RunicaABC (Библиотека текстов по европейским языческим религиям и традициям)

начало текста Конечно я давно понимал, что Альфей (и как река, и как божество) был очень важен для Олимпиад. Но только благодаря этой монографии я реально вчитался в информацию из соответствующих од Пиндара, из которых очевидно, что воды Альфея считались дарующими пророческий дар. Там буквально описание инициатического ритуала, который начался ночью в реке и закончился на вершине Крония. Плюс воды данной реки использовались для смешивания с пеплом сожжённых жертв и создания «пепельного алтаря», что делало её «любимой рекой Зевса». Ну и заодно очищающей и целебной. Другой анализируемый миф меня давно смущал. Древнегреческая мифология вообще переполнена довольно жёсткими по нынешним временам сюжетами и мифы с Пелопоннесса даже на общем фоне отличаются жутковатой архаичностью. Там постоянно звучат темы сексуального насилия, каннибализма и трансформации в животных. Диковатый был полуостров. Артемида здесь была ключевым божеством, обычно воспринимаемым как нимфа, но меня реально удивляет тот факт, что миф о сексуально одержимом речном боге, безуспешно преследующим богиню в образе быка каким-то образом воспринимался верующими как комплиментарный для обоих сторон конфликта. В Олимпии у них даже стоял общий алтарь. И намёки на мистерии с участницами в масках подтверждаются найденной фигуркой (видимо той, что я видел в местном музее) изображающей маску с головой быка. Причём нашли её именно в месте слияния Альфея и Кладиона, не зря я его так искал. В этом контексте особо интересен миф о преследовании Альфеем через море до Сиракуз нимфы Аретусы, явно выступающей в нём в качестве заместительницы Артемиды. Со временем этот миф обтесался и стал достаточно цивилизованным, с успешным куртуазным ухаживанием с принесением в дар невесте священной оливковой ветви из Олимпии. Поразительно, но эта версия отразилась в ритуальной практике, в реку буквально бросались дары Аретусе. Начинаю всерьёз подозревать, что все эти мифы являются следами локального мистериального культа и что там темой было очищение и преодоление конфликта, отсюда и уважение к обоим сторонам. Но тут мне нужно дальше копать, благо я уже нашёл и читаю довольно большую книгу конкретно по теме специфических пелопоннесских культов. Не только элейских, схожие черты заметны и в Аркадии с Лаконией, мы вполне можем говорить о схожих региональных религиолектах. Что лишний раз подтверждает моё давнее ощущение: нужно всегда копать локальные темы, не игнорируя общее. На самом деле это главное моё впечатление от монографии. Вот есть всем хорошо известное общеэллинское святилище, регулярно собиравшее десятки тысяч человек со всей ойкумены. Даже летоисчисление отсчитывалось по олимпиадам, трудно представить более убедительное доказательство важности фестиваля и связанного с ним оракула Зевса, которому несли дары в благодарность за победы в самых разных войнах. Когда я в своих регулярных экспедициях прохожу мимо стадиона, довольно небольшого по современным меркам, у меня буквально начинает голова кружится от мыслей о том, сколько важных для меня философов, писателей и поэтов стояли на этом клочке земли любуясь бегущими обнажёнными юношами. Вышеупомянутыми дарами оракулу буквально забит соседний музей, что закрывает вообще любые сомнения в общеэллинском значении места, сравнимом разве что с Дельфи. Но как только мы всерьёз вглядываемся в историю святилище и разбираем всё на детали, то всё оказывается настолько локальным, что буквально деревенским. Там нет ничего, что можно перенести в другое место. Нужна не абстрактная река, а именно конкретный Альфей с его конкретным притоком. Конкретный холм. Конкретный курган конкретному герою. И даже если изначальная скромная рощица со священными оливами со временем сменилась на колонны из белого мрамора, среди них всё равно росла конкретная олива, ветвь с которой оставалась обязательной частью ритуала. Birgitta Eder, Hans-Joachim Gehrke, Erofili-Iris Kolia, Franziska Lang, Lea Obrocki, Andreas Vött (Коллективная монография) A multidimensional space: Olympia and its environs. Results of the campaigns 2015 to 2017 and first historical conclusions

Извиняюсь за молчание, в отпуске трудно сфокусироваться на сравнительно больших текстах. Даже несмотря на то, что всё вокруг уже сравнительно знакомо, мы каждую осень приезжаем в одну и ту же деревню на берегу ионического моря. Примерно там, где стояли Летрины, недалеко от «Священного Пути/Ἱερὰ Ὁδός» и с устья Альфея. Примерно в двадцати минутах на машине от самой Олимпии. Естественно это привело меня к особому интересу к психогеографии этих уникальных мест. В последние посещения Олимпии я даже не нахожу время для захода в Альтис, слишком много важного не входит в туристические маршруты. В прошлом году я смог найти путь на вершину Крониона. Позавчера же пару часов проходил вокруг комплекса по сельским дорогам, в поисках пересечения Альфея и Кладиона. Однако до сих пор я выложил только пару статей по данной теме. Пора расширить теоретическую часть, от практической у меня уже ноги болят. Вчера был дождливый день и я успел прочитать потрясающую коллективную монографию с комплексным анализом всей окружающей святилище территории. Немедленно делюсь. Эта монография является результатом серьёзной работы, растянувшейся на два года, с участием представителей разных научных дисциплин. Не просто анализ исторических текстов, всё сопоставляется с геологией и геофизикой, давая действительно широкую панораму происходившего здесь. Часть чисто технических находок меня всерьёз заинтриговала. В частности оказалось, что есть следы достаточно регулярных катастрофических наводнений, похоже на кипариссийский залив раньше обрушивались цунами. Включая землетрясение 551-го года, уничтожившее полис Фея и обрушившее колонны в Олимпии. Оказывается на колоннах остались следы моментального затопления, что делает данную катастрофу куда более яркой. И актуальной, утром как раз было небольшое землетрясение, но я даже не проснулся. Другой интересный момент, в районе слияния Альфея и Кладиона долгое время было большое озеро, остатки которого уже в историческое время могли