Лебедев про мозг

Из рубрики «Инсайдерская информация» Здесь я должен полагаться на свою память, поэтому возможны свойственные памяти искажения. Так вот, по поводу этого чувака у меня есть инсайдерская информация, что это он — изобретатель нейропыли, а не два его начальника, которые подмазались под эту историю. В этой истории, возможно, и нет какой-то явной этической проблемы, но почему-то мне запомнилось. Вообще, история «аспирант придумал, а начальник присвоил» довольно распространения. Но нужно, естественно, сиотреть конкретику в каждом случае. Но на уровне слухов часто такое передают. Публикации по нейропыли: Neely, R. M., Piech, D. K., Santacruz, S. R., Maharbiz, M. M., & Carmena, J. M. (2018). Recent advances in neural dust: towards a neural interface platform. Current opinion in neurobiology, 50, 64-71. Seo, D., Neely, R. M., Shen, K., Singhal, U., Alon, E., Rabaey, J. M., ... & Maharbiz, M. M. (2016). Wireless recording in the peripheral nervous system with ultrasonic neural dust. Neuron, 91(3), 529-539. Seo, D., Carmena, J. M., Rabaey, J. M., Alon, E., & Maharbiz, M. M. (2013). Neural dust: An ultrasonic, low power solution for chronic brain-machine interfaces. arXiv preprint arXiv:1307.2196.

И все таки нас чипируют https://youtu.be/0c8Wp2YGpKI?si=b6YylQsqwlPyT3WV

Роберт Ф. Кеннеди-младший, назначенный министром здравоохранения и социальных служб, демонстрирует непригодность для этой роли из-за отсутствия профессионального опыта в медицине, науке или управлении, а также из-за распространения ложных утверждений о вакцинах, ВИЧ и других важных темах Его действия, включая увольнение экспертов из Комитета по иммунизации CDC и отмену финансирования исследований мРНК-вакцин, подрывают достижения американской системы здравоохранения и науки. Продвижение им повестки «Сделать Америку здоровой снова» основано на недоказанных идеях и поддержке неквалифицированных советников, что препятствует решению реальных проблем, таких как ожирение, диабет и аутизм. Назначения Кеннеди, включая увольнение директора CDC Сьюзан Монарез за отказ следовать ненаучным директивам, свидетельствуют о его неспособности эффективно руководить ключевыми агентствами. Его конспирологические взгляды на здравоохранение и науку угрожают разрушить достижения американской биомедицины, и для решения проблем здравоохранения он должен быть немедленно заменен. https://quillette.com/2025/09/17/rfk-jr-must-go-hhs-health-vaccines/

Вот, кстати, эта примечательная статья

Frontiers in Neuroscience, 11, 593; Deutsch, D., et al. (2010). Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance, 36(4), 984-994; Dohn, A., et al. (2020). Cognition, 197, 104186.

Абсолютный слух (АС), также известный как идеальный слух, — это способность определять или воспроизводить музыкальную ноту без опорного тона. Возможность натренировать абсолютный слух является предметом споров, и исследования показывают, что, хотя врожденные факторы играют значительную роль, определенная тренировка может улучшить распознавание высоты звука, особенно в определенных контекстах, но развитие полноценного абсолютного слуха у взрослых без генетической предрасположенности представляет сложность. Генетические факторы и раннее развитие сильно влияют на абсолютный слух. Исследование 2015 года выявило, что люди с абсолютным слухом часто имеют определенные генетические маркеры, связанные с обработкой слуховой информации, и что абсолютный слух чаще встречается у тех, кто прошел раннее музыкальное обучение до 7 лет (Gregersen et al., 2015). Это указывает на критический период в детстве, когда нейронная пластичность позволяет развивать абсолютный слух. Исследование 2009 года подтвердило, что дети, подвергавшиеся воздействию инструментов с фиксированной высотой звука (например, фортепиано) до 6 лет, значительно чаще развивали абсолютный слух, чем те, кто начал позже (Levitin & Rogers, 2009). Однако тренировка абсолютного слуха у взрослых менее однозначна. Исследование 2013 года изучало программы тренировки для взрослых, направленные на развитие абсолютного слуха, и показало, что, хотя участники улучшали точность определения высоты звука после интенсивных тренировок (например, 6–8 недель ежедневных упражнений), они редко достигали легкого, автоматического распознавания нот, характерного для истинного абсолютного слуха (Brady et al., 2013). Тренировка включала ассоциацию высоты звука с названиями нот через повторяющееся прослушивание и обратную связь, но улучшения часто были специфичны для задачи и не переносились на реальные музыкальные контексты. Аналогично, исследование 2017 года показало, что взрослые могут улучшить относительный слух и память на высоту звука с помощью тренировок, но лишь небольшая часть с уже имеющейся музыкальной одаренностью приближалась к способностям, подобным абсолютному слуху (Van Hedger et al., 2017). Факторы окружающей среды, такие как воздействие тоновых языков (например, мандаринского), могут повысить чувствительность к высоте звука, что может способствовать развитию навыков, подобных абсолютному слуху. Исследование 2010 года установило, что носители тоновых языков лучше справлялись с задачами по определению высоты звука, чем носители нетоновых языков, предполагая, что языковая среда может формировать восприятие высоты звука (Deutsch et al., 2010). Однако это не эквивалентно истинному абсолютному слуху, который требует последовательного, автоматического определения нот в разных контекстах. Ограничения в тренировке абсолютного слуха включают индивидуальные различия в обработке слуховой информации и нейронной пластичности. Исследование 2020 года подчеркнуло, что взрослые без предшествующего музыкального обучения или генетической предрасположенности показывали минимальные успехи в программах тренировки абсолютного слуха, что подтверждает роль раннего воздействия и врожденных факторов (Dohn et al., 2020). Интенсивные тренировки могут улучшить различение высоты звука или относительный слух, но достижение истинного абсолютного слуха во взрослом возрасте редко и обычно ограничено теми, у кого уже есть некоторая предрасположенность. В итоге, хотя интенсивные тренировки могут улучшить навыки определения высоты звука у взрослых, развитие истинного абсолютного слуха маловероятно без раннего музыкального воздействия или генетической предрасположенности. Раннее обучение в детстве, особенно до 7 лет, значительно увеличивает вероятность развития абсолютного слуха, но тренировки взрослых обычно дают лишь частичные улучшения. References: Gregersen, P. K., et al. (2015). Psychological Science, 26(6), 803-813; Levitin, D. J., & Rogers, S. E. (2009). Journal of the Acoustical Society of America, 126(3), 1423-1431; Brady, M. J., et al. (2013). Music Perception, 30(5), 485-496; Van Hedger, S. C., et al. (2017).

