Dauphinois

Посторонитесь, Греция и Италия. "Больной человек Европы" теперь —Франция: заоблачные социальные расходы, растущие дефициты, надвигающаяся долговая бомба. Финансовые беды грозят расплескать экономическую турбулентность по всей зоне евро. Тревога инвесторов растет: недавняя распродажа облигаций взметнула стоимость заимствований. Хедж-фонды, иностранные правительства и пенсионные фонды сбрасывают долгосрочные французские бумаги — доходность десятилетних бумаг за пределы выше 5%. Распродажа облигаций — симптом проблемы крупнее. Инвесторы нервничают из-за того, что финансовая картина Франции мрачнеет, а несговорчивая политическая система будто не способна остановить дрейф в сторону дефолта. Основные кандидаты на апрельских выборах доверия не внушают. Дефицит бюджета превышает 5% ВВП и куда выше потолка ЕС в 3%. По этому показателю Франция вторая среди развитых стран, сразу за США. Госдолг — почти 3,6 триллиона долларов, 119% ВВП. В 2030 году к погашению подходит 1 триллион долларов. Рефинансирование может поднять расходы на обслуживание долга на 59%. А план правительства? Продать в следующем году еще 386 миллиардов долларов долга. Проблема Франции проста. Страна тратит на соцзащиту и бюрократию больше, чем собирает налогов. Госсектор — более 57% ВВП, больше, чем у европейских соседей, не скупых на соцрасходы. Но сто́ит лидерам хоть немного урезать это раздутие — как Макрон в первый срок, — главные бенефициары этих подачек выходят на улицы, верные французской революционной традиции. Марин Ле Пен из "Национального объединения", лидер гонки за президентское кресло, обещала обуздать дефицит до 3% ВВП, но также вернуть пенсионный возраст к 60 для части работников, а это раздует бюджетную дыру. Кандидат от ультралевых Меланшон заставит центробанк списать вложения в госдолг, или "кинуть его в топку". Это бессмысленный рецепт экономического краха: откажись правительство Меланшона платить по уже накопленному долгу Франции — кто станет одалживать ей вновь? Сбалансированный бюджет у Франции был в 1974 году. Рано или поздно счет предъявили бы. Инвесторы сигналят, что расплата, возможно, уже на подходе.

Микрошоки и макропоследствия ⬆️Вот это видео иллюстрирует важность проблемы, которую решали нобелиаты- 2026 Майкл Вудфорд (был в нашем списке) и Роберт Холл получившие премию с формулировкой - «за микроэкономические основы макроэкономической стабилизации». Как это работает - один велосипедист падает (это микрошок) - сам встаёт, с ним всё в порядке. Но остальные начинают тормозить, объезжать, влетать друг в друга, и через минуту лежат все. Макроэффект - массовый завал - возник не из «закона падения пелотона», а из решений и реакций отдельных людей. Именно в этом была проблема старой макроэкономики, которая описывала экономику через устойчивые связи между агрегатами - инфляцией, безработицей, выпуском - и считала, что эти связи можно использовать для политики. Но в 1970-е что то пошло не так - высокая инфляция и высокая безработица пришли одновременно, хотя раньше считалось, что так быть не должно. Роберт Лукас, великий, объяснил, в чем тут штука – мол, связи между агрегатами - это просто корреляции, а не глубокие структурные зависимости, потому что у людей есть свои представления о прекрасном - они думают, ожидают, планируют, учитывают политику правительства, кстати. Когда правительство пытается систематически использовать эти корреляции для проведения политики, люди меняют поведение, и корреляции ломаются. Значит, нужна другая теория - такая, которая описывает решения отдельных людей и фирм, а не абстрактные агрегаты. Задача, которую решали Холл и Вудфорд, — построить макроэкономику на микрооснованиях, т.е. объяснить, как из индивидуальных решений и их взаимодействия возникают макроэкономические последствия. Холл показал, как отдельный гонщик (потребитель) смотрит далеко вперед по трассе, а не только под свое колесо. А Вудфорд связал эти маневры, реакции фирм и сигналы арбитров (ЦБ) в единую систему. Видео показывает, почему это необходимо: чтобы понять, почему упал весь пелотон и как это предотвратить, смотреть нужно не на весь массив гонщиков, а на нужно смотреть на отдельных велосипедистов - и на то, как они реагируют друг на друга, на решения и ожидания каждого из них

