Лисий след (сонеты и диссертации)

Миронов в кубе «Гамлет. Коллаж» TheatreHD. Запись 2019 года спектакля Театра Наций (2012), режиссер — Робер Лепаж, во всех ролях — Евгений Миронов …надо же, как я пропустила-то этот спектакль в прошлое десятилетие?! С моей-то навязчивой любовью к «Гамлету»? Но в который раз благодарю команду TheatreHD за возможность восполнить пробел и увидеть уже несуществующее. Тем более, что в московское театральное сегодня эта постановка вписывается идеально. Интерес к «Гамлету» сейчас сумасшедший, причем буквально: в недавней мхатовской трактовке у Гамлета (которого больше не играет Юра Борисов) синдром Туретта, а все общество, в соответствии с текстом пьесы, глубоко нездорово. В кинозале, к слову, был аншлаг, а после окончания зрители вслух обсуждали увиденное, явно нуждаясь в том, чтобы не только переварить, но и проговорить очень неоднозначные впечатления. На моей памяти подобный зрительский эстетический шок случается, пожалуй, впервые. Как и пьяные аплодисменты кинопленке. Зато было весело и непривычно. Конечно, театральное представление рекомендуется смотреть из партера: кинокамера слишком приближает лица, слишком подчеркивает театральные условности и лицедейские приемы, разрушает, так сказать, четвертую сцену (наверняка из зала Миронов в облике Офелии, белокурой нимфы, смотрелся совсем не так стремно, как крупным киношным планом). Но магию замысла камера, в общем, передает. Итак, на сцене — куб-трансформер, внутри него, как игла в яйце, — Миронов во всех решительно ролях, но назвать действо моноспектаклем язык не поворачивается: это полноценное представление с диалогами, фехтованием, сценой «Мышеловки», убийством Полония и тд. Каждый персонаж наделен собственными чертами, характером, речью, мимикой, костюмом… И все они вместе — разноцветный и разветвленный бред больного с «многополярочкой». В начале и в финале герой Миронова находится в узнаваемой психиатрической палате закутанным в смирительную рубашку, воображая себя Принцем Датским, а также всеми прочими шекспировскими персонажами. И эта овеществленная метафора безумия как театра и творчества, с одной стороны, и Гамлета как психа, поэтического безумца и творца собственной вселенной — с другой, абсолютно прекрасна и подчеркнуто шекспириальна. («Это не «Гамлет», это пародия! — возмущалась наша соседка. А вот и ошибочка, гражаночка, это — пародия на трагедию мести и на романтизацию Гамлетовой трагедии в русском сознании, а Шекспира тут как раз очень много, просто обыгран его текст с неожиданного ракурса). Все два с лишним часа без антракта завороженно следила за тем, как роскошно придумано: единство сценографии, мизансценических решений и актерской игры действительно создают ощущение полифонии. И каждый раз задавалась вопросом: а как он один изобразит приезд театральной труппы в Эльсинор? (А он включил запись фильма Козинцева). А как же «театр в театре»? А сцена на кладбище? — Поверьте, все продумано и представлено настолько изощренно и филигранно, что дух захватывает. И да, остается только оплакивать тонущую в виртуальном красивейшем пруду Офелию или рукоплескать ослепительной диве Королеве Гертруде. С моей скромной точки зрения как раз сам Гамлет вышел у Миронова пресным и, простите, вторичным (может, конечно, в этом и суть авторского замысла). Но каким невероятным получился …Полоний! Поистине герой невидимого фронта, гений бытового сыска, стратег провокаций, ветеран службы «Большой брат следит за тобой». Походка, лекарства по будильнику, велеречивая аналитика — Миронов купается в материале, намеренно его заостряя и подчеркивая. А финальное «Дальше — тишина» обращено напрямую к зрителям, раскалывается в них метким выстрелом, оседает вопросом. Не могу сказать, что этот «Гамлет» станет любимым, но он точно оригинальнее той давней громадной постановки Штайна, в которой Миронов сыграл Гамлета-саксофониста. #в_театре_и_кино