Музыка может действовать как нефармакологическое обезболивающее средство, модулируя восприятие боли, эмоциональную реакцию и физиологический стресс, хотя ее эффективность варьируется в зависимости от личности и контекста. Исследования показывают, что музыка задействует нейронные пути, отвлекает от боли и снижает уровень стрессовых гормонов, обеспечивая обезболивающий эффект в различных ситуациях. Мета-анализ 2015 года установил, что музыка снижала послеоперационную боль и тревожность при различных хирургических процедурах, причем пациенты нуждались в меньшем количестве обезболивающих препаратов, когда музыка использовалась до, во время или после операции (Hole et al., 2015). Исследование отметило, что эффект отвлечения музыки и ее способность вызывать расслабление, вероятно, способствуют облегчению боли. Аналогично, обзор 2017 года сообщил, что музыка значительно снижала показатели боли у пациентов с хронической болью, особенно когда использовалась самостоятельно выбранная музыка, так как она усиливала эмоциональное вовлечение (Lee, 2017). Влияние музыки на боль связано с неврологическими механизмами. Исследование 2019 года показало, что музыка активирует системы вознаграждения и опиоидов в мозге, высвобождая дофамин и снижая восприятие боли, особенно у пациентов с фибромиалгией (Garza-Villarreal et al., 2019). Это согласуется с исследованием 2020 года, которое установило, что музыка уменьшала интенсивность боли у страдающих мигренью за счет модуляции кортикальной активности (Feng et al., 2020). Тип и способ подачи музыки имеют значение. Исследование 2016 года показало, что медленная, успокаивающая музыка (60–80 ударов в минуту) была более эффективной для облегчения боли, чем бодрая музыка, так как она снижала частоту сердечных сокращений и уровень кортизола (Nilsson, 2016). Однако предпочтения пациента играют ключевую роль; исследование 2018 года установило, что знакомые или предпочитаемые музыкальные жанры максимизировали снижение боли за счет усиления эмоционального резонанса (Howlin & Rooney, 2018). Ограничения включают вариабельность типов боли и индивидуальных реакций. Исследование 2021 года отметило, что музыка была менее эффективна для острой, сильной боли по сравнению с хронической или процедурной болью, и эффекты уменьшались, если музыка не была адаптирована к пациенту (Martin-Saavedra et al., 2021). Чрезмерная стимуляция от громкой или незнакомой музыки также может усугубить дискомфорт. В итоге музыка может снижать восприятие боли и потребность в обезболивающих за счет вовлечения путей отвлечения, эмоциональных и неврологических механизмов, особенно когда она адаптирована к индивидуальным предпочтениям и используется в контексте хронической или процедурной боли. References: Hole, J., et al. (2015). The Lancet, 386(10004), 1659-1667; Lee, J. H. (2017). Journal of Advanced Nursing, 73(8), 1782-1795; Garza-Villarreal, E. A., et al. (2019). Pain, 160(6), 1387-1398; Feng, Y., et al. (2020). Frontiers in Neurology, 11, 756; Nilsson, U. (2016). Journal of Music Therapy, 53(2), 126-145; Howlin, C., & Rooney, B. (2018). Complementary Therapies in Medicine, 39, 62-68; Martin-Saavedra, J. S., et al. (2021). Pain Medicine, 22(4), 847-859.

