RunicaABC (Библиотека текстов по европейским языческим религиям и традициям)

Продолжаю изучать и выкладывать статьи, упомянутые Прайсом в качестве базы для его концепции. Сегодня очередь дошла до статьи из нулевых, о которой он писал, что это ключевой текст дисциплины в целом, очень сильно повлиявший на дискуссии о ритуальной составляющей скандинавской религии. Похвала оправдана, это действительно очень хорошая статья. Впечатление от которой не портит весьма неуютная для меня тематика, Питер Шьёдт тоже анализирует сообщение Ибн-Фадлана. Пытаясь ответить на ключевой вопрос. Есть ли связь между ритуалом, описанным арабским послом, и известной нам скандинавской мифологией, зафиксированной в поздних источниках. К моему удивлению, ответ оказался вполне положительным. Статья начинается с разьяснения методологии. Во первых - мы не можем адекватно сопоставить описание Ибн-Фадлана с первоисточниками по причине скудности доступных нам источников. В исторических сагах вообще отсутствуют описания погребальных ритуалов, при том что они однозначно были. Просто у нас тут лакуна. Белое пятно. Правда Шьёдт тут забыл уточнить, что подробное описание такого ритуала есть в мифе про Бальдра. Но это может быть результатом ограничения на объём статьи. Во вторых - собственно мифы и их связь с ритуалами. Соответствующие научные школы девятнадцатого века довели саму поиска соответствий до абсурда. Реконструируя забытые мифы из известных народных обрядов и наоборот, потерянные ритуалы из записанных мифов. Обжёгшись на этом молоке современная наука справедливо предпочитает дуть на воду. Однако из этого вовсе не следует, что между данными явлениями нет никакой связи. Просто она очень тонкая и проявляется в отдельных элементах обряда. Что практически неизбежно, так как мифология является одним из выражений идеологии и картины мира людей, проводящих ритуалы. Ну и третье, по настоящему важное. Типология ритуалов достаточно схожа у разных, далёких друг от друга культур. Что даёт возможность применить для анализа изолированного от своего культурного контекста ритуала теоретические инструменты, разработанные для анализа других культур. Это главное допущение статьи, Шьёдт интерпретирует погребальный ритуал как классический образец «les rites de passage» Арнольда ван Геннепа. То есть как обряд перехода. И при взгляде на текст через этот угол становится очевидно, что там описанно как минимум три таких обряда, происходящих одновременно. Покойный вождь торговой гильдии переходит в новый статус, подписавшаяся на ритуал рабыня становится его загробной супругой. Наследник же проходит инициацию в новые вожди. Десять дней, в течении которых всё это происходит, для самих участников должно было считаться как девять ночей, специфическая скандинавская нумерология полностью соблюдена. Момент с рабыней-жертвой, отдающей свои кольца дочерям «ангела смерти» подозрительно похож на один из эпизодов мифа о Бальдре. Спорный момент, Шьёдт интерпретирует смерть рабыни как «тройную» и «одиническую». Момент с ветром, посланным божеством, он тоже относит к доказательствам того, что Русь поклонялась Одину, среди функций которого Снорри называл контроль над ветрами. С одной стороны - это логично, если исходить только из его версии мифологии. С другой - у меня на канале есть отличная монография Ричарда Перкинса «Thor the Wind-raiser and the Eyrarland Image», убедительно доказывающая что культисты Тора обращались именно к нему за помощью с попутными ветрами. И что есть намёки на соответствующую помощь со стороны Фрейра. Поэтому я пока остаюсь при своём мнении, там всё указывает на особую роль Тора и в целом синкретический культ Громовержца. Но главный сюрприз для меня - обряд с «дверями» и петухом, как оказалось, полностью симметричен мифу о путешествии Хаддинга в загробный мир, описанному Саксоном Грамматиком. Ощутимый процент его истории в «Деяниях» явно взят из мифа о Ньёрде, о чём говорит «From Myth to Fiction: The Saga of Hadingus» Дюмезиля. Но известная цитата о «колосе края Хаддинга» говорит о том, что был и некий другой миф. Peter Jens Schjødt (Статьи) Ibn Fadlan’s Account of a Rus Funeral: To What Degree Does It Reflect Nordic Myths? (2007)

начало текста В третьей части наконец-то появились паслёновые, в лице мандрагоры. К моему удивлению - ближневосточной, оказалось что именно это растение фигурировало в «Книге Бытия» в качестве лекарства от бесплодия, крайне важного для сюжета в целом. Отталкиваясь от этой исходной точки Риддл снова развернул перед изумлёнными читателями свою красочную эрудицию. Пиво из мандрагоры занимает важное место в египетской мифологии, хотя само растение отсутствует в медицинских папирусах с травниками. Затем он осторожно предполагает, что загадочная магическая трава «моли/μῶλυ» упомянутая у Гомера могла быть именно мандрагорой. В качестве косвенного аргумента за он упоминает римское название «circaeon» и общую связь с мифом о Кирке/Цирцее. Но она может быть частью общей ассоциации этого растения с магией. Затем идёт перечисление античных и среднедневековых магических суеверий, противопоставленных библейской традиции «любовного яблока». С внезапным возвращением к шумерам и Инанне, книга реально читается как хорошая лекция. Вывод из всего перечисленного вполне рационален. Одной из причин бесплодия является стресс. Который наверняка был чудовищным в случае с супругой патриарха кочевников бронзового века, не способной родить ему наследника. Наркотические свойства мандрагоры могли дать успокоительный эффект, что объясняет позитивные ближневосточные ассоциации и при этом никак не противоречить негативным европейским. Естественным для яда и наркотика. К сожалению он не добавил в уравнение