Dauphinois

https://t.me/bankrollo/63300 Ну, как говорилось в свое время «конец был немного предсказуем» https://t.me/le_dauphinois/1781

«Не экономика» Много где стал встречать расчёты/рассуждения о растущем бюджетном дефиците, который может вырасти из-за замедления экономики, потери нефтеперегонных мощностей еtc Надо будет написать об этой ситуации подробнее, но навскидку повторю вот что В реалиях РФ-экономики не имеет значения ни абсолютная величина бюджетного дефицита, ни относительная - потому что никакие «бюджетные»(шире - экономические) соображения не остановят правительство в финансировании приоритетных задач. Поэтому у бюджетного дефицита потолка нет - будет он шесть триллионов или шестьдесят шесть. Потолок есть у т.н «политически нейтральных методов финансирования бюджетного дефицита» - то есть у того объема средств, которые правительство может взять из ФНБ, привлечь в виде займов, или прямо изъять у населения в виде налогов – но так, чтобы не вызывать беспокойства у получательниц выплат, бюджетниц и пенсионерок. А поскольку у правительства нет оснований сомневаться в полной поддержке своей политики со стороны этих важнейших электоральных групп, в общем, и определяющих общественную атмосферу в стране, то бюджетный дефицит - не та проблема, которая будет сильно беспокоить Минфин «здесь и сейчас». Налоговый механизм уже сейчас позволяет дотянуться до каждого рубля, там, глядишь, заработает «цифровой контроль соответствия доходов и расходов», продажи важнейших товаров могут начать нормировать через «цифровой рубль» (да и вообще, правительство беспокоит не денежная масса, а физический объём ресурсов для приоритетного сектора) В общем, следуя заветам Петра Первого, правительство вполне может и дальше «смотреть на русского налогоплательщика самым восторженным взглядом, полагая в нем неистощимый запас всяческих взносов». Ну и никуда не делись такие механизмы решения бюджетных проблем, как «монетизация дефицита» (денежная эмиссия) и «секвестр неприоритетных расходов» (это ещё правительство по доброму «охлаждало экономику» через высокую ставку, а могут ведь и по взрослому - снять с довольствия всех, кто не завязан на приоритетный сектор, и всё) Так что нет, «не экономика»

После недавних событий с бензином многие сильно приуныли от осознания того, что ЦБ в этом году может уже и не снизить ставку, а скорее даже повысить. Вообще расчет ЦБ на победу над инфляцией через повышение ставки это попытка повторить то, что в США в свое время сделал Пол Волкер. Впрочем ЦБ в несколько худшем положении, Волкер спасло то что на рынке был переизбыток предложения нефти и переизбыток рабочей силы. Сейчас же ситуация в корне отличается тем, что миллениалы и тем более шумеры лишены мотивации впахивать также как и их предшественники, да и они сильно малочисленнее. Если уровень безработицы существенно не вырастет(а он как мы видим и не растет), динамика заработной платы останется устойчивой в условиях очень напряженного рынка труда; и это имеет значение для инфляции в сфере услуг, которая определяется ценой рабочей силы. Это нерешаемая проблема потому ожидание снижения процентной ставки к концу этого/следующего/нужное число подставить это классический wishful thinking.

