Восточные земли

Part 3 is out! Philosophy of Quasimorph, Part 3: You Know, I'm Something of a Philosopher Myself This time, I'm returning to the paper that helped inspire this whole series: James Cartlidge's academic article on Quasimorph. I take a closer look at his arguments, discuss what a video game can (and cannot) tell us about real-world political theories, and even reveal a few things about what I originally had in mind when I suggested the game's title. It's a friendly philosophical response to a paper I'm genuinely grateful for. Hope you enjoy it!

Уолпол построил загородное имение Строберри-Хилл в духе готики. То есть — буквально. Фраза «что-то он себе там готическое выстроил» воспринималась в контексте означенном вышел. Но дальше ещё круче. В 1764 году Уолпол написал небольшой роман «Замок Отранто», который при втором издании получил подзаголовок «Готическая история». Кстати говоря, именно отсюда начинается традиция готического романа и готической культуры уже в современном смысле. https://eastern-lands.blogspot.com/2026/10/period-cthulhu-2.html

По просьбе Chaosium (не кого-то другого, а именно их) я удалил текст перевода. Моё этическое отношение к этой ситуации неоднозначно. Да, я полностью согласен с тем, что требование удалить этот перевод должно быть удовлетворено с моей стороны. Однако я склоняюсь к тому, что моя моральная оценка ситуации, скорее, негативна. Делиберация будет в первом комментарии к этой записи. Я считаю это важным.

https://eastern-lands.blogspot.com/2026/10/cults-of-cthulhu.html Культ Ктулху реален. Не могу передать словами, как тяжело мне было писать эти слова, но это неопровержимая правда. Последние восемь лет я собирала информацию о поклонниках Спящего Бога, путешествуя по Соединённым Штатам и Европе и собирая записи событий, которые, по моему мнению, представляют собой глобальную угрозу человечеству.

Part 2 is already up: https://western-lands.blogspot.com/2026/10/quasimorph-2.html I wasn't planning to write the next one quite this quickly, but here we are.

Some of you may remember James Cartlidge's academic paper on Quasimorph. I'm one of the people working on the game's setting and narrative, and that conversation got me thinking about writing something of my own. Well, here we go. I've started a series of essays called Philosophy of Quasimorph. The first one is up on my new blog: Philosophy of Quasimorph, Part 1: The Explanatory Power of Demons A little disclaimer, though. Despite the title, this isn't going to be a series of lore explanations or behind-the-scenes revelations. Instead, I'd like to explore some of the philosophical ideas, questions, and intellectual influences surrounding Quasimorph. Think of it as philosophy around the game rather than an official explanation of the game. The first essay takes a rather strange detour through The Rose of the World, an extraordinarily elaborate esoteric work by Russian writer and mystic Daniil Andreev. I use his strange demonology to explore how human societies create institutions that develop interests of their own—and sometimes turn against the very people who sustain them. Yes, there's actual academic philosophy involved. And demons. Lots of them.

"Батлерианский джихад уже идёт".

https://eastern-lands.blogspot.com/2026/10/homagetodoull.html Разработчики Caves of Qud столкнулись с задачей генерации древней истории мира, которая должна была вписываться в уже существующую художественную вселенную. Каждому султану назначается характерная культурная тема — domain. Затем алгоритм последовательно выбирает события его жизни, изменяет состояние исторических сущностей и создаёт текстовые свидетельства об этих событиях, которые разработчики называют gospels.

Сёбогэндзо. Свиток о неотвеченном комментарии Ученик спросил наставника: — Учитель, если человек заблуждается относительно природы игры, должен ли я указать ему на ошибку? Наставник ответил: — Если ты видишь ошибку, ты видишь ошибку. — Но если я не отвечу, он продолжит заблуждаться! — Если ты ответишь, он тоже может продолжить заблуждаться. — Тогда зачем вообще заниматься философией? Наставник налил чай. — Когда пьёшь чай, пей чай. Когда исследуешь игры, исследуй игры. Когда объясняешь философию, объясняй философию. Но когда ты сидишь в своей комнате, а незнакомец за тысячу ли пишет глупости, почему ты считаешь, что сидишь в его комнате? Ученик задумался. — Значит, следует отказаться от споров? — Отказ от споров тоже может стать привязанностью. — Тогда следует спорить? — Привязанность к спору тоже может стать отказом от Пути. — Но что же мне делать? Наставник посмотрел на него и произнёс: — Ты слишком много времени уделяешь шизам из комментариев. После этих слов ученик достиг просветления. На следующее утро он снова открыл комментарии. И тогда наставник ударил его палкой.