специфические североевропейские легенды, возможное происхождение которых проанализированно в классической «Runes, mandrake and gallows». Но читатели могут это сделать самостоятельно. Четвёртая часть оказалась для меня огромным сюрпризом, я совершенно не догадывался о прямой связи культа Артемиды/Дианы с полынью. Хотя мог бы и сам догадаться по научному названию на латыни. В принципе тут всё уже логично. Сок полыни использовали для облегчения при родах, что идеально подходит к функциям данной богини. Наркотический и галюциногенный эффект, в свою очередь, укладывается в магическую составляющую культа. Но Риддл и тут постарался выбесить своих осторожных коллег. В современной медицине из полыни делают эффективное лекарство от малярии и он считает что древние сделали схожее открытие. Опираясь в основном на монету сицилийского полиса Селинус (современный Селинунт), выпущенную после избавления от эпидемии. На ней рядом с богом целителем Аполлоном изображена его сестра Артемида и Риддл считает это намёком на её растение. По моему - спорно. Заканчивается глава историей алкогольных напитков на основе полыни. Меня заинтриговал англо-саксонский «wermōd», но в основном это история абсента. Пятый раздел оказался самым жутким. Без всякой иронии, я давно не находил в истории настолько неприятные эпизоды. Оказалось, что в ходе политики эллинизации, проводимой Антиохом Четвёртым в оккупированной Иудее, была распространена процедура эписпазма, хирургического исправления обрезания. Судя по описаниям - чудовищно болезненная, желающим уйти в язычники буквально пришивали всё назад. У меня от одной мысли мороз по коже и я начинаю понимать мотивацию восставших. Для Риддла, явно использовавшего данный исторический факт для привлечения внимания шокированной аудитории, это всё стало отличным поводом познакомить нас с прутняком обыкновенным (vítex ágnus-cástus), считавшимся в древности растением, избавлявшим пациентов от сексуального возбуждения. Что точно было необходимо жертвам данной процедуры на период восстановления. Информацию о этом растении он привёл в основном из античности, правда похоже на заметил священный статус для культа Гестии. Но заметил использование для ритала в уже упоминавшихся выше Тесморфиях. И мифологическую связь с Гермесом, важную для последней части книги. О средневековой герменевтике, с попытками создания всеисцеляющего Эликсира. И охоте на ведьм, включая травниц. Действительно интересная научная книга. Хотя иногда объективно спорная. John M. Riddle (Книги) Goddesses, Elixirs, and Witches: Plants and Sexuality Throughout Human History (2010)

Возвращаюсь к этнофармакалогии. На канале уже пару лет не было работ по этой интереснейшей теме, которую я продолжаю последовательно копать. Поэтому сегодня делюсь самым интересным из найденного за прошедшее время. Довольно спорным, но очень интересным. На книгу профессора Риддла я обратил внимание в связи с наличием главы про мандрагору, то есть про очень интересующие меня паслёновые. Правда уже по оглавлению стало ясно, что германского материала там не будет и весь фокус автора ушёл на средиземноморскую античность и Ближний Восток. То есть на темы, о которых я знаю ещё очень мало, особенно о семитах. Но вполне готов потратить время на поиск новой информации о эллинских богинях. Именно богинь, у Риддла довольно специфический фокус на реконструкции женских мистерий и тайных знаний, передаваемых от бабушек внучкам и не известных мужчинам, написавшим известные травники. Пришёл он к этим выводам обходным путём, переводя и изучая травники (он признанный эксперт по Диоскориду) и сопоставляя их данные с современной химией и фармакологией. За этот подход его беспощадно критикуют коллеги, ощутимый процент страницы в википедии посвящён цитатам о том, что он выдаёт желаемое за действительное и приписывает древним уровень знаний, не подтверждаемый самими источниками. Но это не делает его полноценным ревизионистом, просто к части его выводов действительно стоит подходить с щепоткой соли. Что не отменяет крайней информативности аргументов, из которых он сделал свои выводы. Причины такого подхода прояснены уже в предисловии. Студентом он был всерьёз впечатлён фантазией одного из профессоров, расскавшего в ходе лекции очень живую сценку о возникновении агрикультуры. На основе архаического ритуала, в ходе которого жрица хлестала мальчика подростка, произнося слова, смысл которых был к тому времени утерян. Потом, уже сам став лектором, он осознал, что невозможно рассказывать студентам медикам о истории фармакологии не отвечая на вполне логичные вопросы формата «работает ли данная трава?». Книга и построена на логике хорошей лекции. Личные истории, надёжные факты и лихие гипотезы. Смешать, но не взбалтывать. Начинается всё с шумеров. То есть с культа Инанны и загадки «дерева хулуппу». Риддл тут сразу заходит с козырей. В семидесятые, при посещении музея в Багдаде, он обратил внимание на знаменитую вазу из Урука, сейчас утерянную после разграбления музея. Частью иконографии Инанны там были колосья пшеницы и плоды граната, что породило реально лихую гипотезу. Каждое растение символизирует одну из сторон функции данной богини. Зерно это плодородие. Гранат - контроль над ним, поскольку сок граната обладает, как недавно выяснилось, контрацептическими свойствами. Заявление лихое, поэтому после него он разворачивает демонстрацию эрудиции на два раздела книги. Доказывая что именно гранат был мифологическим деревом «хулуппу». Ещё одна лихая гипотеза, «храмовая проституция», столь шокировавшая Геродота, была частью обучения молодых девушек, включавшей в себя теоретические и возможно практические примеры использования контрацепции. На этом