повлиять на выбор места для святилища. Но такие технические аспекты лишь уточняют среду, в которой родились мифы. Самое интересное - анализ текстов. В первую очередь, конечно, Павсания, без его описаний в этих краях никуда. Затем столь же ожидаемый Страбон. После чего начались сюрпизы, я вообще не знал о том, что сюда Ксенофонт переехал и построил своё собственное, частное святилище Артемиды. Ну а когда оказалось, что главным источником по точной идентификации одного из мест возле Олимпии является обожаемая мною с детства сатира Лукиана «О кончине Перегрина», мне просто захотелось заорать. Хотя я должен был помнить, что Перегрин Протей устроил своё зажигательное шоу именно во время олимпиады. Выводы действительно интересны. Изначальное святилище возникло на пересечении двух священных рек (с крайне важным бродом через Альфей) и холма Кроноса. На Кронионе нашли минойскую керамику и голову статуэтки, но это пока не может считаться надёжным доказательством того, что там было реально древнее святилище. Зато наличие у элейцев фестиваля в честь Кроноса подтверждается недавно найденной бронзовой табличкой с надписью. В любом случае, изначальное святилище создано буквально крестьянством, полисов в регионе ещё не было. В последствии местные «писаты» оказались под контролем Элиса, когда полис распространил своё влияние вниз по течению Альфея. Скорее всего, именно элийцы установили там хтонический культ Пелопса и организовали первые игры. Но особенностью именно этого полиса была на удивление вменяемая политика интеграции союзников, выражавшаяся в том числе и в слиянии культов. Как пример в монографии приводится важнейший для союзников из Летрины культ Артемиды Альфеи слившийся с элийским культом Артемиды Элапфии, причём оба фестиваля стали названиями отдельных месяцев в элийском календаре, в котором я теперь очень хочу разобраться. В этой монографии нет ничего про календари. Но зато она оказалась настоящей сокровищницей уникальной информации про локальные культы с последовавшим анализом. И в первую очередь речь идёт о давно интересующем меня культе речного божества Альфея. продолжение текста

Сегодня тут будет книга, прочитанная с бумаги на прошлой неделе. Формата короткой заметки под фотографией явно не хватило для всего интересного, что я в ней нашёл. Главный плюс этой книги связан с тем, что она входит в большой коллективный проект, посвящённый всей истории Британии до нормандского завоевания, являясь второй частью пятитомного цикла. При этом сами книги (по крайней мере эта конкретно) написаны отдельно и прекрасно читаются как самостоятельные произведения отдельных авторов. Под римскую колонию выделено два тома. Для меня как читателя это означает, что автору в принципе нет нужды тратить лишние страницы и время на предысторию или Рим. Пожалуй впервые я наткнулся на научпоп по этому периоду, действительно соответствующий своему названию. Разумеется Лэйнг не смог полностью изолировать остров, он даёт и общую картину кельтского присутствия на континенте. И посвящает главу римской интерлюдии, в основном говоря о кельтских элементах в культуре Колонии. Но в целом концепция выдерживается строго, из галлов описаны в первую очередь бельгские колонии на юге. Ирландцы представлены в основном как скотты, пираты и колонисты на северо-западе. Такое внимание к деталям и частностям во многом связано с тем, что автора трудно называть чистым теоретиком. Это археолог, перекопавший своими руками половину Англии. И прекрасно знает, какие известные предметы были найдены за пределами острова, самая смешная страница в книге посвящена издёвке над викторианскими фантазиями на тему кельтской романтики. Лэйнг просто взял типичную картину той эпохи, с святым Колумбой, проповедующим пиктам. И проанализировал каждый предмет в руках и на теле изображённых там благородных дикарей. Разумеется выяснив, что там нет ни одного предмета найденного на территории Великобритании. Не говоря уже о специфически пиктских. Подобный опыт естественным образом привёл к здравому скептицизму по поводу абстрактных теоретических построений. Включая античные, он справедливо напоминает, что попытка Цезаря сопоставить римскую религию с гальской плохо сочетается с данными археологии, в найденных надписях 69 теонимов названны локальными версиями одного Марса. И вообще, из 374 кельтских теонимов, известных по надписям на момент выхода книги, 305 уникальны. И только пять или шесть встречаются больше двадцати раз на широкой территории. При этом он вовсе не призывает сбросить Цезаря с корабля современности и полностью игнорировать его сообщение. Просто относиться с осторожностью, разделяя детали на правдоподобные и не очень. К правдоподобным он относит описание друидов как структуры. Что там точно был некий верховный авторитет, школы в Британии и в целом связь с островами. Но при этом он отвергает сообщения о друидах как варварских философах, считая их скорее кастой знахарей, занятых проблемами отдельных племён. При таком подходе друиды теряют большую часть романтического флёра и действительно могут сохранятся в глухих углах до пятого века, как в цитируемом житии святого Мохты. Важное: он приводит фотографии бельгских монет с юга Англии, где изображены некие люди, реально смахивающие на ритуальных специалистов в момент работы по специальности. Обсуждая сообщение про островное происхождение доктрины, Лэйнг осторожно предполагает религиозные контакты с докельтским населением. Поскольку следы культа головы и первые ритуальные шахты зафиксированы уже в поздний неолит/раннюю бронзу. Описания шахт потрясающие, в одной нашли скелет карлика. И меня реально заинтриговала мысль о том, что кормление бога через большую дыру в земле описано в ирландском мифе о Дагде. Ещё заинтересовала связь культа головы с водой, черепа без скелетов находят во многих источниках. Включая знаменитый источник Ковентины. Отдельно отмечу большое количество иллюстраций. Лейнг признанный эксперт по кельтскому искусству, поэтому он точно знает, что нужно показать и на что обратить внимание. Главный сюрприз - украшения рогов для питья в виде голов хищных птиц. Найденное в могиле железного века и на пиктском камне. Lloyd Robert Laing (Книги) Celtic Britain [Britain before the Conquest] (1979)