Уже обыденностью становятся подобные вещи https://x.com/PrimeIntellect/status/2108672479007047952

В Штатах по мере приближения к выборам всё больше говорят о грядущем влиянии на них искусственного интеллекта. Выяснилось, что огромное количество американцев решают, за кого голосовать, предварительно посоветовавшись с ИИ. В основном для этого используют ChatGPT, но иногда в ход идёт и Claude. Большинство просят ИИ создавать электронные таблицы по различным кампаниям или проверять или опровергать вирусные утверждения о кандидатах. "Я не должен пытаться манипулировать вашими политическими взглядами или указывать вам, как голосовать, но я могу помочь вам изучить кандидатов в соответствии с выбранными вами критериями, сравнить доказательства, обсудить политическую философию и рассуждать о приоритетах", объясняет ChatGPT пользователям. .Но эксперты в ужасе: с их точки зрения модели ИИ, как правило, совсем не так беспристрастны, как кажутся. Было опубликовано множество исследований о том, как чат-боты с ИИ способствуют так называемой "когнитивной разгрузке", когда люди в той или иной степени перекладывают на ИИ свои мыслительные процессы. Нетрудно представить, что нечто подобное может происходить и с гражданской активностью. Тогда пользователи незаметно для себя могут превратиться в марионеток, которые голосуют так, как им подсказывает ИИ. Особенно весело такая перспектива выглядит на фоне всё большего сближения занимающихся ИИ компаний с властью. Та же OpenAI связана с политическими комитетами, которые пожертвовали десятки миллионов долларов как республиканским, так и демократическим кандидатам. Но её президент Грег Брокман в 2025 году пожертвовал 25 миллионов долларов суперкомитету Дональда Трампа и остается тесно связанным с администрацией. А все главы компаний пляшут вокруг Белого дома, пытаясь отодвинуть регулирование ИИ.

Черный сентябрь для французского долга: доходность десятилетних государственных облигаций вплотную приблизилась к отметке 5% (в пятницу — 4,99%). Месяц назад она составляла 4,2%, а в марте — 3,3%. Ускорение поразительное. Оно происходит на фоне сильнейшего напряжения на мировых долговых рынках, прежде всего в США. Однако даже в этом водовороте Франция выделяется. Разрыв между стоимостью заимствований для Франции и для Германии — эталонного заемщика еврозоны — увеличивается с каждым днем. Этот спред вырос с 65 базисных пунктов в июне до 80 в начале сентября и превысил 150 пунктов в эту пятницу. Цифры головокружительные. Не скатываемся ли мы в финансовый кризис? Ровно пятьдесят лет назад в такой ситуации оказалась Великобритания, вынужденная обратиться за помощью к Международному валютному фонду, а в 2010 году — Греция, доведенная до грани банкротства. Финансовые кризисы принимают разные формы. Но у них всегда есть общие черты: инвесторы теряют доверие, доступ к долговому рынку закрывается или становится непомерно дорогим, события развиваются по резко восходящей спирали, и проблемы резко возрастают. Когда начинается такой кризис? "Когда о вас пишут на первых полосах международной финансовой прессы", — отвечает крупный англосаксонский инвестор. Если он прав, то этот момент настал. "Франция — эпицентр мирового долгового кризиса", — гласил в четверг заголовок The Wall Street Journal. "Множатся слухи о втором кризисе еврозоны, эпицентром которого на этот раз станет Париж", — писал в тот же день обозреватель Bloomberg Джон Отерс. Инвесторы теряют доверие. После роспуска парламента в июне 2024 года и выборов, по итогам которых правительство лишилось опоры в виде парламентского большинства, самые надежные покупатели постепенно уходят с рынка французского долга. Первыми покинули корабль японские фонды. Теперь это движение ширится. "Люди забывают, насколько быстро участники аукционов (…) могут исчезнуть в период кризиса", — отметил в интервью Financial Times Алеш Коутны, руководитель направления международных процентных ставок Vanguard. "Сегодня не осталось ни одного международного долгосрочного инвестора, который хотел бы покупать французский долг", — утверждает глава одной из французских финансовых компаний. Восприятие риска действительно усиливается. Об этом свидетельствует стоимость кредитного дефолтного свопа (CDS) — инструмента, о котором в спокойные времена никто не вспоминает. Он позволяет застраховаться от неплатежа со стороны государства. Инвесторы приобретают его, чтобы защититься от этого риска, но прежде всего — чтобы застраховать свой портфель от падения стоимости. Пятилетний CDS на Францию котируется на уровне 80 пунктов: за месяц он вырос более чем вдвое. Исторический рекорд (110 пунктов) был установлен в 2012 году, в разгар кризиса еврозоны. Теперь возникает риск, что кризис ускорится. "Когда становится ясно, что долг может стать неподъемным, процентная ставка сначала растет медленно, а затем — внезапно", — пишет в соцсети X бывший главный экономист МВФ Оливье Бланшар. Он сопроводил публикацию графиком с почти вертикальными кривыми, который, по его словам, "к сожалению, весьма актуален для сегодняшней Франции".

