Лисий след (сонеты и диссертации)

«Нет, он не немец. Так кто же он такой?!» (с) Мирьяна Новакович «Страх и его слуга» (2000, русское издание 2025), ЭКСМО С огромным интересом продолжаю знакомиться с той относительно современной сербской прозой, которую из-за недавних переводов можно отнести в раздел «новинок». У Мирьяны Новакович несколько романов, но этот — дебютный и, похоже, самый перспективный для русской аудитории. Да-да, именно на яркие булгаковские аллюзии я жирно намекаю в заголовке поста. Но все по порядку. Роман характеризуют как пример а) постмодернистского исторического нарратива (популярного со времён «Имени Розы»); б) интеллектуальной прозы со множеством вложенных смыслов. Оба заключения абсолютно верны, поэтому любителей а) и б) недвусмысленно приглашаю к прочтению. Итак, в Европе вот-вот разразится Великая французская революция, а князь мира сего зачем-то рвется на окраину этой самой Европы, в Белград, который кишит слухами то ли о вампирах, то ли о пришествии самого главного антагониста Дьявола (и если вы подумали, что это Христос, то вы ошиблись. Хотя Новакович абсолютно аутентично воспроизводит библейский миф). Как связан Дьявол, вампиры и Белград, в романе, конечно, выяснится (и объяснение будет действительно интеллектуально и элегантно), но меня гораздо больше зацепили вопросы, что общего у Дьявола и Страха и почему сквозь Белград у Новакович проглядывает Иерусалим. На первое можно ответить опять же по-библейски: если Бог есть любовь, то Дьявол, конечно же, ее противоположность, Страх. Но Дьявол Новакович и сам с удовольствием влюбляется (по крайней мере, пытается соблазнять), представая весьма авантажным кавалером. Он, конечно, слишком много о себе воображает и еще больше на себя берет, но на то он и бывшая первая утренняя звезда, люцифер, светоносный. И в этом смысле образ ближе романтической европейской традиции, хоть и переосмысленной в ироническом ключе. При всем богатстве своего арсенала искушений, при всем блеске ума, при всей дьявольской беспринципности, этот Дьявол явно не всесилен, а значит, страху подвержен как простой человек. …Если уж даже его слуга (мотив продажи души дьяволу) оказывается смелее и жертвеннее, чем ожидал господин, то как тут не бояться даже дьяволу. А вот для очертаний Иерусалима на фоне горящего на солнце Белграда (белого города, перекрестка культур, моста между Европой и Азией) сослаться Булгакова просто необходимо. Вы же помните, как в «Мастере и Маргарите» иерусалимская история накладывается на московскую? Как горит Москва в лучах Страстной недели? Как Воланд, он же Дьявол, рассказывает Берлиозу с Бездомным собственную («дьявольскую») версию евангельских событий? У господина Страха, разумеется, тоже есть, что сказать по этому поводу. Он тянет эти воспоминания через все времена и эпохи, он так по-постмодернистски жаждет деконструировать, разоблачить, развенчать того самого Христа, второго прихода Которого боится до дрожи. До того, что в линиях белградской крепости Калемегдан начинают чудится контуры Иерусалимских стен (и теперь меня мучает филологический азарт: Белград действительно ассоциируется в сербской культуре / литературе с Иерусалимом, или же это такое булгаковское заимствование?) А вот верить ли Дьяволу в его интерпретации Иисусова воскресения на слово — остается на совести и воображении читателя. Насколько Дьявол — достоверный рассказчик, как вы считаете? Новакович загадывает публике множество ребусов, рассуждая о природе любви, веры, верности, преданности и предательства. Получается впечатляюще. #в_книгах