моменте можно понять процитированных выше критиков. Вторая часть продолжает анализ граната, доказывая что иудеи перехватили именно этот миф, сохранив его в истории о Еве и «древе познания». Дополнительный аргумент - активное использование граната как религиозного символа в ранней иудейской иконографии. Затем к нему добавляется самый интересный мне лично аспект. Любой кто интересуется греческой религией и бывает в соответствующих музеях сразу узнает в вышеприведённых примерах иконографию Деметры и Персефоны. Что является очень хорошей темой для размышлений в наступивший месяц Мистерий. Впрочем сам Риддл особое внимание уделяет другому фестивалю, Тесморфиям, как чисто женской мистерии, закрытой от посторонних глаз и ушей. Считая, что именно так передавался реконструированный им секрет, ставший известным современным фармацевтам. Мне эта интерпретация кажется слишком рациональной и не учитывающей мистическую составляющую. Но возможно в этом есть рациональное зерно. Вернее зёрнышко. Граната. продолжение текста

Ну а теперь - практическая магия! В недавней подборке статей Прайса о скандинавских ритуальных практиках была очень даже неплохая библиография. Список сравнительно свежих статей, анализирующих разные аспекты этой грандиозной темы. Я скачал самое любопытное из доступного и теперь изучаю понемногу. И среди рассуждений о мифологическом значении ритуала у Ибн-Фадлана внезапно нашлась работа, ясно отвечающая на давно интересующий меня вопрос о значении деревянных скульптур, найденных в осебергской ладье. Их можно часто увидеть на обложках книг про эпоху викингов, это по настоящему культовые изображения. Но мне всегда было очевидно, что они культовые в прямом смысле, несмотря на то, что это явно местные вариации на тему каролингских львов. Что несмотря на отсутствие мифологического значения они были помещены в захоронение с определённой целью. На самом деле это предположение было сформулировано уже в двадцатые годы двадцатого века. Но до сих пор оно оставалось только абстрактной гипотезой. Статья профессора Яна Билла, непосредственно курирующего в Музее Культурной Истории в Осло коллекцию кораблей эпохи викингов, выглядит первой серьёзной попыткой проанализировать записи археологов с точки зрения самого ритуала, в котором могли использовать эти предметы. Выводы убедительны. Сперва он даёт широкую культурную панораму известных методов европейской апотреической магии. Во первых - отпугивающий взгляд, в первую очередь с античными Горгонами в качестве эталонного примера. И с бусинами амулетами в виде глаза, характерными для Средиземноморья, но известными и в скандинавском контексте. Причём с признаками того, что магическое применение было импортировано вместе с самими предметами. Во вторых - звук. Эта тема хорошо известна в христианском контексте, с использованием колоколов. Но характерные примеры есть и в римской религии. Билл довольно логично указывает, что известный эпизод в сообщении Ибн-Фадлана, интерпретированный благочестивым правоверным как маскировку шумом звуков убийства жертвы, скорее всего был апотреическим актом защиты от мёртвого, что подтверждается другими деталями ритуала. Ну и третий аспект, с выделением защищённого периметра, хорошо известен по сагам, где территорию тинга отделяли от профанного мира специальными верёвками, для которых применялись термины «friðgarðar» и интереснейший по значению «vébǫnd». После теории пришла очередь практики. Пять деревянных скульптур не были чем-то отдельным, они были найдены в комплексе с очень интересными предметами. Погремушки. Железные предметы, скорее всего часть конской сбруи, единственным предназначением которых является звон при движении. Практическое значение для такого придумать сложно, только если диких животных отпугивать. Самое логичное объяснение - амулет, отпугивавший нечто иное. Такие погремушки часто находят в могилах эпохи викингов, но именно в этом случае всё сложнее. Все пять погремушек найдены рядом с скульптурами, в одном случае археологом была отмечена даже верёвка, к которой была привязана погремушка и которая проходила через рот Зверя. Перед нами все составляющие апотреического ритуала. Причём мобильного, периметр передвигался. Количество скульптур и погремушек совпадало с количеством повозок (пять) и принесённых в жертву коней (десять). По расположению предметов на корабле очень похоже, что они были брошены в последний момент перед закрытием гробницы. Билл осторожно отмечает, что это совсем не похоже на защиту покойницы от внешних угроз. Скорее наоборот, хоронившие защищались так от покойницы. Я уже постил мнение Гарделы о том, что по предметам из ладьи очень похоже, что там была захоронена seiðkona, ритуальный специалист высокого ранга. То есть ровно тот типаж, от которого стоит ждать неприятностей. В головоломку для реконструкторов осталось добавить цитату из «Landnámabók», где резные фигуры/gríma на носах кораблей пугали духов земли/landvættir. Защитное значение фигур кабанов/eofor-līc в «Беовульфе». И ещё пение в щиты. Jan Bill (Статьи) Protecting Against the Dead? On the Possible Use of Apotropaic Magic in the Oseberg Burial. (2016)

