Freedom 🏴‍☠️ Pride

«Вы что, хотите как в Мексике с картелями?!» или любимая страшилка консерватора У авторитарного этатиста-консерватора картина мира предельно проста: есть доброе, заботливое Государство в белом пальто, а вокруг одни кровожадные картели. И если хоть немножко ослабить хватку Левиафана, завтра к вам в окно постучится боевик с мачете. Один такой персонаж недавно на полном серьёзе выдал в чате: «Почти любой картель будет кровавее и жёстче, чем почти любое государство в ЛатАме». Но давайте снимем розовые очки и проведём короткую экскурсию по реальной истории Латинской Америки.   Откуда вообще взялись картели? Начнём с неприятного для фанатов «крепкой руки» факта: картели – это прямое детище государственного запрета. Именно государство своей «Войной с наркотиками» («War on Drugs») криминализовало добровольный обмен, уничтожило легальные институты разрешения споров и подарило бандитам триллионную маржу на чёрном рынке. Когда вы запрещаете товар, на который есть гигантский спрос, споры о контрактах решает не арбитражный суд, а пулемёт 50-го калибра. Картели – это не «триумф дикого рынка», а неизбежная опухоль на теле тотального этатистского регулирования.   Но даже при всём своём ужасе ни один наркокартель в истории не дотянулся до масштабов мясницкого ремесла, в котором десятилетиями упражнялись латиноамериканские диктаторы. Пока картели сводили счёты друг с другом за каналы трафика, «законные власти» с шевронами и печатями методично перемалывали целые народы. Посмотрим на конкретные примеры.   Гватемала (Эфраин Риос Монтт): генералы развернули такой государственный террор против индейцев майя, что международный суд признал это прямым геноцидом. Итог государственного «порядка» – свыше 200 000 убитых и стёртые с лица Земли деревни. Никакому Лос-Сетас такое и во сне не снилось.   Аргентина (Хорхе Видела): знаменитая «Грязная война». Около 30 000 «исчезнувших». Людей пытали на секретных базах, накачивали транквилизаторами и живьём сбрасывали с военных самолётов в океан («полёты смерти»). Это делали не татуированные гопники из трущоб, а офицеры регулярной армии на госокладе.   Уругвай (Хуан Мария Бордаберри): этот чиновник превратил процветающую страну в гигантскую тюрьму, где пыткам или допросам подвергся каждый пятидесятый гражданин, а страна вышла на первое место в мире по проценту политзаключённых на душу населения.   Парагвай (Альфредо Стресснер): 35 лет комендантского часа, концлагеря и тысячи замученных.   Добавьте сюда скоординированную сеть гостеррора «Операция Кондор», расстрельные рвы Фиделя Кастро на Кубе и рукотворный голод социалистов в Венесуэле. Государство любого идеологического спектра, почуяв безнаказанность, превращается в фабрику по утилизации людей.   А особенно странно наблюдать, как некоторые люди, называющие себя «правыми» или даже «либертарианцами», пускают слюни на генерала Аугусто Пиночета и шутят про вертолёты. Только вот Пиночет – обычный кровавый держиморда. Раздавленные права собственности, экспроприации, концлагеря на стадионах и тысячи замученных людей – это прямое отрицание свободы, а не её защита. А что касательно «экономического чуда»? В 1982 году его гениальное ручное управление привело к сокрушительному кризису: безработица под 30%, крах финансовой системы и массовая национализация банков генералом-«рыночником». Настоящий, устойчивый экономический рост Чили начался только тогда, когда военная хунта убралась из кабинетов, а институты стали открытыми.   Никто не станет спорить, что картели совершают чудовищные преступления. Но их насилие хотя бы ограничено ресурсами и логистикой. У государства же есть печатный станок, пропаганда, монополия на оружие и юридический иммунитет. И когда эта машина срывается с катушек, счёт жертв идёт не на сотни, а на сотни тысяч. Ни один наркобарон от Эскобара до Эль Чапо чисто технически не способен сотворить то, что буднично делает чиновник с армией и гербовой печатью.