Героика сериальной эпохи «Первая ракетка» (2026), сериал для платформы Wink, режиссер — Евгений Корчагин Роль-возвращение Данилы Козловского Честно признаюсь: спортивные драмы — это не мое. В том числе и в силу предсказуемости арки героя/героини (успех — слом — преодоление — выигрыш), обязательного наличия отеческой фигуры коуча, конфликта между спортом и любовью / иными личными интересами. И в этом смысле «Первая ракетка» достаточно предсказуема по сюжетным ходам (на что закономерно, но несправедливо, кмк, указывают отзывы в сети по первой серии, выложенной в открытый доступ). Купилась я в равной степени на тему тенниса, за жизненными драмами которого действительно слежу многие годы и потому способна оценить три камео сериала: в нем можно увидеть Николая Давыденко, Дмитрия Турсунова и Карена Хачанова в ролях самих себя (интересно, если снимут второй сезон, в нем появятся наши победители шлемов Мирра Андреева или Даниил Медведев?!) Ну и первая после перерыва сериальная роль Козловского, к тому же сменившего возрастное амплуа со спортсмена на тренера… в общем, показалось любопытным. При всей стереотипности перипетий — неоднозначный путь к успеху юной теннисистки из подмосковского Мосрентгена — смотрели мы не то, что не отрываясь. Периодами кто-то не выдерживал напора саспенса и выходил наружу с криком: позовите, когда закончится! Нет сил переживать уже! И вроде бы акценты очевидные: две линии отец — дочка (ссоры, ревность, примирение), два бойфренда героини (ложный и истинный) + две партнерши у тренера (жена и любовница), два злодея-антагониста из теннисного бизнеса… Но обо всем этом схематизме в процессе просмотра забываешь с легкостью: красивые съемки с дрона, спортивный азарт, контраст между золотой молодежью и выскочкой с окраин, очень точная игра всех эпизодических персонажей — удачный и сочный гарнир к основному блюду: взаимоотношениям юного дарования Кати Черновой (прекрасная молодая и очень талантливая Полина Гухман) и ее тренера, теннисиста-неудачника Игоря Стрельникова (Данила Козловский, в рекомендации не нуждается). Во-первых, у них шикарный выразительный дуэт: она — прагматик, достигатор и потенциальная доминантор, яростная, дерзкая, взрослая не по годам; он — травмированный и несколько инфантильный эмпат с обаятельными ямочками и тоской о самореализации. Их тандем тащит через все восемь серий интригу, драйв, жертвенность и робкие попытки понять и принять друг друга (и нет, это не про романтические чувства, а про самосознание, рост, преодоление и тд). Пацанка Катя у Гухман — идеальная героиня спортивной драмы и лицо поколения. Тренер в исполнении Козловского — великолепный «плохой хороший человек», неуверенный слабак, склонный к выпивке и самоиронии, очень во многих своих поступках абсолютно не правый — и тем не менее стопроцентно узнаваемый и живой, буквально со страниц русской классики перепрыгнувший в современный сериал (продолжаю оплакивать не сыгранных Козловским, например, Андрея Болконского или Алексея Турбина). Кинокритики периодически любят рассуждать о претендентах на воплощение героя эпохи. Кажется, леди и джентельмены, у нас есть кандидат. В общем, Wink снова после «Балета» выпускает отличный и очень смотрибельный сериал. #в_театре_и_кино

откуда-то из сомнамбулической глубины: морские соленые брызги Афин, порт Пирей, ветер с солнцем, коньяк — мотает время / мотаю время назад до встречи остается еще карантин и костер Трои, коего мы не станем героями помилуй нас, господи твое имя во сне Вальтасаровы письмена на стене — неоновым пожаром во тьме (шалости подсознательного, привет!) ты не пройдешь, неееет, — мое настоящее врывается поездом, сносит мне голову (само рифмуется с Троей) за что это всё нам, господи? есть ли жизнь — после? пепелище по макушку заносит память прошита / пришита занозами будущему не проклюнуться в прошлом рухнувшей уничтоженной / никогда не умирающей Трои (где обретают не покой, а спокойствие?) как бы стать стоиком, соляным столбиком, вытянуться росточком под неба платочком — дай нам выстоять пред Лицем Твоим, Господи #в_стихах 19.06.2026

Мамонты на берегу Леты Ирина Богатырева «Золотое время» (2025), АСТ, Редакция Елены Шубиной Аннотация отсылает к серии «Другое время», в которой издавались «Убыр» Идиатуллина и «Саспыга» Шаинян. Ирина Богатырева — профессиональный фольклорист и антрополог, переводчик алтайского фольклора, что действительно сближает ситуацию с алтайской мифологией «Саспыги», хотя… «Золотое время» не воспроизводит северный (финно-угорский? уральский?) миф, а творит собственный (как, в общем, и принято в фэнтези). Например, шаманки Богатыревой ездят между жизнью и смертью не на оленях, а на очень даже живых мамонтах, заменяющих им Хароновы лодки… (Все бы мы не отказались хотя бы глазком взглянуть на ту версию действительности, в которой мамонты не вымерли). Именно такую личную сказку про параллельный мир придумывает себе одинокая девочка, чью бабушку прозывали шаманкой. Ну а настоящая шаманка из этой самой сказки, разумеется, считает девочку богиней-демиургом и в свою очередь придумывает ее и ещё целый пантеон божеств! Повествование вьется в неомифологическом двоемирии, чтобы богов можно было встретить в лифте, а шаманка оказалась способной заслонить собой маленькую богиню и проклясть ее обидчиков. Ну и, конечно, попадая из своего заповедного «золотого времени» в сегодняшнее безвременье незнамо каким потаенное способом (потому что оттаявшие и выкопанные из земли на продажу мамонтовы кости перестают быть перевозочным средством — рвется цепь времен, рушится общий космос), шаманка играет у Богатыревой роль «постороннего», глазами которого мы угадываем и пытаемся понять и назвать настоящее, здешними, нашими, современными словами по разным причинам неописуемое. Не могу сказать, что моделирование мира и мифа удается Богатыревой идеально. Отдельные фрагменты, особенно монологи слепой шаманки (ну как слепой? в том своем бытии слепой, а в двоемирии, разумеется, зрячей), показались и яркими, и аутентичными. Персонажи-современники — не все, не всегда, не так, чтобы впечатляли. Но сама по себе идея встроить шаманский нарратив в современное измерение, перемешав волчьи стрелы с ковидными масками, самолеты — с кроличьей норой, а людей — с племенными духами-покровителями, выходит у Богатыревой вполне себе рабочей. …А вот если найдет шаманка потерянных мамонтов, а все проклятые получат свое, вражда же тогда — прекратится, раненый мир выздоровеет, круговой цикл жизни и смерти вновь завертится, а время из железного и огненного станет же непременно — баснословным и золотым?… #в_книгах