Я думаю, что будут три доминирующие валюты: доллар, юань, а евро станет своего рода третьей лишней. Евро был очень важным изобретением во многих отношениях. Одна из причин его важности заключается в том, что он дал Европе возможность оплачивать импорт сырьевых товаров собственной валютой. Он дал Европе суверенитет в отношении импортных платежей за сырьевые товары, если можно так выразиться. Им не нужно было изо всех сил зарабатывать доллары для импорта необходимой нефти и газа, потому что страны ОПЕК и Россия забирали у них евро. Очевидно, что произойдут изменения в мире, где вы будете больше зависеть от импорта энергоносителей из Северной Америки. США будут требовать доллары за свой экспорт энергоносителей. Еще один момент, касающийся евро, заключается в том, что Китай уменьшает вес доллара в своей потребительской корзине, но увеличивает вес евро. На этот вопрос довольно сложно ответить, потому что Европа — это огромный приз в этой «большой игре» XXI века, в которую Китай будет играть на евразийском континенте, в Африке и на Ближнем Востоке. Вопрос о том, где именно будет сосредоточено притяжение, в будущем для Европы имеет большое значение с точки зрения статуса евро как резервной валюты и того, увеличится или уменьшится его доля. Европа находится на географическом конце инициативы «Один пояс, один путь», поэтому с одной стороны существует притяжение, а с другой — трансатлантическое притяжение. Нам предстоит увидеть, как это будет развиваться, но я думаю, полезно представить свои размышления о следующих пяти-десяти годах в макроэкономике, денежно-кредитной политике, процентных рынках и мировой экономике следующим образом: есть «Один пояс, один путь» и Евразия; это вся Азия, вся Европа и Ближний Восток, Россия, Северная Африка и Африка в целом. Мировой остров, так сказать.

Знаменитый финансовый аналитик Zoltan Pozsar в 2023 говорил о текущем моменте (актуально и сейчас) вот что: “Я думаю, что практика управления резервами, то есть то, как центральные банки управляют своими валютными резервами, претерпит кардинальные изменения в течение следующих пяти-десяти лет. На это есть несколько причин. Одна из них – геополитика снова стала важной темой; мы переживаем период конфликтов между «великими державами». Можно упомянуть эти великие державы: Китай, США и Россия, а также их различные марионетки. Но доверие к доллару – я должен быть осторожен в формулировке – доллар по-прежнему будет использоваться в качестве резервной валюты в определенных частях мира, но будут и другие регионы, где это уже не будет так. Доллар не исчезнет в одночасье, он по-прежнему будет резервной валютой и будет использоваться для выставления счетов, торговли и всего остального в некоторых частях мира. Но будут и другие регионы мира, которые не будут так сильно зависеть от доллара. Примером может служить Россия. Валютные резервы России были заморожены. Это означает, что их долларовые, евровые и иеновые активы стали недоступны для использования. Существует юридический риск, риск санкций и геополитический риск. Если рассматривать мир с точки зрения двух лагерей – присоединившихся и неприсоединившихся, Востока и Запада и так далее – то некоторые регионы, глобальный Восток, глобальный Юг, неприсоединившиеся регионы, а также те, которые имеют внешнеполитические конфликты или разногласия с Соединенными Штатами, я думаю, будут менее склонны использовать доллар в качестве резервного актива. В этом вопросе есть несколько нюансов. Они будут искать другие резервные активы в качестве альтернативы. Я думаю, что золото будет играть здесь очень важную роль. На самом деле, с момента начала боевых действий на Украине и замораживания валютных резервов России, покупки золота иностранными центральными банками значительно ускорились. Мы видим это в данных МВФ; мы видим это в данных, публикуемых Всемирным советом по золоту; вы читаете об этом каждый день в финансовой прессе. Разница между золотом и долларами США как резервными активами заключается в следующем: в учебниках последние называются «внутренними деньгами», а золото — «внешними деньгами». Это означает, что когда вы храните золото и физически держите его в своей стране, в подвале своего центрального банка, вы, по сути, контролируете эту денежную базу. Но когда вы храните резервы в виде долларов США, вы в конечном итоге будете хранить их либо на банковских депозитах в банке, который в конечном счете контролируется государством, либо в центральном банке, контролируемом государством, либо в государственных ценных бумагах США или других требованиях к суверенному долгу, которые в конечном счете контролируются государством. Таким образом, вы фактически не контролируете эти деньги; вы всегда находитесь во власти того, кто предоставляет вам к ним доступ, а затем, по сути, отказывается от этого доступа и этого обещания. Это одна из причин, почему мир ищет альтернативы. Я бы добавил еще два фактора, которые изменят практику управления резервами. Иностранные государства хранят доллары США в качестве валютных резервов, потому что в конечном итоге вам нужна определенная валюта в резерве, которую вы сможете использовать как страна для импорта товаров первой необходимости.”

