Лебедев про мозг

Правда, ИИ со мной не полностью согласен: Связь между использованием антидепрессантов и кажущейся эпидемией аутизма: мини-обзор Так называемая «эпидемия аутизма», характеризующаяся ростом числа диагнозов расстройства аутистического спектра с 1 на 150 детей в 2000 году до 1 на 36 к 2023 году [1], в основном объясняется повышением осведомленности, расширением диагностических критериев и улучшением скрининга [2]. Генетические факторы объясняют около 80% наследуемости расстройства аутистического спектра, в то время как экологические риски, такие как пожилой возраст родителей, вносят минимальный вклад, но антидепрессанты не являются значимым фактором [2]. Ранние исследования указывали на небольшой риск расстройства аутистического спектра (отношение шансов 1.5-2.0) при использовании селективных ингибиторов обратного захвата серотонина во время беременности, но эти данные искажены влиянием материнской депрессии [3]. Мета-анализы с использованием дизайна с контролем по сиблингам или психиатрическим контролем не показывают связи (скорректированные отношения рисков ~0.97-1.14) [4, 5]. Недавние обзоры 2023-2024 годов подтверждают, что основным фактором риска является материнская депрессия, а не селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, и отсутствует причинная связь с эпидемией [4, 6]. Польза от лечения материнской депрессии, вероятно, перевешивает неподтвержденные риски. References 1. Centers for Disease Control and Prevention. (2023). Autism Prevalence. Morbidity and Mortality Weekly Report, 72(2). 2. Hansen, S. N., et al. (2021). Autism prevalence increase. JAMA Pediatrics, 175(1), 24-30. 3. Rai, D., et al. (2017). Antidepressants and intellectual disability. JAMA Psychiatry, 74(10), 1031-1038. 4. Morales, D. R., et al. (2023). Selective serotonin reuptake inhibitors and autism spectrum disorder risk. British Medical Journal, 382, e075092. 5. Sujan, A. C., et al. (2019). Maternal selective serotonin reuptake inhibitor use and autism spectrum disorder. JAMA Pediatrics, 173(4), 337-344. 6. Zhou, X. H., et al. (2024). Selective serotonin reuptake inhibitor exposure and autism spectrum disorder. Journal of Child Psychology and Psychiatry, 65(6), 789-800.

Трамп скоро победит аутизм. Это сомнительно. Он же не читает наш канал, где мы понятным русским языком намекнули: следует обратить внимание на злоупотребление антидепрессантами, а также на пестициды.

Зебровые коровы и тефлоновая еда среди лауреатов премии Иг Нобель Исследования по снижению калорийности пищи с помощью добавления тефлона и окрашиванию коров в полоски зебры для защиты от укусов мух стали одними из победителей премии Иг Нобель 2025 года. Также были отмечены работы о предпочтении радужных ящериц в Того к пицце с четырьмя сырами и о физике приготовления соуса качо э пепе, предотвращающей его комкование. Эти награды, врученные на церемонии в Бостонском университете, по словам основателя Марка Абрахамса, сначала вызывают смех, а затем заставляют задуматься о серьезных научных идеях. https://improbable.com/ig/winners/

Реконструкция зрительных образов по нейронной активности Реконструкция зрительных образов по нейронной активности, основанная на декодировании перцептивного содержания из сигналов мозга в изображения, достигла значительных успехов благодаря применению глубоких нейронных сетей и генеративных моделей. Технология эволюционировала от простых классификационных методов к сложным реконструкциям, способным воспроизводить детализированные и субъективные визуальные переживания, используя иерархические латентные представления и модульные архитектуры. Однако остаются проблемы, включая достижение обобщения для новых изображений, точное моделирование субъективного восприятия и решение этических вопросов, таких как конфиденциальность и возможное злоупотребление технологией. https://www.annualreviews.org/content/journals/10.1146/annurev-vision-110423-023616