начало текста На щите были изображены как минимум два мифологических сюжета, сильно смахивающих на символическую смену сезонов. С Iðunn как воплощением лета и плодородия в целом. Это действительно важный аспект, в данном случае кеннинги не выглядят демонстрацией абстрактной скальдической эрудиции, они действительно передают мифологическую информацию, отсутствующую в прозаическом пересказе Снорри. Я уже писал в прошлом посте по теме про фантастический по смысловой нагрузке кеннинг «brunn-akrs bekkjar dísi goða/диса богов источника урожайного поля». Которого достаточно для сильной ревизии устоявшегося образа Идунн. Хотя тут остаётся вероятность, что поэт опять зашифровал так теоним. Но в целом из поэмы вытекает ясный образ дисы, связанной с растениями, водой и плодородием. Что подозрительно напоминает про комплекс мифов о Персефоне, как раз сезонный. Напоминаю, что Великие Элевсинские Мистерии проходили как раз во второй половине боэдроминона (сентябрь/октябрь), из чего можно сделать вывод, что сам момент Похищения был связан с осенним равноденствием. Я прекрасно понимаю, что мы сейчас говорим про два очень разных мифа из разных культур и с разными акцентами, но я впервые задумался о том, что в них хватает общих элементов. Характерных именно для мифологической интерпретации осени. Французский исследователь Ив Кодратов таких лихих выводов не делает. Он вообще смахивает на сухаря и технаря с необычным хобби, его страница на Академии состоит в основном из работ по машинному обучению. Однако это хорошая база для анализа кеннингов. Поэтических интерпретаций у нас и так хватает. Ив же пытается рассортировать кеннинги по категориям и найти общие элементы, отсутствующие в прозаической версии мифа. Важное замечание: у этой статьи уже есть перевод на русский, доступный в вмайоре. Перевод неплохой, но я выкладываю оригинальный файл. Во первых, мне проще читать на английском. Во вторых там очень сложное форматирование текста, с кучей таблиц и выделением фраз разными цветами. Не хочется игнорировать такой труд. Разумеется я не буду пересказывать все выводы Кодратова, отмечу только то, что показалось важным для меня лично. Сразу стоит отметить, что Кодратов не использует перевод Норта, хотя и упоминает его как самый свежий и актуальный на момент выхода статьи. Поэтому многие находки Норта в плане расшифровки визуального кода ему просто неизвестны. Определение Одина как «hjalm-faldinn» он трактует как указание на воинственность. Не задаваясь вопросом, как этот шлем выглядит и не может ли классический кеннинг «hrafnásar/Ас воронов» быть другим намёком на этот же шлем? Впрочем это не добавляет ничего к основной теме статьи, поскольку мы не знаем, каким визуальным знаком могла передаваться Идунн. Там даже яблоки не упоминаются, кеннинг «ellilyf ása» скорее говорит о неких магических травах, что интересно сочетается с кеннингом, в котором Идунн названа девой, снимающей боль (sorgeyran mey). Ну а кеннинг «öl-Gefnar», то есть богиня, подяющая эль, отлично укладывается в моё давнее подозрение, что всё это время речь шла про алкогольный напиток на основе яблок-дичков, то есть прямой северный аналог амброзии. Кеннинг «вихрь волн/водоворот (iðu-unnr)» можно интерпретировать как ещё один признак связи со стихией воды, но тут всё куда проще признать чисто лингвистической игрой. Интерпретация фразы «ásu leikum» как указания на то, что Идунн отвечает за развлечения и игры Асов мне кажется слегка натянутой, но она может быть ещё одним указанием на связь с алкоголем. Самая неожиданная и на первый взгляд спорная часть статьи - анализ возможной связи Тьяци и йотунов в целом с миром мёртвых. Есть даже страннейший кеннинг «reimuð Jǫtunheima», судя по которому Тьяци изначально мог считываться как призрак. Плюс кеннинги с «массой/волной трупов (val-kastar)» и «набегающей на берег волной трупов и обломков/hrun-sæva hræva» действительно могут говорить про функцию данных сил. Что напоминает про семью Хель и одну из функций Ран. И опять таки про миф о Персефоне. Yves Kodratoff (Статьи) Iðunn's abduction: kenningar and heiti in Haustlöng stanzas 2-13

Мы уже прошли пик осени и движемся в сторону зимних ночей. К сожалению у нас очень мало точной информации о датировке праздников и сопутствующих ритуалах, прямых описаний практически не сохранилось. Зато есть куча косвенной полезной информации, начиная с самого Тацита, описавшего атаку войск Германика во время фестиваля в честь Танфаны, справлявшегося марсами именно в полнолуние сентября. Англо-саксонский лунный аналог сентября/начала октября назывался у Беды hāliġmōnaþ. Священный месяц. Плюс Видукинд Корвейский дал уникальную информацию о запрещённом церковью саксонском празднике, зафиксированном в его время на октябрьские календы. Там многое в тексте указывает на то, что изначально это не были просто первые числа юлианского месяца. Идол был поставлен там, где восходит солнце. Всё это вместе явно говорит о общегерманском комплексе календарных ритуалов, возможно связанных с урожаем, сменой сезонов и женскими божествами. По крайней мере богатейший скандинавский материал явно указывает именно в этом направлении. И даёт нам нечто конкретное. Хотя и безумно сложное. Я сам регулярно перечитываю в данный сезон прекрасную скальдическую поэму длинною в осень. Пытаясь понять хоть что-то в её зубодробительном слоге и кеннингах. Мне, вообще, очень повезло поймать её на бумаге, вот в этом прекрасном издании. И я регулярно проверяю сетевые библиотеки, в надежде на появление там полного скана издания. Поскольку очень хочу поделиться с читателями большой и подробной вступительной статьёй, с анализом всего сюжета, известной нам биографией Тьодольва, возможными путями сохранения поэмы и просто огромной библиографией. И комментариями Ричарда Норта, занимающими в книге девяносто страниц и анализирующими вообще каждую фразу. Отсутствие подобного файла напоминает мне о том, что я сижу на сокровище как собака на сене и мне просто необходимо в будущем заморочиться сканированием. Утешает только то, что нам уже доступен необходимый минимум в виде самого перевода с сильно