Московский пожар петербургского текста Дарья Промч «Мга» (2026), АСТ Свой псевдоним Дарья связывает с неким известным музыкантом, его придумавшим, и глаголом «промчаться». «Мга» — второй ее роман. Первый, «Искус», вошёл в лонг-лист премии «Лицей» 2023 года. А про «Мгу» меня так и тянет написать что-то типа вышла из гоголевской «Шинели» из прогулки в обнимку с замятинским «Мы». Критиками (и читателями) отмечается ощутимый и в целом предсказуемый расцвет жанра антиутопий, к которому «Мга» относится самым непосредственным образом. Что в тексте есть сверх необходимых жанровых признаков наступившего Апокалипсиса? Во-первых, тема пожара и достаточно удачно во всех эстетических и этических смыслах срабатывающая «огненная» метафора современности. Во-вторых, (и, кмк, это действительно прекрасно!) невероятное и оттого оригинальное сочетание пожара — типичной приметы «московского текста» — с питерским северно-пастельным ландшафтом. Такого до Дарьи не делал никто! В-третьих, искренне радующие натренированный филологический глаз отсылки (ок, параллели) с уже упомянутой замятинской классикой: поэт-автослесарь Игнат-Игги вполне себе коррелирует с D-503, инженером и начинающим писателем (ну и немного, совсем чуть-чуть— с автослесарем Петровым из «Петровых в гриппе и вокруг него» Сальникова), две его девушки: Светлана и Яна — с розовой О-90 и соблазнительницей I-330. Болезненное соприкосновение с городским пейзажем у Игги напоминает сомнамбулические пробеги D по городу, в котором профессор Е.Б. Скороспелова справедливо узнала «умышленный» и «миражный» Петербург русской литературы. Да и тема границы между неким дальним одиноким «я» и узнаваемым коллективным «мы» замятинскому тексту тоже, мягко говоря, не чужда. Но, к моему читательскому сожалению, нет во «Мге» замятинской многомерности, того двойного дна, которое до самой последней страницы не дает однозначной оценки I-330 и всех Мефи, долго не позволяет D сделать окончательный выбор, заставляя нас сопереживать и надеться. Герои «Мги» предсказуемы и верны себе до финала (а его предугадать получается практически с первых глав. Хотя, конечно, антиутопия — не детектив, ей запутывать читателя не обязательно). И уже читательская «насмотренность» буквально просит — подвоха, неожиданного перевертыша, переосмысления, которое усложнило бы ситуацию нравственно и/или эмоционально… Но, как говорится, продуман распорядок действий, и неотвратим конец пути (с). Можно было бы сказать, что роман (тоже, в общем, по-замятински) написан поверх головы Игги — автор то и дело комментирует и его действия, и его чувства, и сам процесс написания текста. И как прием метакомметарий был бы свеж и ярок, но, боюсь, все-таки не в этом жанре. Не знаю, возможно, я излишне строга и прихотлива, но потенциально «Мга», вероятно, могла бы быть пронзительней и интереснее. Дар у Дарьи Промч явно присутствует. #в_книгах

Та революция приключилась в темнейшее время года (видимо, не выдерживают нервы то ли народа, то ли природы), хотя прежде в феврале уже веяли вихри враждебные, метельные, но по сравнению с бременем позднего октября, когда в беспробудной голове без царя стучит что есть мочи: нет, ты не тля, — долой сюзерена, цезаря и короля, долой господина бога, сочинившего черные ночи, долой горечь, что жизнь прожита зря, что в наступающем ноябре — да в цельном устаревшем календаре! — существовать невозможно. А Гумилев после расскажет про национальный характер, вписанный в географические координаты ландшафта. Так ли уж случайно, не слишком ли часто велеречивый осенний сплин зажимает души в тиски? Сколько-то там сотен лет послереволюционного века тоски от беспросветности русской равнинной темени. Лёгкий озноб чувства потерянности. Няня, где кружка? Гоголь, где тройка? На бумаге все стройно, а в живой-то речи туз на плечи, пиковая дама — далече, козыри слиняли в шестерки. Заморозки на пороге. Каждый ноябрь — пост, время молиться Богу о том, чтобы… #в_стихах 21.10.2025

Стали известны финалисты девятого сезона премии «_Литблог»⚡️ В девятом сезоне на соискание премии «_Литблог», проходящей в рамках Национальной литературной премии «Большой книги», было подано 67 заявок от блогеров, пишущих о современной литературе. Совет экспертов во главе с писателем и филологом Майей Кучерской ознакомился с заявками и выбрал пятнадцать финалистов. Ими стали:  🔘Наиля Агдеева «Книжный гриб» 🔘Светлана Волынкина «С книгой по миру» 🔘Ксения Загребная «Ксюша и книжки» 🔘Владимир Кабанов «Кабанов // Чтение» 🔘Дарья Кельн «Бесконечные истории | Кельн читает» 🔘Елена Кузнецова «Чайки и чернила» 🔘Владислава Кулинич «Книжная околица» 🔘Татьяна Пересторонина «карательная библиотерапия» 🔘Полина Рыбалкина «Почитай, что вокруг» 🔘Станислав Секретов «Станислав Секретов | книги, статьи,рецензии» 🔘Мария Слащилина «Ненадежный читатель» 🔘Янина Солдаткина «Лисий след (сонеты и диссертации)» 🔘Валентина Сулименко «Валентина | Заметки о книгах» 🔘Анна Хоменко «Записки книгоженщины» 🔘Максим Эверестов «Максим ЛикБез» Как и в предыдущих сезонах, Совет экспертов прежде всего оценивал оригинальность и аргументированность авторского мнения, подачу материала, язык и анализ избранных текстов. В скором времени жюри во главе с писателем, кандидатом филологических наук и лауреатом премии МХТ Анастасией Володиной определит лауреата. В состав жюри также вошли: критик, член Литературной академии премии «Большая книга» Валерия Пустовая, писатель, финалист премии «Лицей» и лауреат «Московской Арт Премии» Анна Чухлебова, литературный критик, поэт, редактор журнала «Вопросы литературы» Елена Погорелая, а также лауреат восьмого сезона премии «_Литблог», психотерапевт и автор канала «Дом Астерия» Анастасия Усова.  Имя лауреата будет объявлено на церемонии награждения Национальной литературной премии «Большая книга» в декабре 2026 года.  Большое спасибо всем, кто принял участие, а также номинаторам, выдвинувшим на соискание премии своих кандидатов. Желаем удачи финалистам❤️

