Дмитрий Онищенко

Вчера и сегодня - концерты на берегах Байкала, бурятская земля. Кабанск и Бабушкин, второй при империи был - Мысовск, станция до сих пор - "Мысовая". На мысе этом, как ему и положено - старый маяк. В школе же - мои очень старые и дорогие сердцу друзья - Роман и Оксана Хозеевы, только что посадили меня на "единичку", из которой сойду завтра уже в Иркутской области. По программе у меня в эти дни - четыре сонаты Бетховена: 8-я, 14-я, 17-я и 23-я. Что ещё сказать... Луна в эти дни большая-пребольшая, как раз для одной из сонат, знамо какой))

А Красноярск - это как? - возможно не спросите вы, так как почти наверняка его в той или иной мере знаете. Но коли спросят те, кто не знает, тогда вот мой ответ - вот он, в нескольких фотографиях, Красноярск - это в первую очередь вот так. Кстати сказать, деревья на пригорке, откуда снимаю - ещё Западная Сибирь, горы на противоположном берегу - уже Восточная, там же - знаменитые Красноярские столбы. Под ними же, у самой Транссибирской магистрали - замечательная музыкальная школа №7, прямо на самом узелке пространств, первая встречает поезда перед их вступлением в Восток, словно ещё один Столб, но уже не каменный-скальный, а духовный. И игралось там - по особенного, словно через самую сермягу жизни, самую её осмысленность, самое острие.

Чисто красноярская история - ретро минивэны в роли кофейных палаток. Вот так идёшь - и потихоньку начинаешь относиться к ним, как к живым тотемным существам города, эдаким "городовичкам"...

Обнаружилось: важное дело - тем, у кого график насыщен и связан с бытием вне дома, совершать "приземления", используя окошки для чего-то такого, что связано с "хлопотами не-поездок". Вот мой вчерашний пример - день в Ачинске: приехать, стало быть, на поезде в 5 с копейками утра, добрать несколько часов сна, потом отправиться в город на правах туриста, решив, что позанимаюсь уже перед концертом. Туризм и концерт - вроде бы противоположные вещи (отдых и работа), ан нет. Есть ещё более противоположная вещь. Во дворе школы, в которой играть концерт, вижу - налоговая, а мне там давно надо было сделать одно дело. И вот я - уже ни гастролёр, ни турист, а обычный горожанин. Захожу, общаюсь с персоналом, получаю то, за чем пришёл. Или пару дней назад в Абакане - между репетициями, концертами, мастер-классами, общением со СМИ - зашёл в медицинский центр и сделал нужное обследование. И знаете что - такие вещи безотказно снижают уровень стресса. Ты не путешественник, в данную секунду ты здесь живёшь, здесь и сейчас, без всяких "как приеду - надо сделать". Жизнь не прерывается. Не говоря уже о стратегической работе с перерывами на мозговые штурмы, последняя из которых состоялась в очень любимой кофейне "Тесла" в Минусинске. Опять же - где находишься, там и работаешь. С отдыхом, собственно - так же, только это более очевидно. А в налоговой меня ещё и узнали, год назад к ним уже заходил, честно говоря, не ну а что, в двух шагах, город небольшой - записываться заранее не надо, вот почему бы и не повадиться, да?

Розово-кирпично-бордовая готичность Ачинска. Сама заглавная и единственная буква "А" в названии которого, словно одинокий стрельчатый свод, великолепно с ней консонирующая. Появилось время наконец-то исследовать - и впечатлиться! Помню, в таких же разно-розовых тонах предстала мне южно-французская Тулуза в далёком 2003-м. За какие-то здания больно, за какие-то - радостно. Рад был, мнаконец, как следует рассмотреть это гордое таёжное пламя.

Ну что, степь, здорово, что повидались с тобой, как следует! Курганы тагарской культуры (то есть скифские, 6-5 вв до н.э.). Юг Хакасии, между Аскизом и Абазой. Отправляюсь дальше!

Минусинск - степное дитя отрогов Саяна, одарённость сердец-голосов, урожайная даль, историчность, вполголоса пролетающая по распахнутым улицам, краски неба и камня. Навсегда.