Создатели искусственного интеллекта считают, что он способен ускорить экономический рост до невиданных прежде темпов. Экономисты настроены скептически. И вопрос о том, кто окажется прав, решится вовсе не в Кремниевой долине. Искусственный интеллект добрался даже до компаний, занимающихся борьбой с вредителями. "Для нас это полностью изменило правила игры", — признается Зина Шапер, управляющий директор ганноверской компании Schaper, специализирующейся на борьбе с вредителями. По образованию Шапер экономист. Ей неожиданно пришлось возглавить семейный бизнес после того, как ее отец тяжело заболел. Шапер внедрила ИИ в рабочие процессы компании и с его помощью систематизировала накопленные сотрудниками знания о том, как устроена работа предприятия. Теперь новых работников обучают с помощью чат-бота, а сотрудники службы поддержки клиентов могут задавать системе вопросы с планшета. Особый стандарт обслуживания в компании называют "шаперовской школой": сотрудники должны обеспечивать такой уровень сервиса, который позволит компании выделяться среди конкурентов. "В профессиональном училище этому не научат", — говорит руководить компании. Теперь ИИ помогает быстро передавать накопленные знания новым сотрудникам, которые почти всегда приходят в компанию из других профессий. Благодаря этому компании удается сохранять преимущество в производительности труда. Как и в компании Schaper, искусственный интеллект постепенно проникает во все сферы немецкой экономики. Вместе с этим растут надежды на то, что он сможет обеспечить устойчивый экономический рост. Для Германии такая перспектива была бы особенно желанной. В сценарии существенных экономических изменений ИИ должен применяться при выполнении 20% всех задач в производстве. При этом три четверти этих задач должны быть автоматизированы, а производительность при их выполнении благодаря ИИ должна вырасти более чем на 50%. В экстремальном сценарии искусственный интеллект должен применяться уже при выполнении 30% всех задач. Из них 90% должны быть автоматизированы, а производительность благодаря ИИ — увеличиться более чем вдвое. "Создать модель, которая выдаст подобный прогноз, очень легко", — уверяет Бен Молл, профессор макроэкономики Лондонской школы экономики. По его словам, главный вопрос заключается в том, насколько реалистичны заложенные в такую модель предположения. Если принимать эти факторы в расчет, становится ясно и другое: одной Кремниевой долине не решить проблему слабого экономического роста Германии. Экономист Мэтт Клэнси недавно попытался объяснить в своем блоге, почему технологическая отрасль и экономическая наука настолько по-разному смотрят на перспективы роста. Его ответ таков: экономисты знают, насколько трудно добиться роста. Они понимают, насколько велика разница между тем, что возможно в теории, и тем, что удается реализовать на практике. И они привыкли мыслить категориями постепенных изменений. В технологической среде, напротив, хорошо знают, насколько нестабильным бывает рост: успешная сегодня компания уже послезавтра может обанкротиться. Представители отрасли мыслят не постепенными изменениями, а радикальными сценариями. И они знают, что мало что обладает такой преобразующей силой, как более совершенные технологии и более высокий уровень интеллекта. В искусственном интеллекте сочетается и то и другое.