Прям в тему этого лета эта нетленка https://www.youtube.com/watch?v=TtSRmthwyJ0

В середине июня Вашингтон и Тегеран договорились продлить перемирие. А за неделю до этого правительство США начало изучать возможность конфискации замороженных иранских активов. Министр финансов Скотт Бессент поручил подчиненным найти законные пути для изъятия иранских средств и их использования в качестве компенсации странам Залива за ущерб от войны. Вероятно, это заявление должно было подтолкнуть Иран к переговорам. В США конфискация иностранных активов применяется редко — исторически закон ограничивает ее использование. Вместо этого правительство замораживает активы других государств, в том числе те, что хранятся за пределами Америки. Наиболее известный случай — как раз иранские средства. Их конфискация теперь отошла на второй план. 17 июня Вашингтон и Тегеран подписали меморандум о переговорах по завершению конфликта. Стороны уже обсуждают разморозку 12 миллиардов долларов иранских средств в США. Катар и Америка начали подготовку механизма для освобождения еще 6 миллиардов, которые хранятся в Катаре. Эти деньги Иран сможет потратить на гуманитарные товары и американскую сельхозпродукцию. Более того, обсуждается фонд в 300 миллиардов долларов на восстановление Ирана — стимул для Тегерана соблюдать будущий мир. Суверенные активы изъять труднее, чем частные. У них есть защита — суверенный иммунитет. Международное право и американские законы, включая Закон FSIA (Об иммунитете иностранных государств), жестко ограничивают возможность конфискации. Особенно это касается активов центробанков. Но лазейки есть. Первая — Закон о торговле с врагом: воюющая с США страна лишается защиты и рискует потерять активы. Вторая — Патриотический акт, который позволяет изымать суверенные активы, включая резервы центробанков, если страна воюет с Америкой или ее союзниками. Третья — Закон о страховании от терроризма. Суды США могут направить суверенные активы на выплаты жертвам, если страна признана спонсором терроризма. Так было с Афганистаном в 2021 году: 7 миллиардов долларов заморозили, половину отдали семьям жертв 11 сентября. За пределами США возможности Вашингтона по конфискации активов центробанков крайне малы — нет юрисдикции. Можно, конечно, давить на страны, где лежат деньги, угрозами санкций. Но для передачи активов США этим странам придется менять собственное законодательство. Процедура долгая и сложная. Поэтому угрозы Вашингтона наиболее реальны только тогда, когда резервы других центробанков находятся на американской территории. Способность Вашингтона замораживать и конфисковывать чужие суверенные активы — особенно центробанков — выходит за рамки дипломатии. Это может ударить по позициям доллара как мировой валюты. Но пока США не начнут массовые конфискации (что маловероятно), эффект будет ограниченным. Конфискация или заморозка — что сильнее подорвет желание иностранцев держать активы в США и долларовые активы в целом? Ответ не так прост. Угроза конфискации, без сомнения, служит предупреждением для потенциальных противников. Она побуждает их — там, где это возможно — сокращать долларовые вложения, как Россия сделала перед началом боевых действий на Украине в 2022 году. Однако у дружественных США стран причин бояться куда меньше, и они вряд ли значительно уменьшат долларовые активы — доллар по-прежнему остается главной валютой международной финансовой системы. Более того, даже если США ослабят правовую защиту иностранных суверенных активов, правительства и частные инвесторы вряд ли массово откажутся от доллара. Главные альтернативы слабы: евро — из-за долговых проблем, юань — из-за контроля и слабых правовых гарантий. Господству доллара ничего не угрожает, пока конфискация бьет только по мелким противникам вроде Афганистана и Ирана. Но если США начнут применять этот инструмент без разбора (что юридически и политически маловероятно), доверие к доллару начнет падать. Риск конфискации снизит его привлекательность как для центробанков, так и для частных инвесторов. А это, в свою очередь, усилит евро и юань.