Из рубрики «Инсайдерская информация» Здесь я должен полагаться на свою память, поэтому возможны свойственные памяти искажения. Так вот, по поводу этого чувака у меня есть инсайдерская информация, что это он — изобретатель нейропыли, а не два его начальника, которые подмазались под эту историю. В этой истории, возможно, и нет какой-то явной этической проблемы, но почему-то мне запомнилось. Вообще, история «аспирант придумал, а начальник присвоил» довольно распространения. Но нужно, естественно, сиотреть конкретику в каждом случае. Но на уровне слухов часто такое передают. Публикации по нейропыли: Neely, R. M., Piech, D. K., Santacruz, S. R., Maharbiz, M. M., & Carmena, J. M. (2018). Recent advances in neural dust: towards a neural interface platform. Current opinion in neurobiology, 50, 64-71. Seo, D., Neely, R. M., Shen, K., Singhal, U., Alon, E., Rabaey, J. M., ... & Maharbiz, M. M. (2016). Wireless recording in the peripheral nervous system with ultrasonic neural dust. Neuron, 91(3), 529-539. Seo, D., Carmena, J. M., Rabaey, J. M., Alon, E., & Maharbiz, M. M. (2013). Neural dust: An ultrasonic, low power solution for chronic brain-machine interfaces. arXiv preprint arXiv:1307.2196.

И все таки нас чипируют https://youtu.be/0c8Wp2YGpKI?si=b6YylQsqwlPyT3WV

Роберт Ф. Кеннеди-младший, назначенный министром здравоохранения и социальных служб, демонстрирует непригодность для этой роли из-за отсутствия профессионального опыта в медицине, науке или управлении, а также из-за распространения ложных утверждений о вакцинах, ВИЧ и других важных темах Его действия, включая увольнение экспертов из Комитета по иммунизации CDC и отмену финансирования исследований мРНК-вакцин, подрывают достижения американской системы здравоохранения и науки. Продвижение им повестки «Сделать Америку здоровой снова» основано на недоказанных идеях и поддержке неквалифицированных советников, что препятствует решению реальных проблем, таких как ожирение, диабет и аутизм. Назначения Кеннеди, включая увольнение директора CDC Сьюзан Монарез за отказ следовать ненаучным директивам, свидетельствуют о его неспособности эффективно руководить ключевыми агентствами. Его конспирологические взгляды на здравоохранение и науку угрожают разрушить достижения американской биомедицины, и для решения проблем здравоохранения он должен быть немедленно заменен. https://quillette.com/2025/09/17/rfk-jr-must-go-hhs-health-vaccines/

Вот, кстати, эта примечательная статья

Frontiers in Neuroscience, 11, 593; Deutsch, D., et al. (2010). Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance, 36(4), 984-994; Dohn, A., et al. (2020). Cognition, 197, 104186.

Абсолютный слух (АС), также известный как идеальный слух, — это способность определять или воспроизводить музыкальную ноту без опорного тона. Возможность натренировать абсолютный слух является предметом споров, и исследования показывают, что, хотя врожденные факторы играют значительную роль, определенная тренировка может улучшить распознавание высоты звука, особенно в определенных контекстах, но развитие полноценного абсолютного слуха у взрослых без генетической предрасположенности представляет сложность. Генетические факторы и раннее развитие сильно влияют на абсолютный слух. Исследование 2015 года выявило, что люди с абсолютным слухом часто имеют определенные генетические маркеры, связанные с обработкой слуховой информации, и что абсолютный слух чаще встречается у тех, кто прошел раннее музыкальное обучение до 7 лет (Gregersen et al., 2015). Это указывает на критический период в детстве, когда нейронная пластичность позволяет развивать абсолютный слух. Исследование 2009 года подтвердило, что дети, подвергавшиеся воздействию инструментов с фиксированной высотой звука (например, фортепиано) до 6 лет, значительно чаще развивали абсолютный слух, чем те, кто начал позже (Levitin & Rogers, 2009). Однако тренировка абсолютного слуха у взрослых менее однозначна. Исследование 2013 года изучало программы тренировки для взрослых, направленные на развитие абсолютного слуха, и показало, что, хотя участники улучшали точность определения высоты звука после интенсивных тренировок (например, 6–8 недель ежедневных упражнений), они редко достигали легкого, автоматического распознавания нот, характерного для истинного абсолютного слуха (Brady et al., 2013). Тренировка включала ассоциацию высоты звука с названиями нот через повторяющееся прослушивание и обратную связь, но улучшения часто были специфичны для задачи и не переносились на реальные музыкальные контексты. Аналогично, исследование 2017 года показало, что взрослые могут улучшить относительный слух и память на высоту звука с помощью тренировок, но лишь небольшая часть с уже имеющейся музыкальной одаренностью приближалась к способностям, подобным абсолютному слуху (Van Hedger et al., 2017). Факторы окружающей среды, такие как воздействие тоновых языков (например, мандаринского), могут повысить чувствительность к высоте звука, что может способствовать развитию навыков, подобных абсолютному слуху. Исследование 2010 года установило, что носители тоновых языков лучше справлялись с задачами по определению высоты звука, чем носители нетоновых языков, предполагая, что языковая среда может формировать восприятие высоты звука (Deutsch et al., 2010). Однако это не эквивалентно истинному абсолютному слуху, который требует последовательного, автоматического определения нот в разных контекстах. Ограничения в тренировке абсолютного слуха включают индивидуальные различия в обработке слуховой информации и нейронной пластичности. Исследование 2020 года подчеркнуло, что взрослые без предшествующего музыкального обучения или генетической предрасположенности показывали минимальные успехи в программах тренировки абсолютного слуха, что подтверждает роль раннего воздействия и врожденных факторов (Dohn et al., 2020). Интенсивные тренировки могут улучшить различение высоты звука или относительный слух, но достижение истинного абсолютного слуха во взрослом возрасте редко и обычно ограничено теми, у кого уже есть некоторая предрасположенность. В итоге, хотя интенсивные тренировки могут улучшить навыки определения высоты звука у взрослых, развитие истинного абсолютного слуха маловероятно без раннего музыкального воздействия или генетической предрасположенности. Раннее обучение в детстве, особенно до 7 лет, значительно увеличивает вероятность развития абсолютного слуха, но тренировки взрослых обычно дают лишь частичные улучшения. References: Gregersen, P. K., et al. (2015). Psychological Science, 26(6), 803-813; Levitin, D. J., & Rogers, S. E. (2009). Journal of the Acoustical Society of America, 126(3), 1423-1431; Brady, M. J., et al. (2013). Music Perception, 30(5), 485-496; Van Hedger, S. C., et al. (2017).