начало текста В итоге складывается довольно еретическая, но достаточно убедительная картина. Спарта находилась в крайне изолированном регионе, вдалеке от моря и ближайших врагов. В этом и было её отличие от типичных полисов, где супостаты, живущие по другому календарю, обычно находились буквально за углом. Отсюда и вытекала крайняя архаичность обычаев и столь удивлявшее современников отсутствие городских стен. Не в связи с крайней храбростью жителей, а за ненадобностью. Большую часть архаического периода Спарта жила своей жизнью. Там сохранились цари. Судя по уцелевшим произведениям искусства и украшениям процветала богатая и свободомыслящая аристократия. Не боявшаяся даже женской обнажённости, что для эллинов не очень характерно. На термине «свингующая Спарта» я просто заорал, действительно радикальный подход, подтверждаемый археологией. Самое интересное - культ Ортии как Владычицы Зверей, с богатой и уникальной иконографией. Среди уцелевших поэм Алкмана нашлась даже часть ритуала на весеннее равноденствие, с хором во славу (судя по всему) Елены. Чем больше я читал про эту раннюю Спарту, тем сильнее она мне нравилась. По мнению Фитцхардинга трансформация полиса начинается только в мессенские войны, с появлением отдельного класса гоплитов. Именно класса, в Спарте банально не было состоятельных фермеров, из которых гоплиты набирались в других полисах. Поэтому новому типу армии потребовалась коллективная поддержка, с предоставлением особых политических прав. Возможно именно это и стало началом известной нам Спарты. Ликург в этом случае был местным воинственным божеством, которому поклонялись конкретно гоплиты и к сакральному авторитету которого приписывались политические нововведения. Сперва это всё вообще могло быть просто внутренней пропагандой одной из спартанских партий. Хотя замечу, что сама ожесточённость мессенских войн, с физическим уничтожением первого полиса и порабощением постоянно восстающего населения говорит о том, что там действительно происходило нечто необычное. Отступившие мессенцы через поколения сохранили в колонии самоидентификацию, вернулись при первой возможности и построили новый полис. Мы были в его руинах, они грандиозны и подчёркнуто не похожи на «несколько слившихся деревень» в Спарте. Правда меня удивило то, что там тоже стоял храм Ортии, как ипостаси Артемиды. Окончательно всё закрепил триумф в персидских войнах, после которых этот идеализированный образ нации суперсолдат стал основой для национальной самоидентификации. Что и обострилось в ожесточении пелопоннесской войны, когда обе стороны выстроили чёткий образ врага и стали ему соответствовать из ненависти друг к другу. К примеру в очень впечатлившей меня «Андромахе» спартанские жестокость, коварство и распутство (выражавшееся в праве девушек на занятие спортом без излишней одежды) были перенесены во времена троянской войны, задолго до возникновения самой Спарты, и героически осуждены положительными персонажами. В итоге дико корумпированная олигархия оказалась готова буквально разбиться в лепёшку, пытаясь повторить подвиги воевавших дедов прошлых лет. Соответствовать мифу. К сожалению очень знакомый паттерн. PS После прочтения этой книги я настоял на поездке в Спарту. Современный город мне совсем не понравился. Музей был маленький и без удобств, но зато с потрясающей коллекцией приношений из святилища Ортии, алтарями Героев (включая интереснейшее сочетание яйца и змей) и статуи «Леонида» с обложки этой книги. Акрополь подтвердил правоту известных слов Фукидида: «Если предположить, что город лакедемонян был бы разрушен и в нем уцелели бы лишь святилища и фундаменты общественных зданий, то, как я думаю, через много лет у потомков могло бы возникнуть сильное сомнение, соответствовало ли могущество лакедемонян их славе». Там реально нечего смотреть, особенно после Афин. Зато на окраине, буквально в городской застройке, нашлось само святилище Ортии, ради которого я туда и ехал. Плюс вокруг города очень красивые горы. Ничего этого я бы не проверил без этой отличной книги. Laurence Frederic Fitzhardinge (Книги) The Spartans (1985)

Очень надеюсь на то, что всемирная интернет битва за Прекрасность Елены наконец-то закончилась и я могу вернуться к греческой архаике не опасаясь внезапного появления толпы каменноликих. Причём я изначально не планировал ничего писать про популярный кинематограф, но и без этого хватает тем, способных привлечь внимание господ с античными статуями на юзерпиках. Одна из них - Спарта, нежно любимая современными правыми. Причём в этом полисе вышеупомянутая Елена почиталась как весеннее божество, отвечавшее за растительность. На самом деле я давно хотел поделиться здесь моей любимой книгой про в целом нелюбимый мной полис, дописав свою старую заметку о прочтении бумажной версии. Именно с прочтения этой книги началось моё увлечение серией «Ancient Peoples and Places» с её акцентом на регионализме и локальных традициях. В принципе вся Эллада была крайне атомизированным местом, при большом желании похожий том можно написать про каждый крупный полис и часть мелких. Но в большинстве случаев из этого не получится таких вот книг, полностью ломающих привычные шаблоны о том, что казалось очевидной аксиомой. Последние главы, с выводами, я читал буквально с квадратными глазами. Дело в том, что в детстве у меня было советское издание Плутарха, с отдельными биографиями. И из него я вынес на всю жизнь очень ясное представление о Спарте как гигантской казарме, в которой в течении всей истории буквально всё было заточено под войну с соседями, как в «Пушечном мясе/Taihō no Machi» Отомо Кацухиро. И большую часть жизни у меня не было причин усомниться в этой картине, так как повышенная боеспособность спартанцев неоднократно подтверждалась в войнах с персами и афинянами. И хотя мне попадались хорошие статьи с критикой современного романтического представления о спартанских достижениях и я в целом предпочитаю Афины, но на базовое представление о предыстории Спарты это не особенно повлияло. Спартанская военщина грозила всему свету. Особого интереса такая картина у меня давно не вызывала и я долго игнорировал саму Спарту при наших регулярных путешествиях по Пелопоннесу. Но потом мне попалась хорошая книга про Крит из