Выходят ли из моды прогнозы траектории ключевой ставки? Выше я писал, что новый председатель ФРС Кевин Уорш скептически относится к публикации центральными банками прогнозов. А теперь ещё и глава Европейского центрального банка (ЕЦБ) Кристин Лагард высказалась в том же духе, заявив: «In times of uncertainty, forward guidance loses its value». Автоматический переводчик предлагает такой вариант этой фразы на русском: «В периоды неопределённости прогнозы центрального банка теряют свою ценность», но я сознательно привожу здесь оригинальную цитату, потому что специальный термин forward guidance подразумевает не любой прогноз. Обычно под ним понимают обещания или сигналы центрального банка относительно будущей траектории ключевой ставки. Основная причина для опасений по поводу подобных сигналов такова: если центральный банк заранее обещает определенную траекторию ставки, а затем экономическая ситуация резко меняется, ему приходится либо нарушать собственные обещания, либо принимать неоптимальные решения. Причем даже если центральный банк заранее оговаривал, что подобные ориентиры не являются обязательством, изменение курса может нанести ущерб его репутации. Полную речь Председателя ЕЦБ можно найти здесь: https://www.youtube.com/watch?v=eRAECsQNRHU Значит ли это, что центральные банки склонны вовсе отказываться от управления ожиданиями с помощью коммуникации? На самом деле нет. Сама же Лагард уточняет: «Здесь важно различать forward guidance, который мы отложили в сторону, и framework guidance». Она подчеркивает, что под framework guidance понимается описание нескольких возможных сценариев развития экономики. Одновременно центральный банк объясняет, как именно он будет реагировать в каждом из этих сценариев. Именно так Лагард предлагает строить коммуникацию ЕЦБ. Иными словами, в условиях высокой неопределенности не следует обещать рынкам единственную траекторию ставки. Вместо этого следует описать, как центральный банк будет её выбирать в зависимости от того, какой из сценариев будущего реализуется. В этом смысле можно провести параллель между подходами ЕЦБ и Банка России. Банк России в своих Основных направлениях рассматривает широкий спектр сценариев и указывает диапазоны ключевой ставки, соответствующие каждому из них.

С терактом на борту самолета всё как-то нескладно выходит. Натурально не Иванов, а Рабинович, не Волгу, а сто рублей и не выиграл, а проиграл.

"Если бы люди, которые едят много животных продуктов, резко сократили их потребление, планета могла бы содержать население в 10 млрд человек, не превращая больше леса в фермы, пастбища и поля для животных. Так, углеродный след еды мужчин, которые употребляют мясо, на 51% больше чем след пескетарианцев и на 54% больше, чем вегетарианцев. А разница между углеродным следом еды потребителей мяса и веганов различается в два раза. Группа шведских исследователей обнаружила, что одинокие мужчины в среднем производят на 16% больше парниковых газов, чем женщины. Исследование показывает, что женщины, как правило, тратят деньги на «продукты с низким уровнем выбросов», хотя мужчины тратят на 2% больше денег. Также мужчины чаще садятся за руль, а женщины предпочитают общественный транспорт. Исследования показали, что люди могли бы снизить выбросы углекислого газа на 36-38%, если бы оба пола потребляли больше растительной пищи, путешествовали на поезде, а не самолетами или автомобилями, и покупали подержанную мебель вместо совершенно новых предметов."В общем главный враг давно назначен мировым начальством, перефразируя Симону де Бовуар в La Force de choses сказавшей "у них нет места в том мире что мы стараемся построить". Вообще нетрудно заметить, что после начала пандемии все население земли оказалось в Гетто из которого начальство не позволит выйти живым. Но не стоит думать, что это уникальная история, человечество уже не раз сталкивалось с подобным, последний раз разрушения привычного порядка и загона в Гетто был лет так 80 назад, по моему мнению лучше всех это описал, один из лучших французских писателей 20 века Люсьен Ребате в своей книге Развалины(Les Décombres), 600 страниц чистейшего безумия, столь похожего на то, что со всеми нами происходит уже который год.