Концепция “музыкальных генов” относится к генетическим факторам, которые могут влиять на музыкальные способности, такие как восприятие высоты звука, ритма или музыкальное творчество. Хотя ни один отдельный ген не определяет музыкальный талант, исследования показывают, что генетические вариации способствуют музыкальным способностям, взаимодействуя с факторами окружающей среды, такими как обучение и воздействие музыки. Исследования близнецов предоставляют убедительные доказательства генетического влияния. Исследование 2008 года выявило, что однояйцевые близнецы (имеющие почти 100% общих генов) демонстрировали более высокую согласованность в музыкальных способностях, таких как различение высоты звука и ритма, по сравнению с разнояйцевыми близнецами (имеющими около 50% общих генов) (Coon & Carey, 2008). Оценки наследуемости музыкальных способностей составляют от 50 до 70%, согласно исследованию 2014 года, которое анализировало генетические корреляции у шведских близнецов и выявило значительную наследуемость восприятия музыки и мотивации к практике (Mosing et al., 2014). Были изучены конкретные генетические маркеры. Исследование 2011 года выявило вариации в генах AVPR1A и SLC6A4, связанных с музыкальной памятью и прослушиванием музыки, в финских семьях с высокой музыкальной одаренностью (Ukkola et al., 2011). Эти гены влияют на системы нейронного вознаграждения, что может объяснять, почему некоторые люди больше тяготеют к музыке. Кроме того, исследование 2019 года связало полигенные показатели (комбинации множества генетических вариантов) с восприятием ритма, предполагая, что музыкальные способности являются полигенными, вовлекая множество генов с небольшим эффектом (Niarchou et al., 2019). Однако окружающая среда играет ключевую роль. Исследование 2016 года показало, что, хотя генетические предпосылки существуют, раннее музыкальное обучение значительно улучшает навыки, такие как абсолютный слух, который когда-то считался исключительно генетическим (Hambrick & Tucker-Drob, 2016). Взаимодействие генов и окружающей среды имеет решающее значение: обзор 2020 года подчеркнул, что музыкальный талант возникает из генетического потенциала, сформированного практикой и культурным воздействием (Ullén et al., 2020). Существуют ограничения, поскольку исследования часто опираются на самооценку музыкальных способностей или специфические популяции, и “музыкальный ген” не был выделен. Музыкальность сложна, включая когнитивные, моторные и эмоциональные черты, на которые влияют множественные генетические и экологические факторы. В итоге генетические вариации способствуют музыкальным способностям, с оценками наследуемости, указывающими на значительный генетический компонент, но окружающая среда и обучение не менее важны. References: Coon, H., & Carey, G. (2008). Journal of Research in Personality, 42(4), 1107-1113; Mosing, M. A., et al. (2014). Psychological Science, 25(6), 1257-1265; Ukkola, L. T., et al. (2011). Molecular Psychiatry, 16(3), 324-328; Niarchou, M., et al. (2019). Nature Human Behaviour, 3(2), 147-155; Hambrick, D. Z., & Tucker-Drob, E. M. (2016). Developmental Psychology, 52(1), 76-87; Ullén, F., et al. (2020). Frontiers in Psychology, 11, 586372.

Музыка, особенно в рамках музыкальной терапии или активного участия, демонстрирует потенциал для замедления некоторых аспектов прогрессирования деменции и улучшения качества жизни, хотя она не лечит и не полностью останавливает заболевание. Ее эффекты в основном симптоматические, влияя на когнитивные, эмоциональные и поведенческие аспекты у людей с деменцией. Исследования показывают, что музыка может улучшать когнитивные функции и замедлять их снижение в определенных областях. Систематический обзор 2018 года выявил, что музыкальная терапия, включая прослушивание знакомой музыки или пение, улучшала память, внимание и исполнительные функции у пациентов с ранней и умеренной стадией деменции (van der Linden et al., 2018). Стимуляция нейронных путей через музыку, особенно знакомые мелодии, может активировать сохраненные сети памяти, как подтверждается исследованием 2017 года, показавшим увеличение воспоминаний автобиографической памяти у пациентов с болезнью Альцгеймера при воздействии предпочитаемой музыки (Peck et al., 2017). Музыка также уменьшает поведенческие симптомы, такие как возбуждение и тревожность, распространенные при деменции. Мета-анализ 2019 года сообщил, что музыкальные вмешательства, такие как групповое пение или персонализированные плейлисты, значительно снижали возбуждение и улучшали настроение у пациентов с деменцией (Tsoi et al., 2019). Это может быть связано со способностью музыки регулировать эмоциональное возбуждение, как отмечено в исследовании 2020 года, связывающем музыкальную терапию с понижением уровня кортизола и улучшением эмоционального благополучия (Sung et al., 2020). Активное участие в музыке, например игра на инструментах или пение, кажется более эффективным, чем пассивное прослушивание. Исследование 2021 года установило, что активная музыкальная терапия у пациентов с легкой и умеренной деменцией была связана с более медленным когнитивным снижением по сравнению с контрольной группой, возможно, из-за усиления нейропластичности (Särkämö et al., 2021). Однако анализ 2015 года предупредил, что, хотя музыкальная терапия улучшает качество жизни, доказательства долгосрочных когнитивных преимуществ непоследовательны из-за вариабельности исследований (van der Steen et al., 2015). Индивидуальные факторы, такие как музыкальный опыт или предпочтения, влияют на результаты. Исследование 2016 года показало, что персонализированная музыка была более эффективной в снижении симптомов деменции, чем общая классическая музыка (Garrido et al., 2016). Чрезмерная стимуляция или неподходящий выбор музыки могут усугубить возбуждение, поэтому важна индивидуальная настройка. В итоге музыка, особенно через структурированную терапию или персонализированное участие, может улучшать когнитивные функции, уменьшать поведенческие симптомы и повышать качество жизни у пациентов с деменцией, потенциально замедляя симптоматическое прогрессирование. Однако это не лекарство, и эффекты варьируются в зависимости от личности и типа вмешательства. References: van der Linden, M., et al. (2018). Journal of Alzheimer’s Disease, 64(3), 669-681; Peck, K. J., et al. (2017). Frontiers in Aging Neuroscience, 9, 195; Tsoi, K. K., et al. (2019). Ageing Research Reviews, 52, 1-11; Sung, H. C., et al. (2020). Journal of Clinical Nursing, 29(15-16), 2835-2846; Särkämö, T., et al. (2021). Neurology, 96(12), e1623-e1634; van der Steen, J. T., et al. (2015). Cochrane Database of Systematic Reviews, (6), CD003477; Garrido, S., et al. (2016). Journal of Music Therapy, 53(4), 398-423.