которой узнал про архаические элементы в культуре дорийцев в целом. И затем осознал, что Ликург почти гарантированно был очередным индо-европейским одноглазым божеством, что полностью изменило восприятие текста Плутарха. Превратив биографию в мифологию. Плюс уже упомянутый культ Елены и Диоскуров. Я довольно много читал про греко-римский культ Близнецов, в первую очередь благодаря германским и балтским аналогам. Но мне вообще не приходило в голову проверить в мифологии их семью, поэтому я вообще не осознавал, что хорошо известные полноценные божества тоже из яйца вылупились, вместе с героиней поэмы. Из всего вышеперечисленного следовал очевидный вывод: в моих знаниях найден очередной пробел, который просто необходимо заполнить хотя-бы одной книгой по теме. Лоренс Фитцхардинг сразу объясняет логику построения книги. Спарта это неразрешимая загадка, литературные тексты поздней античности вообще не бьются с данными археологии. С того момента, как Спарту начали копать, стало ясно, что в архаический период она была вполне нормальным греческим городом, с развитой культурой и искусством. Региональных особенностей полно, но и они довольно далеки от сложившегося в позднюю античность мифа о сверхказарме. Это противоречие обычно пытаются разрешить поиском конкретного момента когда произошла «ликургианская революция» и полис резко мутировал в сторону крайнего милитаризма. То есть на первое место по прежнему ставятся тексты, к данным которых добавляется противоречащая им археология. Фитцхардинг пошёл радикально другим путём. Археология у него на первом месте и занимает большую часть тома. Затем следуют немногочисленные сохранившиеся фрагменты из текстов ранних спартанских поэтов. Прямые данные от непосредственных современников событий. И только в самом конце в общую картину добавляются поздние историки с давно сложившимся «спартанским мифом», переносящие в прошлое пропагандистские нарративы пелопоннесской войны. продолжение текста

начало текста На этом моменте у меня в ушах зазвенело от звоночков и в глазах зарябило от красных флажков. Поскольку я вспомнил про одну из самых странных цитат в известных мне первоисточников. Самое начало одинадцатого века, Вульфстан пишет яростное «Sermo Lupi ad Anglos» с апокалиптическими картинами коллективного распада морали по итогам второй волны скандинавских вторжений. Перечисляя грешниц, заполонивших разрушенный остров, он перечисляет такие категории как «myltestran/проститутки», «bearnmyrðran/детоубийцы», «wiccan/ведьмы» и некие «wælcyrian». По контексту очевидно, что для пастора и паствы это нечто живое, реальное и по настоящему пугающее. До сих пор у меня не было предположений, о какой именно категории грешниц могла идти речь. Но сейчас реально задумался о том, кто именно руководил той чудовищной мясорубкой в Рептоне? Понятно, что там единичный и экстремальный случай, по всем признакам хоронили командный состав Великой Языческой, причём есть вполне убедительные аргументы за то, что центральной фигурой грандиозного шоу был Ивар Бескостный собственной персоной. Подобное зрелище могло запомниться на столетия вперёд, в соответствующей саге даже Вильгельм Завоеватель знает где стоит курган Ивара. Следовательно англо-саксы могли запомнить титул ритуально специалистки, дирижировавшей происходившим. Плюс мы не можем себе даже представить, сколько похорон вождей отдельных банд могло произойти на острове за столетия набегов и вторжений. Вторая статья в подборке добавляет в список несколько необычных захоронений, с рисунками. Включая важнейшую могилу ритуальной специалистски из Фюрката, с подробным описанием места захоронения в контексте всего кладбища. Но главное там - анализ двух шведских святилищ как сцен для ритуального действия. Они уже могут быть знакомы читателям, поскольку Прайс потом использовал эти данные в «Детях ясеня». Но тут всё подробно и с фотографиями. Первое из них нашлось в месте с названием Уллеви (Lilla Ullevi) и функционировалл уже в вендельскую эпоху. Там есть очень интересные детали для анализа культа Улля, к примеру принесённые в жертву железные шипы для ботинок, ясно указывающие на зимний характер ритуалов. Но главное - там есть следы некого деревянного сооружения, подозрительно похожего по структуре на seiðhjallr из саг. Второе святилище в Гётави (Götavi) судя по названию было посвящено богам в целом и функционировало во весь рост в одинадцатом веке, шведы были реально упорны в своём язычестве. Главная находка - девять скрытых под землёй полос из камней, выглядящих как ступени лестницы. Судя по всему, в ходе ритуала было необходимо сделать девять шагов в определённом направлении. Последняя статья цикла во многом закрывает тему. Прайс сперва перечисляет ключевые статьи, вдохновившие его на собственные исследования. В первую очередь классическую статью Дженса Петера Шьётта, которую я точно выложу. Даёт широкую панораму современных исследований сообщения Ибн-Фадлана, оказалось что археологи уже нашли и описанные им временные дома-могилы. И задаёт логичный вопрос. Если они такое устраивали в дальнем путешествии с ограниченными ресурсами, то что творилось при похоронах на исторической родине? Для ответа появился новый источник, в 19-ом вышла Марианны Веделер с максимально подробной реконструкцией гобелена из Осеберга. Этой книги в сети ещё нет, но Прайс приводит рисунки и цитаты оттуда. И они невероятны. Ощутимую часть занимает процессия, причём пара предметов (лампа и телега с чем-то похожим на тела) совпадают с найденным в корабле. Воины в масках зверей. Женщины с лицами кабанов и птиц. Женщины в рогатых шлемах. И с жезлом, похожим на изученные Гарделой жезлы вёлв. Девять мужчин, повешенных на дереве, окружённом женщинами с оружием. Теперь я очень хочу достать эту книгу. И заодно прочитать вообще всё, написанное Прайсом по теме ритуальных практик. Neil Price (Статьи) Passing into Poetry: Viking-Age Mortuary Drama and the Origins of Norse Mythology (2010) Nine paces from Hel: time and motion in Old Norse ritual performance. (2014) Performing the Vikings: From Edda to Oseberg (2022)