Кинозвук: к юбилею великого экспериментатора «Дзига Вертов. Киноглаз. Выставка-фильм, приуроченная к 130-летию великого режиссера». Зотов-центр, до 27.07.2026 Любимый Зотов-центр, казалось бы, уже испробовал различные формы построения экспозиции, но все равно не устает приятно удивлять! Все тот же архитектурный круг бывшего хлебозавода осмысляется кураторами как кинообъектив, как «киноглаз», как колесо фортуны, на котором прокатился один из самых известных режиссеров-авангардистов в истории кино. (Его фильм «Человек с киноаппаратом» до сих пор входит во все серьёзные топы и киноподборки). И тут надо оговориться: это не выставка-байопик, хотя основные творческие вехи Вертова, его поиски, дружба с ЛЕФом, творческий и супружеский союз с Елизаветой Свиловой, монтажером всех его крупных работ, его международный успех, перечень неосуществленных замыслов — все в наличии. Из собственно «музейных» экспонатов здесь в основном — афиши, рекламные проспекты, ряд фотографий, какие-то восстановленные раскадровки и наброски… По факту — немного. И именно поэтому при входе в обязательном порядке вручают аудиогид, оказывающийся невероятным по своей эмоциональной насыщенности саундтрек к выставке. Это фактически аудиоспектакль, озвученный Евгением Ткачуком, Игорем Миркурбановым и Ольгой Сутуловой, под который — ну действительно как в кино! — все рисунки, коллажи, цитаты и кураторские подписи складываются в единый общий текст перформанс (или, как обещают в заглавии, в выставку-фильм. Что ж, инновационный подход, Вертов бы точно оценил!) В конце концов, в Зотове умеют главное — авангардно рассказать об авангарде! (Ну и заодно — не закрывать глаза, но и не оценивать исторически и идеологически все факты, подробности и последствия сотрудничества вчерашних бунтарей с официальной советской властью). Ах да, как обычно в Зотове, есть и потрясающий интерактив — можно попробовать себя в роли монтажера (не рилсиков, а безумных проектов Ветрова). Кстати, именно благодаря его невероятным монтажным идеям на него и обратила внимание будущая жена, согласившаяся попробовать воплотить это гениальное сумасбродство. Это я к тому, что выставка рассчитана на самые широкие, как говорится, круги публики. И подготовленному, и далекому от авангарда зрителю будет по-своему интересно. P.S. Про еще одну летнюю выставку «Дом 21. В гостях у художников», понравившуюся мне неимоверно, скоро обязательно напишу. #в_музее_и_на_выставке

Янина Солдаткина *** скажите, а правда люпины похожи на косы? на перевитые лентами девичьи длинные волосы? на нити светлых внезапных июньских гроз прямо посередине жары? на всё ещё звучащую последнюю ноту песни про белую одиночку-березоньку? на купальские молнии и костры, на их острые и яркие языки — эти вроде бы пестрые не цветы — сорняки, с проклятым волчьим и лунным именем… люпины! любимые! вы снова приводите лето — вытягиваете из-под земли, пока птицы ночами беснуются от любви, пока тьма, сбегая, давится синим пламенем, пока в завязях и на грядках перерождаются в овощи и плоды бывшие цветы от избытка жизненных соков и полноты вегетативных сил… перемешав карты Таро, с уровня зеро начинается июнь заново, расстилается кипенной скатертью, набором премиум звуков и запахов… и Купале вообще без разницы, что выбирала ты правильно и не правильно, раз июньским закатным маревом побеждаются все дожди Yanina Soldatkina *** do you agree that lupines are plaits? long hair weaved with ribbons by maids? threads of clear, sudden June storms in the middle of the heat? the last note of the song about a lonely birch in the field? Litha lightnings and fires tweet, their sharp and bright tongues— these painted weeds not plants with a cursed wolven lunar name... lupines! one love! one aim! you come again with summer in hand— coax it out of soil and light while birds are mad about love at night, while the escaping dark chokes with blue flame, while yesterday seeds get roots, while bloom becomes vegetables and fruits full of juice, of life, of sand... shuffling the Tarot beginning with zero June covers the earth like a foam-white cloth, June fills the earth with premium sounds and ordours... and Litha really doesn't care if your choice is fair or not that fair as all rains occur because of June sunset blur. #soldatkina

Дорогая Наталья Бухтоярова, блистательный переводчик с и на английский и французский, перевела моих любимых люпинов на английский для своего канала Цветы под стеклом! Какое-то невероятное счастье, честно! Спасибо большое!