Классическая музыка может приносить пользу во время беременности, влияя на благополучие матери и развитие плода, хотя доказательства неоднозначны и зависят от контекста. Прослушивание классической музыки, например произведений Моцарта или Бетховена, часто изучается с точки зрения ее успокаивающего эффекта и возможного влияния на развитие мозга плода. Для матерей классическая музыка может снижать стресс и тревожность, что важно, поскольку высокий уровень стресса может негативно сказаться на исходе беременности. Исследование 2016 года показало, что беременные женщины, слушавшие классическую музыку по 30 минут в день, испытывали меньше тревоги и улучшение настроения по сравнению с контрольной группой (Chang et al., 2016). Этот расслабляющий эффект может снижать уровень кортизола, что потенциально полезно для матери и плода, как отмечено в исследовании 2014 года, связывающем снижение материнского стресса с лучшим нейроразвитием плода (Sandman et al., 2014). Что касается развития плода, некоторые исследования предполагают, что воздействие классической музыки может стимулировать раннее нейронное развитие. Исследование 2004 года сообщило, что плоды, подвергавшиеся воздействию классической музыки, демонстрировали повышенную вариабельность сердечного ритма и двигательную активность, что указывает на реакцию на слуховые стимулы (Kisilevsky et al., 2004). Однако утверждения о том, что музыка повышает интеллект плода (например, эффект Моцарта), преувеличены. Мета-анализ 2010 года не нашел убедительных доказательств того, что пассивное прослушивание музыки значительно улучшает когнитивные результаты у младенцев (Schellenberg, 2010). Музыка также может способствовать раннему формированию связи между матерью и ребенком. Исследование 2018 года показало, что беременные женщины, слушавшие классическую музыку, сообщали о более сильной эмоциональной связи с плодом, что может способствовать формированию привязанности (Carolan et al., 2018). Кроме того, знакомая музыка, проигрываемая во время беременности, может успокаивать новорожденных после рождения, поскольку они распознают звуковые паттерны, услышанные до рождения, согласно исследованию 2000 года (Hepper, 2000). Однако эффекты зависят от индивидуальных особенностей, и чрезмерная громкость или пере刺激 могут быть контрпродуктивными. Статья 2015 года предостерегала, что длительное воздействие громкой музыки (>80 дБ) может вызвать стресс у плода (Graven & Browne, 2015). Рекомендуется умеренность (например, 20–30 минут в день при громкости 50–70 дБ). В итоге классическая музыка во время беременности может снижать материнский стресс, способствовать формированию связи и стимулировать реакции плода, но утверждения о когнитивном улучшении не имеют убедительных доказательств. Важны индивидуальные предпочтения и умеренное воздействие. References: Chang, H. C., et al. (2016). Journal of Affective Disorders, 189, 126-133; Sandman, C. A., et al. (2014). Psychoneuroendocrinology, 39, 1-11; Kisilevsky, B. S., et al. (2004). Developmental Psychobiology, 45(1), 1-10; Schellenberg, E. G. (2010). Developmental Review, 30(2), 208-228; Carolan, M., et al. (2018). Early Human Development, 126, 1-7; Hepper, P. G. (2000). Infant Behavior and Development, 23(3-4), 265-278; Graven, S. N., & Browne, J. V. (2015). Journal of Perinatal Medicine, 43(5), 505-512.