В Гнездово недавно прошёл грандиозный эксперимент с частичной реконструкцией погребального обряда, хорошо знакомого всем читателям Ибн-Фадлана. Именно частичной, в архаике есть вещи, которые ни в коем случае не надо возвращать в нашу реальность, даже в виде спектакля. Они слишком темны и кровавы. Однако принципиальный отказ от восстановления на новом уровне работорговческих ритуалов не отменяет того печального факта, что логику этих ритуалов всё равно стоит понять. Ибн-Фадлан описывал настоящий театр жестокости в духе самых безумных фантазий Арто. Раньше я думал, что эта безумная трата сил и ресурсов (включая живые и разумные) была экстремальным исключением. Результатом пограничной религиозной ситуации на самом краю известного мира. Но после прочтения подробностей того, что нашли в некрополе в Рептоне я осознал, что выдаю желаемое за действительное и это было скорее правилом. В Рептоне, если что, есть реальная вероятность того, что роль девочки рабыни выполнили четыре мальчика. После этого, при чтении археологических отчётов о элитных захоронениях, я начал замечать знакомые паттерны и связанный с ними modus operandi. Причём крайнее разнообразие ритуальных практик тоже оказалось паттерном, скандинавы на удивление творчески подходили к похоронам. Лучшим автором, анализирующим этот противоречивый кровавый хаос, снова оказался Нил Прайс. Для этой подборки я выбрал три статьи конкретно по теме, но на самом деле он постоянно обращается к ней в книгах и коллективных монографиях. Следовательно я тоже буду к ней часто возвращаться. Первая статья из условного цикла развивает старую гипотезу Терри Ганнела о том, что эдические поэмы, особенно диалоговые, исполнялись вживую на несколько голосов. Прайс осторожно предполагает, что в многодневных ритуалах в честь покойного могли тоже разыгрываться истории. Как из жизни покойника, так и мифологические. В качестве аргументов он указывает на поминальные камни с рисунками из Готланда, где нашлась целая серия, связанная с циклом о Сигурде. И на ладью из Осеберга, которая сперва была зарыта наполовину и долгое время выглядела как сцена, на открытой стороне которой продолжалась некая активность. Но основная часть статьи посвящена описанию с рисунками особенно сложного коллективного захоронения в лодке из Каупанга. Там, помимо всего прочего, была зарыта в лодке сидящая женщина с рулевым веслом в руках. В странной кожанной одежде и с железным жезлом вёлвы рядом. Всё это буйство фантазии сравнивалось с свидетельством Ибн-Фадлана. Большинство деталей его рассказа подтверждается скандинавской археологией. Деревянное сооружение в виде треугольной палатки было найдено с кораблём в Гокстаде. Изрубленные в огромном количестве животные нашлись в каждом скандинавском (но не англо-саксонском) корабельном захоронении, изящные формы осебергской ладьи были буквально залиты кровью. Ритуал с дверью записан в «Völsa þáttr». Правда видение загробной жизни, описанное девочкой, не похоже на известные нам скандинавские, что давно используется антинорманистами в качестве аргумента. Но с чего мы взяли, что рабыня и её хозяева были одного этнического происхождения? Рай, который она видела, мог быть её собственным, славянским или хазарским. На последнее намекает один из источников Прайса, но я лично ставлю в данном случае на некий прото-Ирий. Другой важный элемент ритуала - десятидневный запой практически всех участников. Что не очень похоже на беззаботную пирушку, скорее на опасную для жизни, но важную задачу. В этом контексте Прайс задаёт неожиданный, но логичный вопрос: сколько странных захоронений, изумляющих современных археологов, строилось и проводилось смертельно бухими людьми? Важный аспект, всем этим пьяным кораблём железной рукой руководила некая пожилая женщина, выступавшая в роли режиссёра грандиозного спектакля на берегах Волги. Её титул ритуального специалиста был переведён Ибн-Фадлану на арабский как «маляк аль-маут». Ангел смерти. Прайс логично указывает на то, что нам известен только один северный термин, подходящий для такого перевода. Избирающая павших. Валькирия. продолжение текста

Наконец-то оппозиция все-таки с третьей попытки объединилась

- Кто только не выступает этой осенью в Москве. Шаман выступает, Сергей Лазарев выступает, Дима Билан выступает – А YE? – Движение АУЕ признано экстремистским и запрещено на территории Российской Федерации

Согласно архивной тени моего любимого сайта утром наступит астрономический Лугнасад. К сожалению (и моему стыду) великий двухтомник «The Festival of Lughnasa: A Study of the Survival of the Celtic Festival of the Beginning of Harvest» по прежнему не оцифрован и не доступен широкому читателю. Можно было бы выложить подборку статей по теме от Майре МакНейл, но если честно, они совсем короткие, и не тянут на полноценный пост. Поэтому я решил отойти в сторону от чисто календарного аспекта и поискать новые сведений о культе Луга. Моментально наткнувшись на самый настоящий археологический детектив. Растянувшийся на три статьи и потребовавший множество технических экспертов в роли соавторов. Дело в том, что помимо многочисленных легенд о жизни Луга есть и короткая легенда о его смерти, зафиксированная в сборниках «Dindshenchas/Старины мест». Согласно фрагменту, бога ударили копьём другие боги и утопили в маленьком озерце на