Дорогие мои друзья и верные читатели! Этот блог, то есть мы с вами, снова в финале блогерской премии «_Литблог» национальной премии «Большая книга». Мне очень радостно, честно). И я безмерно благодарна всем, кто читает и поддерживает блог, — спасибо, что мы есть друг у друга! И будем и дальше читать современную русскую литературу, которая ищет слова, сюжеты и образы для нас и про нас! Всех обнимаю 🥰

Чехов в жанре танго «Любовь, долги и сенокос», премьера МХТ (октябрь 2026) по одноактным пьесам А. П. Чехова Режиссер — Константин Хабенский Через два года после спорной, но выразительной «Чайки» Хабенский снова обращается к Чехову. Подчеркнуто камерному и комедийному. На сцене — натурально задворки МХТ: контейнеры с надписями «гастроли», «Чайка», «Дядя Ваня» и тд (все то чеховское, что можно увидеть в МХТ из главного зала). Понятно: милые свадебные водевили воспринимаются в чеховском наследии как что-то второстепенное, где-то там, на обочине. Но с традициями Хабенский как раз обходится подчеркнуто непочтительно: его Чехов сопровождается неожиданным саундтреком, его артисты одеты в причудливую смесь из клоунских колпаков, кожаных корсетов, вязаных шапочек и траченных молью плюшевых фраков. В пику Антону Палычу, порицавшему Станиславского за звуки животных и птиц за сценой, у Хабенского комары жужжат прямо на сцене, туда же периодически вываливаются мыльные пузыри, старые детские игрушки, урна с прахом усопшего первого мужа героини и прочее хулиганство разной степени балаганности. Глядя на все это цветовое разнообразие (ах, какая работа художника по костюмам!) и шутовские постмодернистские придумки, в целом, удивляешься творческой фантазии МХТ, которая изо всех сил оживляет и осовременивает классику. Если вы видели прежние постановки «Медведя» (а мы всю дорогу вспоминали гениальную короткометражку аж 1938 года с Жаровым и Андровской), то будете впечатлены, как актуально разворачивает конфликт Хабенский. В обоих действиях героини оказываются весьма решительными, однозначно эмансипированными и очень даже проникнутыми духом феминизма особами. А герои… Появляется в них, знаете, что-то эдакое подколесинское, вывихнутое, но от этого ситуация только выигрывает: и смотреть веселее, и характеры жизненнее. С подтекстами (с подсознанием, подавленными желаниями и страстями) в этой постановке тоже ещё как играются. И, думается, с премьеры ещё разыграются так, что спектакль станет неизменным спутником любого праздничного дня, потому что он легок, артистичен, понятен и оптимистичен. И что юные барышни, что неуверенные в себе кавалеры («у меня сенокос скоро, а я вам тут руку предлагаю!»), что умудренные опытом старшие — все отчаянно хороши в своих ролях. Двойного дна нет, но удовольствие получите, как-то так. #в_театре_и_кино

В тихом омуте, или Очень страшные дела Светлана Тюльбашева «Проклятая земля» (2026), РИПОЛ Классик (Дом историй) Первая книга Тюльбашевой «Лес» получилась настолько яркой, что вторую поклонники ждали с предвкушением (что поделаешь, от эффекта завышенных ожиданий и неизбежных сравнений с прежним явным успехом никто не застрахован). Мне доводилось слышать (с удивлением) не только восторги, но и критику в сторону «Леса» от, скажем так, неискушенных чтецов: мол, автор так и не призналась окончательно и бесповоротно, вмешалась ли в сюжет магия и мистика — или все события можно объяснить сложным стечением обстоятельств. Тюльбашеву призывали прояснить за жанр: хоррор ли, страшная ли сказка, суровый ли реализм? Читателем приходилось додумывать самостоятельно, а не все это дело любят и к нему готовы. …Надо ли говорить, что именно недосказанность, вариативность, возможность прочитать в двойной кодировке составляли для меня одно из главных преимуществ «Леса» (о втором чуть ниже). Так вот, с жанром у «Проклятой земли» всё однозначно: страшилка, монстры, колдовство и тд, никаких психологических подтекстов, претензий на обобщение или на снова модную реинкарнацию деревенской прозы (москвичи уезжают за город и строят там глэмпинг) — хоррор как он есть. Полузаброшенная деревня под Тверью, рядом совсем заброшенная графская усадьба («есть в графском парке черный пруд» буквально), постепенно и умело нагнетаемая атмосфера иррационального ужаса и ряд отлично прописанных и эмоционально подготовленных моментов, в которых внутренне визжишь вместе с героиней (с моей-то впечатлительностью особенно). То есть, если вам альтернативную версию причин вымирания русской деревни без упоминания исторических событий типа революций и раскулачивания, то «Проклятая земля» подойдет (если что, я без иронии). В своем роде это практически идеально сделанная вещь (а что до упреков в мелких несостыковках, так нарративом здесь правит страх, а не логика). Признаюсь честно, для меня лично в тюльбашевском «Лесе» было особенно дорого стремление воспроизвести фольклорные народные образы, разветвленную демонологию в узнаваемом и подчеркнуто достоверном виде. Положим, это вообще важно только горстке филологов, но какое же крутое ощущение: ночью, закончив роман, лезешь в энциклопедию славянских древностей — и совпадает все до черточки. Это даже по-своему оригинально, кстати! «Проклятая земля» подобной точностью стилизации похвастаться не в состоянии. Ее ведьмы живут по законам вымышленного лора, к славянскому (да и любому другому) язычеству никакого касательства не имеющего (не могу приводить примеры, которые окажутся спойлерами, просто прошу поверить на слово). И вот это состояние «так ведьмы не… не живут, не поступают, не умирают и тд» очень здорово мешало воспринимать «Проклятую землю» так же всерьёз, как и «Лес» (придавая парадоксальный привкус вторичности, что ли). Безусловно, эти книги вообще не для нас, филологов, писаны. Но конкретно в «Проклятой земле» от актуального тренда «фольклорнуться» — только внешняя обертка без всякой начинки. Но зато прорываются некоторые намёки на антитезу справедливости и сострадания. То есть, в сухом остатке пораздумывать повод все-таки найдётся. #в_книгах