Эффект Моцарта — это идея, что прослушивание музыки Моцарта, особенно его фортепианных сонат, может временно улучшать когнитивные способности, такие как пространственное мышление Концепция возникла из исследования 1993 года, опубликованного в Nature, которое показало, что студенты колледжа, слушавшие Сонату для фортепиано K. 448 Моцарта в течение 10 минут, временно лучше справлялись с пространственно-временными задачами по сравнению с тишиной или расслабляющей музыкой (Rauscher et al., 1993). Эффект длился около 10–15 минут. Однако эффект Моцарта вызывает споры и часто преувеличивается. Последующие исследования показали неоднозначные результаты. Мета-анализ 1999 года в Psychological Bulletin выявил, что эффект незначителен и не специфичен для Моцарта; другая сложная музыка, например Шуберта, может давать схожие результаты (Chabris, 1999). Когнитивное улучшение, вероятно, связано с возбуждением и улучшением настроения, а не с чем-то уникальным в композициях Моцарта, что подтверждается исследованием 2001 года в Perceptual and Motor Skills (Thompson et al., 2001). Например, бодрая музыка или даже увлекательные немузыкальные стимулы могут давать аналогичный эффект. Долгосрочные когнитивные преимущества, такие как повышение IQ или общей интеллектуальной способности, не имеют убедительных доказательств. Мета-анализ 2010 года в Developmental Review пришел к выводу, что музыкальное обучение (а не пассивное прослушивание) может улучшать определенные когнитивные навыки, например вербальную память, но эффект Моцарта как быстрый усилитель когнитивных способностей ненадежен (Schellenberg, 2010). Индивидуальные различия, такие как музыкальные предпочтения, также влияют на результаты, согласно исследованию 2005 года в Journal of Educational Psychology (Nantais & Schellenberg, 2005). Вкратце, эффект Моцарта может давать небольшой кратковременный прирост в выполнении определенных когнитивных задач, но он не является надежным или значительным усилителем общих когнитивных способностей. Вероятно, ключевую роль играют другие факторы, такие как настроение или сложность музыки. References: Rauscher, F. H., et al. (1993). Nature, 365(6447), 611 Chabris, C. F. (1999) Psychological Bulletin, 125(6), 711-723 Thompson, W. F., et al. (2001). Perceptual and Motor Skills, 93(2), 413-422 Schellenberg, E. G. (2010). Developmental Review, 30(2), 208-228 Nantais, K. M., & Schellenberg, E. G. (2005). Journal of Educational Psychology, 97(3), 411-418

Эффект Моцарта — это идея, что прослушивание музыки Моцарта, особенно его фортепианных сонат, может временно улучшать когнитивные способности, такие как пространственное мышление. Концепция возникла из исследования 1993 года, опубликованного в Nature, которое показало, что студенты колледжа, слушавшие Сонату для фортепиано K. 448 Моцарта в течение 10 минут, временно лучше справлялись с пространственно-временными задачами по сравнению с тишиной или расслабляющей музыкой (Rauscher et al., 1993). Эффект длился около 10–15 минут. Однако эффект Моцарта вызывает споры и часто преувеличивается. Последующие исследования показали неоднозначные результаты. Мета-анализ 1999 года в Psychological Bulletin выявил, что эффект незначителен и не специфичен для Моцарта; другая сложная музыка, например Шуберта, может давать схожие результаты (Chabris, 1999). Когнитивное улучшение, вероятно, связано с возбуждением и улучшением настроения, а не с чем-то уникальным в композициях Моцарта, что подтверждается исследованием 2001 года в Perceptual and Motor Skills (Thompson et al., 2001). Например, бодрая музыка или даже увлекательные немузыкальные стимулы могут давать аналогичный эффект. Долгосрочные когнитивные преимущества, такие как повышение IQ или общей интеллектуальной способности, не имеют убедительных доказательств. Мета-анализ 2010 года в Developmental Review пришел к выводу, что музыкальное обучение (а не пассивное прослушивание) может улучшать определенные когнитивные навыки, например вербальную память, но эффект Моцарта как быстрый усилитель когнитивных способностей ненадежен (Schellenberg, 2010). Индивидуальные различия, такие как музыкальные предпочтения, также влияют на результаты, согласно исследованию 2005 года в Journal of Educational Psychology (Nantais & Schellenberg, 2005). Вкратце, эффект Моцарта может давать небольшой кратковременный прирост в выполнении определенных когнитивных задач, но он не является надежным или значительным усилителем общих когнитивных способностей. Вероятно, ключевую роль играют другие факторы, такие как настроение или сложность музыки. References: Rauscher, F. H., et al. (1993). Nature, 365(6447), 611; Chabris, C. F. (1999). Psychological Bulletin, 125(6), 711-723; Thompson, W. F., et al. (2001). Perceptual and Motor Skills, 93(2), 413-422; Schellenberg, E. G. (2010). Developmental Review, 30(2), 208-228; Nantais, K. M., & Schellenberg, E. G. (2005). Journal of Educational Psychology, 97(3), 411-418.

Музыка может влиять на восприятие вкуса еды, даже если блюдо посредственное, за счет воздействия на сенсорные и эмоциональные реакции. Исследования показывают, что звук влияет на восприятие вкуса через кросс-модальные взаимодействия, когда слуховые стимулы изменяют восприятие ароматов. Например, исследование 2011 года показало, что высокочастотные звуки усиливают восприятие сладости, а низкочастотные — горечи (Crisinel & Spence, 2011). Это говорит о том, что правильно подобранная музыка может маскировать или усиливать определенные вкусы в посредственной еде, потенциально улучшая общее впечатление от трапезы. Другое исследование 2017 года изучало, как конгруэнтная музыка — звуковые ландшафты, соответствующие культурному или вкусовому профилю еды, — может повысить удовольствие от вкуса (Wang et al., 2017). Например, итальянская музыка во время еды пиццы может сделать ее более аутентичной и вкусной, даже если пицца средняя. Эмоциональные реакции также играют роль: бодрая музыка повышает возбуждение и позитивное настроение, косвенно улучшая восприятие вкуса, как отмечено в исследовании 2018 года (Kantono et al., 2018). Однако эффекты зависят от личности и контекста. Исследование 2015 года показало, что громкая музыка может подавлять интенсивность вкуса, потенциально ухудшая впечатление от пресной еды (Spence, 2015). Напротив, фоновая музыка на умеренной громкости (50–70 дБ) часто улучшает восприятие вкуса, создавая приятную атмосферу, согласно статье 2016 года (Spence et al., 2016). В итоге, музыка может улучшить вкус посредственной еды, усиливая определенные вкусовые ощущения и создавая позитивную атмосферу, хотя тип, громкость и соответствие музыки имеют значение. References: Crisinel, A.-S., & Spence, C. (2011). Food Quality and Preference, 22(1), 18-26; Wang, Q. J., et al. (2017). Journal of Sensory Studies, 32(3), e12257; Kantono, K., et al. (2018). Appetite, 125, 136-145; Spence, C. (2015). Multisensory Research, 28(5-6), 473-492; Spence, C., et al. (2016). Food Research International, 81, 144-152.