Ответ на вопрос почему за столько лет не решили эту проблему, заключается в том, что для его решения придется менять всю систему, весь уклад и заодно еще и начальство. А кому это нужно? https://t.me/moneyandpolarfox/16387

Вот собственно уже и начинается https://t.me/le_dauphinois/962

Ну... вообще-то британцам предписали демонтировать кондиционеры со своих домов ради достижения углеродной нейтральности. Не только в Лондоне. По всей стране https://t.me/tassovkaru/82308

Зарплатное https://t.me/urbc_ru/10279 Коллеги, со всем уважением, но «просроченная зарплата» в масштабах РФ - это не то, что не проблема для макростабильности, а статистический шум. Да, для отдельного человека, не получившего зарплату - это мегапроблема, но для экономики в целом - это ни о чём. Пусть -

задолженность по зарплате в РФ достигла 2,96 млрд рублей. За месяц она выросла на 81 млн рублей (+2,8%), а в годовом выражении прибавила 78,1%.

Считаем -фонд оплаты труда (ФОТ) в РФ по итогам 2025 года, составил порядка 74 триллионов. Это около 6,17 трлн в месяц. Просрочка в 2,96 млрд — это менее 0,05% от месячного ФОТ. Для сравнения: на каждые 100 тысяч рублей зарплатного фонда приходится меньше 50 рублей просрочки. Да, рост годовой почти 80%, но он идёт с крайне низкой базы. Откуда долги? Основная часть долгов сконцентрирована в реальном секторе: из-за отсутствия собственных средств у предприятий образовалось 2,34 млрд рублей просрочки (+12% за месяц). Долги федерального бюджета — всего 15,5 млн рублей, региональных — 7,9 млн. Проблема, тут корпоративная, а не бюджетная. Бюджетницы, пенсионерки, получательницы выплат исправно получают все, что им причитается. Отраслевой разрез тоже показателен. Основные должники — обрабатывающие производства (30,1% от всей просрочки), строительство (27,2%), электроэнергетика (20,0%), добыча полезных ископаемых (6,3%). Это предприятия, которые либо столкнулись с падением спроса, либо испытывают кассовые разрывы. Важный момент - более половины долгов (57,3%) образовались именно в 2026 году. То есть проблема не накапливалась годами - она относительно свежая. Ещё 32,2% — задолженность 2025 года, и только 10,5% — более старые долги. Так что рост задолженности есть, но он не носит системного характера, угрожающего стабильности всей системы оплаты труда. Это сигнал о проблемах в отдельных отраслях и на конкретных предприятиях, а не о кризисе в масштабах страны. Другое дело, что для конкретных работников этих предприятий статистика - утешение слабое.

Умер Алан Гринспен - председатель ФРС, который сам того не зная, сделал Москву столицей гламура, сдав "цент с доллара и "создав "экономическое чудо нулевых". В то время Каждый новый лимузин на московских улицах, каждая соболиная шуба на плечах русской модели, каждый новый клип российской поп-певицы, каждая квартира в Лондоне, купленная русским начальником - это был подарок от Алана Гринспена. Как это работало и почему обернулось "иррациональным возбуждением" - в новом лонгриде на gapi.ru