скажите, а правда люпины похожи на косы? на перевитые лентами девичьи длинные волосы? на нити светлых внезапных июньских гроз прямо посередине жары? на все ещё звучащую последнюю ноту песни про белую одиночку-березоньку? на купальские молнии и костры, на их острые и яркие языки — эти вроде бы пестрые не цветы — сорняки, с проклятым волчьим и лунным именем… люпины! любимые! вы снова приводите лето — вытягиваете из-под земли, пока птицы ночами беснуются от любви, пока тьма, сбегая, давится синим пламенем, пока в завязях и на грядках перерождаются в овощи и плоды бывшие цветы от избытка жизненных соков и полноты вегетативных сил… перемешав карты Таро, с уровня зеро начинается июнь заново, расстилается кипенной скатертью, набором премиум звуков и запахов… и Купале вообще без разницы, что выбирала ты правильно и не правильно, раз июньским закатным маревом побеждаются все дожди #в_стихах июнь 2026

Климатическая катастрофа как колыбель человечества Клайв Финлейсон «Вымершие люди. Почему неандертальцы погибли, а мы выжили» (2009 (русское издание 2021)), Портал С одной стороны, книга написана как будто в прошлую эпоху исторической антропологии: ее автор ещё не знает об успехах исследования древней ДНК, благодаря которым мы стопроцентно уверены, что люди рода Sapiens не просто встречались и контактировали, но спаривались и с неандертальцами, и с неведомыми ещё в 2009 году денисовцами (ископаемой ветви человечества из Центральной и Юго-Восточной Азии). С другой, свои версии, наблюдения и догадки автор излагает с эмоциональным азартом, а читаются его пассажи как остросюжетный детектив. Дано: вымершие неандертальцы. Обвиняемые: люди современного типа, совершившие рывок в Европу. Улики: технологический перевес и заселение неандертальских стоянок. Как иронизирует Финлейсон, а не пора ли пересмотреть концепцию всепоглощающего антропоцентризма и перестать считать человека венцом и целью эволюции, всевластным повелителем пространства и времени?… Основных идей у Финлейсона две. Первая порождена наблюдениями над климатическими зонами и их сменой в пространстве Африки и Евразии. Мол, род Homo (люди) развивается и заселяет пояс саван / равнин от Африки до Тибета, когда ему позволяют это сделать соответствующие климатические условия. 50 тысяч лет назад начинает продвигаться вдоль морского побережья и добирается до нынешней Австралии, не меняя привычного климата. Ужас начинается тогда, когда планету подмораживает. Получается, что пока из неандертальцев вырастают специалисты по мегафауне (бизонам, мамонтам и прочим гигантам ледникового поголовья), Евразией владеют именно они, вытесняя сапиенсов обратно в Африку. Но стоит леднику двинуться на юг или обратно на север, как их кормовая база делается неустойчивой… И что же, приходится бедным вымирать вслед за мамонтами? Да, именно так выходит у Финлейсона: не люди истребили мамонтов (хотя пытались), а вымирание животных с огромной биомассой потянуло за собой и охотившихся на них неандертальцев, не сумевших адаптироваться в новой природной реальности. (В книжке много карт, вдохновенных пейзажных описаний и попыток увидеть землю, какой она была в промежутке от миллиона до 30 тысяч лет назад). Ну и вторая идея — адаптация. Дада, это уже про нас с вами как вид. Про тех двуногих, которые вынуждены были стать людьми, потому что им не хватало места на деревьях в тропических лесах. А уже потом, поначалу проиграв мощным неандертальцам, современные люди снова учились выживать на окраине мира — в режиме перманентного вызова. Для Финлейсона способность человечества из недостачи, из скудости и ограниченности ресурсов изобрести новую стратегию, новое орудие труда («голь на выдумки хитра»), в принципе, собраться и найти выход из безвыходного — и есть главный эволюционный фактор. Обернуть неудачу в свою пользу — осваивать новые ландшафты, искать новые источники пропитания, варьировать, совмещать тактики, уметь разделять и делегировать обязанности… Ну и конечно, закономерный итог: более адаптивные сапиенсы не просто выиграли у ископаемых homo огромные территории «тундростепи» (равнинного пояса Евразии, растянувшегося через весь континент), но и научились заготавливать и сохранять пищевые излишки. Конечная формула: «Человечество, которое покорило всю землю, родилось не десять тысяч лет назад с изобретением земледелия, а тридцать тысяч лет назад на просторах Русской равнины». (Потом примерно из тех же равнин, чуть южнее, выйдут индоевропейцы, потом по этим равнинам пройдутся кочевники-степняки, монголо-татары и тд. Вывода про место силы не будет за очевидностью). В общем, автор порой впадает в патетику в социалистическом духе и в обобщения в духе легендарного «Ружья, микробы и сталь» Даймонда. Но текст от этого воспринимается только ярче. P.S. в комментариях #в_книгах