сокращёнными комментариями. На прошлой неделе меня даже слегка переклинило и я начал писать про этот вариант. Вообще забыв о том, что я его уже выложил тут пару лет назад, в моей памяти это спуталось с рецензией на бумажную книгу. Хорошо, что перепроверил в последний момент. С другой стороны, я не могу сказать, что эта работа была бесполезной, поскольку в процессе я наткнулся на отличную статью, анализирующую конкретные кеннинги из фрагмента о похищении Идунн. Полностью заслуживающую отдельного поста. Но сперва напомню про поэму. Тьодольв из Хвинира (современный Квинесдал) по настоящему важен для темы данного канала. Именно он написал ключевой уцелевший текст по мифологии, «Перечень Инглингов/Ynglingatal», наглядно объясняющий, почему вестфальдингов в кораблях хоронили. Одним из скальдических жанров были так называемые «поэмы щита», описывающие сюжеты, изображённые на дарованном предмете. Судя по всему, от скальда по умолчанию ожидался ответный текст, по крайней мере в «Саге о Эгиле» был удивительный эпизод, когда главный герой вернулся домой после долгого отсутствия и увидел на стене подарок от недождавшегося его друга. Эгил буквально взбесился и заявил, что догонит и убъёт дарителя, поскольку не хочет опять сидеть всю ночь над поэмой. Но потом успокоился и сел сочинять. Несмотря на эту байку я слегка сомневаюсь в том, что название поэмы означает, что её сочиняли всю осень. Интуиция подсказывает мне, что оно может быть связано с мифологическими сюжетами, изображёнными на щите. Правда уже упомянутый Ричард Норт тоже соглашается с тем, что её могли писать месяц, для исполнения на празднике haustǫl, проходившем приблизительно в октябре. Исходя из предположения, что полный текст поэмы был гораздо длиннее и до нас дошла лишь пара обрывочных фрагментов. Но всё это не отменяет того факта, что текст описывает именно графические изображения на щите, подаренном неким Торлейфом. Скорее всего - известного по сагам хёвдинга Хорду-Карасона «Мудрого» (Hörða-Kárason «hinn spaki»), это наиболее подходящий по времени и географическому положению/знатности кандидат. продолжение текста

Продолжаю изучать и выкладывать статьи, упомянутые Прайсом в качестве базы для его концепции. Сегодня очередь дошла до статьи из нулевых, о которой он писал, что это ключевой текст дисциплины в целом, очень сильно повлиявший на дискуссии о ритуальной составляющей скандинавской религии. Похвала оправдана, это действительно очень хорошая статья. Впечатление от которой не портит весьма неуютная для меня тематика, Питер Шьёдт тоже анализирует сообщение Ибн-Фадлана. Пытаясь ответить на ключевой вопрос. Есть ли связь между ритуалом, описанным арабским послом, и известной нам скандинавской мифологией, зафиксированной в поздних источниках. К моему удивлению, ответ оказался вполне положительным. Статья начинается с разьяснения методологии. Во первых - мы не можем адекватно сопоставить описание Ибн-Фадлана с первоисточниками по причине скудности доступных нам источников. В исторических сагах вообще отсутствуют описания погребальных ритуалов, при том что они однозначно были. Просто у нас тут лакуна. Белое пятно. Правда Шьёдт тут забыл уточнить, что подробное описание такого ритуала есть в мифе про Бальдра. Но это может быть результатом ограничения на объём статьи. Во вторых - собственно мифы и их связь с ритуалами. Соответствующие научные школы девятнадцатого века довели саму поиска соответствий до абсурда. Реконструируя забытые мифы из известных народных обрядов и наоборот, потерянные ритуалы из записанных мифов. Обжёгшись на этом молоке современная наука справедливо предпочитает дуть на воду. Однако из этого вовсе не следует, что между данными явлениями нет никакой связи. Просто она очень тонкая и проявляется в отдельных элементах обряда. Что практически неизбежно, так как мифология является одним из выражений идеологии и картины мира людей, проводящих ритуалы. Ну и третье, по настоящему важное. Типология ритуалов достаточно схожа у разных, далёких друг от друга культур. Что даёт возможность применить для анализа изолированного от своего культурного контекста ритуала теоретические инструменты, разработанные для анализа других культур. Это главное допущение статьи, Шьёдт интерпретирует погребальный ритуал как классический образец «les rites de passage» Арнольда ван Геннепа. То есть как обряд перехода. И при взгляде на текст через этот угол становится очевидно, что там описанно как минимум три таких обряда, происходящих одновременно. Покойный вождь торговой гильдии переходит в новый статус, подписавшаяся на ритуал рабыня становится его загробной супругой. Наследник же проходит инициацию в новые вожди. Десять дней, в течении которых всё это происходит, для самих участников должно было считаться как девять ночей, специфическая скандинавская нумерология полностью соблюдена. Момент с рабыней-жертвой, отдающей свои кольца дочерям «ангела смерти» подозрительно похож на один из эпизодов мифа о Бальдре. Спорный момент, Шьёдт интерпретирует смерть рабыни как «тройную» и «одиническую». Момент с ветром, посланным божеством, он тоже относит к доказательствам того, что Русь поклонялась Одину, среди функций которого Снорри называл контроль над ветрами. С одной стороны - это логично, если исходить только из его версии мифологии. С другой - у меня на канале есть отличная монография Ричарда Перкинса «Thor the Wind-raiser and the Eyrarland Image», убедительно доказывающая что культисты Тора обращались именно к нему за помощью с попутными ветрами. И что есть намёки на соответствующую помощь со стороны Фрейра. Поэтому я пока остаюсь при своём мнении, там всё указывает на особую роль Тора и в целом синкретический культ Громовержца. Но главный сюрприз для меня - обряд с «дверями» и петухом, как оказалось, полностью симметричен мифу о путешествии Хаддинга в загробный мир, описанному Саксоном Грамматиком. Ощутимый процент его истории в «Деяниях» явно взят из мифа о Ньёрде, о чём говорит «From Myth to Fiction: The Saga of Hadingus» Дюмезиля. Но известная цитата о «колосе края Хаддинга» говорит о том, что был и некий другой миф. Peter Jens Schjødt (Статьи) Ibn Fadlan’s Account of a Rus Funeral: To What Degree Does It Reflect Nordic Myths? (2007)