Три частых аргумента ИИ-оптимиста против своего визави. 1. Раньше были проблемы, но — ничего — справились. Справимся и сейчас. 2. Жонглирование вероятностями плохих исходов: они либо очень малы, либо их невозможно достоверно оценить. 3. Наиболее умеренный аргумент: все эти проблемы технически решаемы. Подобного рода оптимисты, как мне кажется, попросту не понимают сути аргументов своих оппонентов. Например, есть основания согласиться с тем, что многие инциденты с ИИ-агентами «лечатся» технически. Часть таких проблем связана с внешним согласованием, часть — с архитектурой агентных систем, ограничением их полномочий и контролем за их действиями. Однако пессимист вовсе не обязательно отрицает, что многие современные проблемы имеют относительно ясные перспективы решения. Дело в характере рисков. Некоторые из них связаны с последствиями, которые невозможно будет исправить после их наступления. Нужны проактивные механизмы безопасности, позволяющие выявлять и предотвращать опасные сценарии до их реализации. Разумеется, такие механизмы уже существуют, но остаётся открытым вопрос об их достаточности. Особую обеспокоенность вызывают будущие фронтирные модели, возможности и поведение которых мы пока не можем надёжно предсказать. Относительно универсального механизма обеспечения их безопасности с доказанной надёжностью попросту нет. Что касается вероятностей, то сама по себе вероятность плохого исхода мало о чём говорит без учёта масштаба возможного ущерба. Важно не только то, насколько вероятен тот или иной сценарий, но и то, каковы его последствия, насколько они обратимы и что можно сделать для их предотвращения. Конечно, неопределённость вероятностей затрудняет принятие решений. Но из того, что мы не можем надёжно оценить вероятность катастрофического исхода, не следует, что этим исходом можно пренебречь. Так что язвительные замечания оптимистов по поводу неопределённости вероятностей игнорируют суть обеспокоенности пессимиста, которая вовсе не предполагает высокой оценки вероятности плохого исхода. Относительно прошлого. Тут я скажу банальное. Во-первых, прошлое не всегда переносится на будущее. Во-вторых, какова цена решения проблем прошлого? Например, мы вроде бы справились с угрозой глобальной ядерной катастрофы. По крайней мере, пока её удалось избежать. Но означает ли это, что проблема решена? И как насчёт уже заплаченной цены? Согласились бы жители Хиросимы и Нагасаки, что человечество успешно справилось с угрозами ядерной эпохи? Устраивает ли вас такая цена? Кажется, важно не только то, чтобы проблемы в конечном счёте были преодолены, но и то, как именно они преодолеваются. Апеллируя к прошлому, оптимист попросту предполагает, что кто-то как-то разберётся. Однако прошлые успехи не гарантируют будущих и уж тем более не отменяют необходимости заранее искать решения. Пессимист как раз и призывает всерьёз подумать, как именно надо разобраться. Конечно, я говорю не про всех. Посмотрел дебаты Романа Ямпольского и Йоши Баха (Калифорнийский институт машинного сознания), и немного волосы в жилах стынут от того, насколько последний не понимает аргументов своего оппонента.

Вот и я постоянно думаю — для чего? Darksiders III

Так, там оказывается у Джонатана Блоу (это который сделал слепящий вин The Witness) новая игра вышла. Order of the Sinking Star Кто-нибудь заценил?! Если да, напишите как оно.