Предумышленный ромком Светлана Павлова «Сценаристка» (2025), АСТ, первое место премии «Лицей» в прозе Павлова — далеко не новичок в литературе, ее дебютный нетолстый роман «Голод» уже наделал шороху и сделал ей имя. В этом отношении «Сценаристка» меня приятно порадовала — ну или просто попала в меня, зацепила своим драйвом «поколения тридцатилетних». И хотя (сразу спойлер) сюжетная арка не то, чтобы предсказуема, но уже многократно повторена в самых различных вариациях: героиня разочаровывается в отношениях и вынужденно осознанно выбирает сублимировать свои чувственные порывы, восполнять свои эмоциональные потребности в творчестве. Но Павловой удалось рассказать эту уже хрестоматийную для эпохи «женского взгляда» историю с очаровывающим юмором и подкупающей искренностью. В переживаниях героини, в ее «зависимостях» от объекта отношений, в ее одержимости близостью, в общем, столько бесконечно родного и узнаваемо «женского», но показанного при этом честно, без манипулятивности и желания надавить на все тревожные кнопки, что, читая, скорее улыбаешься. Да, ситуация с перых страниц закручивается лихо: героиня после дурацкого прикола решает сдать анализ на ВИЧ, который не сдавала никогда в жизни. И за время ожидания результата успевает и вспомнить «все ошибки молодости», и нафантазировать себе диагноз и, соответственно, пережить заранее стигму отверженной… До поры до времени воспоминания, написанные во вполне сериальном духе, перетягивают внимание с темы ВИЧ: три бойфренда — три серии ромкома, три «не»прекрасных принца, каждый по-своему привлекателен и каждый, натурально, чудак на букву м, в смысле, мужчина, подвид одаренный, обыкновенный, обалденный. Они хотя по-своему стереотипны, но описаны с отменной живостью и кинематографической выразительностью. Можно было бы сказать, что анализ на ВИЧ притянут Павловой за уши ради «актуалочки» (есть и другие приметы этой самой «актуальной проблематики», что, в целом, объясняется понятным желанием понравиться, например, жюри и другой рафинированной публике). Но без соприкосновения с миром реальной трагедии и опытом реального трудового преодоления оной нашей Золушке-Зое действительно не стать независимой Принцессой с прицелом на королевскую корону (наконец-то складывающийся чаемый сценарий полного метра). Иногда необходимо посмотреть на себя глазами чужой беды и одновременно чужого счастья. Не с тем, чтобы обесценить («если люди хотят быть вместе, им не помешает никакие диагнозы, если кто-то вместе быть не хочет, его не заставит никакая фея-крестная»). Скорее, чтобы что-то понять про себя и про других. По крайней мере, Павлова высказалась на болезненно-запретную тему максимально уважительно, но без попыток идеализации, драматизации или спекуляции. Оказывается, так правда можно. В общем, читалось легко и с удовольствием. Если это и «женская проза» (создана женщиной про женщину и для женщин), то со всех сторон достойная, категория «а почему бы и да». #в_книгах

Разговор Марии Египетской с Богом: …болтаю без умолку, порой захлебываюсь как трещотка, пока Ты отвечаешь мне закатами или восходами — в каменистой пустыне их видно во всю широту простора, и кажется, что до створа райских Твоих ворот шагать всего десяток каких-то минуток… …когда плыла в Иерусалим, думала, что жизнь так, увеселительная прогулка кто ж знал, что сначала — жутко, а потом — заиорданская пустынь, скрывшая бывшую наивную длинноволосую девочку, потому что из девочки вышла грешница… даже в сплошной пустоте у тела — свои потребности… Ты видишь, одежда на мне истлела, свечой сгорела, сопрела, для Тебя Одного, получается, заново я разделась, не осталось ни лоскутка, ни косицы, ни завитка то, наверно, последняя уже нагота — пока ребра, почки и кожа не спадут с меня как шелуха, а песчаное поле примет меня в свое лоно наравне со змеями и скорпионами… …снаружи доподлинно осязаю Твой голос, но внутри еще живет шепот, мужские низкие ноты (похоть? похоть…) мне так одиноко! расскажи мне теперь, пожалуйста, расскажи мне, для чего это было? как выглядит смысл вещей из обратной Твоей перспективы? дай расслышать песню ангелов, что у Бога все живы, что мир Твой — бесконечно красивый, и мы задуманы в нем — красивыми надо мной проходит дыхания Твоего сила столпом огненным дымовым облаком я склоняю пред Тобой голову — …вот и всё, что я в жизни любила… #в_стихах июнь 2026