начало текста В третьей части наконец-то появились паслёновые, в лице мандрагоры. К моему удивлению - ближневосточной, оказалось что именно это растение фигурировало в «Книге Бытия» в качестве лекарства от бесплодия, крайне важного для сюжета в целом. Отталкиваясь от этой исходной точки Риддл снова развернул перед изумлёнными читателями свою красочную эрудицию. Пиво из мандрагоры занимает важное место в египетской мифологии, хотя само растение отсутствует в медицинских папирусах с травниками. Затем он осторожно предполагает, что загадочная магическая трава «моли/μῶλυ» упомянутая у Гомера могла быть именно мандрагорой. В качестве косвенного аргумента за он упоминает римское название «circaeon» и общую связь с мифом о Кирке/Цирцее. Но она может быть частью общей ассоциации этого растения с магией. Затем идёт перечисление античных и среднедневековых магических суеверий, противопоставленных библейской традиции «любовного яблока». С внезапным возвращением к шумерам и Инанне, книга реально читается как хорошая лекция. Вывод из всего перечисленного вполне рационален. Одной из причин бесплодия является стресс. Который наверняка был чудовищным в случае с супругой патриарха кочевников бронзового века, не способной родить ему наследника. Наркотические свойства мандрагоры могли дать успокоительный эффект, что объясняет позитивные ближневосточные ассоциации и при этом никак не противоречить негативным европейским. Естественным для яда и наркотика. К сожалению он не добавил в уравнение специфические североевропейские легенды, возможное происхождение которых проанализированно в классической «Runes, mandrake and gallows». Но читатели могут это сделать самостоятельно. Четвёртая часть оказалась для меня огромным сюрпризом, я совершенно не догадывался о прямой связи культа Артемиды/Дианы с полынью. Хотя мог бы и сам догадаться по научному названию на латыни. В принципе тут всё уже логично. Сок полыни использовали для облегчения при родах, что идеально подходит к функциям данной богини. Наркотический и галюциногенный эффект, в свою очередь, укладывается в магическую составляющую культа. Но Риддл и тут постарался выбесить своих осторожных коллег. В современной медицине из полыни делают эффективное лекарство от малярии и он считает что древние сделали схожее открытие. Опираясь в основном на монету сицилийского полиса Селинус (современный Селинунт), выпущенную после избавления от эпидемии. На ней рядом с богом целителем Аполлоном изображена его сестра Артемида и Риддл считает это намёком на её растение. По моему - спорно. Заканчивается глава историей алкогольных напитков на основе полыни. Меня заинтриговал англо-саксонский «wermōd», но в основном это история абсента. Пятый раздел оказался самым жутким. Без всякой иронии, я давно не находил в истории настолько неприятные эпизоды. Оказалось, что в ходе политики эллинизации, проводимой Антиохом Четвёртым в оккупированной Иудее, была распространена процедура эписпазма, хирургического исправления обрезания. Судя по описаниям - чудовищно болезненная, желающим уйти в язычники буквально пришивали всё назад. У меня от одной мысли мороз по коже и я начинаю понимать мотивацию восставших. Для Риддла, явно использовавшего данный исторический факт для привлечения внимания шокированной аудитории, это всё стало отличным поводом познакомить нас с прутняком обыкновенным (vítex ágnus-cástus), считавшимся в древности растением, избавлявшим пациентов от сексуального возбуждения. Что точно было необходимо жертвам данной процедуры на период восстановления. Информацию о этом растении он привёл в основном из античности, правда похоже на заметил священный статус для культа Гестии. Но заметил использование для ритала в уже упоминавшихся выше Тесморфиях. И мифологическую связь с Гермесом, важную для последней части книги. О средневековой герменевтике, с попытками создания всеисцеляющего Эликсира. И охоте на ведьм, включая травниц. Действительно интересная научная книга. Хотя иногда объективно спорная. John M. Riddle (Книги) Goddesses, Elixirs, and Witches: Plants and Sexuality Throughout Human History (2010)

Возвращаюсь к этнофармакалогии. На канале уже пару лет не было работ по этой интереснейшей теме, которую я продолжаю последовательно копать. Поэтому сегодня делюсь самым интересным из найденного за прошедшее время. Довольно спорным, но очень интересным. На книгу профессора Риддла я обратил внимание в связи с наличием главы про мандрагору, то есть про очень интересующие меня паслёновые. Правда уже по оглавлению стало ясно, что германского материала там не будет и весь фокус автора ушёл на средиземноморскую античность и Ближний Восток. То есть на темы, о которых я знаю ещё очень мало, особенно о семитах. Но вполне готов потратить время на поиск новой информации о эллинских богинях. Именно богинь, у Риддла довольно специфический фокус на реконструкции женских мистерий и тайных знаний, передаваемых от бабушек внучкам и не известных мужчинам, написавшим известные травники. Пришёл он к этим выводам обходным путём, переводя и изучая травники (он признанный эксперт по Диоскориду) и сопоставляя их данные с современной химией и фармакологией. За этот подход его беспощадно критикуют коллеги, ощутимый процент страницы в википедии посвящён цитатам о том, что он выдаёт желаемое за действительное и приписывает древним уровень знаний, не подтверждаемый самими источниками. Но это не делает его полноценным ревизионистом, просто к части его выводов действительно стоит подходить с щепоткой соли. Что не отменяет крайней информативности аргументов, из которых он сделал свои выводы. Причины такого подхода прояснены уже в предисловии. Студентом он был всерьёз впечатлён фантазией одного из профессоров, расскавшего в ходе лекции очень живую сценку о возникновении агрикультуры. На основе архаического ритуала, в ходе которого жрица хлестала мальчика подростка, произнося слова, смысл которых был к тому времени утерян. Потом, уже сам став лектором, он осознал, что невозможно рассказывать студентам медикам о истории фармакологии не отвечая на вполне логичные вопросы формата «работает ли данная