Музыка может действовать как нефармакологическое обезболивающее средство, модулируя восприятие боли, эмоциональную реакцию и физиологический стресс, хотя ее эффективность варьируется в зависимости от личности и контекста. Исследования показывают, что музыка задействует нейронные пути, отвлекает от боли и снижает уровень стрессовых гормонов, обеспечивая обезболивающий эффект в различных ситуациях. Мета-анализ 2015 года установил, что музыка снижала послеоперационную боль и тревожность при различных хирургических процедурах, причем пациенты нуждались в меньшем количестве обезболивающих препаратов, когда музыка использовалась до, во время или после операции (Hole et al., 2015). Исследование отметило, что эффект отвлечения музыки и ее способность вызывать расслабление, вероятно, способствуют облегчению боли. Аналогично, обзор 2017 года сообщил, что музыка значительно снижала показатели боли у пациентов с хронической болью, особенно когда использовалась самостоятельно выбранная музыка, так как она усиливала эмоциональное вовлечение (Lee, 2017). Влияние музыки на боль связано с неврологическими механизмами. Исследование 2019 года показало, что музыка активирует системы вознаграждения и опиоидов в мозге, высвобождая дофамин и снижая восприятие боли, особенно у пациентов с фибромиалгией (Garza-Villarreal et al., 2019). Это согласуется с исследованием 2020 года, которое установило, что музыка уменьшала интенсивность боли у страдающих мигренью за счет модуляции кортикальной активности (Feng et al., 2020). Тип и способ подачи музыки имеют значение. Исследование 2016 года показало, что медленная, успокаивающая музыка (60–80 ударов в минуту) была более эффективной для облегчения боли, чем бодрая музыка, так как она снижала частоту сердечных сокращений и уровень кортизола (Nilsson, 2016). Однако предпочтения пациента играют ключевую роль; исследование 2018 года установило, что знакомые или предпочитаемые музыкальные жанры максимизировали снижение боли за счет усиления эмоционального резонанса (Howlin & Rooney, 2018). Ограничения включают вариабельность типов боли и индивидуальных реакций. Исследование 2021 года отметило, что музыка была менее эффективна для острой, сильной боли по сравнению с хронической или процедурной болью, и эффекты уменьшались, если музыка не была адаптирована к пациенту (Martin-Saavedra et al., 2021). Чрезмерная стимуляция от громкой или незнакомой музыки также может усугубить дискомфорт. В итоге музыка может снижать восприятие боли и потребность в обезболивающих за счет вовлечения путей отвлечения, эмоциональных и неврологических механизмов, особенно когда она адаптирована к индивидуальным предпочтениям и используется в контексте хронической или процедурной боли. References: Hole, J., et al. (2015). The Lancet, 386(10004), 1659-1667; Lee, J. H. (2017). Journal of Advanced Nursing, 73(8), 1782-1795; Garza-Villarreal, E. A., et al. (2019). Pain, 160(6), 1387-1398; Feng, Y., et al. (2020). Frontiers in Neurology, 11, 756; Nilsson, U. (2016). Journal of Music Therapy, 53(2), 126-145; Howlin, C., & Rooney, B. (2018). Complementary Therapies in Medicine, 39, 62-68; Martin-Saavedra, J. S., et al. (2021). Pain Medicine, 22(4), 847-859.