Сидит девица в темнице, а коса — на улице. За длинную косу — за порыжелые курчавые волосы перед финальной ноябрьской стужей меня вытаскивают наружу, где — холодно, везде абсолютно холодно. Каждая клеточка моего тельца плача просит одеться, просит обратно в норку, чтобы забыться, закрыться и не высовываться — чтобы дальше расти и тянуться к солнышку (нет никакого солнца). Божьи ладони отмывают, обмывают, обнимают, а не хоронят, не выбрасывают на корм животным, а из праха — на вольную волю, на переплавку, на пере-работку… Жерновами неумолимой терки мне охаживают бока, разбирают на перышки и волокна, мне больно, пожалуйста, стойте! А, впрочем, прости-прощай, лягушачья кожа, моя ветхая, ржавая, лживая оболочка — из наструганной плоти осколков долго ли, коротко ли получится кто-то новая. На рассвете первого дня кто-то выпорхнет из меня в соответствии с Его Словом. (И, похоже, вернется солнце…) #в_стихах 15.10.2026

Керамика во врубелевском контексте «ВРУБЕЛЬ. РОЖДЕНИЕ НОВОГО ИСКУССТВА» 18 сентября 2026 - 17 февраля 2027 Проект Всероссийского музея декоративного искусства к 170-летию со дня рождения Михаила Врубеля Название выставки оказалось даже слишком громким для этого музея: в воскресенье днем на вход действительно стояла очередь из страждущих искусства, гардероб был переполнен, а служащие музея находились в высшей степени легкого недоумения от подобного невиданного прежде ажиотажа. Ну а чего бы они ждали, называя экспозицию именем Врубеля и ни словом не проговариваясь о том, что речь идет о его керамическом каминном панно из Русского музея?! Ах, публике и в голову не пришло задуматься о том, что в музее Декоративного искусства живописи Врубеля она не увидит? Ну понятно, это публика — дура, а не кураторы ввели общественность в заблуждение (или, возможно, сами в него случайно ввелись). Так что же (спросите вы), живописи на выставке вообще нет? — Отчего же. Есть полотно Филонова «Масленица и вывод из зимы в лето», есть картина Чюрлениса и картон Бенуа «Фантазия в духе Чюрлениса», есть даже небольшая акварель Врубеля (ок, беру все вышесказанное обратно, ага)… Но на весь второй этаж временной выставки этого мало того, что очень немного, так еще и приправлено работами современных художников. Ничего не имею против, но на каком основании они приплюсовываются к модернистам вековой давности, я решительно не понимаю, увы. И чем же заполнены выставочные залы? А вот как раз разнообразной керамикой, в том числе из мастерских Абрамцево. И вот тут, как минимум, глаз радуется, а душа тихонечко поет: их краски ярки и теплы, от них веет интересом модернизма к национальной культуре, тем самым крайне модным и актуальным ныне «фольклорнуться» (а какие избушки на курьих ножках! Водяные и домовые! Ну красота же!) Так что панно Врубеля про былинных Вольгу и Микулу Селяниновича сияет в придуманном и аутентичном окружении, вписывается как в исторический, так и в современный контекст. И это, безусловно, любопытно и познавательно, но, в общем, сильно на и для любителя декоративно-прикладного искусства. Стоит ли заглянуть в уютный старинный особняк на Садовом остальным — большой вопрос. #в_музее_и_на_выставке

