Дедывоевали 🕊

Можно было бы приберечь эту историю до Дня учителя, но события вчерашнего дня — дня зданий в сочетании с новым пакетом «иноагентов», среди которых оказался нобелевский лауреат Дмитрий Муратов, — создали более подходящий контекст. Во всех семьях были ветераны ВОВ, но не во всех были партизаны. В нашей семье такой человек был. Многое позабылось, но когда говорили о той войне, обязательно вспоминали партизанку Наташу Беляеву. Правда, никто уже толком не помнил, кем она нам приходилась. Я пытался искать, но поиск по имени и фамилии ничего не давал.  Недавно я получил из архива следственное дело прабабушкиного дяди — Петра Георгиевича Беляева. По меньшей мере четверых представителей старого церковного рода Беляевых репрессировали, Пётр Георгиевич был первым из них. Его арестовали 9 января 1933 года по делу никогда не существовавшей «Крестьянской демократической партии» (КПД). В конце января чекист Яков Агранов (друг Маяковского, из пистолета которого поэт застрелился) докладывал Сталину о разгроме этой контрреволюционной ячейки с академиком Вавиловым во главе (правда, самого Вавилова арестуют позже, в 1940-м, когда Агранов уже будет расстрелян). КДП в основном состояла из агрономов. Пётр Беляев работал школьным учителем в одной из деревень Клинского района, но был соседом агронома, который якобы возглавлял клинскую ячейку КДП. В анкете арестованного я нашел имена детей Петра Георгиевича — Кирилла 12 лет и Натальи 10 лет. Отчество — Петровна — и помогло идентифицировать на «Памяти народа» партизанку Наташу Беляеву.  Яндекс привел на сайт районной газеты, опубликовавшей в 2005 году небольшую заметку о судьбе Натальи Петровны. Ее к очередной годовщине Победы написала 11-тиклассница Галя Бакулина. «По навету недобрых людей папу арестовали и осудили на три года, отправили на исправительные работы. Когда разобрались что к чему, освободили. — рассказывала Наталья Петровна. — Он восстановился на работе и всю дальнейшую жизнь отдал любимой педагогике, своей школе. В итоге труд родителей оценили высокими правительственными наградами: отца наградили орденом Трудового Красного Знамени…» Арест отца не повлиял на патриотические чувства дочери. Первокурсницей истфака она дежурила по ночам на московских крышах, сбрасывая с них зажигательные бомбы, участвовала в строительстве оборонительных сооружений. В эвакуации в Уральске окончила курсы медсестер и радисток.  «В апреле 1942 года мне предложили поступить в Московскую школу радиоспециалистов. Выучилась на радиста второго класса, получила звание сержанта. Было мне в ту пору всего 19 лет. Как одну из лучших радисток, меня направили в Украинский штаб партизанского движения. Прошла всю Украину. Помогала держать связь с разными фронтами, партизанскими отрядами, искала по позывным заброшенных в тыл бойцов, неоднократно переходила линию фронта для налаживания связи. <…> В 44-м по заданию штаба меня перебросили в Чехословакию в тыл врага. <…> Помню, вылетели в дождь. В «Дугласе» — темнота. У меня спереди — парашют, сзади — рация весом в двенадцать килограммов. Хорошо, что не пришлось прыгать — самолет приземлился благополучно. В ту же ночь оказались в Банской-Быстрице — центре восстания. Партизан окружали отряды карателей. Я не отходила от своего аппарата по несколько часов подряд, устанавливая связь с группами. Кольцо немцев все сжималось, надо было уходить в горы. Этот переход участники словацкого восстания назовут «дорогой смерти»: грязь по колено, обледенелые тропы, несколько дней подряд ливень. Я постоянно ощупывала карман, где лежала граната, которой в крайнем случае должна была взорвать рацию и, быть может, себя…».  Почти год Наталья Петровна провела в Словакии. День Победы застал ее в отпуске в Москве. После войны она заочно закончила педагогический институт, работала учителем истории в школе, которую возглавлял ее отец, а потом сама стала директором этой школы. Такая вот история про школьных учителей и «врагов народа», которые оказываются самыми большими патриотами.