Декорации для золотого ключика Выставка «СВОЯСИ. Традиции будущего» (Выставочный комплекс Исторического музея (здание Музея Отечественной войны 1812 года)), по 7 сентября 2026 года С одной стороны, мода на «фольклорнуться» переживает немыслимый ренессанс: выставки типа «Жили-были» и «Трынь-трава», всякие нейросетивые снегурочки, русские сказки на экране, в артбуках, в модных силуэтах (кокошники эти самые…). С другой, запрос на духовность и стильные формы религиозности тоже никто не отменял. «Свояси» этого сезона решили два перспективных тренда совместить. Получилось …любопытно. Переезд на более масштабную площадку вроде как должен был создать атмосферу, дать больше воздуха экспозиции. Но оставил ощущение пустоватости, что ли. (Ну или публики как-то маловато для таких объемов?) Искренне понравилась работа кураторов, стремившихся совмещать экспонаты в сложные композиции — высказывания, из которых получились настоящие циклы. Цикл прялок. Цикл наличников. Цикл матрешек. Цикл кокошников (прости господи, с Царицей-кокошником во главе). Сама по себе идея встраивания предмета народной культуры (подлинной старинной прялки, настоящего деревенского наличника) в современный арт-объект кажется мне обогащающей обе стороны. К нам сюда по соседству со вселенной айфона из, условно, бабушкиного сундука возвращается образ прялки как модели мирового древа (именно его в том или иной форме на прялках и изображали), как метафоры нити судьбы, как символа женского творчества и проч. При таком подходе «старое», зачастую абсолютно уже не находящее себе место в повседневности, вдруг триумфально возвращается во всем великолепии смыслов. Наличник снова обозначает мостик между мирами, окно из внутреннего пространства во внешнее, два в одном: дверь и оберег. И в этом отношении очень выразительна и показательна работа выпускницы нашего филфака, молодой художницы Вероники Киселевой, соединившей наличник с проступающей сквозь черноту иконой Христа (экспонат «Во тьме»). Радует разнообразие материалов: дерево и ткани соседствуют с глиной, бумагой, холстом и фотографиями. Да, положим, вся выставка — одна большая инсталляция, но это и придает ей оригинальности (каждый предмет в отдельности, боюсь, выглядел бы подражанием стилизацией или лубком). Когда из череды матрешек получается фрактал или, наоборот, набор тканей скатывается матрешками; когда с павловопосадских шалей глядят картины времен года, а из клубка корней проступают лица хозяек леса, то ты словно оказываешься в центре сказки, которую сочиняешь сам себе — прямо здесь, в самом сердце города, урбанизма, современной культуры. «Свояси» очень даже подходит роль портала, кодового замка на двери традиций и архаики, порога, с которого просматривается одновременно прошлое и будущее. #в_музее_и_на_выставке

Подростковый бунт в клерикальной обертке Сергей Шаргунов «Попович» (2026), АСТ, шорт-лист премии «Большая книга» От названия веет чем-то таким древнерусским / васнецовским (самый известный Попович в русской культуре — конечно, герой былин Алеша). А имя заглавного персонажа Лука напрямую отсылает к пьесе Горького «На дне» — и все, что мы обычно говорим о двойственности этого имени, напрямую относится и к шагруновскому старшекласснику Луке, заканчивавшему школу в середине прошлого десятилетия и мечтавшему о филфаке, а не о семинарии. Да, роман взросления — один из самых востребованных и ярких в современной прозе. Да, все жанровые скрепы черты в тексте налицо: ссора с родителями, бешеный интерес к прелестному существу противоположного пола, поиск собственного пути… и да, финал идеально прочитывается в кодировке притчи о Блудном сыне — даже недовольный младший брат в комплекте. Что же оригинального? Уже писала о том, что современная проза с завидным постоянством заглядывается на лиц духовного звания, ныряя в церковный быт и грешно-праведное бытие. В этом смысле описание повседневности семьи священника, полнящегося собственным неофитством, любопытно и узнаваемо. Особенно, конечно, абсолютной нетерпимостью к сомневающимся близким — бабушке и подростку Луке, страстям которого сочувствуешь значительно больше, чем «подвижничеству» его уважаемого батюшки. Вообще, в романе описаны трое священников, но! Один оказывается самозванцем, второй — женолюбом и соблазнителем, а третий — фарисеем. (То есть, это нам ни разу не «Лавр»). С одной стороны, спасибо за честность! За мучительные вопросы к духовенству, в частности, о степени допустимости близкого общения с паствой. С другой, напора лесковского, например, обличения, Шаргунову точно не достает. Подростковый протест — в наличии, но причины его автор явно усматривает не только в гормональном взрыве, переживаемом Лукой (хотя, будем честны, взрослеющий герой — идеальный претендент в революционЭры, ему по возрасту положено). …Но никакого вывода или выбора ни герою, ни читателям писатель не предлагает. Пошатался по миру, научился пасти свиней коней — и баста, ночь перед Рождеством, все счастливы. (Ещё странее эпизод с бесом-искусителем, прикинувшимся попом и заманившем Луку на Донбасс летом 2014 года. Зачем именно туда? «Что хотел сказать автор?» В сети пишут, что изображен вполне конкретный узнаваемый человек, что в целом «напоминает донос». Это меняет дело, но не в лучшую сторону((). Ну ок, зато пожар («московский текст»), вода (бассейн), леса, горы, дальние дали и прочие пейзажи — писать Шаргунов умеет, к этому вопросов нет. P.S. А вот и обещанный пост о «Поповиче». #в_книгах