Эдем в Преисподней Алиса Кусти «Dendrarium. Пять садов законченного Дегтярева» (2026), Individuum, Эксмо Казалось бы, «лагерной прозой» читателя уже сложно удивить: настолько подробно описаны очевидцами, а затем пересказаны потомками вереницы «лагерных сюжетов». Про Соловки, одно из центральных мест действия текста Алисы Кусти, относительно недавно вышло два громких романа — прилепинская «Обитель» и «Авиатор» Водолазкина. Почему же про «Dendrarium» в отзывах пишут, что не могли оторваться до утра (а сам тираж, видимо, один из последних у Individuumа, раскуплен подчистую и на Озоне, и в московском Читай-городе)? Во-первых, Алиса Кусти, в прошлом журналистка, а теперь нон-фикшн-автор и мультимедиа-художница, блестяще работает с документальным материалом, возвращая в «лагерную прозу» уникальный, неподдельный в смысле невымышленный, доподлинно восстановленный по архивам человеческий опыт — историю своего героя, розыски которого и вслед за которым — самостоятельный и почти детективный квест, подробно отрефлектированный в книге. Положим, иногда Алиса подчеркивает, как прибегает к своим журналистским связями (что далеко не всегда ей помогает), но в целом показывает — ее путем поиска информации о репрессированном и стремлении увековечить его память может пройти каждый. Пока мы вместе с повествовательницей переворачиваем рассекреченные страницы из следственного дела Дегтярева, мы держим в руках саму историю. Так Алиса пересказывает созданную с ее подачи инсталляцию о Дегтяреве, которая визуализирует и овеществляет его сюжет и его самого, — и вот уже кажется, что до прошлого можно дотянуться ладонью. А потом — приводит письмо Полярно-арктического ботанического сада-института (Кировск Мурманской области), где перечисляются растения, присланные в 1930-х Дегтяревым и до сих пор произрастающие! (Это ли не образ победы над смертью и забвением?) Во-вторых, конечно, обаяние самого Владимира Дегтярева — полуслепого чудака, практикующего ботаника, путешественника-романтика, этнографа-любителя, собирателя сведений об американских индейцах (америндах), объездившего половину земного шара от Японии до Патагонии в попытке отыскать идеальное место для создания собственного сада. Накануне Первой мировой, революции, в разгар Гражданской и эпидемии тифа, затем — в голодном и разрушенном Петрограде, затем — в самом сердце ГУЛАГа, на одном из Соловецких островов, Дегтярев собирает и высаживает растения, изучает их способности к акклиматизации, степень их приживаемости, в том числе в максимально неблагоприятной среде (и это, конечно, — одна из ключевых и самых пронзительных метафор // аллегорий текста). Он живет «поперёк» времени и пространства: устраивает на питерской свалке «японский сад», указывает брод убегающим от погони красноармейцам, разъезжает по Соловецкому лагерю на козле и в вызывающей кумачовой рубахе, готов остаться на Соловках и после освобождения, чтобы уже вырастить, наконец, тот сад, который все-таки подарили ему обстоятельства… Не буду рассказать, как сложилась в итоге судьба Дегтярева, но с радостью замечу: живописав «героев и злодеев», лагерная проза наконец занялась частными случаями, свободными художниками с невероятной, ни в какие политические рамки не влезающей биографией — вот этим «лица необщим выражением», которое неподражаемо и одновременно очень узнаваемо в том числе для сегодняшних нас со всем разнообразием наших жизненных траекторий. Мечта о собственном саде, каким бы невозможным он ни казался, о саде, пробивающемся из-под земли не благодаря, а вопреки, — отзывается в любом сердце. И у Дегтярева, и у Кусти очевидный в данном случае философский завет Вольтера про возделывать свой сад обретает вполне конкретные и практические очертания, статус примера. P.S. Это уже четвертая из прочитанных в этом году русскоязычных книг, посвященных теме сада. Похоже, пора уже и как-то научно осмыслить феномен (и упомянуть заодно, конечно, ковидную книжку о садах Оливии Лэнг). #в_книгах

Взвешиваю на весах: разбитое сердце или геополитическая ситуация? Что важнее, больнее, звучит современнее, от чего скорее замирает внутри то ли у меня, то ли у всего поколения? Почему одинаково способны разрушить внутреннюю вселенную? Соизмеримо ли личное со всеобщим, квадратное с красным, фрукт с овощем, с глобальным — всяческие мелкие частности? Если самостоятельно выбирать испытания и опасности, какой бы из Апокалипсисов ты предпочла? Тот, что, как цирк, с конями (голод, болезни, междоусобица, мгла), или тот, где вытравлены дотла надежды или воспоминания? — Тот, где Луна запускает волну прилива, где осень выходит из берегов навстречу батальону снегов, где вместо городов заново расстилают равнины, степи, пустыни, где полностью теряется линия между собственным и приобретенным — вплоть до самого-самого горизонта. #в_стихах 03.09.2026