Финансы Германии стремительно приближаются к опасной зоне. Ведь разрыв между доходами и расходами становится все больше. Это касается как фондов социального страхования, так и федерального бюджета или финансов муниципалитетов. Чтобы обеспечить платежеспособность, повсеместно приходится прибегать ко все более крупным кредитам. По данным Института экономических исследований Ifo, в следующем году дефицит государственного бюджета ФРГ вырастет почти до 5% ВВП. Еще несколько лет назад Германия считалась примером для подражания в области финансовой политики для всей Европы. Однако из-за политики правительства Мерца в вопросах государственного долга страна на полном ходу приближается к ситуации, характерной для Франции или Италии. Тем, кто считает это предупреждение чрезмерно преувеличенным — уровень задолженности Германии по-прежнему остается умеренным по сравнению с "проблемными детьми" Европы, — стоит обратить внимание на динамику расходов в системе социального страхования. В больницах, медицинских кабинетах и домах престарелых расходы стремительно растут. При этом это только начало демографического перелома. В ближайшие годы поколение "бэби-бумеров" уходит на пенсию, а на рынок труда приходит гораздо меньше молодых специалистов. Для пенсионного страхования, а также для систем медицинского страхования и ухода это означает, что все меньше молодых людей будут вынуждены содержать все больше пожилых. С экономической точки зрения права на социальные выплаты означают не что иное, как скрытый долг. Как показывает Фонд рыночной экономики в "Сравнительном анализе поколений", эта так называемая скрытая задолженность является основной проблемой для государственного бюджета. Ведь с объемом около 350% валового внутреннего продукта долги, скрытые в социальных фондах, в разы превышают официально заявленные. И с каждым новым пенсионером скрытая задолженность превращается в реальные выплаты. Тот факт, что государство уже сейчас, в начале "горячей фазы" демографических изменений, проявляет все большую склонность к накоплению долгов, позволяет предвидеть, как будет развиваться ситуация, если "черно-красная" коалиция не сумеет создать прочную основу для системы социального обеспечения. Без далеко идущих социальных реформ, в частности в сфере пенсионного обеспечения, остановить движение Германии к долговой яме не удастся. Федеральный бюджет все больше и больше перегружается социальными расходами. Очевидно, что на инвестиции в будущее и образование вскоре не останется вообще никаких средств. Тем более что обслуживание долга поглощает все больше налоговых поступлений. Партнеры по коалиции должны набраться мужества и честно рассказать населению, как обстоят дела. Лидер фракции ХДС/ХСС в бундестаге Йенс Шпан недавно выступил с резким замечанием, когда в ответ на легкомысленную критику пакета мер экономии Варкен указал, что фонды ухода, как и фонды медицинского страхования, попросту разорены, поэтому болезненные реформы просто необходимы. В противном случае самому государству грозит банкротство.

Правительство и ЦБ знай себе держат марку и делают и поворачивают рынок туда куда им нужно, а вот любителям «заработавших заводов» эти заводы как и прошлый раз боком выйдут. В 70-е годы прошлого века тоже все вовсю проводили аналогичную нынешним временам политику, вместо того, что надо было то есть внерять сервисную экономику, перемещать народ в офисы и прочее. В итоге, в 90-е это и произошло явочным порядком в результате обвала, с заводами «что то случилось», ну, собственно и сейчас так и будет. https://t.me/moneyandpolarfox/16325

Промышленные предприятия в Германии сейчас сокращают в среднем 15 тысяч рабочих мест в месяц. В прошлом году число сокращенных рабочих мест составляло всего около 10 тысяч. По оценке Института исследования рынка труда и профессий (IAB), в последние месяцы кризис обострился. Наряду с известными крупными компаниями, такими как Volkswagen, Bosch или ZF, штат сокращают и многие малые предприятия. Те компании, которые продолжают инвестировать, делают это преимущественно за рубежом. Недорогие электромобили VW производятся в Испании, а BMW построила завод в Венгрии. Андреа Налес, глава Федерального агентства по труду, в состав которого входит IAB, при представлении данных по рынку труда за май описала группу пострадавших: "Это люди, которые работали десятилетиями, а теперь вдруг остались без работы”. В 2030 году 50,7% расходов в федеральном бюджете придется на долю бюджета министерства труда и социальных вопросов, а также на обслуживание долга. Согласно среднесрочному финансовому плану, на расходы министерства выделено 233,5 миллиарда евро, на обслуживание долга — 83,8 миллиарда евро при общих расходах около 625 миллиардов евро. С учетом затрат на вооружение доля запланированных расходов достигает даже трех четвертей. Для финансирования исследований и разработок почти не остается пространства для маневра. Такой резкий рост расходов на обслуживание долга обусловлен дополнительными заимствованиями на укрепление обороны и инфраструктуры, а также ранее взятыми в долг средствами для финансирования антикризисных мер во время пандемии и сдерживания цен на энергоносители. В социальной сфере расходы в основном обусловлены федеральной дотацией на пенсионное обеспечение. Уже сегодня на это уходит почти каждый третий евро, который федеральное правительство получает в виде налогов — около 130 миллиардов евро. Среднее время дожития после выхода на пенсию в Германии в последнее время составляло 20,5 лет. В 1957 году, когда была введена пенсионная система, финансируемая за счет распределительных взносов, этот показатель составлял всего 10,4 года. Как бы ни радовало людей увеличение продолжительности жизни, системы социального страхования приближаются к пределу возможностей. Тем более что ежегодно на пенсию уходит значительно больше людей, чем приходит на их место. В итоге ежегодно страна лишается около 400 тысяч налогоплательщиков и плательщиков взносов. Притока квалифицированных специалистов, которые могли бы компенсировать этот разрыв, в Германии пока не наблюдается. В последнее время компании в Германии инвестировали на 8,8% меньше, чем в 2019 году до пандемии. Этот спад вызывает опасения с экономической точки зрения, поскольку инвестиции во многом говорят о перспективности предприятий и их доверии к ФРГ как месту ведения бизнеса. Только инвестируя, можно повышать производительность и расти. Свою сдержанность немецкие предприятия чаще всего объясняют высокими затратами на энергию и заработную плату, а также нехваткой квалифицированных кадров. По уровню налогов и социальных отчислений Германия занимает второе место в рейтинге стран ОЭСР. В таких условиях активно растут только государственные вложения, прежде всего благодаря внебюджетным заимствованиям и программе военного перевооружения. Однако рост государственных расходов не может компенсировать сокращение вложений в частном секторе.