Минусинск - степное дитя отрогов Саяна, одарённость сердец-голосов, урожайная даль, историчность, вполголоса пролетающая по распахнутым улицам, краски неба и камня. Навсегда.

Минусинск - степное дитя отрогов Саяна, одарённость сердец-голосов, урожайная даль, историчность, вполголоса пролетающая по распахнутым улицам, краски неба и камня. Навсегда.

Западный Саян на горизонте. Путь на одноимённый небольшой и всё ещё степной, но уже предгорный Саяногорск, Хакасия.

Западный Саян на горизонте. Путь на одноимённый Саяногорск, Хакасия.

Хочу рассказать одному очень любимому мною человеку, старшему коллеге, которого, впрочем, нет на Земле уже двадцать один год и возрастом с которым, если брать начало знакомства, мы теперь уже сравнялись, о том, что с сегодняшнего дня его завет воплотился, у меня в репертуаре теперь ровно тридцать фортепианных концертов, и ещё какое-то время будет ровно столько, ни одним больше, ни одним меньше. Два - Баха, шесть - Моцарта, пять - Бетховена, по одному - Шопена и Листа, оба - Брамса, единственный - Грига, один известный - Чайковского, три - Рахманинова, два - собственных, по одному - Шарвенки, Равеля, Прокофьева, Шостаковича, Шнитке, Скорика. Сегодня встали в строй 20-й Моцарта и 2-й Шостаковича, сделали мы это вместе с оркестром Хакасской филармонии и её главным дирижёром Вячеславом Геннадьевичем Инкижековым. Случилось это здесь, в Абакане, в начале сезона, на пороге портала в осень, в скорость, в движение к новым станциям как в прямом, так и в переносном их смысле. А человек, о котором говорю - Юрий Радиевич Лисиченко, преподававший в своё время в Московской консерватории, мой сперва неофициальный, а затем и официальный учитель с середины девяностых по середину двухтысячных. Именно с его помощью я подготовился в своё время к конкурсу Чайковского, в одеждах лауреата которого щеголяю до сих пор. Именно он был рядом и поддерживал меня тогда, когда я решал, рисковать ли поступать в консерваторию, денег на обучение в которой у меня, тогдашнего иностранного студента, было лишь до середины декабря. Дорогой Юрий Радиевич, нет - сегодня ни день вашего рождения, ни день вашего ухода, и пишу я теперь о вас, собственно, только потому, что очень хочется написать. А может, не "о вас", а на самом деле - просто вам. Помните, в 2001-м году гостил у вас в Салтыковке, что в границах Балашихи, занимался с вами, общался также с Вашей семьёй - Ириной Николаевной, Соней, двумя домашними питомцами, имена которых прекрасно помню. Кажется, тогда же переехала к вам ваша мама Любовь Романовна. И как-то за ужином вы сказали мне: "У тебя должно быть тридцать концертов в репертуаре". А было их, кажется, тогда около пяти. "Ой, а столько вообще написано?" - опешил я. "Ну как, пять Бетховена, пять Рахманинова - уже десять..." "А и правда", - подумал я. Помню, мы тогда ещё много слушали - Марту Аргерих и Горовица с их Крейслерианами (про Марту и Крейслериану - ещё напишу как-нибудь, эта история получила символическое продолжение), а ещё потом рок-группы Beatles и Yes. Запомнились слова в последней, процитирую в переводе: "Я вижу путь, путь ясен мне теперь". А, да, это был сентябрь, только, кажется, двадцатые его числа, то есть ровно-таки четверть века назад. Что-то есть в этих "четвертях века", однако... Что-то они да значат...

Быть может, смогу когда-нибудь взрастить доверие настолько, что перестану свою практичную ежедневность столь сильно пропускать через нервную систему и позволять ей себя утомлять, что тоже будет очень важным шагом. Ну а пока что - да, когда вижу уютное осеннее утро "друзей по работе", утро команды, людей со спокойным рабочим и выходным днём, людей в потоке родной нашей гравитации и с фоновой, совершенно не пафосной чашкой зелёного чая в руке, иногда всё-таки на какой-то миг начинаю скучать, - ну так, чуть-чуть, - по этой блаженной орбитальной "невесомости", от которой в своё время столь убеждённо и сознательно отказался. Да и не то чтобы с радостью какой отказался. Просто иначе не могу, что поделать. Продолжаю передавать приветы из Абакана, завтра концерт!