Панорама противостояния Сериал «Сто лет одиночества», 2 сезон, Netflix Продолжение (и окончание) экранизации самого известного романа Маркеса в исполнении Netflix похоже и одновременно не похоже на первый сезон: та же роскошная неторопливость (местами слишком неторопливость и слишком роскошная — очевидно сгенерированная); исследовательское внимание к деталям (рыбки Аурелиано, простыни Ремедиос, поросячий хвостик последнего отпрыска), навязчивые крупные планы и виды «сверху» (когда-то такого рода панорамные кадры назвались «взглядом бога», сейчас они выглядят скорее как «взгляд квадрокоптера» — вроде задумка понятна, но смотрится не всегда естественно. А вознесение Ремедиос вообще, кмк, визуально оказалось неубедительным: попытка в цифре воспроизвести расхожий живописный сюжет нарисованной картинкой и вышла). Зато с бешеной энергией развернулся антиколониальный пафос, книге, безусловно, свойственный. Американцы изображены абсолютно карикатурно, буквально «проклятые гринго», а забастовка рабочих банановых плантаций занимает в сезоне центральное место. Показано сильно и эмоционально, с лозунгами, песнями à la Джоан Баэз, с народными танцами и со сценой расстрела. Ну и с заслуженным последующим многодневным потопом, после которого надломленному Макондо уже не возродиться. Вторым по значимости (и даже первым по выразительности) врагом Макондо и семейства Буэндиа в сериале выступает Фернанда дель Карпио, фанатичка-изуверка, а под финал просто психопатка (Фернанду играют три актрисы, и каждая следующая — лучше предыдущей. Последняя Фернанда-старуха вообще гениальна. И в принципе актеры среднего и старшего поколений на раз выигрывают у молодых версий тех же персонажей). Несостоявшаяся королева Мадагаскара привносит в повествование не только тему лицемерия, непомерной гордыни, кровавого карнавала (кстати, массовых сцен в сериале множество и они большей частью удачны), но и напоминает об иррациональной для Буэндиа с их космическими страстями тоске по святости… Но да, Фернанда показана реально страшнее отдающих приказы генералов — антиклерикализм для левой повестки, судя по всему, обязателен (и в целом во втором сезоне «повесточность», свойственная Netflixу, дает о себе знать с гораздо большей степенью узнаваемости, чем в первом сезоне). Для каждого витка истории рода Буэндиа подобран собственный визуальный стиль и свое музыкальное решение. Нет, сериал не распадается на части, но в рамках общей атмосферы и декораций мы видим движение времени: смену фасонов платьев и шляпок, мелодику моды, чередование светлых и затемненных тонов, поиск новых ракурсов и тд. В этом отношении сериал представляется уже не только коммерческим продуктом, но в чем-то произведением искусства, эпосом, вбирающим в себя и библейские мотивы, и латиноамериканские краски, и исторические контексты, ну и даже определённые современные запросы. Любителям Маркеса определённо стоит включить (лежит на рутубе, если что). #в_театре_и_кино

Толпа туристов у храма Инари — божества сбывающихся желаний. В век технологических атеистов все культы устроено одинаково: магическое мышление обволакивает и вытесняет рацио — взрослые люди кидают монетки на блюда, вписывают в записки имена собственные и близких, пока верные слуги Инари — лисы взирают на происходящее сверху вниз, сжимая в зубах кусочек счастья — ключ от богатства, рисовый початок. Их лисы не чета нашей хитрой рыжей (и неслучайно по-русски рифмуются с рисом): они — привратники волшебства, проводники между полюсами зла и добра — между жизнью и смертью, зимой и летом, между достатком и недостачей, между проигрышем и удачей. …это только кажется, что Инари со своими лисами — исключительно про материальное. Пока восходишь по лисьей тропе все выше, включаешь натурально все духовное воображение: оранжевыми линиями символических ворот-торий обозначается метафизическая территория созерцания и молений, поминовений, прошений…. В самой поднебесной точке шепчу на ушко местной лисе: как же хочется гармонии и тишины, хочется, чтобы всегда было солнце и — красивейшей полной луны над земной спокойной поверхностью, хочется не мучаться неизвестностью и умения принимать неизбежное, хочется — нежности… В стране землетрясений чувствуешь практически как пророчество: воплощается самое неожиданное, не то, чему завидуешь, за чем охотишься, а эдакое потаенное, вымечтанное… …всякий дол да наполнится, всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся — и никто не уйдёт обиженным… #в_стихах 20.08.2026