Предлагаю волюнтаристское решение ТПО. 1. Принимаем посылки 1–4 Ивана. 2. Принимаем, что искажение Арды Морготом в некотором смысле фундаментально: именно оно вводит в мир естественное зло и сохраняется вплоть до конца времён (см. «Кольцо Моргота»). 3. При этом в силу общих христианских и даже античных оснований метафизики Толкина нужно признать, что искажение Арды не портит саму её природу: мир остаётся благим, но меняется способ его существования. 4. Применяем всё это к оркам. Моргот не творит жизнь, а может лишь искажать её. Поэтому, опираясь на эльфийские предания о том, что орки некогда были эльфами, принимаем, что орки – некие искажённые разумные существа. При этом необязательно считать их одними из Детей Эру, поскольку в Средиземье есть разумная жизнь иного происхождения: например, энты, пробуждённые эльфами. 5. При этом признать фундаментальную испорченность самой природы орков нельзя: искажается способ их бытия или какая-то их черта либо способность. Хороший кандидат – воля. Орочья воля оказывается направлена на выполнение приказов Властелина, которого они «боятся и ненавидят». (Орочья воля — разновидность того, что Максим Исповедник называется «гномической волей») 6. Далее возможны метафизическое (6.1) и неметафизическое (6.2) понимания этого волевого искажения. 6.1. Орки, как и вся Арда, несут на себе печать искажения Моргота. Можно предположить, что искажение воли становится своего рода родовой травмой, первородным грехом, который наследуется. Тогда они, как искажённая раса, будут сохранять свою орочью волю до конца времён, пока Арда не изменится и не исцелится. Здесь нужно отдельно подумать о мере ответственности орков за свои поступки. Кажется, что некоторая ответственность на них будет лежать: например, как именно исполнить преступные приказы, с какой мерой жестокости и т.п. 6.2. Орочья воля просто культурно обусловлена. Орки живут при диктатурах Тёмных Владык, а исполнение их приказов и стремление ко злу прочно укоренены в орочьей культуре. Возможно, светлые народы просто не пытались их исцелить. Может быть, при Короле, в Четвёртую эпоху, люди займутся этим. Мне больше нравится метафизическое прочтение, так как иное бросает очень густую тень на все светлые народы. 6.1. добавляет трагичности Средиземью, что, кажется, неплохо.

"Трудная проблема орков" (The Hard Problem of Orcs) — проблема аналитической теологии Средиземья. 1. Только Эру способен творить существа, обладающие разумной душой (fëa). 2. Мелькор не способен творить такие существа, но способен искажать уже существующие. 3. Орки демонстрируют разумность, обладают языком, намерениями и способностью к самостоятельному действию. 4. Следовательно, если орки обладают fëar, то они должны быть существами, чьё происхождение в конечном счёте восходит к творению Эру. 5. Но тогда возникает вопрос — могут ли орки быть по своей природе неисправимо злыми?

По наводке проверенного камрада прочитал "Золотой Храм" Юкио Мисимы. До этого у него читал "Дом Кёко" в мозгоразрывающе плохом фанатском английском переводе, а также "Жизнь на продажу". Оба романа мне понравились, но очень по-разному. А тут "Золотой Храм". И он мне не понравился. С одной стороны. А с другой стороны... Ну, вот об этом и заметка. Мне показалось, что повествование рассыпается, блоки текста не связаны друг с другом, я не понимаю мотив Мидзогути, не понимаю его психологию. И это при том, что двести страниц романа посвящены объяснению его мотива и психологии. Да, я не могу сказать, что роман совсем "не строит". Я интерпретирую ожидание бомбардировщиков как представление, что гибель храма во время войны могла бы соединить идеальную красоту и такой недоступный и неясный реальный мир через одно яркое событие. Храм оказался бы такой же преходящей вещью, как всё остальное, и перестал бы стоять между Мидзогути и жизнью. Но всё равно проблема плохо связанных эпизодов столь сильна, что портит мне любое впечатление. Например, что именно добавляет к этому движению история Цурукавы? Почему отношения с настоятелем приобретают именно такое развитие? Насколько необходимы все эти разговоры с Касиваги? Значит, Мисима не справился с художественной задачей. Но. На этом моменте в моей голове начинает играть песня Death Is the Martyr of Beauty, а сразу за ней But, What Ends When the Symbols Shatter? и после этого Cathedral of Tears. И так далее без остановок. Я буквально пропитан эстетикой, которая сама во многом выстроена на восхищении определённым образом Мисимы. Красота, мученичество, разрушение, преданность, утрата, смерть, священное — смысловой ряд понятен. И за этим рядом стоит определённая эстетизация трагического поступка. Сами думайте чьего — Мидзогути или автора. Короче говоря, в этом контексте Мисима просто не может быть тем, кто "не справился с художественной задачей". Я начинаю лихорадочно думать чего я не понял, душа мечется в поисках оправдания текста. И это — забавно. С одной стороны, у меня есть собственный полноценный читательский опыт. Я прочитал роман и обнаружил, что повествование кажется мне недостаточно связным, а от этого весь роман, ну, мне не очень зашёл. Я вполне имею право на такое впечатление. С другой стороны существует ниспосланный мне образ Мисимы, писателя, эстетического радикала, человека, превратившего собственную смерть в акт утверждения своего мировоззрения. И в этой системе координат Мисима обладает почти сакральным авторитетом. В итоге моё непосредственное впечатление жёстко конфликтует с усвоенной эстетической иерархией. Но ведь именно именно такой конфликт и составляет одну из центральных тем "Золотого храма"! Мидзогути приходит к храму, красота которого предписана ему отцом сильно заранее. Он знает, что Золотой храм прекрасен, задолго до непосредственной встречи с ним. А когда встреча происходит, действительный опыт первоначально оказывается беднее ожиданий. Вот так. Короче, пожалуй, превращать Мисиму в непогрешимого автора было бы сугубо неправильно с учётом его собственной одержимости разрушением идеалов. Чтобы получить возможность самостоятельно судить о красоте, нам приходится допускать несовершенство того, про что нам заранее объяснили, что оно прекрасно.