Anthropic привлёк $65 млрд рамках финансирования серии H при оценке после получения инвестиций в $965 млрд. В феврале было объявлено о привлечении $30 млрд в G-раунде и post-money оценке в $380 млрд. То есть свыше половины триллиона баксов стоимости создано менее, чем за полгода. И многие реально умные, успешные, уважаемые люди, которые привлекают десятки миллионов долларов в Долине — у меня живые примеры есть, с кем я общаюсь — вообще нисколечко не считают, что в США ИИ-пузырь. История повторяется? Или консерваторы зациклились на выявлении паттернов и просто не желают признавать то, как быстро меняется мир? В скором будущем узнаем. https://www.anthropic.com/news/series-h

Интересно насколько далеко мы от момента Мински?

В разгар электорального конфликта между левыми и правыми, примерно с 1910 по 1990 год, политическая борьба противопоставляла привилегированные классы, определяемые богатством, доходом или образованием, рабочему классу. В каждой стране и на каждых выборах первые подавляющим большинством голосовали за правых, а вторые – за левых. Элита была политически едина, как и обездоленные слои населения: сельские рабочие голосовали за левых почти так же активно, как и городские. Это классовое расслоение сделало сокращение социального неравенства центральной проблемой в политике. Эта классовая система распалась в период между 1980-ми и 1990-ми годами, а также между 2010-ми и 2020-ми годами. Во всех западных демократиях доход и образование начали оказывать различное влияние на избирательные предпочтения. При одинаковом уровне образования более высокий доход связан с большей вероятностью голосования за правых. Но при одинаковом доходе более высокий уровень образования приводит к большей вероятности голосования за левых. Этот сдвиг можно объяснить несколькими структурными факторами, начиная с возрастающей сложности социальных структур: при большем доступе к образованию один и тот же диплом теперь приводит к совершенно разным доходам, как по собственному выбору, так и по навязанным причинам. Другим важным фактором является резкое возобновление территориального разделения, поскольку небольшие города имеют меньший доступ к университетам и больницам, чем крупные города, и более подверженны международной конкуренции. Однако основное объяснение кроется в политическом выборе, сделанном социал-демократическими и подобными партиями, которые постепенно отказались от любых амбиций по перераспределению богатства. В результате все большая доля наиболее обездоленных избирателей, особенно менее образованных жителей небольших городов, склоняется к националистам и воздержанию от голосования. Чтобы преодолеть нынешний кризис и искусственное столкновение элит, левым необходимо вернуться к эгалитарным амбициям прошлого и объединить трудящихся со всех территорий, признавая при этом, что элиты объединят силы против них. Это единственный путь к восстановлению возможности реальных политических альтернатив и к борьбе с эрозией демократии.