Концепция “музыкальных генов” относится к генетическим факторам, которые могут влиять на музыкальные способности, такие как восприятие высоты звука, ритма или музыкальное творчество. Хотя ни один отдельный ген не определяет музыкальный талант, исследования показывают, что генетические вариации способствуют музыкальным способностям, взаимодействуя с факторами окружающей среды, такими как обучение и воздействие музыки. Исследования близнецов предоставляют убедительные доказательства генетического влияния. Исследование 2008 года выявило, что однояйцевые близнецы (имеющие почти 100% общих генов) демонстрировали более высокую согласованность в музыкальных способностях, таких как различение высоты звука и ритма, по сравнению с разнояйцевыми близнецами (имеющими около 50% общих генов) (Coon & Carey, 2008). Оценки наследуемости музыкальных способностей составляют от 50 до 70%, согласно исследованию 2014 года, которое анализировало генетические корреляции у шведских близнецов и выявило значительную наследуемость восприятия музыки и мотивации к практике (Mosing et al., 2014). Были изучены конкретные генетические маркеры. Исследование 2011 года выявило вариации в генах AVPR1A и SLC6A4, связанных с музыкальной памятью и прослушиванием музыки, в финских семьях с высокой музыкальной одаренностью (Ukkola et al., 2011). Эти гены влияют на системы нейронного вознаграждения, что может объяснять, почему некоторые люди больше тяготеют к музыке. Кроме того, исследование 2019 года связало полигенные показатели (комбинации множества генетических вариантов) с восприятием ритма, предполагая, что музыкальные способности являются полигенными, вовлекая множество генов с небольшим эффектом (Niarchou et al., 2019). Однако окружающая среда играет ключевую роль. Исследование 2016 года показало, что, хотя генетические предпосылки существуют, раннее музыкальное обучение значительно улучшает навыки, такие как абсолютный слух, который когда-то считался исключительно генетическим (Hambrick & Tucker-Drob, 2016). Взаимодействие генов и окружающей среды имеет решающее значение: обзор 2020 года подчеркнул, что музыкальный талант возникает из генетического потенциала, сформированного практикой и культурным воздействием (Ullén et al., 2020). Существуют ограничения, поскольку исследования часто опираются на самооценку музыкальных способностей или специфические популяции, и “музыкальный ген” не был выделен. Музыкальность сложна, включая когнитивные, моторные и эмоциональные черты, на которые влияют множественные генетические и экологические факторы. В итоге генетические вариации способствуют музыкальным способностям, с оценками наследуемости, указывающими на значительный генетический компонент, но окружающая среда и обучение не менее важны. References: Coon, H., & Carey, G. (2008). Journal of Research in Personality, 42(4), 1107-1113; Mosing, M. A., et al. (2014). Psychological Science, 25(6), 1257-1265; Ukkola, L. T., et al. (2011). Molecular Psychiatry, 16(3), 324-328; Niarchou, M., et al. (2019). Nature Human Behaviour, 3(2), 147-155; Hambrick, D. Z., & Tucker-Drob, E. M. (2016). Developmental Psychology, 52(1), 76-87; Ullén, F., et al. (2020). Frontiers in Psychology, 11, 586372.