трава?». Книга и построена на логике хорошей лекции. Личные истории, надёжные факты и лихие гипотезы. Смешать, но не взбалтывать. Начинается всё с шумеров. То есть с культа Инанны и загадки «дерева хулуппу». Риддл тут сразу заходит с козырей. В семидесятые, при посещении музея в Багдаде, он обратил внимание на знаменитую вазу из Урука, сейчас утерянную после разграбления музея. Частью иконографии Инанны там были колосья пшеницы и плоды граната, что породило реально лихую гипотезу. Каждое растение символизирует одну из сторон функции данной богини. Зерно это плодородие. Гранат - контроль над ним, поскольку сок граната обладает, как недавно выяснилось, контрацептическими свойствами. Заявление лихое, поэтому после него он разворачивает демонстрацию эрудиции на два раздела книги. Доказывая что именно гранат был мифологическим деревом «хулуппу». Ещё одна лихая гипотеза, «храмовая проституция», столь шокировавшая Геродота, была частью обучения молодых девушек, включавшей в себя теоретические и возможно практические примеры использования контрацепции. На этом моменте можно понять процитированных выше критиков. Вторая часть продолжает анализ граната, доказывая что иудеи перехватили именно этот миф, сохранив его в истории о Еве и «древе познания». Дополнительный аргумент - активное использование граната как религиозного символа в ранней иудейской иконографии. Затем к нему добавляется самый интересный мне лично аспект. Любой кто интересуется греческой религией и бывает в соответствующих музеях сразу узнает в вышеприведённых примерах иконографию Деметры и Персефоны. Что является очень хорошей темой для размышлений в наступивший месяц Мистерий. Впрочем сам Риддл особое внимание уделяет другому фестивалю, Тесморфиям, как чисто женской мистерии, закрытой от посторонних глаз и ушей. Считая, что именно так передавался реконструированный им секрет, ставший известным современным фармацевтам. Мне эта интерпретация кажется слишком рациональной и не учитывающей мистическую составляющую. Но возможно в этом есть рациональное зерно. Вернее зёрнышко. Граната. продолжение текста

Ну а теперь - практическая магия! В недавней подборке статей Прайса о скандинавских ритуальных практиках была очень даже неплохая библиография. Список сравнительно свежих статей, анализирующих разные аспекты этой грандиозной темы. Я скачал самое любопытное из доступного и теперь изучаю понемногу. И среди рассуждений о мифологическом значении ритуала у Ибн-Фадлана внезапно нашлась работа, ясно отвечающая на давно интересующий меня вопрос о значении деревянных скульптур, найденных в осебергской ладье. Их можно часто увидеть на обложках книг про эпоху викингов, это по настоящему культовые изображения. Но мне всегда было очевидно, что они культовые в прямом смысле, несмотря на то, что это явно местные вариации на тему каролингских львов. Что несмотря на отсутствие мифологического значения они были помещены в захоронение с определённой целью. На самом деле это предположение было сформулировано уже в двадцатые годы двадцатого века. Но до сих пор оно оставалось только абстрактной гипотезой. Статья профессора Яна Билла, непосредственно курирующего в Музее Культурной Истории в Осло коллекцию кораблей эпохи викингов, выглядит первой серьёзной попыткой проанализировать записи археологов с точки зрения самого ритуала, в котором могли использовать эти предметы. Выводы убедительны. Сперва он даёт широкую культурную панораму известных методов европейской апотреической магии. Во первых - отпугивающий взгляд, в первую очередь с античными Горгонами в качестве эталонного примера. И с бусинами амулетами в виде глаза, характерными для Средиземноморья, но известными и в скандинавском контексте. Причём с признаками того, что магическое применение было импортировано вместе с самими предметами. Во вторых - звук. Эта тема хорошо известна в христианском контексте, с использованием колоколов. Но характерные примеры есть и в римской религии. Билл довольно логично указывает, что известный эпизод в сообщении Ибн-Фадлана, интерпретированный благочестивым правоверным как маскировку шумом звуков убийства жертвы, скорее всего был апотреическим актом защиты от мёртвого, что подтверждается другими деталями ритуала. Ну и третий аспект, с выделением защищённого периметра, хорошо известен по сагам, где территорию тинга отделяли от профанного мира специальными верёвками, для которых применялись термины «friðgarðar» и интереснейший по значению «vébǫnd». После теории пришла очередь практики. Пять деревянных скульптур не были чем-то отдельным, они были найдены в комплексе с очень интересными предметами. Погремушки. Железные предметы, скорее всего часть конской сбруи, единственным предназначением которых является звон при движении. Практическое значение для такого придумать сложно, только если диких животных отпугивать. Самое логичное объяснение - амулет, отпугивавший нечто иное. Такие погремушки часто находят в могилах эпохи викингов, но именно в этом случае всё сложнее. Все пять погремушек найдены рядом с скульптурами, в одном случае археологом была отмечена даже верёвка, к которой была привязана погремушка и которая проходила через рот Зверя. Перед нами все составляющие апотреического ритуала. Причём мобильного, периметр передвигался. Количество скульптур и погремушек совпадало с количеством повозок (пять) и принесённых в жертву коней (десять). По расположению предметов на корабле очень похоже, что они были брошены в последний момент перед закрытием гробницы. Билл осторожно отмечает, что это совсем не похоже на защиту покойницы от внешних угроз. Скорее наоборот, хоронившие защищались так от покойницы. Я уже постил мнение Гарделы о том, что по предметам из ладьи очень похоже, что там была захоронена seiðkona, ритуальный специалист высокого ранга. То есть ровно тот типаж, от которого стоит ждать неприятностей. В головоломку для реконструкторов осталось добавить цитату из «Landnámabók», где резные фигуры/gríma на носах кораблей пугали духов земли/landvættir. Защитное значение фигур кабанов/eofor-līc в «Беовульфе». И ещё пение в щиты. Jan Bill (Статьи) Protecting Against the Dead? On the Possible Use of Apotropaic Magic in the Oseberg Burial. (2016)

