«Лёд»🔹Издательский проект

Гастон Башляр и пухососы: июньская философия лёгкости → Пока по тротуарам городов струится пух, в Москве его убирают пухососы, а наши глаза слезятся — вспоминаем, чем был пух для французского философа Гастона Башляра. В работе «Грёзы о воздухе» Башляр разбирает именно такие феномены — лёгкие, летящие, неуловимые материи. Тополиный пух попадает у него в категорию «воздушного воображения», потому что пух не падает, а парит, сопротивляется гравитации, вызывает особое эмоциональное состояние — смотря на пух, мы чувствуем лёгкость. Сам Башляр разбирает одно стихотворение о пухе так: На улице дети, женщины, Подобные прекрасным облакам, Собрались, чтобы отыскать свою душу, И вышли из тени на солнце. «Тот, кто поймет этот стих динамически, ощутит, как его руки придают форму пуху. Сначала в один прекрасный летний день он достанет со дна корзины забытый клочок. В своих грезах о разбухании, о проникновении воздуха в слишком уж сгущенную материю он наполнит увеличивающуюся в объеме материю полагающейся ей дозой белого свечения; грезить он будет о ягненке, о ребенке, о небесном лебеде». Небесная лебеда, небесный ягненок, дух лёгкости — вот что такое пух для Башляра.