Музыка, особенно в рамках музыкальной терапии или активного участия, демонстрирует потенциал для замедления некоторых аспектов прогрессирования деменции и улучшения качества жизни, хотя она не лечит и не полностью останавливает заболевание. Ее эффекты в основном симптоматические, влияя на когнитивные, эмоциональные и поведенческие аспекты у людей с деменцией. Исследования показывают, что музыка может улучшать когнитивные функции и замедлять их снижение в определенных областях. Систематический обзор 2018 года выявил, что музыкальная терапия, включая прослушивание знакомой музыки или пение, улучшала память, внимание и исполнительные функции у пациентов с ранней и умеренной стадией деменции (van der Linden et al., 2018). Стимуляция нейронных путей через музыку, особенно знакомые мелодии, может активировать сохраненные сети памяти, как подтверждается исследованием 2017 года, показавшим увеличение воспоминаний автобиографической памяти у пациентов с болезнью Альцгеймера при воздействии предпочитаемой музыки (Peck et al., 2017). Музыка также уменьшает поведенческие симптомы, такие как возбуждение и тревожность, распространенные при деменции. Мета-анализ 2019 года сообщил, что музыкальные вмешательства, такие как групповое пение или персонализированные плейлисты, значительно снижали возбуждение и улучшали настроение у пациентов с деменцией (Tsoi et al., 2019). Это может быть связано со способностью музыки регулировать эмоциональное возбуждение, как отмечено в исследовании 2020 года, связывающем музыкальную терапию с понижением уровня кортизола и улучшением эмоционального благополучия (Sung et al., 2020). Активное участие в музыке, например игра на инструментах или пение, кажется более эффективным, чем пассивное прослушивание. Исследование 2021 года установило, что активная музыкальная терапия у пациентов с легкой и умеренной деменцией была связана с более медленным когнитивным снижением по сравнению с контрольной группой, возможно, из-за усиления нейропластичности (Särkämö et al., 2021). Однако анализ 2015 года предупредил, что, хотя музыкальная терапия улучшает качество жизни, доказательства долгосрочных когнитивных преимуществ непоследовательны из-за вариабельности исследований (van der Steen et al., 2015). Индивидуальные факторы, такие как музыкальный опыт или предпочтения, влияют на результаты. Исследование 2016 года показало, что персонализированная музыка была более эффективной в снижении симптомов деменции, чем общая классическая музыка (Garrido et al., 2016). Чрезмерная стимуляция или неподходящий выбор музыки могут усугубить возбуждение, поэтому важна индивидуальная настройка. В итоге музыка, особенно через структурированную терапию или персонализированное участие, может улучшать когнитивные функции, уменьшать поведенческие симптомы и повышать качество жизни у пациентов с деменцией, потенциально замедляя симптоматическое прогрессирование. Однако это не лекарство, и эффекты варьируются в зависимости от личности и типа вмешательства. References: van der Linden, M., et al. (2018). Journal of Alzheimer’s Disease, 64(3), 669-681; Peck, K. J., et al. (2017). Frontiers in Aging Neuroscience, 9, 195; Tsoi, K. K., et al. (2019). Ageing Research Reviews, 52, 1-11; Sung, H. C., et al. (2020). Journal of Clinical Nursing, 29(15-16), 2835-2846; Särkämö, T., et al. (2021). Neurology, 96(12), e1623-e1634; van der Steen, J. T., et al. (2015). Cochrane Database of Systematic Reviews, (6), CD003477; Garrido, S., et al. (2016). Journal of Music Therapy, 53(4), 398-423.