начало текста В итоге складывается довольно еретическая, но достаточно убедительная картина. Спарта находилась в крайне изолированном регионе, вдалеке от моря и ближайших врагов. В этом и было её отличие от типичных полисов, где супостаты, живущие по другому календарю, обычно находились буквально за углом. Отсюда и вытекала крайняя архаичность обычаев и столь удивлявшее современников отсутствие городских стен. Не в связи с крайней храбростью жителей, а за ненадобностью. Большую часть архаического периода Спарта жила своей жизнью. Там сохранились цари. Судя по уцелевшим произведениям искусства и украшениям процветала богатая и свободомыслящая аристократия. Не боявшаяся даже женской обнажённости, что для эллинов не очень характерно. На термине «свингующая Спарта» я просто заорал, действительно радикальный подход, подтверждаемый археологией. Самое интересное - культ Ортии как Владычицы Зверей, с богатой и уникальной иконографией. Среди уцелевших поэм Алкмана нашлась даже часть ритуала на весеннее равноденствие, с хором во славу (судя по всему) Елены. Чем больше я читал про эту раннюю Спарту, тем сильнее она мне нравилась. По мнению Фитцхардинга трансформация полиса начинается только в мессенские войны, с появлением отдельного класса гоплитов. Именно класса, в Спарте банально не было состоятельных фермеров, из которых гоплиты набирались в других полисах. Поэтому новому типу армии потребовалась коллективная поддержка, с предоставлением особых политических прав. Возможно именно это и стало началом известной нам Спарты. Ликург в этом случае был местным воинственным божеством, которому поклонялись конкретно гоплиты и к сакральному авторитету которого приписывались политические нововведения. Сперва это всё вообще могло быть просто внутренней пропагандой одной из спартанских партий. Хотя замечу, что сама ожесточённость мессенских войн, с физическим уничтожением первого полиса и порабощением постоянно восстающего населения говорит о том, что там действительно происходило нечто необычное. Отступившие мессенцы через поколения сохранили в колонии самоидентификацию, вернулись при первой возможности и построили новый полис. Мы были в его руинах, они грандиозны и подчёркнуто не похожи на «несколько слившихся деревень» в Спарте. Правда меня удивило то, что там тоже стоял храм Ортии, как ипостаси Артемиды. Окончательно всё закрепил триумф в персидских войнах, после которых этот идеализированный образ нации суперсолдат стал основой для национальной самоидентификации. Что и обострилось в ожесточении пелопоннесской войны, когда обе стороны выстроили чёткий образ врага и стали ему соответствовать из ненависти друг к другу. К примеру в очень впечатлившей меня «Андромахе» спартанские жестокость, коварство и распутство (выражавшееся в праве девушек на занятие спортом без излишней одежды) были перенесены во времена троянской войны, задолго до возникновения самой Спарты, и героически осуждены положительными персонажами. В итоге дико корумпированная олигархия оказалась готова буквально разбиться в лепёшку, пытаясь повторить подвиги воевавших дедов прошлых лет. Соответствовать мифу. К сожалению очень знакомый паттерн. PS После прочтения этой книги я настоял на поездке в Спарту. Современный город мне совсем не понравился. Музей был маленький и без удобств, но зато с потрясающей коллекцией приношений из святилища Ортии, алтарями Героев (включая интереснейшее сочетание яйца и змей) и статуи «Леонида» с обложки этой книги. Акрополь подтвердил правоту известных слов Фукидида: «Если предположить, что город лакедемонян был бы разрушен и в нем уцелели бы лишь святилища и фундаменты общественных зданий, то, как я думаю, через много лет у потомков могло бы возникнуть сильное сомнение, соответствовало ли могущество лакедемонян их славе». Там реально нечего смотреть, особенно после Афин. Зато на окраине, буквально в городской застройке, нашлось само святилище Ортии, ради которого я туда и ехал. Плюс вокруг города очень красивые горы. Ничего этого я бы не проверил без этой отличной книги. Laurence Frederic Fitzhardinge (Книги) The Spartans (1985)

Очень надеюсь на то, что всемирная интернет битва за Прекрасность Елены наконец-то закончилась и я могу вернуться к греческой архаике не опасаясь внезапного появления толпы каменноликих. Причём я изначально не планировал ничего писать про популярный кинематограф, но и без этого хватает тем, способных привлечь внимание господ с античными статуями на юзерпиках. Одна из них - Спарта, нежно любимая современными правыми. Причём в этом полисе вышеупомянутая Елена почиталась как весеннее божество, отвечавшее за растительность. На самом деле я давно хотел поделиться здесь моей любимой книгой про в целом нелюбимый мной полис, дописав свою старую заметку о прочтении бумажной версии. Именно с прочтения этой книги началось моё увлечение серией «Ancient Peoples and Places» с её акцентом на регионализме и локальных традициях. В принципе вся Эллада была крайне атомизированным местом, при большом желании похожий том можно написать про каждый крупный полис и часть мелких. Но в большинстве случаев из этого не получится таких вот книг, полностью ломающих привычные шаблоны о том, что казалось очевидной аксиомой. Последние главы, с выводами, я читал буквально с квадратными глазами. Дело в том, что в детстве у меня было советское издание Плутарха, с отдельными биографиями. И из него я вынес на всю жизнь очень ясное представление о Спарте как гигантской казарме, в которой в течении всей истории буквально всё было заточено под войну с соседями, как в «Пушечном мясе/Taihō no Machi» Отомо Кацухиро. И большую часть жизни у меня не было причин усомниться в этой картине, так как повышенная боеспособность спартанцев неоднократно подтверждалась в войнах с персами и афинянами. И хотя мне попадались хорошие статьи с критикой современного романтического представления о спартанских достижениях и я в целом предпочитаю Афины, но на базовое представление о предыстории Спарты это не особенно повлияло. Спартанская военщина грозила всему свету. Особого интереса такая картина у меня давно не вызывала и я долго игнорировал саму