Профессорский кот

Продолжу серию про интересные макроэкономические базы данных. Сегодня на повестке дня у нас Long-Term Productivity Database, которую ведут Antonin Bergeaud, Gilbert Cette и Rémy Lecat.   Если Maddison Project дает возможность посмотреть на очень длинную историю ВВП на душу населения, то здесь фокус уже более узкий, более специализированный – производительность. База содержит годовые данные по 17 развитым странам (и еще несколькими странами, добавленными позднее и доступными не за весь период) как минимум с 1890 года и до 2024 года. В ней есть ВВП на душу населения, производительность труда, совокупная факторная производительность (TFP) и показатели затрат труда; для ряда версий и исследований проекта доступны также данные по капиталоемкости и другим характеристикам.   Самый интересный показатель в этой базе, конечно, TFP – total factor productivity (общая производительность факторов). Грубо говоря, это попытка измерить ту часть роста выпуска, которую нельзя объяснить просто увеличением количества труда и капитала (про оценку запасов капитала у авторов есть отдельная методологическая работа). Поэтому его часто интерпретируют как отражение технологического прогресса (включая улучшение организации производства и эффективности использования ресурсов), хотя, конечно, измерять это одним остаточным показателем довольно рискованно.   Почему для исследования производительности нужны настолько длинные ряды? Потому что измерять экономический прогресс, вызывающий экономический рост, нужно десятками лет. За 130 с лишним лет можно увидеть, как менялись фазы роста производительности факторов: ускорение, связанное с распространением новых технологий, послевоенный бум, последующее замедление (и связанную с ним дискуссию о том, почему цифровая революция пока не привела к ожидаемому многими скачку производительности). #данные #в_помощь_исследователю

В рубрике «экономист читающий» у меня наконец дошли руки до рассказа о книге Алексея Сафронова «Большая советская экономика. 1917–1991». Это внушительный труд, в котором последовательно разбирается история советского хозяйства, от военного коммунизма до перестройки. Причем разбирается не только то, какие решения принимались и к каким последствиям они приводили, но и то, как вообще предполагалось, что советская экономика должна работать. (Меня продолжает удивлять, как большевики вообще выжили, не имея реалистичного плана того, как будет работать экономика) Отдельно меня восхитила удивительная вера в человека, к которой регулярно обращались авторы советских экономических реформ. Сама советская идеология, конечно, предполагала, что если собственность общественная, то люди будут работать на общее благо (с радостью и целеустремленностью). И эта мысль с завидной регулярностью появлялась в советских экономических реформах: освободим инициативу людей от бюрократических ограничений, дадим им больше самостоятельности, и они будут лучше работать, рачительнее относиться к ограниченным ресурсам, и в целом заботиться об общем деле. Эти идеи были заложены и в социалистическое соревнование первых пятилеток, и в реформу Косыгина 1965 года, и, конечно, в перестройку. При этом периодически делались интересные заходы в то, чтобы стимулировать людей лучше работать. Сафронов приводит интересный факт про соцсоревнование: над станком рабочего вешали плакат, который напоминал, для какого завода делается заказ, чтобы рабочий непосредственно видел результаты своего труда и понимал, какая ответственность на нем лежит. Но действительность постоянно оказывалась сложнее. Выяснялось, что даже при общественной собственности интересы отдельного предприятия, ведомства, региона или трудового коллектива совсем не обязательно совпадают с интересами экономики в целом. Получая больше свободы, предприятия использовали ее не только (и не столько) для повышения эффективности, сколько для улучшения собственных показателей за счет остальных. Попытка предотвратить такое поведение приводила к жесткому централизованному контролю, при котором исчезают стимулы проявлять инициативу и искать более эффективные решения. Так советская экономика и колебалась между двумя крайностями: централизация (разной степени жесткости) и децентрализация, разочарование в которой быстро приводило к обратному движению в сторону централизации. И все это, как показывает автор, было не столько результатом борьбы за власть или ошибок в результате некомпетентности руководителей, сколько результатом того, как работают экономические стимулы. Конечно, советские реформы опирались не только на веру в сознательность людей и активно использовали материальные стимулы, премии, административный контроль, а иногда и прямое принуждение. Но тем не менее, вновь и вновь возникала надежда, что можно построить такую организацию хозяйства, в которой самостоятельность людей будет естественным образом работать на общественные интересы. Недостаточно просто дать людям свободу принимать решения самостоятельно, нужно еще создать такие условия, при которых эти решения будут работать на общее благо. Вполне себе задачка для экономиста Впрочем, книга Сафронова интересна далеко не только этим. В ней много цифр, описаний хозяйственных механизмов и историй конкретных решений, которые помогают понять не только успехи и провалы советской экономики, но и то, почему некоторые проблемы воспроизводились десятилетиями. #экономист_читающий