Рецензии на тексты из шорт-листа «Большой книги» Вера Богданова «Царствие мне небесное» Анна Лужбина «Крууга» Сергей Носов «Колокольчики Достоевского. Записки сумасшедшего литературоведа» Текст про «Поповича» Шаргунова будет в эту пятницу. Из уже прочитанного Богданова — однозначный главный фаворит. Остальное оставлю без комментариев. #в_книгах

Список финалистов XXI сезона  премии «Большая книга» Номинация «Нон-фикшн» 1. Сергей Беляков «2 брата: Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории» 2. Лев Данилкин «Палаццо Мадамы» 3. Андрей Плахов «Тарковский и мы: мемуар коллективной памяти» 4. Роман Сенчин «Александр Тиняков: Человек и персонаж» 5. Александр Снегирёв «По линии матери» Номинация «Художественная проза» 1. Коля Андреев «Всклянь» 2. Вера Богданова «Царствие мне небесное» 3. Елена Долгопят Елена «Черты лица» 4. Михаил Елизаров «Юдоль» 5. Алексей Колесников «Закрепщик» 6. Анна Лужбина «Крууга» 7. Сергей Носов «Колокольчики Достоевского: записки сумасшедшего литературоведа» 8. Захар Прилепин «Тума» 9. Маргарита Симоньян «В начале было Слово — в конце будет Цифра» 10. Сергей Шаргунов «Попович».

Рецензии на тексты из шорт-листа «Большой книги» Вера Богданова «Царствие мне небесное» Анна Лужбина «Крууга» Сергей Носов «Колокольчики Достоевского. Записки сумасшедшего литературоведа» Текст про «Поповича» Шаргунова будет в эту пятницу. Из уже прочитанного Богданова — однозначный главный фаворит. Остальное оставлю без комментариев.

развести руки в стороны, выскочить-вынырнуть, ногами рывком себя за косу вытолкнуть, вздохнуть пополам с водой воздуху — не чуя, не чая роздыху преодолевать кубометры аквариума, водоема, земного притяжения, вакуума — плыть — тащить откуда-то взятой силой и скоростью плотность пройденного опыта, полный купальник гордости, минимум стойкости, твердости или осознанности — свое собственное как будто чужое тело сквозь призрачную зыбь пространства и времени, вкладываясь каждой молекулой в это не самое естественное движение… зачем-то? Нева, Москва, Ока, Волга, Лета — прямоугольник бассейна в 25 метров с рожденья и до свистка, которым окончится наверняка траектория жизни, переходящая в дату смерти, неважно, умеешь ли плавать или даже совсем не умеешь а что, если там вдали — все-таки райский волшебный сказочный берег? если там — не паромщик Харон, не бездонная тьма, трехголовый дракон, — если там — место встречи? (…а кого я там встречу?) #в_стихах 30.05.2026

Спин-офф утешения «Другая сестра Беннет», сериал ВВС, 2026 (по одноименному роману Дженис Хэдлоу) Самого романа не читала, но сериал выглядит однозначно фанфиком во всех смыслах сего понятия. Перед нами — персонажи, которых почему-то называют именами героев «Гордости и предубеждения», но проживают они при этом чувства и совершают поступки абсолютно современных людей. Все тонкости эпохи Остин, когда не представленные друг другу господа и госпожи и поздороваться-то не могли, идут, как вы сами понимаете, на фиг. Зато — натуральные косметические маски для лица, женское самостояние и довольно комичная попытка опровержения всем известной истины, что как бы ни была умна женщина, никто не полюбит ее с первого взгляда за ее богатый внутренний мир. Наблюдая за тщанием переодеть новейшие нормы женского поведения в яркие платья времени Джейн Остин, думала, что расовое разнообразие не выглядит анахронизмом в случае, когда все действо — один большой анахронизм. При этом не могу не отметить, что мне примерно все равно, какой расы потрясающая Индира Варма (Эллария Сэнд из «Игры престолов»), потому что актриса она от боженьки, любой кадр своим присутствием делает достоверным. Писала все это и задалась вопросом, почему часть современных интерпретаций классики меня не только не задевает, но местами восхищает (как начальные сезоны «Шерлока» или мхатовский «Сирано де Бержерак»). Только ли в талантливости / бесталанности дело? Или всему виной принципиальная вторичность фанфика, когда фабула в «Другой сестре Беннет» похожа на все романы Остин сразу? (А название лично у меня неумолимо вызывает ассоциации с «Другой сестрой Болейн», тоже, конечно, костюмной мелодрамой, но все-таки на порядок выше классом). Вот, а теперь, когда я излила желчь и упредила вас в смысле качества и правдоподобности зрелища, должна сказать, что сама по себе история дурнушки Мэри Беннет, эдакой местной княжны Марьи, показана в сериале безумно трогательно. Мэри здесь стопроцентная Золушка в окружении злобной матери и красавиц-сестер (действительно, когда видишь актрису в интерьере, начинаешь думать, что уж не так она и несиматична… а потом в кадр входят девушки, играющее ее сестер. И сравнение получается удручающим). Неуклюжая, не умеющая льстить, всерьёз интересующаяся наукой и тд Мэри Беннет отчаянно обаятельна и вызывает, конечно, тонны эмпатии и узнавания. И если в ее успехи на всяческих поприщах веришь серединка на половинку, то ее боль от шпилек сестёр и Кэролайн Бингли, ее признание собственной ненужности и чужеродности в семье — увы, более чем жизненны. Найдет ли она своего принца? Вопрос риторический, конечно. Но пока наблюдаешь за ее судьбой, в какой-то степени проживаешь и собственные травмы. И, само собой, радуясь за Мэри, обретаешь и персональную дозу утешения, ну потому что хотя бы в сказках все кончается хорошо (с). Играют, кстати, вполне на уровне, мистера Дарси видно лишь в паре эпизодов, плюс пейзажи, озеро, гроза, сады, прически, юбки, благородные и не очень молодые люди… и если идеальная экранизация «Гордости и предубеждения» вам вдруг почему-нибудь надоела, то «Другую сестру Беннет» можно и понадкусывать. Как раз сериал на лето. #в_театре_и_кино

