omnivore

пусть будет здесь непостоянная рубрика сайгонский дамп 🏙️

Читаю, как автор канала Латиноамериканская антропология отправилась на конгресс (внезапно) латиноамериканских антропологов, а там, в городе Росарио, Аргентина, чуть ли не чрезвычайное положение из-за войны с мафией. Но это не самое интересное, из постов я узнал, что вообще-то бразильцы доминируют в антропологии "южнее Невады", поэтому даже на конгрессе в испаноязычной Аргентине многие секции были заполнены только бразильцами, и шли на португальском. Антропология как мягкая языковая сила! Конечно, лидерскую позицию Бразилии в латиноамериканской антропологии сложно оспорить. И по литературе, и по публикациям её очень видно. Да даже в аргентинской магистратуре (а в Аргентине есть тоже своя серьезная антропологическая школа), периодически дают бразильские тексты прямо на португальском. Типа "Нет времени объяснять", читайте 😂. Но вчера, конечно, бразильцы продемонстрировали серьезное доминирование научного поля. Приехали в другую, испаноязычную, страну, где все остальные участники тоже испаноязычные, и такие: "Я буду делать доклад на португальском, сорян". Ну а так как 90% слушателей в нашей аудитории тоже были бразильцы, то вроде и норм. Какие-то симпозиумы были целиком на португальском, начиная с названия, туда я даже не сунулась. Но вот в испаноязычных, оказалось, тоже было лингвистическое разнообразие. Выходили из положения, во-первых, используя portuñol, это такой суржик из испанского и португальского (portugués + español), который понимают обе стороны. ... Скажу вам, что знаю аргентинских коллег, которые мне говорили раньше, что это проявление асимметрии власти в науке, доминирование и неравенство. А я вот, честно скажу, любуюсь! Вот что такое настоящая soft power. Не танками, не бомбами, не насилием, а знаниями и энтузиазмом обращать на себя внимание, привлекать, усиливать звучание своего голоса и продвигать свою повестку. ... Самый прикол - они-то испанский понимают, не зная его, а в обратную сторону не работает!

Помните серию «Кеши», самую первую, где он обиделся на мальчика, тот ему не разрешал смотреть громко телик, и попуг демонстративно и драматично улетел восвояси. Будучи попугаем Кеша все первоклассно умеет повторять — так он стал устраивать свои уличные стендапы «Вот был я на Таити».. и дальше шли услышанные Кешой истории — детективные хроники, новости, футбольные матчи. Смысла в рассказах, конечно, не было, да и отношения к Таити они, конечно, не имели, публика из вороны со своим «Прелестно» и неповоротливого кота быстро остыла к байкам. В последнее время я думаю о том как, работая с чужими историями, в итоге создать, сказать, сделать свое — и не попасть в тысячу уже существующих сюжетов — это раз. А еще другая грань — как не гнаться за «историей» и начать приукрашивать, додумывать существующую реальность, как быть объективным (такое бывает?). Oke, khoăn đã, а что тогда реальность? откуда нам надо ее отмерять? Я расскажу вам что увидела, это же увиденное перескажет другой человек — будут две разные истории. Оставлю здесь старую, но хорошую лекцию Марии Разбежкиной на эту тему, на днях переслушивала её. Буду благодарна и вашим советам — кого послушать/почитать, чтобы научится рассказывать истории других людей. Я говорю сейчас именно о тех документалистах, журналистах, антрополгов, которые делают это так, что в итоге получается рассказ о них самих. https://youtu.be/rPsEye5H39Y?si=kCxeJQWVuzDimt4a

Это пёс моей ученицы, а еще моё состояние души, тк вчера было сделано большое дело — мне утвердили тему кандидатской диссертации в лаборатории антропологической лингвистики ИЛИ РАН. По регламенту далее тема утверждается ученым советом, но это, несмотря на весь мистический образ членов комиссии, который уже сложился идеально в моей голове, скорее носит формальный характер и, значит, менее волнительно. Я очень счастлива, что мой приход в ноуку оказался от практики (поля) к институту, моя будущая работа пока имеет такой же курс — от материала к теории. Мне нравится изучать то, что я могу увидеть, о чем поговорить с носителем исследуемой культуры на понятном ему языке, и этнолингвистика оказалась для меня здесь отличным поприщем, чтобы начать этот путь.

По завершению погребения веревку перерезают и подвязывают к крыше надгробия (к конструкции, напоминающей дом). Мы спросили у нашей постоянной тампуанской информантки имеет ли эта веревка специальное название, оказалось да — на языке тампуан её называют kaɕɛː klɔk. Первое слово kaɕɛː — значит "веревка", обладает тем же мон-кхмерским корнем, что в кхмерском ខ្សែ (ksae). А второе слово на тампуан значит "пупок". Все сочетание kaɕɛː klɔk значит "пуповина". Дальше можно рассуждать о метафизических смыслах смерти в представлении тампуанов — смерть это перерождение в мир мертвых.

Что отдельное слово может рассказать о традиции? Вот, например, помните я рассказывала здесь немного про похоронный обряд народа тампуан? Я остановилась на моменте, когда все ближайшие родственники, члены общины помещают в яму предметы обихода, личные вещи, документы покойного, затем вместе зарывают могилу. Все это время время один человек держит холщовую веревку, перевязанную вокруг гроба.