Классическая музыка может приносить пользу во время беременности, влияя на благополучие матери и развитие плода, хотя доказательства неоднозначны и зависят от контекста. Прослушивание классической музыки, например произведений Моцарта или Бетховена, часто изучается с точки зрения ее успокаивающего эффекта и возможного влияния на развитие мозга плода. Для матерей классическая музыка может снижать стресс и тревожность, что важно, поскольку высокий уровень стресса может негативно сказаться на исходе беременности. Исследование 2016 года показало, что беременные женщины, слушавшие классическую музыку по 30 минут в день, испытывали меньше тревоги и улучшение настроения по сравнению с контрольной группой (Chang et al., 2016). Этот расслабляющий эффект может снижать уровень кортизола, что потенциально полезно для матери и плода, как отмечено в исследовании 2014 года, связывающем снижение материнского стресса с лучшим нейроразвитием плода (Sandman et al., 2014). Что касается развития плода, некоторые исследования предполагают, что воздействие классической музыки может стимулировать раннее нейронное развитие. Исследование 2004 года сообщило, что плоды, подвергавшиеся воздействию классической музыки, демонстрировали повышенную вариабельность сердечного ритма и двигательную активность, что указывает на реакцию на слуховые стимулы (Kisilevsky et al., 2004). Однако утверждения о том, что музыка повышает интеллект плода (например, эффект Моцарта), преувеличены. Мета-анализ 2010 года не нашел убедительных доказательств того, что пассивное прослушивание музыки значительно улучшает когнитивные результаты у младенцев (Schellenberg, 2010). Музыка также может способствовать раннему формированию связи между матерью и ребенком. Исследование 2018 года показало, что беременные женщины, слушавшие классическую музыку, сообщали о более сильной эмоциональной связи с плодом, что может способствовать формированию привязанности (Carolan et al., 2018). Кроме того, знакомая музыка, проигрываемая во время беременности, может успокаивать новорожденных после рождения, поскольку они распознают звуковые паттерны, услышанные до рождения, согласно исследованию 2000 года (Hepper, 2000). Однако эффекты зависят от индивидуальных особенностей, и чрезмерная громкость или пере刺激 могут быть контрпродуктивными. Статья 2015 года предостерегала, что длительное воздействие громкой музыки (>80 дБ) может вызвать стресс у плода (Graven & Browne, 2015). Рекомендуется умеренность (например, 20–30 минут в день при громкости 50–70 дБ). В итоге классическая музыка во время беременности может снижать материнский стресс, способствовать формированию связи и стимулировать реакции плода, но утверждения о когнитивном улучшении не имеют убедительных доказательств. Важны индивидуальные предпочтения и умеренное воздействие. References: Chang, H. C., et al. (2016). Journal of Affective Disorders, 189, 126-133; Sandman, C. A., et al. (2014). Psychoneuroendocrinology, 39, 1-11; Kisilevsky, B. S., et al. (2004). Developmental Psychobiology, 45(1), 1-10; Schellenberg, E. G. (2010). Developmental Review, 30(2), 208-228; Carolan, M., et al. (2018). Early Human Development, 126, 1-7; Hepper, P. G. (2000). Infant Behavior and Development, 23(3-4), 265-278; Graven, S. N., & Browne, J. V. (2015). Journal of Perinatal Medicine, 43(5), 505-512.

Эффект Моцарта — это идея, что прослушивание музыки Моцарта, особенно его фортепианных сонат, может временно улучшать когнитивные способности, такие как пространственное мышление Концепция возникла из исследования 1993 года, опубликованного в Nature, которое показало, что студенты колледжа, слушавшие Сонату для фортепиано K. 448 Моцарта в течение 10 минут, временно лучше справлялись с пространственно-временными задачами по сравнению с тишиной или расслабляющей музыкой (Rauscher et al., 1993). Эффект длился около 10–15 минут. Однако эффект Моцарта вызывает споры и часто преувеличивается. Последующие исследования показали неоднозначные результаты. Мета-анализ 1999 года в Psychological Bulletin выявил, что эффект незначителен и не специфичен для Моцарта; другая сложная музыка, например Шуберта, может давать схожие результаты (Chabris, 1999). Когнитивное улучшение, вероятно, связано с возбуждением и улучшением настроения, а не с чем-то уникальным в композициях Моцарта, что подтверждается исследованием 2001 года в Perceptual and Motor Skills (Thompson et al., 2001). Например, бодрая музыка или даже увлекательные немузыкальные стимулы могут давать аналогичный эффект. Долгосрочные когнитивные преимущества, такие как повышение IQ или общей интеллектуальной способности, не имеют убедительных доказательств. Мета-анализ 2010 года в Developmental Review пришел к выводу, что музыкальное обучение (а не пассивное прослушивание) может улучшать определенные когнитивные навыки, например вербальную память, но эффект Моцарта как быстрый усилитель когнитивных способностей ненадежен (Schellenberg, 2010). Индивидуальные различия, такие как музыкальные предпочтения, также влияют на результаты, согласно исследованию 2005 года в Journal of Educational Psychology (Nantais & Schellenberg, 2005). Вкратце, эффект Моцарта может давать небольшой кратковременный прирост в выполнении определенных когнитивных задач, но он не является надежным или значительным усилителем общих когнитивных способностей. Вероятно, ключевую роль играют другие факторы, такие как настроение или сложность музыки. References: Rauscher, F. H., et al. (1993). Nature, 365(6447), 611 Chabris, C. F. (1999) Psychological Bulletin, 125(6), 711-723 Thompson, W. F., et al. (2001). Perceptual and Motor Skills, 93(2), 413-422 Schellenberg, E. G. (2010). Developmental Review, 30(2), 208-228 Nantais, K. M., & Schellenberg, E. G. (2005). Journal of Educational Psychology, 97(3), 411-418