Больше, чем пролив   Сокращение судоходства в Ормузе – это очень сильный удар по глобальному предложению и не только нефти, объясняет экономист Энисс Харруби (БМР) в исследовании Maritime chokepoints and the global economy: evidence from the Strait of Hormuz. Среди 12 критически важных для мировой торговли морских артерий (Малаккский пролив, Суэцкий канал, Босфор и пр.) Ормузский пролив уникален: только он служит глобальным индикатором предложения. Харруби использовал данные сервиса Portwatch — это совместный проект МВФ и Оксфордского университета, который в реальном времени отслеживает движение судов по всему миру. Он взял 12 самых загруженных узких мест на планете и посмотрел, как менялось судоходство через них с 2019 года. Затем он построил то, что называет «мерой шока», посмотрев насколько число судов, проходящих через конкретный пролив, отличается от того, что было бы «нормально» — с учётом времени, других похожих проливов и размера судов. Если судов вдруг становится сильно меньше, чем обычно, значит, что-то пошло не так. Что именно? Одно дело, когда суда не идут, потому что упал спрос (например, мировая экономика замедлилась, и нефть стала не нужна). И другое — когда суда не идут, потому что предложение сократилось (из за внешних ограничений, например). Чтобы различить эти две ситуации, Харруби опирается на внешние индикаторы нефтяного рынка — работы экономистов Кристиана Баумейстера и Джеймса Гамильтона (2019) и Даниэля Канцига (2021), придумавших, как выделить шоки предложения и спроса на нефть из рыночных данных. С их помощью можно понять, какой именно шок перед нами. Ормузский пролив для такого анализа подходит идеально, потому что 60-70% всего трафика там — это танкеры, с нефтью и газом. То есть движение судов через Ормуз почти напрямую отражает ситуацию на нефтяном рынке. Если танкеры встали, это почти наверняка связано с нефтью. У Харраби получается, что после негативного шока в Ормузе реальные цены на энергоносители растут: примерно +4% через полгода и +8% через год. Удобрения — примерно так же. Это если брать все шоки подряд. Если взять только шоки предложения — т.е. случаи, когда судоходство упало именно из-за проблем с предложением, а не из-за слабого спроса - эффект сильнее: энергоносители +10% через полгода и +16–17% через год, удобрения +7–8% и +15% соответственно. И это сверх того, что уже делают глобальные нефтяные шоки. То есть даже если мы учтём обычные колебания нефтяного рынка, Ормуз всё равно добавляет свою собственную инфляцию.  После того же шока, через год, глобальное промышленное производство падает примерно на 1,5%, а глобальный индекс потребительских цен растёт примерно на 1%. Эффекты становятся заметны через четыре–шесть месяцев.   Это классическая стагфляционная картина: выпуск вниз, цены вверх. То есть шок в Ормузе — это не только про нефть, это про всю мировую экономику Если инфляция уже высокая, шок Ормуза толкает её ещё выше. Если спрэды уже широкие - они расширяются ещё сильнее. Т.е. Ормуз работает как усилитель, а не как переключатель режима. Когда в экономике уже напряжённо, он добавляет напряжения. Когда спокойно - эффект слабее.   Так что Ормуз — это не просто узкое место на карте, а нервный узел мировой экономики. Если он пережат, последствия ощущаются далеко за пределами нефтяного рынка