Ответственность традиционных форм социальной жизни - как гравитация. Единожды её выбрав, можем позволить себе роскошь быть "безответственными" в ежедневности. Ведь гравитацию мы перестаём ощущать не тогда, когда её нет, а тогда, когда нет ничего кроме неё. Когда ей не препятствуем. В свободном падении. На орбите. Признав тяготение, становимся "невесомыми". Встав в систему ответственностей, можем больше не думать о завтрашнем дне. Теперь твоя ответственность - уже не на тебе, и это - именно оттого, что ты признал её всю и сразу - и отдал "под ключ". И чем полнее отдал, тем меньше себе принадлежишь, конечно. И это - выбор. Не сказать, что какой-то плохой выбор, кстати. Со своими поюсами-минусами. И именно это происходит, когда ты идёшь, к примеру, на стабильную стационарную работу. Мне так ностальгично и тепло бывает смотреть на персонал той или иной институции, приходящий в её стены с утра. Сегодняшнее утро на радио в Абакане - не исключение. Смотреть на уютность рабочего чая, уютность улыбок коллег и осенней сырости за окном. Смотреть и понимать, что и мог бы так же - весело (или грустно, или ещё как) приходить на ту или иную локацию, в тот или иной коллектив, знать - что после работы всегда будет отдых, плыть по орбите, не изобретать велосипед. Ведь в обратном случае - о том, что, условно, будешь есть, во что будешь одет, где будешь жить и на чём ездить 17-го марта, ты должен отдельно и основательно подумать 17-го сентября. Подумать и принять меры. Это бывает утомительно. Но изо дня в день я вновь и вновь выбираю "ходить по планете пешком", не вставать на орбиту, а лететь по жизни на собственном двигателе, с привязкой лишь к Богу и собственному здоровью. Проявлять волю и ответственность в малейших вещах: например, произвольно назначать себе выходной - и удерживаться в нём, не начав случайно работать, иначе беда. Либо назначать себе рабочий день - и держаться в нём, не начав случайно отдыхать, иначе тоже ничего хорошего. Произвольно придумывать то или иное дело, начинать верить в него и предлагать с нуля - в эту секунду либо в следующую, как решишь, транслируя веру свою - людям. Либо запрещать себе на какой-то срок предлагать что-либо, так как рискуешь выгореть - и не сделать и того, что запланировал до этого, о каком новом речь, сохранить бы, что - есть! И это ежедневная, ежесекундная ответственность. И нет такой живой души, на которую её сможешь переложить хотя бы частично, упрекнуть в том, что что-то не так, ежели что не так-то. Каждый раз крайний - один-единственный человек, и это - ты. Молодец, впрочем, если что - тоже ты, что бывает приятно. И прокладываешь маршрут тоже ты, и руль в руках - лишь у тебя и ни у кого больше. Заснёшь в дороге - врежешься. И не можешь больше оправдывать себя, что должен де общаться с тем или иным человеком, потому что таковы обстоятельства, либо по велению тех же обстоятельств должен выполнять ту или иную работу. Раз что-то делаешь - значит так хотел. Но и нет больше ни работ, ни людей - случайных. Не бывает уже, как с попутчиками, "поезд нас свёл, мы на эти три часа лучшие друзья, а потом не знаем, как друг друга зовут". Нет уж, если в поезде друзья, значит - и вне поезда друзья. Если доволен проделанной работой, то и засыпая - доволен ею же, а не "был доволен в пределах проходной", а отдыхаем отдельно. И наботаем - с теми, кто по душе. Да, такое счастье, возможно - даже в определённом смысле - редкое, но оно же - и не вполне лёгкое, отнюдь. Его огород нужно постоянно возделывать. Да, я не знаю, что будет в возрасте, когда силы начнут покидать, но надо сказать, что и в мыслях о будущем, и о настоящем я не могу теперь без веры в Бога и ощущения максимально возможной, по своим несовершенствам - несовершенной, но всё-таки связи с ним. Потому что нужно, конечно, сильно поверить в него, чтобы шагнуть в этот космос. Нужно сильно полюбить его, чтобы начинало приносить радость всё вышеперечисленное.