вершине Уснеха, получившем в честь этого события своё нынешнее название. Ритуальная составляющая легенды, по моему, очевидна. После единичного посещения Тары меня реально интересует психогеография Ирландии, поэтому я с радостью воспользовался поводом собрать информацию про потенциальную точку будущего путешествия. То есть про Уснех в целом и данное озеро в частности. По поводу всего ритуального комплекса нашлась прекрасная обзорная статья Розанны Шот. В ней хватает старых карт и новых фотографий, но основной массив текста составляет критическое переосмысление результатов раскопок двадцатых годов. С аргументами за новую хронологию уже известных артефактов. В средневековой литературе Уснех назывался священным центром Ирландии, равным по значению Таре. Включая отличный поэтический образ «двух почек у одного зверя». Очень похоже, что один из естественных, но огороженных, камней на холме был прямым аналогом омфалу в Дельфи, символическим центром острова. Комплекс очень старый, как обычно в Ирландии, но при этом в легендах связан с королевством Миде и одной из ветвей династии Уи Нейлл. И с священным ясенем Craeb Uisnig. Никакого противоречия в этом нет, ирландцы постоянно дополняли комлексы оставшиеся от неолита и бронзы, встраивая их в новый контекст. На этом и основана интерпретация Шот, здания, прежде датированные бронзой, она переносит в римский железный век и раннее средневековье. Доказывая, что источники правы и это именно место, где собирались для ритуалов подданные Уи Нейллов. Датировка этих собраний выглядит скорее весенней, по легендам на Уснехе был зажжён первый священный огонь. И впоследствии именно там праздновался Бельтайн. Археология это, судя по всему, подтверждает, в одном месте там найден слой пепла, от регулярно и долго горевших костров. В примечаниях Шот упоминает проведённые ей на холме геофизические исследования и рассчитывает обсудить результаты в следующих публикациях. Только главный результат тогда ещё не пришёл и озеро Луга названо «естественным». В реальности всё немного сложнее. Вторая и третья статьи состоят из чудовищного количества зубодробительных технических терминов с анализом палеопыльцы. Но вывод интереснейший, древнее озеро надолго заросло до уровня болота. И было заново очищено людьми. Датировать это невозможно, но в Ирландии известны аналогичные искуственные водоёмы для ритуалов. Авторы опять ставят на раннее средневековье и Уи Нейллов, цитируя ритуалы на Лугансад с открытой водой, описанные у МакНейл. Аргументы вполне убедительны, но я теперь думаю о том, что в течении долгого времени в центре холма, находилась трясина. Значит в ранней версии мифа Луг мог быть утоплен в болоте. Roseanne Schot (Статьи) Uisneach Midi a medón Érenn: a prehistoric 'cult' centre and 'royal site' in Co. Westmeath Roseanne Schot, Ingelise Stuijts, Seamus McGinley, Aaron P. Potito (Статьи) Reflections on a lake: a multi-proxy study of environmental change and human impacts at Lough Lugh, Uisneach, Co. Westmeath Seamus Mcginley, Aaron P. Potito, Karen Molloy. Roseanne Schot, Ingelise Stuijts, David W. Beilman (Статьи) Lough Lugh, Uisneach: from natural lake to archaeological monument?

середина текста Ну и в финале заметка про известных реальных германских провидиц времён римской Империи. По большей части пересказ того, что мне уже известно из Тацита и цитируемого Ганиной Энрайта. Заинтриговало только весьма лихое предположение, что имя случайно сохранившееся имя Валубург, сивиллы семнонов, не случайно так похоже на имя святой Вальдбург. И что народная популярность Вальпургиевой ночи могла сохранить имя германской провидицы/владычицы мёртвых. Спорно, конечно, но интересно. В принципе оба крупных блока, Михайловой и Ганиной, полностью заслуживают расширения до размера полноценной книги. В них есть стилистическое и символическое единство, даже отступления в сторону только дополняют общую картину. Остальные авторши выдали по одной статье. У Майре Херберт - обзорная, с абстрактным названием «Преображение ирландской богини», но говорящая конкретно про образ ирландских богинь войны. К той же теме подходит Борч в работе «Предзнаменования, предсказания и испытания: демоны и оружие в древнеирландских текстах.», но у неё она взята в очень специфическом ключе, через конкретный анализ ирландского «ритуала мечей» и самого образа демонов, кричащих с оружия. Совершенно прекрасный текст, надо поискать её работы на английском. У Смирницкой одна статья про имена великанш в «Эдде» и туле, с ответом на старую статью Лотте Мотц. Заинтриговало то, что у термина «gríma» есть дополнительное значение «зверь на носу корабля». Я уже давно копаю возможный англо-саксонский теоним «Грим» и его возможные значения, вроде маски/шлема правителя. Теперь оказывается, что духов земли в известной цитате из «Landnámabók» тоже пугали гримом. Для меня это очень важная ритуальная деталь. Гвоздецкая написала другую обзорную статью, про валькирические образы в «Старшей Эдде». Для меня в ней не было ничего по настоящему нового, но при этом это очень полезное повторение пройденного. У Топоровой текст «Об образе «женщины вод» в германской мифологии» полностью построен вокруг анализа Матери Гренделя как обитательницы хаоса и мировой бездны. Семантические аналогии интересны, но слишком многое в тексте построено на фундаменте «основного мифа», то есть весьма спорно. Ну и последняя из единичных статей, «Гальские пророчицы: жизнь, смерть и исцеление в руках гальских женщин», оказалась самой лучшей. Чехонадская меня реально поразила, если бы из сборника можно было забрать только один текст, то я взял бы его. Мне казалось, что я уже неплохо знаю основные факты и я ждал простого рассказа о найденных