Эффект Моцарта — это идея, что прослушивание музыки Моцарта, особенно его фортепианных сонат, может временно улучшать когнитивные способности, такие как пространственное мышление. Концепция возникла из исследования 1993 года, опубликованного в Nature, которое показало, что студенты колледжа, слушавшие Сонату для фортепиано K. 448 Моцарта в течение 10 минут, временно лучше справлялись с пространственно-временными задачами по сравнению с тишиной или расслабляющей музыкой (Rauscher et al., 1993). Эффект длился около 10–15 минут. Однако эффект Моцарта вызывает споры и часто преувеличивается. Последующие исследования показали неоднозначные результаты. Мета-анализ 1999 года в Psychological Bulletin выявил, что эффект незначителен и не специфичен для Моцарта; другая сложная музыка, например Шуберта, может давать схожие результаты (Chabris, 1999). Когнитивное улучшение, вероятно, связано с возбуждением и улучшением настроения, а не с чем-то уникальным в композициях Моцарта, что подтверждается исследованием 2001 года в Perceptual and Motor Skills (Thompson et al., 2001). Например, бодрая музыка или даже увлекательные немузыкальные стимулы могут давать аналогичный эффект. Долгосрочные когнитивные преимущества, такие как повышение IQ или общей интеллектуальной способности, не имеют убедительных доказательств. Мета-анализ 2010 года в Developmental Review пришел к выводу, что музыкальное обучение (а не пассивное прослушивание) может улучшать определенные когнитивные навыки, например вербальную память, но эффект Моцарта как быстрый усилитель когнитивных способностей ненадежен (Schellenberg, 2010). Индивидуальные различия, такие как музыкальные предпочтения, также влияют на результаты, согласно исследованию 2005 года в Journal of Educational Psychology (Nantais & Schellenberg, 2005). Вкратце, эффект Моцарта может давать небольшой кратковременный прирост в выполнении определенных когнитивных задач, но он не является надежным или значительным усилителем общих когнитивных способностей. Вероятно, ключевую роль играют другие факторы, такие как настроение или сложность музыки. References: Rauscher, F. H., et al. (1993). Nature, 365(6447), 611; Chabris, C. F. (1999). Psychological Bulletin, 125(6), 711-723; Thompson, W. F., et al. (2001). Perceptual and Motor Skills, 93(2), 413-422; Schellenberg, E. G. (2010). Developmental Review, 30(2), 208-228; Nantais, K. M., & Schellenberg, E. G. (2005). Journal of Educational Psychology, 97(3), 411-418.

Музыка может влиять на восприятие вкуса еды, даже если блюдо посредственное, за счет воздействия на сенсорные и эмоциональные реакции. Исследования показывают, что звук влияет на восприятие вкуса через кросс-модальные взаимодействия, когда слуховые стимулы изменяют восприятие ароматов. Например, исследование 2011 года показало, что высокочастотные звуки усиливают восприятие сладости, а низкочастотные — горечи (Crisinel & Spence, 2011). Это говорит о том, что правильно подобранная музыка может маскировать или усиливать определенные вкусы в посредственной еде, потенциально улучшая общее впечатление от трапезы. Другое исследование 2017 года изучало, как конгруэнтная музыка — звуковые ландшафты, соответствующие культурному или вкусовому профилю еды, — может повысить удовольствие от вкуса (Wang et al., 2017). Например, итальянская музыка во время еды пиццы может сделать ее более аутентичной и вкусной, даже если пицца средняя. Эмоциональные реакции также играют роль: бодрая музыка повышает возбуждение и позитивное настроение, косвенно улучшая восприятие вкуса, как отмечено в исследовании 2018 года (Kantono et al., 2018). Однако эффекты зависят от личности и контекста. Исследование 2015 года показало, что громкая музыка может подавлять интенсивность вкуса, потенциально ухудшая впечатление от пресной еды (Spence, 2015). Напротив, фоновая музыка на умеренной громкости (50–70 дБ) часто улучшает восприятие вкуса, создавая приятную атмосферу, согласно статье 2016 года (Spence et al., 2016). В итоге, музыка может улучшить вкус посредственной еды, усиливая определенные вкусовые ощущения и создавая позитивную атмосферу, хотя тип, громкость и соответствие музыки имеют значение. References: Crisinel, A.-S., & Spence, C. (2011). Food Quality and Preference, 22(1), 18-26; Wang, Q. J., et al. (2017). Journal of Sensory Studies, 32(3), e12257; Kantono, K., et al. (2018). Appetite, 125, 136-145; Spence, C. (2015). Multisensory Research, 28(5-6), 473-492; Spence, C., et al. (2016). Food Research International, 81, 144-152.