«Все тонет в фарисействе» (с) Фланнери О’Коннер «Круг в огне» (рассказы 1950-1960-х, новый перевод и издание 2026), Альпина нон-фикшн В предисловии переводчик Леонид Мотылев открыто предупреждает: новые переводы малой прозы О’Коннер понадобились для того, чтобы подчеркнуть и выделить для современных русских читателей те библейские отсылки, которые писательница щедро вплетает в тексты, выводя сюжеты из бытовой среды в экзистенциальные сферы. Не знаю прежних переводов, но в этом издании библейские образы, сюжеты, цитаты горят то ли неопалимой купиной, то ли синим пламенем, беспощадно вторгаясь в «частную жизнь» героев и безжалостно срывая маски с их благополучного и зажиточного существования. «Круг в огне» — оооочень страшная книга («южная готика», говорите?). Без скидок и сантиментов. В ней буквально в каждой новелле страдают две самые уязвимые человеческие касты — дети и старики (причем порой дети страдают от стариков). Увы, старики у О’Коннер не обладают ни мудростью, ни эмпатией. Они считают себя в своем праве, они поняли эту жизнь и знают, как в ней все устроено… Писательница умудряется выстроить сюжет таким образом, чтобы вывести этих уверенных в себе фарисеев на очную ставку с совестью: либо раскаяние, либо смерть. Выдерживают не все. О’Коннер часто идет на крайние меры, чтобы заставить либо героя, либо читателей увидеть собственную скверну и ужаснуться. При этом она умудряется не высказать авторской позиции открыто, не выдавать оценок и диагнозов, а работает на подтекстах и намеках (например, один белый старик называется соседа-черного «пастором», что для того звучит …оскорбительно! А дело, по-видимому, в черном цвете пасторских одеяний). А если вам кажется, что евангельские фразы «если правый твой глаз тебя соблазняет, то вырви его и брось от себя», «кто отречётся от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцом Моим Небесным» звучат слишком старомодно и отвлеченно, то знали бы вы, насколько филигранно О’Коннор находит им современное применение! Аж до мурашек! Когда дедушка демонстративно проходит мимо попавшего в беду внука, а потом, когда все закончилось хорошо, мучается чувством вины, когда продавец Библий под видом ласки снимает протез с одинокой магистра философии, чтобы посмеяться над ней… — каждый рассказ попадает в сердце как выстрел в десятку. И хотя есть рассказы чуть менее мрачные — про моменты озарений, душевного подъема, про то, как за земным вдруг промельком вспыхивает преображенное, небесное, но в целом писательница не щадит никого: ни самодовольных кумушек, несущих сладкую чушь, ни лицемерных благотворителей, ни «благородных» попыток снизойти до рабочих-черных… Во всех них так и слышится отзвук молитвы евангельского фарисея: «Спасибо, Боже, что я не такой, как тот вон грешный мытарь». Но Фланнери О’Коннер не предлагает дожидаться воздаяния до Страшного суда, а берет дело воздаяния в свои руки. В этом смысле проза у нее правда пламенная — с прицелом на очищение. Давно такой вот суровой, бескомпромиссной и эстетически точной, продуманной и выразительной прозы на глаза не попадалось. В ближайших планах Альпины — издание двух романов О’Коннор: «Мудрая кровь» и «Царство Небесное силой берётся». И с праздником тех Покрова, кто празднует! #в_книгах

Первый трейлер «Нарния: Племянника Чародея» (первая книга «Хроник Нарнии») от Греты Гервиг и Нетфликс. Ну, тот самый, что «мюзикл» и тд. Не знаю, но трейлер выглядит не так крипово, как я боялась). А очертания Аслана, наверное, даже могут быть удачным решением. Премьера 12 февраля 2027 #в_театре_и_кино

Япония полнолуния VII. Лисий храм для канала Лисий след Так уж получилось, что во время нашей поездки над Японией («страной восходящего солнца») стояло ослепительное полнолуние (называя эти заметки «Япония полнолуния», увы, и понятия не имела, что сборник своих выступлений в Японии знаменитый антрополог Клод Леви-Стросс назвал «Обратная сторона Луны». Пусть и в другом смысле, но вот аура лунной Японии меня не покидает). От крыш Токио, торговых улочек Кагосимы, от морских волн и сосновых стволов Беппу круглая луна отражалась прямехонько в камеру моего мобильного, подбадривая и поддерживая меня в нашем феноменальном путешествии. В его финале был обещан Киото — остановка короткая, очень жаркая, частично недоступная для объективов. Например, в знаменитом киотском храме тысячерукой буддийской богини милосердия Каннон (эманация будды сострадания) Сандзюсангэн-до категорически запрещено фотографировать, что вызывает понимание и принятие. И хотя мы заходили исключительно на правах туристов, у Каннон довольно много молящихся (кмк, любой христианин вправе заглянуть к божеству милосердия, как бы его/ее ни звали (Гуаньинь в Китае, Каннон в Японии и тд)). Самый длинный деревянный дом Японии — огромный зал, наполненный 1001 фигурой Каннон с различными атрибутами в руках (лотос, колесо Сансары), таким образом, останется исключено в памяти, отблеском на сетчатке глаза (отблеск лампы на этой бутылке, как сказал бы пелевинский Чапаев). А нашей целью стал Фусими-Инари-танся — храмовый комплекс синтоистского божества Инари — символа изобилия, рисоводства, удачи, житейского успеха, промышленности и тд. (Удивляться ли буквально толпам приезжих со всего мира, приходящих поглядеть / опустить монетку / написать свое имя на скрижалях Инари? Да и в самой Японии Инари — одно из самых популярных божеств, ее святилища попадались нам не единожды, узнать их по оранжевым воротам-ториям и скульптурным композициям довольно просто). Зафиксировано, что на горе Фусимы Инари поклоняются с VIII века (в средневековье храм горел и был возведен заново), а самый культ, вероятно, ещё старше, века V-ого. От главного храма (и вот его тоже просят не фотографировать вблизи) на гору ведут дорожки, обозначенные рядами торий, которые устанавливаются на пожертвования. Эти рыжие коридоры создают зримую цветную атмосферу перехода между сакральным и профанным (в принципе, подобная символика универсальна). А в посланцах у Инари, которая может являться практически в любом антропоморфном и зооморфном облике (а заодно змеей, драконом, пауком и тд) ходят… дада, лисы! Те самые восточные кицунэ, с легкостью бегающие между мирами, соединяющие тот и этот свет, мистику и повседневность, поэзию и быт. На горе Инари, пожалуй, самая запредельная концентрация лис на квадратный метр. Выражения каменных морд у них суровые, в зубах — рисовый початок, драгоценный камень, исполняющий желания, ключ или даже лисенок. Но яркие пятна красных нагрудников (и даже вязаных беретов), надетые на лис по обету, придают изваяниям вполне домашний и человеколюбивый вид. Лисы смотрят отовсюду: с сувенирных магнитов, футболок (одну такую не могла не увезти с собой), с рисунков, с огромных постаментов (говорят, прежде при храмах жили и живые лисы… эээээх). Исторически Инари приписывали самые различные функции: покровительница воинов, кузнецов, рыбаков, актёров и проституток, защитница от пожаров, и целительница от болезней, подательница чадородия оказалась в итоге исполнительницей желаний, божеством благополучия. По счастливому совпадению одно из моих желаний — посещение «лисьего» храма на горе Инари в Японии — как раз сбылось. …Лисий хвост и капелька волшебства, не иначе. #в_путешествии Часть I Часть II Часть III Часть IV Часть V Часть VI