в Ларзаке дефексионах. Однако на меня с первых же страниц обрушился поток цитат из совершенно новых для меня источников. Плутарх, анонимные античные трактаты, эпизоды с друидессами из «Жизнеописаний Августов» и уже известным мне знаменитым сообщением поэта Авзония о том, что его семья была совершенно конкретным родом друидов, поколениями служившая культу Белена. Моя челюсть окончательно упала на пол на описании Фаворина из Арелаты, мага андрогина, заклинателя и отравителя. Похоже у нас есть подробное описание кельтского аналога тому что скандинавские источники называли seiðmaðr, причём прямо из эпицентра римской культуры. К этому добавлена эпиграмма на другого галла, из которой похоже, что так называемая «thau gallicum» использовалась в алфавитной/письменной магии. То есть, видимо, именно в дефексионах. Сами дефексионы тоже прочитанны внимательно и помещены в локальный контекст. Оказалось что в Ларзаке была серьёзная гончарная индустрия, мастера оставляли свои подписи и мы можем их сопоставить со списком имён в проклятии. Я реально не ожидал того, что мы знаем так много про синкретическую кельто-римскую культуру этой части Галлии и можем перенести эти данные на саму магическую практику. Отличная статья. И очень хорошая монография в целом, буду теперь проверять ближайшие аналоги. Арон Гуревич, Татьяна Михайлова, Máire Herbert, Ольга Смирницкая, Наталья Гвоздецкая, Наталья Ганина, Виктор Калыгин, Татьяна Топорова, Jacqueline Borsje, Ариадна Кузнецова, Нина Чехонадская (Коллективная монография) Мифологема женщины-судьбы у древних кельтов и германцев

начало текста Ключевым образом заговора она считает «secht tonna tocid dom doradálter/пусть семь волн удачи на меня прольются». Последовательно доказывая, что они отражают предельно архаический образ морских женских божеств, дарующих судьбу как волны. И что образ прядения - поздний, наложившийся со временем на эту основу. Идея интересная и хорошо подходящая к ирландскому материалу, но я не уверен в том, что это индо-европейская архаика. Хотя в случае норн действительно очевидна связь с водной стихией. Более того, она осторожно связывает слово «trethan» с античными тритонами и с гипотетическим теонимом «Tethra». Правда не упоминает, что это в первую очередь имя одного из лидеров фоморов. Ещё в статье есть пара отличных отступлений. Про термин «admuiniur/обращаюсь мысленным взором», который выглядит ясным описанием магической практики. И неожиданная цитата из Йейтса, который тоже писал о Семи Дочерях. В следующем тексте она уходит немного в сторону, так как он говорит о эволюции образа баньши. С мировыми аналогами, включая неожиданных ундин и русалок. Среди собственно Плакальщиц есть и очень интересные Силы, вроде уже упомянутой Aine, но эта функция явно поздняя. Поэтому в статье оказалось много новых фактов, но мало важных. Самое интересное вообще было упомянуто мельком и в цитате из «Смерть Финтана, сына Фидаха». Оказалось что в одинадцатом веке, когда был написан этот текст, «безродные» поклоняются покойной Монгфинд в ночь Самайна, как могущественной сиде и ведунье, просто сбросившей плоть. И называют сам праздник «Féile Moingfhinne». Кажется я знаю, какую тему буду копать к ноябрю. Закрывает её подборку, и сборник в целом, статья о народной вере в реальное женское колдовство. Сперва она процитировала знаменитый заговор «fri brichtu ban ocus gobann ocus druad/против заклинаний женщин и кузнецов и друидов», отметила сходство ритуальной формулы с одной фразой из гальских дефиксионов и буквально прочесала средневековые ирландские законы (чудовищно сексистские, судя по цитатам) в поисках признаков последовательного преследования женщин за ритуальную активность. Выяснилось что вера в лиминальность женского пола и потенциальную связь с сидами присутствовала, но похоже воспринималась как вариант нормы. Отсюда и отсутствие охоты на ведьм, в отличии от Шотландии нового времени. Зато оставалась вера в возможность подмены женщин на выходцев из Холмов. Последний зафиксированный случай сожжения заживо замаскированной сиды с последовавшей попыткой спасти из Холма настоящую супругу произошёл в Ирландии в самом конце девятнадцатого века. Кстати идеальный сценарий для фолк-хоррора. За германский сегмент отвечает Ганина с очень серьёзной попыткой разобрать комплекс валькирий и норн на региональные варианты. Сперва эта идея кажется безумием, ведь это чисто скандинавские мифологические существа, которые по сути зафиксированны только в исландской литературе. Но Ганина, как отличный лингвист, сперва анализирует сами слова (в частности прямым аналогом норн внезапно оказались славянские наречницы) и затем ищет аналоги в германском мире. Для валькирий нашлись «wælcyrġe» англо-саксонских глосс, «mihtigan wīf» англо-саксонских же заговоров, «idisi» германского «Первого Мерзебургского» и очеловеченные персонажи «Der Nibelunge liet». С довольно радикальным выводом, что полностью христианизированный континентальный источник сохранил наиболее архаические черты. С норнами получилось чуть хуже. Лингвистический анализ блестящий, но в качестве континентального варианта она нашла только «wîsju wîp», с которыми встретился Хаген при переправе через Дунай. Они безусловно входят в рассматриваемый комплекс, но меня в этом случае очень разочаровало отсутствие англо-саксонского материала. Во первых - антропоморфной Wyrd поэм и загадок, по моему совсем не похожей на абстрактный концепт. И во вторых - шотландских weird sisters, которых точно не Шекспир придумал. В остальном это две блестящие статьи, прекрасно дополняющие друг друга. Затем идёт изящная безделушка про разницу двух версий «Спора Королев». Явно добавленная для объёма. окончание текста