Естественный интеллект в неестественных обстоятельствах любви и смерти Евгений Водолазкин «Последнее дело майора Чистова» (2026), АСТ Евгений Германович наконец написал роман о современности! Это ж новость-бомба, главная книга весны, вышла на Вознесение (специально подгадывали)… Тогда почему сенсация происходит с минимумом медийной огласки? (Автор этих строк, как написали бы в рецензируемом романе, видела всего один рекламный постер на метро Менделеевская — и это все!) Что-то пошло не так? Так, давайте разбираться, дорогие читатели (за мной и только за мной, ага). Ну, во-первых, по мягкой ироничности интонации (вообще-то Евгению Германовичу не чуждой) и пиршеству отсылок и аллюзий («роман-метатекст») «Последнее дело» отчетливо напоминает нечто из писательской юности Водолазкина — «Соловьева и Ларионова», например. (Как мы помним, за ними последовал «Лавр», а Евгений Германович всегда же настаивает на спиралевидности движения времени, так что…))) Во-вторых, если в «Лавре» писатель игрался с древнерусским наследием, то сейчас настал черёд детектива с элементами мистики, то есть, жанров массовой культуры (до сих пор при случае воспроизвожу устную цитату Евгения Германовича, что «у китча хорошая энергетика»). Писатель явно хочет быть ближе к народу: драматическая завязка, пародийная жрица любви (нет, Сонечки Мармеладовы в Питере вымерли), ещё более пародийные бизнесмены, полицейские, главный злодей (прям по типологии: герой-самозванец против героя-художника). Ну и майор Чистов в роли Порфирия Петровича, само собой, куда ж без Достоевского и его «да вы же и убили-с». Хотя не могу не сказать, что устойчивый для текстов Водолазкина девиз-символ Шереметьевского дома «Бог сохраняет все», обычно роднящий его с Бродским и Ахматовой, тут неожиданным и элегантным образом оборачивается булгаковским «рукописи не горят» (и питерский вайб дружественно обнимается с московским). В-третьих, ИИ! Он же Иван Иваныч, он же робот, он же персонализация нейросетевой модели по работе с текстами. Модно! Актуально! Буквально высказывание на тему: человек vs машина, искусство vs генерация, жизнь vs смерть… (Да простит меня любимый писатель современности, но Пелевин делает такое остроумнее и ярче. В общем и целом дожили: Водолазкин встает в ряд с Пелевиным. Скандал?! А звучит, тем не менее, классно). Нет, читать «Последнее дело майора Чистова» серьёзно и с надеждой на нового «Лавра» — последнее дело. Сюжет, как обычно у Водолазкина, нуждается в нейросетевой обработке. Стиль действительно хорош (особенно в моменты шпилек в адрес современных техник письма и рассуждений о фигуре повествователя — привет, автофикшн и проч). Характеры и мотивировки… являют собой вопиющие несоответствие формальному жанру. И в этом одновременно провал и очарование. А еще фирменное водолазкинское «смерти нет», культура — хранилище памяти, прогулки душ по Елисейским полям Элизиума теней, воскресающая любовь и творческая сублимация. Даже приятно, что вместо «а прогнать меня ты уже не сумеешь» новая Эвридика берётся сочинять роман-посвящение своему ушедшему Орфею. Ну и современный петербургский текст со всем его «бандитским Петербургом», «расчленинградом», «Аидом» и вечной жизнью и нежностью. …Это все ещё Водолазкин, а он все еще мастер, хотя и очевидно… экспериментирует. #в_книгах