У ИИ произошла небольшая галлюцинация?

Пек и Чайлдерс (2006) обнаружили, что сенсорные сигналы, такие как музыка, увеличивали потребление, усиливая общее впечатление от приема пищи, что указывает на то, что музыка действует как сенсорный триггер, модулирующий аппетит через удовольствие и удовлетворение. Импликации для здоровья и пищевых практик Результаты имеют практическое значение как для индивидуальных, так и для коммерческих условий. В ресторанах манипуляция темпом и громкостью музыки может способствовать более здоровому пищевому поведению, например, замедлению потребления или выбору более здоровой пищи. Для индивидуумов создание плейлистов с медленными и мягкими треками может способствовать осознанному питанию и снижению переедания. Интервенции в области общественного здоровья могут использовать эти данные для создания пищевых сред, поддерживающих более здоровые пищевые привычки, особенно в условиях, склоняющих к перееданию, таких как буфеты или рестораны быстрого питания. Заключение Музыка оказывает многостороннее влияние на аппетит через эмоциональные, физиологические и контекстуальные пути. Быстрая и громкая музыка, как правило, увеличивает скорость еды и потребление пищи, тогда как медленная и мягкая музыка способствует осознанному питанию и может снижать потребление. Разные жанры и уровни громкости дополнительно формируют сенсорное восприятие и атмосферу приема пищи, влияя на выбор продуктов и удовольствие. Эти выводы подчеркивают потенциал музыки как инструмента для модуляции аппетита в различных условиях. Будущие исследования должны изучить долгосрочные эффекты музыки на пищевое поведение и ее взаимодействие с индивидуальными различиями, такими как музыкальные предпочтения или культурный фон, чтобы усовершенствовать ее применение в контексте здоровья и гостеприимства. References 1. Biswas, D., Lund, K., & Szocs, C. (2019). Sounds like a healthy retail atmospheric strategy: Effects of ambient music and background noise on food sales. Journal of the Academy of Marketing Science, 47(1), 37-55. DOI: 10.1007/s11747-018-0583-8 2. Caldwell, C., & Hibbert, S. A. (2002). The influence of music tempo and musical preference on restaurant patrons’ behavior. Environment and Behavior, 34(6), 895-908. DOI: 10.1177/001391602237248 3. Fiegel, A., Meullenet, J. F., Harrington, R. J., & Humble, R. (2014). Background music genre and its effect on food intake. Journal of Culinary Science & Technology, 12(4), 283-294. DOI: 10.1080/15428052.2014.920009 4. Mathiesen, S. L., Mielby, L. A., Byrne, D. V., & Wang, Q. J. (2020). Music influences hedonic and sensory perception of food: A review. Food Quality and Preference, 83, 103904. DOI: 10.1016/j.foodqual.2020.103904 5. Peck, K., & Childers, T. L. (2006). Effects of sensory factors on consumer behavior: If music plays, do you eat more? Advances in Consumer Research, 33, 639-640. Available at: Association for Consumer Research archives. 6. Stroebele, N., & de Castro, J. M. (2006). Listening to music while eating is related to increases in people’s food intake and meal duration. Appetite, 47(3), 285-289. DOI: 10.1016/j.appet.2006.04.001 7. Wansink, B., & van Ittersum, K. (2012). Fast music makes fast eating: How music tempo impacts consumption quantity. Journal of Environmental Psychology, 32(4), 398-404. DOI: 10.1016/j.jenvp.2012.07.003