Спарту при наших регулярных путешествиях по Пелопоннесу. Но потом мне попалась хорошая книга про Крит из которой узнал про архаические элементы в культуре дорийцев в целом. И затем осознал, что Ликург почти гарантированно был очередным индо-европейским одноглазым божеством, что полностью изменило восприятие текста Плутарха. Превратив биографию в мифологию. Плюс уже упомянутый культ Елены и Диоскуров. Я довольно много читал про греко-римский культ Близнецов, в первую очередь благодаря германским и балтским аналогам. Но мне вообще не приходило в голову проверить в мифологии их семью, поэтому я вообще не осознавал, что хорошо известные полноценные божества тоже из яйца вылупились, вместе с героиней поэмы. Из всего вышеперечисленного следовал очевидный вывод: в моих знаниях найден очередной пробел, который просто необходимо заполнить хотя-бы одной книгой по теме. Лоренс Фитцхардинг сразу объясняет логику построения книги. Спарта это неразрешимая загадка, литературные тексты поздней античности вообще не бьются с данными археологии. С того момента, как Спарту начали копать, стало ясно, что в архаический период она была вполне нормальным греческим городом, с развитой культурой и искусством. Региональных особенностей полно, но и они довольно далеки от сложившегося в позднюю античность мифа о сверхказарме. Это противоречие обычно пытаются разрешить поиском конкретного момента когда произошла «ликургианская революция» и полис резко мутировал в сторону крайнего милитаризма. То есть на первое место по прежнему ставятся тексты, к данным которых добавляется противоречащая им археология. Фитцхардинг пошёл радикально другим путём. Археология у него на первом месте и занимает большую часть тома. Затем следуют немногочисленные сохранившиеся фрагменты из текстов ранних спартанских поэтов. Прямые данные от непосредственных современников событий. И только в самом конце в общую картину добавляются поздние историки с давно сложившимся «спартанским мифом», переносящие в прошлое пропагандистские нарративы пелопоннесской войны. продолжение текста

начало текста На этом моменте у меня в ушах зазвенело от звоночков и в глазах зарябило от красных флажков. Поскольку я вспомнил про одну из самых странных цитат в известных мне первоисточников. Самое начало одинадцатого века, Вульфстан пишет яростное «Sermo Lupi ad Anglos» с апокалиптическими картинами коллективного распада морали по итогам второй волны скандинавских вторжений. Перечисляя грешниц, заполонивших разрушенный остров, он перечисляет такие категории как «myltestran/проститутки», «bearnmyrðran/детоубийцы», «wiccan/ведьмы» и некие «wælcyrian». По контексту очевидно, что для пастора и паствы это нечто живое, реальное и по настоящему пугающее. До сих пор у меня не было предположений, о какой именно категории грешниц могла идти речь. Но сейчас реально задумался о том, кто именно руководил той чудовищной мясорубкой в Рептоне? Понятно, что там единичный и экстремальный случай, по всем признакам хоронили командный состав Великой Языческой, причём есть вполне убедительные аргументы за то, что центральной фигурой грандиозного шоу был Ивар Бескостный собственной персоной. Подобное зрелище могло запомниться на столетия вперёд, в соответствующей саге даже Вильгельм Завоеватель знает где стоит курган Ивара. Следовательно англо-саксы могли запомнить титул ритуально специалистки, дирижировавшей происходившим. Плюс мы не можем себе даже представить, сколько похорон вождей отдельных банд могло произойти на острове за столетия набегов и вторжений. Вторая статья в подборке добавляет в список несколько необычных захоронений, с рисунками. Включая важнейшую могилу ритуальной специалистски из Фюрката, с подробным описанием места захоронения в контексте всего кладбища. Но главное там - анализ двух шведских святилищ как сцен для ритуального действия. Они уже могут быть знакомы читателям, поскольку Прайс потом использовал эти данные в «Детях ясеня». Но тут всё подробно и с фотографиями. Первое из них нашлось в месте с названием Уллеви (Lilla Ullevi) и функционировалл уже в вендельскую эпоху. Там есть очень интересные детали для анализа культа Улля, к примеру принесённые в жертву железные шипы для ботинок, ясно указывающие на зимний характер ритуалов. Но главное - там есть следы некого деревянного сооружения, подозрительно похожего по структуре на seiðhjallr из саг. Второе святилище в Гётави (Götavi) судя по названию было посвящено богам в целом и функционировало во весь рост в одинадцатом веке, шведы были реально упорны в своём язычестве. Главная находка - девять скрытых под землёй полос из камней, выглядящих как ступени лестницы. Судя по всему, в ходе ритуала было необходимо сделать девять шагов в определённом направлении. Последняя статья цикла во многом закрывает тему. Прайс сперва перечисляет ключевые статьи, вдохновившие его на собственные исследования. В первую очередь классическую статью Дженса Петера Шьётта, которую я точно выложу. Даёт широкую панораму современных исследований сообщения Ибн-Фадлана, оказалось что археологи уже нашли и описанные им временные дома-могилы. И задаёт логичный вопрос. Если они такое устраивали в дальнем путешествии с ограниченными ресурсами, то что творилось при похоронах на исторической родине? Для ответа появился новый источник, в 19-ом вышла Марианны Веделер с максимально подробной реконструкцией гобелена из Осеберга. Этой книги в сети ещё нет, но Прайс приводит рисунки и цитаты оттуда. И они невероятны. Ощутимую часть занимает процессия, причём пара предметов (лампа и телега с чем-то похожим на тела) совпадают с найденным в корабле. Воины в масках зверей. Женщины с лицами кабанов и птиц. Женщины в рогатых шлемах. И с жезлом, похожим на изученные Гарделой жезлы вёлв. Девять мужчин, повешенных на дереве, окружённом женщинами с оружием. Теперь я очень хочу достать эту книгу. И заодно прочитать вообще всё, написанное Прайсом по теме ритуальных практик. Neil Price (Статьи) Passing into Poetry: Viking-Age Mortuary Drama and the Origins of Norse Mythology (2010) Nine paces from Hel: time and motion in Old Norse ritual performance. (2014) Performing the Vikings: From Edda to Oseberg (2022)