Лауреат нобелевской премии по экономике(и знатный рептилоид) Эстер Дюфло как то в одной из своих статей четко определила один из принципов которым развитые страны добиваются своих целей среди стран менее развитых. Мадам Дюфло знает о чем говорит, ведь она последние 20 лет занимается тем, что помогает менее развитым странам бороться с бедностью, как несложно догадаться богаче эти страны не стали, а значит мадам Дюфло хорошо сделала свою работу. Ее мысль, можно сказать является лейтмотивом всей западной политики и западного способа ведения дел последние пару веков:”Rich Countries Must Make Smarter Investments in Poorer Ones”. Богатые страны должны по умному инвестировать в бедные, и, ведь нынешний кризис наглядно показывает всю действенность подобного подхода, крайне скромные(на самом деле копеечные) инвестиции Запада что в одну, что в другую сторону, работа с элитами, довольно простая пропаганда и создание лояльных сетей позволило в нужный момент активировать все это добро и добиться нужных целей. Окончательный(на ближайшие 30 лет точно) уход ЕС под США, лишение его хоть какой либо самостоятельности в оборонной сфере, отрезание от ресурсов, ускорение зеленого перехода и вновь введенное ЧП, помимо этого, грядущее повышение учетной ставки ФРС и последующее обрушение биржевых индексов будет списано на это и никто не будет задавать никаких вопросов. Пусть данное не кажется вам жестким или циничным, нужно уметь как говорят англосаксы call pig a pig, то бишь называть вещи своими именами. Всего то нужно было осуществить smart investments in poorer ones. https://t.me/tolk_tolk/22279

Тоже вот хороший тамада и конкурсы интересные: «Впервые с начала конфликта в Иране, компания JPMorgan заявляет, что у нее больше нет базового прогноза относительно цен на нефть, отмечая: "Мы просто не знаем, как смоделировать развитие ситуации", и что предположение о том, что нарушения в поставках из Ближнего Востока являются временными, "становится все труднее поддерживать", согласно данным JPMorgan Global Research. Банк заявил, что предполагал, что существуют экономические "красные линии", которые администрация Трампа не захочет пересекать, и что через шесть месяцев "многие из этих линий были пересечены, но стратегия выхода из ситуации стала менее ясной, а не более". Генеральный директор компании Chevron на этой неделе заявил, что "великий топливный кризис" официально наступил, в то время как представители администрации Трампа продолжают утверждать, что нарушения в поставках являются временными.»

А Астра получается это у нас звезда Полынь? https://t.me/akademia_space/3750

Все еще сложнее…   Ответ на вопрос – кому с ИИ жить хорошо, на наш взгляд, заслуживает долгого рассуждения – нам, конечно, в этой ситуации близка позиция ув. коллег @proeconomics

самый высокий рост производительности будет не у его разработчиков, а у пользователей ИИ. Но этот цикл ещё впереди.

Был такой Уильям Джевонс, английский экономист, который 160 лет назад объяснял довольно контритуитивную на тот момент штуку – почему с ростом эффективности паровых машин спрос на уголь будет расти, а не сокращаться – хотя потребность в угле для отдельной машины и снизилась – да, но использование машин, работавших на угле стало более выгодным, что потянуло за собой рост их применения – а для новых машин потребовался новый уголь С ИИ происходит что то подобное – большое исследование Snowflake (NYSE: SNOW), проведенное в сотрудничестве с аналитической фирмой Omdia (подразделение Informa TechTarget) в марте 2026 года, показало, что распространение ИИ не уничтожает а создает рабочие места – из двух тысяч опрошенных компаний, 77% респондентов  сообщили о создании рабочих мест благодаря ИИ, 46% сообщили о сокращении ролей, а среди компаний, столкнувшихся и с тем, и с другим, 69% оценили чистый эффект ИИ на персонал как положительный. И только 11% сообщили о сокращении рабочих мест.   Но, в любом случае, парадокс Джевонса не отменяет неравенства в результатах использования ИИ для зарплат людей, о котором пишут коллеги. Он лишь объясняет, почему работа не заканчивается, а меняется, и вот удастся ли приспособиться к этой ситуации нам – это уже другая история