я — куколка, которую замесили из глины и пыли, из сора, из праха земного — из того, что под рукою случилось, из теста, в котором нет места зерну никакого помола, а только боязнь и безмолвие, из страха грозы и молнии, из долгой народной песни о женском горе, из воя волчицы о сгинувшем волке, о том, что далеко-глубоко под водой, под землей, под опавшей листвой и будущим снегом когда-нибудь рассыплюсь и вырвусь побегом растения… пока от меня отваливается корка, крошится по кусочкам — глиняная уязвимость абсолютно невыносима, ради чего было бы… огонь обернется дымом, пепел развеет ветер, все живое и неживое тянется к небу и найдет себя в небе #в_стихах 18.09.2026

Дорогие друзья, на связи админы этого канала, а это не просто так… У нас новая рубрика! 🌟 «Или…или» 🌟 с людьми, которые точно знают толк в книгах! 📚 Открывает ее доктор филологических наук, профессор МПГУ — Янина Викторовна Солдаткина. ❤️ — Какая книга окажется лучшей из предложенных? Ответ в этом видео! Смотрите — будет интересно! 📱Мы также в TikTok и Instagram*: 👉🏻 www.tiktok.com/@chitay_mamont 👉🏻 https://www.instagram.com/chitay_mamont?stkn=MXdlZ2YxMGJqMWxoeQ== *компания Meta признана экстремистской на территории РФ 🤍 Читай-mAmont

Студенты Института журналистики, коммуникации и медиаобразования завели очень яркий и креативный канал о литературе и позвали меня для миниблица по современной прозе. Спасибо им, поймала драйв!

Япония полнолуния VI. Сад земных наслаждений Саундтрек Может быть, нас просто нет, Может быть, мы — это сон, Заговор нот и слов В чьей-нибудь песне. Но сквозь нас пробивается свет — Мы — это он, И мир продолжает быть чудом, Вот хоть ты тресни. На каждого сильного Сыщется кто-то сильней, На каждый голодный год — Своё сыто и пьяно. И точно в назначенный час Мы встретимся в Саду Камней, На недоступном смертному дне Пустого стакана (с). Настоящего сада камней мне не встретилось (разве что имитация оного в одном из отельных лобио), но сама готовность страны с дефицитом полезной площади где-нибудь в центре города отвести место под сад кажется очень «японской» во всех смыслах. Конечно, подобные сады что в Токио вокруг императорского дворца, что блестящий Рицурин Коэн XVII века, главная достопримечательность Такамацу, лучше смотрелись бы весной, в пору цветения. Но нам досталась солнечная яркость, невероятные оратории цикад, заглушающие городские звуки, залитые светом мои любимицы-сосны и словно сошедшие с традиционных гравюр мостики, островки, прудики с рыбами — изогнутые линии, соединительная ткань между водой, воздухом, растительным царством и созерцающим сознанием, образ рукотворной гармонии. И образчик дожившей до нашего времени исконной японской эстетики и ландшафтной философии (Рицурин удостоен звания «Особого места живописной красоты»). К саду-долгожителю и средневековому свидетелю добавлю ещё «самурайский замок» города Мацуяма (название, кстати, переводится как сосновая гора). Один из всего дюжины аутентичных замков Японии, задокументированно сохранившихся с эпохи средневековья через все гражданские и мировые войны (невероятно люблю средневековые замки, очень интересно, похож ли японский на свои европейские аналоги. Кстати, функционально — вполне). Знаменит он и своей сторожевой башней-тэнсю (замок всегда имел исключительно военно-стратегическое значение, он не был резиденцией даймё (феодального властителя)), и расположением на холме Кацуяма (132 метра над уровнем моря, подняться можно на фуникулере, слава Богу), и панорамными видами на город и бухту (и мы снова внутри гравюры укиё-э). Внутри — подлинные самурайские доспехи, немного оружия, открытые для обозрения бойницы (почувствуйте себя средневековым защитником), залы, лестницы, географические карты, расписные ширмы… Что-то от сериала «Сёгун» и средневековых повестей Танидзаки (даром что сериал снимали в Канаде) — не нужно сверхусилия, чтобы мысленно убрать группы туристов и вообразить себе все эти своды наполненными тенями его исторических обитателей (и уж нам точно гораздо проще представить себе их, чем им — предугадать нас). #в_путешествии Часть I Часть II Часть III Часть IV Часть V