Below is the review article translated into Russian, with the references section unchanged as per your request. Обзорная статья: Влияние музыки на аппетит и пищевое поведение Аннотация Музыка, как фактор окружающей среды, все чаще признается за свою способность модулировать аппетит и пищевое поведение. В данном обзоре синтезируются данные из рецензируемых исследований, чтобы изучить, как темп, громкость и жанр музыки влияют на потребление пищи, продолжительность приема пищи и сенсорное восприятие. Результаты показывают, что быстрая и громкая музыка может увеличивать скорость еды и потребление, в то время как медленная и спокойная музыка способствует осознанному питанию и может снижать потребление. Обзор подчеркивает психологические, физиологические и контекстуальные механизмы, через которые музыка влияет на аппетит, предлагая рекомендации для создания пищевых сред и оздоровительных интервенций. Введение Аппетит и пищевое поведение зависят от сложного взаимодействия физиологических, психологических и экологических факторов. Среди них музыка выделяется как мощный модулятор благодаря своей способности формировать настроение, возбуждение и атмосферу приема пищи. От ресторанов до домашних условий, темп, громкость и жанр музыки могут изменять количество и скорость потребления пищи, а также сенсорное восприятие еды. В данном обзоре рассматриваются научные данные о влиянии музыки на аппетит, с акцентом на такие механизмы, как регуляция эмоций, темп еды и атмосферные эффекты. Синтезируя результаты ключевых исследований, эта статья стремится разъяснить, как музыку можно использовать для влияния на пищевое поведение и формирования здоровых пищевых привычек. Механизмы влияния музыки на аппетит 1. Настроение и эмоциональная регуляция Музыка вызывает эмоциональные реакции, которые могут влиять на потребление пищи. Бодрая музыка может усиливать удовольствие, что приводит к увеличению потребления, тогда как успокаивающая музыка может снижать переедание, связанное со стрессом. Например, Матисен и др. (2020) рассмотрели, как музыка формирует гедоническое и сенсорное восприятие пищи, отмечая, что положительные эмоциональные состояния, вызванные музыкой, могут усиливать аппетит и удовольствие от еды. Это предполагает, что эмоциональное воздействие музыки может модулировать аппетит, изменяя психологическое состояние во время еды. 2. Эффекты темпа и громкости Темп и громкость музыки существенно влияют на пищевое поведение. Вансинк и ван Иттерсум (2012) установили, что быстрая музыка ускоряет темп еды, что приводит к увеличению потребления пищи, тогда как медленные темпы способствуют более медленному и осознанному питанию, потенциально снижая потребление. Аналогично, Колдуэлл и Хибберт (2002) показали, что быстрая музыка в ресторанах увеличивала скорость еды у посетителей и сокращала время приема пищи, влияя на общее потребление калорий. Громкая музыка может повышать возбуждение, дополнительно увеличивая потребление, как отмечено в работе Бисваса и др. (2019), где громкая музыка ассоциировалась с выбором более калорийной пищи. 3. Контекст и атмосфера Музыка формирует пищевую среду, влияя на то, как долго люди остаются за столом и сколько они едят. Строэбеле и де Кастро (2006) сообщили, что музыка во время еды увеличивала продолжительность приема пищи и потребление, вероятно, из-за повышенного удовольствия от процесса. Фигель и др. (2014) исследовали, как музыкальные жанры, такие как классика или джаз, влияют на потребление, установив, что успокаивающие жанры снижали потребление по сравнению с бодрыми. Кроме того, Бисвас и др. (2019) подчеркнули, что более мягкая музыка в торговых точках способствовала выбору более здоровой пищи, подчеркивая роль музыки в формировании контекстуальных сигналов. 4. Сенсорное восприятие и удовольствие от пищи Музыка может изменять сенсорное восприятие пищи, влияя на аппетит. Матисен и др. (2020) отметили, что музыка усиливает гедонический опыт еды, потенциально увеличивая аппетит за счет повышения удовольствия от пищи.

К предыдущему посту. Утвеждают, что эта музыка усиливает вкус шоколада.

Дипсик делится эрудицией: Научные исследования демонстрируют, что определённые мелодии способны влиять на вкусовое восприятие пищи через комплексные нейробиологические и психологические механизмы Это явление связано с межсенсорным взаимодействием, при котором стимуляция одной сенсорной системы (например, слуховой) вызывает изменения в восприятии другой (вкусовой). Это исследуется. Но не все так думают. Нейробиологические механизмы Мозг интегрирует информацию от разных органов чувств, создавая единое восприятие. При прослушивании музыки активируются зоны, связанные с обработкой звуков, но также затрагиваются области, ответственные за вкусовое восприятие, такие как островковая доля и орбитофронтальная кора. Исследования с использованием функциональной МРТ показывают, что музыка, ассоциирующаяся со сладким вкусом, усиливает активность в центрах удовольствия, например, в прилежащем ядре, которое играет ключевую роль в системе вознаграждения . Это субъективно усиливает приятные вкусовые ощущения. Психологические аспекты: ассоциации и ожидания Музыка вызывает ассоциации культурного и личностного характера. Например, итальянская музыка может усиливать восприятие вкуса итальянских блюд, а мажорные тональности ассоциируются со сладостью и гладкостью . Это связано с эффектом переноса, когда характеристика музыки (например, "сладкий" звук) проецируется на пищу. Кроме того, предсказуемые мелодии вызывают чувство спокойствия и удовлетворения, что делает процесс еды более приятным . Влияние акустических параметров Определённые акустические характеристики музыки систематически влияют на вкус: Высокочастотные звуки и мажорные тональности усиливают восприятие сладкого и фруктового вкусов . Низкие частоты и диссонансные аккорды могут подчёркивать горечь или кислотность . Медленный темп музыки продлевает вкусовые ощущения, а быстрый — сокращает их . Практические применения Результаты этих исследований используются в ресторанах и пищевой промышленности для создания "звуковых меню", которые усиливают вкус блюд. Например, мелодия Galaxy Sweetest Melody, разработанная для шоколада, сочетает мажорные гармонии и струнные инструменты, чтобы сделать вкус более сливочным и сладким . Таким образом, влияние музыки на вкус обусловлено сложным взаимодействием нейробиологических процессов, психологических ассоциаций и acoustic закономерностей. Это открывает перспективы для применения музыки в гастрономии и терапии нарушений пищевого поведения. Некоторые полезные ссылки: Любителям вина: Spence C, Velasco C, Knoeferle K. A large sample study on the influence of the multisensory environment on the wine drinking experience. Flavour. 2014;3:8. Areni CS, Kim D. The influence of background music on shopping behavior: classical versus top-forty music in a wine store. Adv Consum Res. 1993;20:336–40. North AC, Hargreaves DJ, McKendrick J. The influence of in-store music on wine selections. J Appl Psychol. 1999;84:271–6. Stafford LD, Fernandes M, Agobiani E. Effects of noise and distraction on alcohol perception. Food Qual Pref. 2012;24:218–24. Межсенсорные взаимодействия: Spence C. Crossmodal correspondences: a tutorial review. Atten Percept Psychophys. 2011;73:971–95. Deroy O, Crisinel A-S, Spence C. Crossmodal correspondences between odors and contingent features: odors, musical notes, and geometrical shapes. Psychon Bull Rev. 2013;20:878–96. van Ee R, van Boxtel JJA, Parker AL, Alais D. Multimodal congruency as a mechanism for wilful control over perceptual awareness. J Neurosci. 2009;29:11641–9. Spence C, Deroy O. How automatic are crossmodal correspondences? Conscious Cogn. 2013;22:245–60. Вкус звуков: Knöferle KM, Woods A, Käppler F, Spence C. That sounds sweet: using crossmodal correspondences to communicate gustatory attributes. Psychol Market. 2015;32:107–20.