Как государство отфильтровало мигрантов так, что на улицах остались одни психопаты Сеута – крошечный испанский анклав на марокканском побережье. И недавно там развернулась настоящая драма. В сети завирусилось интервью с местной жительницей, которая вышла протестовать против засилья нелегалов. Она описала занятную динамику: когда до приплывших из Марокко парней дошло, что испанское государство давать легализацию и документы на блюдечке не намерено, из города снялось и уехало подавляющее большинство. Казалось бы, бюрократия победила? Как бы не так.   Уехали самые адекватные. Те, кто хотел честно работать, не желал проблем с законом и искал нормальной жизни. А вот кто остался? Конечно же агрессивные психопаты, гопники и отморозки. Им плевать на легальный статус, на полицию и на законы. В итоге нормальные люди уехали, а концентрированный криминал осел на улицах. Теперь испанки банально боятся выйти из дома после заката.   Получился классический, кристально чистый закон отрицательной селекции. Но давайте вернёмся немного назад, чтобы понять, как вообще Испания дошла до жизни такой.   Власти Испании годами жалуются на демографическую яму, на то, что пенсии некому зарабатывать. А значит срочно нужна массовая легализация сотен тысяч мигрантов! Но почему в тёплой, благодатной стране образовалась эта дыра? Да потому что государство задушило собственное население заботой и регулированием. Невероятный налоговый пресс, раздутый госаппарат, драконовское трудовое право (когда нанять молодого парня – это риск на всю жизнь, ведь уволить его потом себе дороже), безумные цены на жильё из-за градостроительных запретов. И сверху – тысячи абсурдных законов о «преступлениях» без жертв, превращающих обывателя в вечного невротика и потенциального правонарушителя. Человек живёт в перманентном стрессе под микроскопом чиновника. А как известно любому биологу, животные в неволе попросту не размножаются.   А теперь посмотрим, что происходит, когда государство начинает неуклюже «бороться» с иммиграцией своими привычными запретительными методами.   Если человек – нормальный, вменяемый трудяга, то он уважает частную собственность и личные границы. Да, он мог нелегально переплыть пролив в поисках лучшей доли. Но если ему говорят, что здесь тебе легально работать не дадут, прав у тебя не будет, за малейший шорох тебя ждёт депортация, то что он сделает? Он уедет туда, где есть шансы, либо вернётся домой. Ему есть что терять: собственную безопасность, репутацию, перспективу стабильного заработка.   А кому терять нечего? Отбитому наглухо социопату. Ему глубоко плевать на ВНЖ, рабочий контракт и полицию. Полиция его и на родине не пугала, и здесь не напугает (особенно зная беззубость европейского правосудия). Он не собирался встраиваться в экономику. Его ремесло – грабёж и насилие.   Запрещая или максимально усложняя легальное пребывание, государство возводит барьер, который отсеивает осторожных, умеренных и созидательных. А перешагивают через него исключительно хищники. Это работает ровно так же, как и с запретом на оружие: когда власти запрещают пистолеты, они исчезают у законопослушных граждан, но никуда не деваются у бандитов. Когда государство запрещает наркотики, оно не уничтожает спрос – оно просто передаёт рынок кровавым картелям вместо цивилизованных аптек. И когда государство тупо «запрещает миграцию» вместо того, чтобы дать дорогу свободной торговле, частному найму и строгой защите частной собственности от посягательств – оно гарантированно получает на выходе улицы, захлёстнутые волной насилия.   В итоге мы получаем расплакавшуюся простую женщину из Сеуты, которая вечером не может дойти до магазина. Сначала стационарный бандит обобрал её налогами и лишил сограждан будущего, а затем создал идеальный заповедник для тех, кто не признаёт вообще никаких правил. Впрочем, ничего нового: любое вмешательство государства всегда делает только хуже. Даже там, где оно лицемерно обещает «навести порядок»!

Бесплатный хинт для сторонников GOP, записывайте, запоминайте, перешлите Рубио и Вэнсу 1. GOP перестает быть бледной копией демов и реально начинает составлять альтернативу левакам - к примеру сокращает министерства и сушит болото, депортирует коричневых людей, устраивает 110 для евреев 2. У части либертов срабатывает рефлекс голосовать за расистов, антисемитов и дерегуляторов 3. GOP получает свои любимые 2% либертах, на которые у них так давно текут слюни 4. Реднеки из красных штатов и барнаульцы перестают постить пикрил, находясь в святой уверенности, что либертахи им что-то должны 5. ПРОФИТ

Демократ голосует за демократов Реакция коксервы: 😐 Республиканец голосует за республиканцев Реакция коксервы: 😀 Либертарианец голосует за либертарианцев Реакция коксервы: АААА МРАЗЬ ТВАРЬ, ТЫ НЕ ПРОГОЛОСОВАЛ ЗА МОЕГО МОЛОХА И ИЗ-ЗА ЭТОГО ПОБЕДИЛ БААЛ 😡🤬👹👺!!!

Мой батя 🤜🤛 Техас Внезапно для всех стать синим

— Что мешало либертахам проголосовать за консерватора, чтобы не победил коричневый мюслим? — Что мешало консервахам проголосовать за тру правого либерта, чтобы вся страна больше не выбирала из двух говен наименее вонючее каждые 2 года? — … — Слит и обоссан, красножопый даун

400 лет назад Светов и Пожарский выгнали из Москвы пшеков и лабусов, поэтому теперь мне нужно жить в одной стране вместе с чурросами?