Ввиду разворачивающейся свистопляски с энергетическим кризисом, инфляцией и прочими радостями, продолжим про pacte de famine, напомним, что французский дипломат и историк Грассе д’Opce в своей достаточно знаменитой книге «Криптографические материалы» определял это понятие как определенное соглашение, в которое вступают представители верхушки общества. Их основная задача – организовывать искусственный голод . Это осуществляется с помощью дефицита продуктов, ощутимого подорожания цен на продукты, провокации народа, которая может превратиться в революцию (народ не допускается к власти, происходит всего лишь перераспределение власти в среде элиты). Спровоцированная денежной эмиссией гиперинфляция грозит голодом в глобальном масштабе, причем никаких признаков, что это остановится в обозримом будущем - нет. О возможных последствиях можно прочитать у Грассе д’Opce, там все красочно описано, ну а скоро будет достаточно выглянуть из окна и увидеть все воочию.

Тем временем на юго-западе Аравийского полуострова хуситы взяли под контроль стратегически важный портовый город Моха. Город расположен к северу от Баб-эль-Мандебского пролива, который соединяет Красное море с Аденским заливом и Индийским океаном. Пока что хуситам не удавалось перекрыть судоходство через пролив — в отличие от Ирана в Ормузе. Однако после Мохи они захватили еще и остров Перим, расположенный в центре Баб-эль-Мандеба, и тем самым овладели гораздо более выгодной позицией для угрозы проходящим судам. Если им удастся перекрыть пролив, Иран и союзники получат контроль над основными морскими артериями Ближнего Востока. Над Западом уже нависла экономическая угроза. До войны подавляющее большинство нефти, добытой на Аравийском полуострове, поставлялось через Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы. Сегодня через Баб-эль-Мандеб проходит около 400 тысяч баррелей саудовской нефти в сутки — лишь малая часть добычи. А после того, как хуситы захватили Моху, нефть марки Brent, мировой эталон, взлетела к отметке в сто долларов за баррель. Это совсем не тот короткий и резкий скачок цен на нефть, которого ожидали рынки, когда война с Ираном только началась. Леон Панетта, директор ЦРУ при Обаме, уже предупредил о "вечной войне" — и ничто не предвещает, что она так или иначе разрешится.

Поизучал подробнее результаты тесты знаний PISA-2025, которые много обсуждали на неделе. На первом месте Китай. Но очень многие не обратили внимание на то, что тестировались ученики только четырех регионов Китая (Пекина, Шанхая, Цзянсу, Чжэцзяна). В глубинке, уверен, всё было бы похуже. Так что в передовики по знаниям я бы записал Японию, Корею, Сингапур и Тайвань, что опять подтверждает лидерство Восточной Азии (Китай по мере развития и богатения к ним подтянется; затем к лидерам скорее всего приблизится Вьетнам). Но про Восточную Азию мы и так всё хорошо знаем – люди с очень высоким IQ, трудолюбивые, закопослушные. Любая страна мечтала бы о привлечении таких мигрантов. Но меня лично поразили результаты двух постсоветских республик. Для начала же приведу усреднённый результат по всем исследованным странам: - Естественные науки: высокий уровень – 7% учеников, низкий – 26% (между ними – середняки). - Математика: высокий уровень – 8%, низкий – 35%. - Чтение: высокий уровень – 6%, низкий – 31%. Так вот на Украине результаты были такие: - Естественные науки: 2% - 35%. - Математика: 3% - 46%. - Чтение: 1% - 45%. Вторая поразившая меня постсоветская республика – Казахстан. Там результаты такие же как на Украине, или даже хуже. При этом Казахстан прилично растёт, по подушевому ВВП он уже наравне с Россией. Ну с Украиной всё понятно, а вот как Казахстан будет идти дальше вперёд – большой вопрос. Тоже очень всё плохо со знаниями молодёжи в Армении, Грузии и Азербайджане, а про остальные постсоветские республики даже говорить не хочется. «Историческая колея». Политический философ Игорь Ефимов в 1978 верно предсказал, что после распада СССР жители постсоветских республик впадут в одичание, и прежняя жизнь «под советской Москвой» будет им казаться раем.