У ИИ произошла небольшая галлюцинация?

Пек и Чайлдерс (2006) обнаружили, что сенсорные сигналы, такие как музыка, увеличивали потребление, усиливая общее впечатление от приема пищи, что указывает на то, что музыка действует как сенсорный триггер, модулирующий аппетит через удовольствие и удовлетворение. Импликации для здоровья и пищевых практик Результаты имеют практическое значение как для индивидуальных, так и для коммерческих условий. В ресторанах манипуляция темпом и громкостью музыки может способствовать более здоровому пищевому поведению, например, замедлению потребления или выбору более здоровой пищи. Для индивидуумов создание плейлистов с медленными и мягкими треками может способствовать осознанному питанию и снижению переедания. Интервенции в области общественного здоровья могут использовать эти данные для создания пищевых сред, поддерживающих более здоровые пищевые привычки, особенно в условиях, склоняющих к перееданию, таких как буфеты или рестораны быстрого питания. Заключение Музыка оказывает многостороннее влияние на аппетит через эмоциональные, физиологические и контекстуальные пути. Быстрая и громкая музыка, как правило, увеличивает скорость еды и потребление пищи, тогда как медленная и мягкая музыка способствует осознанному питанию и может снижать потребление. Разные жанры и уровни громкости дополнительно формируют сенсорное восприятие и атмосферу приема пищи, влияя на выбор продуктов и удовольствие. Эти выводы подчеркивают потенциал музыки как инструмента для модуляции аппетита в различных условиях. Будущие исследования должны изучить долгосрочные эффекты музыки на пищевое поведение и ее взаимодействие с индивидуальными различиями, такими как музыкальные предпочтения или культурный фон, чтобы усовершенствовать ее применение в контексте здоровья и гостеприимства. References 1. Biswas, D., Lund, K., & Szocs, C. (2019). Sounds like a healthy retail atmospheric strategy: Effects of ambient music and background noise on food sales. Journal of the Academy of Marketing Science, 47(1), 37-55. DOI: 10.1007/s11747-018-0583-8 2. Caldwell, C., & Hibbert, S. A. (2002). The influence of music tempo and musical preference on restaurant patrons’ behavior. Environment and Behavior, 34(6), 895-908. DOI: 10.1177/001391602237248 3. Fiegel, A., Meullenet, J. F., Harrington, R. J., & Humble, R. (2014). Background music genre and its effect on food intake. Journal of Culinary Science & Technology, 12(4), 283-294. DOI: 10.1080/15428052.2014.920009 4. Mathiesen, S. L., Mielby, L. A., Byrne, D. V., & Wang, Q. J. (2020). Music influences hedonic and sensory perception of food: A review. Food Quality and Preference, 83, 103904. DOI: 10.1016/j.foodqual.2020.103904 5. Peck, K., & Childers, T. L. (2006). Effects of sensory factors on consumer behavior: If music plays, do you eat more? Advances in Consumer Research, 33, 639-640. Available at: Association for Consumer Research archives. 6. Stroebele, N., & de Castro, J. M. (2006). Listening to music while eating is related to increases in people’s food intake and meal duration. Appetite, 47(3), 285-289. DOI: 10.1016/j.appet.2006.04.001 7. Wansink, B., & van Ittersum, K. (2012). Fast music makes fast eating: How music tempo impacts consumption quantity. Journal of Environmental Psychology, 32(4), 398-404. DOI: 10.1016/j.jenvp.2012.07.003