У одного из наиболее влиятельных философов XX века, Дэвида Армстронга, есть книга с совершенно прекрасным названием — A World of States of Affairs. Это труд, представляющий собой полновесную материалистическую метафизическую систему. Армстронг пытается описать фундаментальное устройство реальности в терминах объектов, свойств, отношений и образуемых ими положений дел. Как материалист Армстронг последовательно расколдовывает мир, предлагая вместо привычных нам загадок бытия вполне строгую и экономную онтологию. Но я хотел сказать о названии книги. О, это название... Оно звучит для меня как настоящее заклинание. A World of States of Affairs. Мир положений дел. В этих словах почему-то больше тайны и обещания приключения, чем во множестве названий фэнтезийных романов. A World of... — и так с придыханием ожидаешь чего-нибудь величественного, таинственного, бесконечного. И получаешь states of affairs. Но и это ничего не завершает и не высушивает. Напротив! Такое завершение словно предлагает особую форму очарования — мир, состоящий из положений дел, всё ещё остаётся цельным миром. Возможно, здесь сказывается и звучание английского affairs. В обыденном языке это слово сохраняет оттенок человеческих происшествий, занятий, интриг...

https://eastern-lands.blogspot.com/2026/10/period-cthulhu-1.html Роман в стихах Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин» был написан с 9 мая 1823 года по 25 сентября 1830 года и начинался с того, что главный герой приезжает к умирающему дядюшке, чтобы присутствовать при его последних днях и проститься с ним. Однако Пушкин взял этот зачин у ирландского писателя Чарльза Роберта Метьюрина, где также начинается классический готический роман «Мельмот-скиталец». Роман был написан в период с 1813 по 1817 год и впервые опубликован в 1820 году.

Простой студент-медик Василий, увлекающийся OSR, посещает ролевой фестиваль, где ввязывается в дискуссию о правильном способе игры в НРИ. Получив удар по голове тяжёлым тупым рульбуком, он теряет сознание и приходит в себя в теле американца средних лет. Быстро выясняется, что на дворе 1973 год, а находится Василий в теле Дона Кея, друга детства самого Гари Гайгакса, с которым они только что основали TSR. Сможет ли Василий, используя свои знания, спасти Дона Кея от инфаркта, а TSR - от зависимости от братьев Блюм, скандала с Арнесоном и фиаско с Лоррейн Вильямс? Сумеет ли он направить D&D в правильное русло, избежав поглощения Wizards of the Coast? Читайте в новом бестселлере от авторов старых бестселлеров "Спасти старую школу!" (дарю идею безвоздмездно за половину прибыли) #да_мы_ебанулись