Ты ждешь февраль 2027, потому что это 5-я годовщина СВО Я жду февраль 2027, потому что это 10-я годовщина со дня перефорса Пыни на Дваче

Как страх перед диктатурой довёл цивилизацию до паралича Священная корова современной политологии – это панический страх перед «концентрацией власти в одних руках». Нам всегда вбивали в голову догму: если у руля стоит один человек, то завтра обязательно наступит тирания. Поэтому нужно возвести огромную пирамиду из сдержек, противовесов, надзоров, парламентских комитетов и независимых регуляторов. Звучит вроде бы хорошо? Только теперь выгляните в окно. Или попробуйте согласовать строительство моста, завода или хотя бы новой ветки трамвая.   В реальности эта мечта конституционалистов обернулась тем, что институциональные экономисты называют ветократией (vetocracy) – системой, где у десятков ведомств, комиссий и чиновников есть священное право наложить вето и заблокировать процесс, но ни у одной живой души нет власти что-либо построить.   Взгляните на калифорнийский скоростной поезд (California High-Speed Rail). Проект торжественно утвердили ещё в нулевых, закопали в землю десятки миллиардов долларов, а путей почти нет. Почему? Потому что каждый местный совет, профсоюз, инспекция по спасению редких лягушек и департамент исторического наследия годами выбивали уступки и судились за каждый метр земли. В Великобритании со строительством железнодорожной магистрали HS2 вышло ровно то же позорище: на отчёты, экологические согласования и бюрократические бодания ушло больше сил и денег, чем на металл и щебень.   И ради чего общество платит этот чудовищный налог на трение? Чтобы снизить риск появления самодура? Только подобная ликвидация риска возникновения диктатуры оборачивается полным параличом развития.   Экономист Альберт Хиршман когда-то описал фундаментальную развилку: Voice vs. Exit («право голоса» против «права выхода»). Современный этатизм слепо верит в «голос»: ходите на выборы, строчите петиции, участвуйте в общественных слушаниях, терпите бесконечные согласования. Либертарианский подход переворачивает эту логику с ног на голову: не нужен этот голос, дайте человеку нормальный выход!   Какая вообще разница, как устроена власть внутри юрисдикции? Пусть там правит парламент из трёхсот говорунов, совет директоров, генеральный директор или единоличный монарх. Если этот правитель не применяет агрессивного насилия, не нарушает подписанный контракт и не держит людей силой, ему не нужны никакие искусственные парламентские поводки. Лучший контролёр качества власти – это не прокурор и не оппозиционный депутат, а возможность клиента в любую секунду развернуться, хлопнуть дверью и унести свои деньги и таланты в другое место.   Идеал этой концепции ещё в XIX веке описал бельгийский экономист Поль Эмиль де Пюидт, назвав её панархией. Это модель полной экстерриториальной конкуренции: вы выбираете себе юрисдикцию и правовой режим точно так же, как сегодня выбираете тариф мобильной связи или страховую компанию. Не нужно никуда уезжать – просто расторгли контракт с одним поставщиком законов и перешли к другому прямо в своей квартире.   Пока технологии и мир дозревают до чистой панархии, нам жизненно необходимо толкать хотя бы радикальную территориальную децентрализацию и ультра-федерализм. Посмотрите на Швейцарию с её независимостью кантонов. Или на Лихтенштейн, где у князя огромные, почти абсолютные полномочия, но у каждого крошечного муниципалитета есть прямое конституционное право на сецессию – взять и выйти из состава княжества. И князь ведёт себя как шёлковый! Потому что понимает: если он перегнёт палку – подданные помашут ручкой вместе со своими налоговыми отчислениями. Или гляньте на проекты свободных частных городов вроде «Просперы» в Гондурасе, где отношения строятся на договоре, а не на хотелках чиновничьей гидры.   Поэтому хватит пытаться нацепить тысячу цепей на шею одного неповоротливого государственного левиафана – от этого он не становится ручным, он просто впадает в кому и давит всех своей тушей. Миллион мелких юрисдикций с абсолютной свободой выхода справятся с прогрессом несравнимо лучше.

Тезис - Антитезис - Синтез

Гипергамия? Хойфляция? ЛТБ мейкапцелка указала в анкете, что мужик должен быть 185+? Обращайтесь в адвокатское бюро Симпа Гудмана! Мы оправдаем любое скотское поведение фоидов и их любые делюги Адвокатское бюро Симпа Гудмана. А вот мужики тоооже массово любили персонажа серийного убийцу из того фильма про мафию…

Когда Михаил настукивал на клавиатуре свой магнум опус про милосердного пыню, он зачем-то приплел в повествование сказку про лося Тидвика. Если кратко, то лось приютил на своих рогах других зверей, и те со временем обнаглели и заебали его. Михаилу в целом было похуй, что в России эту сказку не знают и писатель Доктор Сьюз тут тоже неизвестен — проблемы русских трансрусского не ебут. Тут угарно другое. Михаил впустил в комментарии своих каналов зетников, неоднозначников и прочую ватную сволочь, которая спустя время стала выписывать его в хохлы за любое отклонение от стекломойного нарратива. Михаил сам стал лосем Тидвиком. И теперь вся интрига в том, будет ли он сбрасывать рога вслед за оригиналом (нет)