Advances in P300 brain–computer interface spellers: toward paradigm design and performance evaluation В области нейрокомпьютерных интерфейсов системы коммуникации, основанные на регистрации потенциала P300, остаются одним из наиболее традиционных и важных приложений. Потенциал P300 представляет собой позитивный компонент события, связанного с мозговой активностью, который возникает примерно через 300 миллисекунд после предъявления редкого или значимого стимула. Данный обзор посвящен анализу прогресса в разработке P300-спеллеров, уделяя особое внимание эволюции дизайна парадигм и оценке их производительности. Классическим примером P300-спеллера является строчно-столбцовая парадигма, предложенная Фарвеллом и Дончином в 1988 году. В этой системе символы располагаются в матрице, строки и столбцы которой подсвечиваются в случайном порядке. Когда подсвечивается строка или столбец, содержащий нужный пользователю символ, в электроэнцефалограмме регистрируется потенциал P300, что позволяет системе идентифицировать целевой символ. Несмотря на свою революционность, эта система имела недостатки, такие как эффект смежного отвлечения и проблема двойной вспышки. Для их решения были предложены альтернативные парадигмы, включая парадигму одиночного предъявления, где подсвечивается каждый символ по отдельности, что повышает точность за счет увеличения редкости целевого стимула. Также была разработана шахматная парадигма, которая позволяет избежать последовательной подсветки соседних целевых стимулов. Другим направлением оптимизации стало использование изображений лиц, особенно знакомых или собственных, что позволяет вызвать более выраженный P300-ответ и повысить точность системы. Хотя визуальные стимулы являются наиболее эффективными, для пациентов с серьезными нарушениями зрения разрабатываются аудио- и тактильные спеллеры, где стимулами выступают звуки или вибрация, хотя их скорость и точность пока значительно ниже. Следующим этапом развития стало создание гибридных спеллеров, сочетающих P300 с другими типами мозговой активности, такими как устойчивые визуальные вызванные потенциалы. SSVEP возникают в ответ на мигание стимула с определенной частотой и хорошо детектируются в частотной области. Гибридные системы используют преимущества обоих сигналов. Например, группы символов могут мигать с разной частотой, вызывая SSVEP, в то время как внутри группы символы подсвечиваются для вызова P300. Это позволяет сначала определить группу по SSVEP, а затем точный символ по P300, что увеличивает общую скорость и точность набора. В некоторых исследованиях гибридные системы демонстрировали очень высокую скорость передачи информации. Другим перспективным направлением являются мультисенсорные P300-спеллеры, использующие несколько органов чувств одновременно, чаще всего зрение и слух. Например, визуальная подсветка группы символов может сопровождаться аудиоозвучиванием ее номера. Пространственное и смысловое соответствие звука и картинки помогает пользователю лучше сконцентрироваться и может усиливать мозговой отклик. Исследования показывают, что мультисенсорные системы часто превосходят по точности одномодальные, а также субъективно воспринимаются пользователями как более удобные и понятные. Это особенно важно для пациентов с постепенно ухудшающимся зрением. С развитием технологий виртуальной реальности появилась возможность создавать трехмерные интерфейсы для спеллеров. Вместо плоской матрицы символы могут располагаться в виртуальном 3D-пространстве, а подсветка может осуществляться не только по строкам и столбцам, но и по глубине. Хотя такие интерфейсы часто оцениваются пользователями как более комфортные и привлекательные, их точность пока может уступать классическим парадигмам из-за большего количества отвлекающих факторов. Однако это направление остается перспективным для создания более естественных и эргономичных интерфейсов. В заключение следует отметить, что P300-спеллеры прошли долгий путь от простой строчно-столбцовой матрицы до сложных гибридных и мультисенсорных систем. Основными направлениями их развития являются повышение скорости и