Галина Ивановна Вдовиченко - мой очень добрый друг, гениальная женщина, сорок лет жизни с 1976-го по 2022-й отдала Минусинской детской музыкальной школе как её директор. В этот раз съездили с ней на мой концерт в Шушенское, то самое, где первую свою ссылку провёл Владимир Ильич Ульянов. Неплохая ссылочка, жил в лучших местах, какие только можно представить, жена была с ним, деньги за ссылку получал такие, что хватало на съём жилья, писал статьи и публиковал в столичных журналах за что так же получал гонорары - это всё про наказание, напоминаю. А вы знаете такого Виссариона, который создал свою религию и честной народ в тайгу увёл лет тридцать назад? Так вот, Галина Ивановна помнит его ещё обычным художником Серёгой. А ещё Галина Ивановна точно знает, где раздобыть настоящие минусинские помидоры - каждый год в этом замечательном старинном городе проводится фестиваль помидора, кто вырастит самый большой - тому дарят автомобиль. Кроме шуток. "Допинг-контроль", кстати, очень серьёзный, но люди и без химии плоды килограммов по десять выращивают. Минусинский помидор - отличается от других собратьев, нетривиален морфологически, мало жидкости, много "мяса", сладкий при этом. В общем, мне только и приходится балансировать между работой и отдыхом, ибо хочется здесь и "побыть", а не только поиграть. Вчера репетиция с оркестром с одной программой, вечером концерт в Шушенской ДШИ с другой, сегодня с утра письма да звонки, текучка никуда не девается, потом снова здешние дела, очень содержательное интервью на радио получилось. Секрет успевания - не впадать внутренне в режим "гонки", воспринимать дни - обычными, а не "гастрольными", место, где живу - своим домом, а не временным жильём. Когда впереди ещё три недели тура, этот настрой неоценим. Так что ещё пять дней живу в Абакане, откуда по-прежнему шлю всем привет!

Здесь пахнет степью даже в квартирах, а двухтысячелетние плиты курганов могут вырастать из земли хоть во дворах школ, хоть на автозаправочных станциях. Посреди котловины 200 на 200 километров, окружённой кряжами, течёт река, словно по центру страны Оз, только здесь она - Енисей. При этом на её берегах к сентябрю дозревают арбузы. Абакано-Минусинскую котловину (в алфавитном показателе котловин она всегда будет первой, если заметили) ровно по центру делят Республика Хакасия, в которой играю через четыре дня, и Красноярский край, в котором выступаю завтра. Будем держать путь из Абакана, через Минусинск - на Шушенское. Четыре года назад мне довелось пожить в этих местах. Взаправду, с перевозом всех вещей, с желанием остаться. Но - путь зачерпнул этих красот себе в память, словно целебной ископаемой воды в ковш, и побежал дальше по одному ему ведомым законам. Назову сегодняшний день - первым днём моего нового путешествия во времени. Почему во времени? Потому что - в будущее. Почему нового? Потому что впервые за несколько лет именно сейчас в моём внутреннем бытии возник элемент движения. Словно готовились-готовились - и пошли, а посему не грех и новый отсчёт начать. Завтра на повестке дня - Моцарт, Шостакович, Пьяццолла. Все трое - разные, как не знаю кто!

Ну вот, кажется, воплощается моя тридцатилетняя мечта - с середины девяностых (считаем - с отрочества) мечтал сыграть этот концерт, а именно ре-минорный Моцарта, он же Двадцатый. И вот время пришло. Не знаю, как бы я смог его сыграть раньше, ну наверняка бы как-то сыграл - но, чёрт возьми, рад, что играю только теперь. 16-го октября, - это будет пятница, - в 19:00. Билеты - здесь: https://artsmoscow.ru/events/kontsert-orkestra-iskusstvo-muzyki-k-yubileyu-motsarta

С началом нового творческого года всех нас! Всероссийский конкурс молодых композиторов "Партитура" вновь на проводе - на страже новой музыки, на связи эпох и поколений. Слушаем наше время!