде, пустую бочку громче слышно, хороших тоже много», – на что тот упрямо, будто специально выводя меня на эмоции, повторял, что плохих у нас «больше». Я и съязвила, и обиделась. Не в силах сдерживать злость, ушла, успокоилась, вернулась – мама раз шесть ударила меня ногой под столом, чтобы я молчала. Меня там с моим терпением вообще быть не должно было. Абсолютно не оправдываю тех вайнахов, с которыми ему доводилось сталкиваться: многие действительно те ещё подонки. Но меня злило обобщение. Ещё больше, наверное, задевало то, что во многом он, к сожалению, был прав – а для меня о нас плохо говорить и думать можем только мы сами)) В общем. Если бы мы судили всех турков по таксистам, которые постоянно обводят нас вокруг пальца, – мы бы здесь больше не появлялись. А мы так не делаем. Мама несколько лет вспоминает турчанку, которая мило улыбнулась и помогла ей донести тяжёлые пакеты. Омар-бей, может, и неплохой, но я с ним на всякий случай ужинать больше не буду – будет потом другим рассказывать, что все чеченки истерички. #тхо

«Кто из вас застал утро, будучи в безопасности за себя и свою семью, будучи в добром здравии, и имея достаточно пропитания, чтобы хватило ему на один день, то можно сказать, что весь мир был дарован ему». Аль-Бухари в “аль-Адаб аль-муфрад”

Hoş bulduk💗

Часто боюсь поднимать здесь какие-то темы, опасаясь, что аудитория может подумать, будто я проецирую какие-то ситуации из своей личной жизни. Я таким делиться бы не стала, так что заранее прошу не додумывать. Просто мысли вслух. В «настоящий мужчина дважды не предлагает, а настоящая девушка с первого раза не соглашается» – согласиться можно только со второй частью предложения. Не может не раздражать распространяющаяся среди нас подмена понятий. В какой момент все решили, что добиваться расположения девушки и быть настойчивым в своем выборе – это «О боже, какое малодушие»? Что вообще с нами происходит?) Разве не считалось испокон веков, что как раз-таки открыто признавать свою заинтересованность, добиваться девушку и никогда не считать себя ее недостойным – это позиция мужчины? При этом я ни в коем случае не имею в виду рассыпать перед ней бисер, поймите мою мысль правильно. Понимаю, когда после ряда отказов становится очевидно, что насильно мил не будешь. Это совсем другое. Но я часто бываю, опять-таки, просто свидетельницей ситуаций)), когда парень может подойти к девушке, попросить номер или, что еще хуже, протянуть телефон и сказать его записать. И после вполне естественного отказа – не удосужиться даже повторить свое предложение. Поступок больше этого у многих и вовсе считается «вал волаш») O tempora, o mores. При этом из рассказов старших можно услышать, как мужчина мог преодолеть большое расстояние, чтобы просто издалека увидеть объект своей симпатии. В общем, мне непонятно, почему многие парни считают, что девушка должна на крыльях любви лететь им навстречу, если он удосужился уделить ей каплю внимания. Даже если девушка к вам благосклонна, она, как описал Апти Бисултанов настоящих вайнашек: «Оьйхьаза безачийн б|аьра ца хьовсалуш, шовдана б|аьра уьш хьийсарна ц|анлуш…» – с первого раза и намека на это не подаст. И это, кто бы что ни говорил – было, есть и будет правильно. Если парень рассуждает: «Больно надо, буду я за ней еще бегать», – значит, и не особо вы ему нужны) То, что достается просто, – и ценится мало.

Мать своей дочери #тхо

❤️‍🩹!

Оглядываясь на каждый свой день, понимать, что тебе не за что краснеть и опускать голову – есть ли что-нибудь лучше этого? И есть ли что-нибудь страшнее потери уважения к самому себе? Чужое мнение может меняться. Можно заслужить чужое прощение. Но если однажды утратишь самоуважение, никакое признание со стороны уже не будет способно этого заменить. «Репутация – это то, что другие знают о тебе. А честь – это то, что ты знаешь о себе сам. Трение возникает, когда они разнятся. Нет ничего хуже, чем стоять с осколками чести у ног, когда общественное мнение носит тебя на руках». И пусть это служит мерилом каждого поступка.

– АльхамдулиЛлах, что есть ночь

Я отдыхаю Бачи, прощу меня не тревожит!