Изучать культуру без языка, я считаю, можно только довольно поверхностно. Поэтому, как я не пыталась нащупать способ нырнуть сразу в антропологию, оно просто не шло. Чтобы разобраться какие смыслы — общие и частные, субъективные и объективные — стоят за каким-либо явлениям, нам нужно узнать как оно называется и что из себя представляет. Без этого шага мне не представляется возможным сделать следующий. Поэтому уклон исследования и остается этнолингвистическим. Давайте объясню супер просто — вот, например, на Руси снимают комедию о войне. Есть синопсис сценария, есть то как фильм представлен на словах Киселева, а есть — его описание в либеральных СМИ. Хотим изучить этот венец искусства кинематографа — мы будем начинать с прочтения синопсиса, а потом уже посмотрим описывающие его статьи, упоминания в телике, ютубе, зададим вопросы почему в том или ином варианте акценты расставлены именно так, почему именно это считают наиболее убогим или, наоборот, смешным и так далее.

Тему, которая условно я сформулирована как «Традиционная религия в лексике и нарративах бахнарических языков», я наметила себе довольно давно. Меня всегда тянуло к изучению традиционной религии — жертвоприношений, погребальных ритуалов, знахарства.. Я могла бы сказать много умного, но по факту тянуло меня туда как-то больше на уровне ощущений ✨моя эстетика✨, понимаете.

В прошлом году я съездила в две экспедиции. В две свои первые экспедиции. В экспедициях в твою голову поступает очень много информации. Огромное количество новой информации на фоне новой среды. Мой неспокойный мозг, как обычно, хочет все и сразу — узнать обо всем, записать все, сделать из этого этнолингвистическую работу, сделать из этого антропологическую работу, сделать из этого документальное кино. Я сама себя довольно сильно утомила с этим образом мышления. Думая так широко, очень тяжело сосредоточиться и начать делать хоть что-то. К счастью, я учусь себя kiềm chế (усмирять?) в этих порывах и с большим трудом и огромной помощью старших коллег постепенно определяю курс будущего исследования. Завтра рассказываю его комиссии ИЛИ, сегодня готова в лайт режиме рассказать вам здесь 🙈

То, что нравится многим, редко бывает по-настоящему хорошим, и это факт, это не элитарное мышление и не снобизм, а именно факт. По крайней мере этот тезис находил постоянные доказательства в моей жизни. Но вот мы живем на другой стороне этой грани — здесь чаще кажется, что все, имей оно хоть сколько-нибудь осмысленное начало, гасится на корню, давится и душится, и в итоге, как мы видим, умирает? У моей любимой группы Cambodian Space Project есть песня Black to Gold. Она начинается со слов — ពិបាកណាស់ (очень плохо/грустно) something got to change — black to gooold и дальше этот тезис повторяется на фоне можорно-торжественной рок-н-ролл музыки все песню. Я ощущаю себя так уже очень давно, но это было подстегивающее чувство, больше мобилизующее мозги и направляющее ноги куда-то идти, теперь же оно сменяется злостью и отчаянием. Это отвратительное чувство, но полагаю я переживаю его не одна. Для меня сейчас самым сложным является не съехать с рельс своих мечт вдали от среды, от окружения, от тех, с кем можно поделиться и быть услышанным. Очень хочется сохранить в себе этот огонь, поэтому please please something got to changeeeee. Еще более крошечными шагами идем дальше. https://open.spotify.com/track/57ZgbBmntkaUgV3Da8U4rf?si=3EIWgAtiRpuIIuEI-XJavw

Я тут описала один из проектов, в который вписалась на волне *фрилансов много не бывает*, и все такие — ааааах ну даёшь! Итак, как все происходит на самом деле — ты сидишь на полу один в темной комнате, из колонки играет ланочка дел рей, за спиной прожитый на сорокоградусной жаре весеннего сайгона рабочий день — ты заливаешь в себя кофеин из банки и транскрибируешь вывески названий микрофинансовых организаций, впереди долгая жаркая ночь 💋

мы или не мы?

Привет мир! Последние дни происходит борьба с миллионом своих демонов и сон по 4 часа — страшно не само количество фриланса, сколько его разнородность. «Страшно» здесь, безусловно, обладает положительным контекстом. Пока что самый сложный (а сложный здесь тоже, БЕЗУСЛОВНО, обладает положительным контекстом) стал проект, в котором я работаю с кхмерским языком — вместе с командой программистов и носителей языка мы на базе лаборатории института Ля Рошель делаем ai-софт для удобного перевода комиксов и манг! По планам должен заработать на всех языках мира, так что попутно ищем редких специалистов. Сейчас мы в поиске лингвистов с урду и хинди! Напишите если Вам интересно! Всем доброе утро и успехов по усмирению своих một triệu con quỷ 👹

đi dạo ở Sài gòn 💜🧞‍♀️✨

Последние несколько дней я занимаюсь в основном чтением литературы по методам интервью, анализу нарративов и речевых ситуаций + исследований, построенных на этих методах. Сегодня дочитала книгу американского антрополога Нэнси Рис о разговорах русских людей во время перестройки. Фокус этой книги — представление разговора как психологической разгрузки и ритуала, необходимого для выжидания в условиях «лишенного логики» мира больших социальных изменений. Также исследовательница анализирует беседы (вообще скорее монологи) и с точки зрение культурного контекста — сопоставляя с русским фольклором, православными образами, литературой (особенно какой она стала в период гласности).. Очень крутая работа! Увлекательнее всего, конечно, после прочтения книги быть вовлеченной в русский разговор нашего времени. Даже паузы и вздохи, риторические вопросы, эпитеты, образы и «страдание» как центральная категория остались неизменны. Исследование Рис — это возможность посмотреть на себя со стороны носителя другой культуры и самим лучше понять свою тонкую русскую душу, какой она особенно качественно воплощается за кухонными разговорами.

завтра уезжаю из хойана, состояние души примерно такое

кем я хочу быть когда вырасту

Дананг