Известный французский экономист Тома Пикетти в своем блоге критикует Трампа и современную структуру общества которая делает возможным его восхождение: “В традиционных трехуровневых обществах(это Пикетти часто упоминает https://t.me/le_dauphinois/1374) предполагалось, что воинский класс сдерживается советами брахманов. Этот союз между двумя правящими классами, воинами и интеллектуалами, должен был уравновесить власть и способствовать гармоничному обществу. Так называемая естественная элита могла эффективно контролировать рабочий класс, обеспечивая порядок и смысл жизни, одновременно разделяя между собой престиж и привилегии. Воины, жрецы, рабочие: антрополог Жорж Дюмезиль считал, что именно здесь он обнаружил связную нить между индоевропейскими цивилизациями. В действительности эта модель гораздо более распространена и больше напоминает нормативный дискурс, чем устоявшуюся социальную реальность. Как правило, она создавалась жрецами, брахманами в индуистской Манусмрити (II век до н.э.) или епископами в христианской Европе около 1000 года. Её главная цель заключалась в дисциплинировании воинов и приучении их уважать обширные знания и письменную культуру интеллектуалов, что отнюдь не было само собой разумеющимся в условиях, когда новые военизированные классы постоянно захватывали власть и заменяли друг друга. Тем не менее, воины иногда сами принимали эту идею, видя в ней полезный инструмент для поддержания порядка и обеспечения согласия тех, кем они правили. История, похоже, повторяет это проблематичное соперничество между элитами. С одной стороны — торговое, воинственное, националистическое правое крыло, которое любит представлять себя антиинтеллектуалом, воплощением которого в Соединенных Штатах являются Дональд Трамп и республиканцы. С другой стороны «браминское» левое крыло - образованное, либеральное и интернационалистское представленное по другую сторону Атлантики демократами. Как и в эпоху трехуровневой системы, это противостояние между торговым правым крылом и «браминским» левым крылом в значительной степени искусственно. Оно позволяет как националистической, так и либеральной элитам делить власть и укреплять господство над рабочим классом, одновременно препятствуя появлению какой-либо реальной народной альтернативы. Что бы ни утверждали обе стороны, сторонники Трампа также опираются на сотни экспертов и ученых, собранных в влиятельных аналитических центрах, таких как Фонд «Наследие». Гиперкапиталистическая повестка дня, которую они отстаивают – яростная защита социальных иерархий, прославление крайней концентрации власти и богатства, а также поддерживающая её налоговая политика в пользу богатых – мало чем отличается от политики либеральных экономистов, выступающих за свободный рынок. В золотой век «либерального» порядка, когда Джордж Буш-младший вторгся в Ирак в 2003 году, уровень военной жестокости был сопоставим с тем, что мы видим сегодня. Помимо риторических столкновений, внутри элит всегда существовал широкий спектр стремлений, стилей и идентичностей, подобно тому, как в XIX веке существовали консерваторы и либералы при монархиях с ограниченным избирательным правом. Тем не менее, факт остается фактом: эти разные элиты заинтересованы в преувеличении своих различий, чтобы поочередно находиться у власти, хотя их фундаментальные политические решения мало чем отличаются. Как мы сюда попали и как нам двигаться дальше? Мир не всегда управлялся элитами(ну тут Пикетти выдает желаемое за действительное). После социальных революций XIX века и введения всеобщего избирательного права в XX веке рабочий класс и его профсоюзные и политические организации сумели добиться глубоких социальных изменений – иногда путем прямого захвата власти (шведские социал-демократы с 1932 по 1976 год, британские лейбористы в 1945 году, французские социалисты и коммунисты в 1936 и 1945 годах, демократы Рузвельта в 1932 году) – и в более широком смысле путем изменения баланса сил между трудом и капиталом.