На первый взгляд кажется, что финансовое положение Европы гораздо лучше, чем у ее заокеанского конкурента — редкий случай, когда формально экономические данные вроде как благоприятствуют Старому свету. Совокупный объем государственного долга Европейского союза составляет всего 15,7 триллиона евро (18,2 триллиона долларов) — однако экономика блока лишь немногим меньше американской (к тому же европейцы беднее, и их больше). Два десятилетия назад соотношение долга к ВВП в обеих странах составляло около 65%. Сейчас же долг Америки перевалил за 120%, и МВФ предрекает, что к 2031 году он превысит все 140%. У Европы же этот показатель составляет "всего лишь" 83%, и прогноз на первый взгляд гораздо разумнее и представляет собой плоскую линию без особых колебаний. Но тем из европейцев, кого обуревает искушение прочесть американцам лекцию об экономическом управлении лучше воздержаться от комментариев (да и нужен ли Вашингтону собственный доклад Драги?). Дело в том, что, хотя у Америки больше долг, у Европы долговые проблемы гораздо серьезнее. К преимуществам Америки относятся мировая резервная валюта и растущая экономика. Слабость же Европы можно выразить одним словом: Франция. Сравнивать европейский и американский долг сложнее, чем можно заключить по мелькающим в заголовках цифрам. Америка, вне всяких сомнений, порядком задолжала — но Европа задолжала там, где не следует. Что же до выплаты процентов по федеральным облигациям на триллионы долларов, то Америка сильнее суммы своих слагаемых: за каждым причитающимся долларом стоит весь союз. В Европе, напротив, основная часть займов приходится на 27 государств-членов по отдельности, и каждому из них предстоит погасить собственный долг, чтобы союз не пошатнулся. В результате весь ЕС (или, по крайней мере, лежащая в его основе еврозона) силен лишь настолько, насколько сильно его слабейшее звено — как некогда убедительно продемонстрировала Греция, чудом избежавшая дефолта. У многих стран ЕС вполне управляемые долговые обязательства — особенно у Германии и ее северных соседей. У других же стран — например, Греции и Испании — долг высок, но при этом достаточный рост, чтобы успокоить "линчевателей рынка облигаций". Франция же выделяется на общем фоне тем, что у нее нет ни бюджетного зазора (ее долг составляет 118% ВВП), ни экономического роста (прискорбный ноль в последнем квартале). Разумеется, утверждения о том, что Франция станет следующей Грецией, — чепуха и преувеличение. По крайней мере, на данный момент. Однако расточительность Парижа меняет облик Европы. Америка может вынести бóльший дефицит еще и потому, что ее огромный запас казначейских векселей номинирован в мировой резервной валюте и тем самым служит уютным убежищем для нервных инвесторов в неспокойные времена. Европа тоже хотела бы воспользоваться этой "непомерной привилегией". Одним из способов это сделать — убедить ЕС выпустить собственные федеральные облигации при поддержке всех 27 стран. Евросоюз начал делать это на широкую ногу в 2021 году, чтобы профинансировать свой план по преодолению последствий пандемии. Многие надеялись в будущем выпустить больше таких долговых обязательств для финансирования расходов на оборону, наслушавшись призывов президента Франции Эммануэля Макрона к "стратегической автономии" Европы.

История говорит нам, что не только может такое быть, но и обязательно будет! https://t.me/akademia_space/3731

Авторы канала Деньги и песец справедливо замечают, что начальство РФ будет и дальше поддерживать высокий уровень госпотребления. Но, тут есть один момент, в отличие от Бланшара и его действий в 2008, начальство РФ снизило ставку в 22 году и бизнес отреагировал позитивно, продолжи оно туже политику не пришлось бы наращивать уровень госпотребления. Видимо, была причина по которой потом обнулили экономический рост высокой ставкой и причина эта лежит за пределами экономики. Но, начальство никогда этого, конечно, не признает. https://t.me/moneyandpolarfox/16999