В подкасте нашей Школы вышел выпуск про рациональность в понимании экономистов. Мы записывали выпуск так давно, что я с большим интересом прочитала, что в этом выпуске мы с моей коллегой Юлией Раскиной обсуждаем разнообразные эвристики, вспоминаем Герберта Саймона, Ричарда Талера и Даниэля Канемана (конечно же), а еще (оказывается) каталонских святых, некоторых обезьян и Homo oeconomicus. #натура_человеческая #

Очередное заседание Городского экономического семинара в ЕУСПб 22 октября в 18-00 будет посвящено докладу Георгия Лукьянова (Тулузская школа экономики) с интригующим названием "Усилия без новых знаний". Успех, достигнутый ценой больших усилий, еще не означает, что эти усилия были необходимы. В докладе будет рассмотрена модель обучения между поколениями, в которой результаты наблюдаемы, а затраченные усилия — нет. Умеренные усилия позволяют выяснить, насколько эффективен менее трудоемкий метод; высокие усилия чаще приводят к успеху, но не помогают ответить на этот вопрос. Георгий Лукьянов покажет, что родители, придающие издержкам усилий потомков меньший вес, чем собственным, могут побуждать их преждевременно прекращать эксперименты — даже при правдивой передаче накопленного опыта. Возникает равновесие, в котором в долгосрочной перспективе люди работают больше и чаще добиваются успеха, однако получают меньше информации, а их благосостояние снижается. При более сильном патернализме возможен и другой механизм: родители скрывают имеющиеся знания, чтобы сохранить у потомков стимул к экспериментированию. Сравнение с эффективной стратегией позволяет отделить экономически оправданный отказ от дальнейших экспериментов от потери информации, вызванной разногласиями между поколениями относительно цены усилий. Будем рады видеть вас очно или онлайн, но очень просим предварительно зарегистрироваться тут^ https://eusp.org/events/seminar-usiliya-bez-novykh-znaniy. #семинар

🙏 Приглашаем исследователей принять участие в научной конференции по Обзору денежно-кредитной политики Ведущие эксперты, исследователи и аналитики могут поучаствовать в анализе денежно-кредитной политики и выступить с результатами своих экономических исследований на научной конференции, которая пройдет 24-25 мая в Москве. В этом году мы приступили к очередному анализу денежно-кредитной политики (Обзору ДКП), чтобы оценить, как она справляется с возникающими вызовами и насколько ее параметры соответствуют меняющейся экономической среде. Итоги Обзора будут подведены в середине 2028 года. Заявки на участие в конференции с докладом можно отправить до 20 января 2027 года (включительно). Подробнее читайте здесь ➡️ Информацию о регистрации для слушателей мы опубликуем дополнительно.

См. выше И тут становится понятно, почему моя старая идея о хрустальном шаре была не вполне правильной. Даже если бы Центробанк мог идеально предвидеть все будущие экономические потрясения, этого было бы недостаточно для выбора оптимальной политики. Ведь результат его решений зависит не только от того, что произойдет в экономике, но и от того, какие ожидания относительно будущей политики сформируют сами эти решения. Иными словами, Центральному банку нужно не просто предсказывать будущее, но и учитывать, как его собственные действия это будущее меняют. (И в этот момент хрустальный шар начинает передавать с большими помехами) #Нобелевка_экономика

В связи с присуждением Нобелевской премии Майклу Вудфорду нашла свои заметки по его книге Interest and Prices: Foundations of a Theory of Monetary Policy (2003). Это внушительных размеров том, который я читала долго (Вудфорд пишет обстоятельно и требует внимательного чтения). Ближе к концу заметок обнаружилась запись «Лучший подарок для Центробанка — хрустальный шар». (Сейчас я бы, пожалуй, скорректировала это утверждение.) И еще я с радостью отмечала его отсылки к Викселю, чьи работы я тогда тоже с интересом читала (вообще количество выдающихся шведских экономистов на рубеже XIX–XX веков, как мне кажется, недооценено).   Объясню, почему у меня возник образ хрустального шара. В логике Вудфорда ЦБ не просто меняет ставку процента и получает результат. Получаемый результат зависит от того, что об этом изменении ставки думают (или не думают, это тоже вариант) экономические агенты. Например, Центробанк повысил ставку (скажем, на 5 процентных пунктов), но все знают, что через месяц он вернет ее обратно. Такое повышение ставки, скорее всего, окажет гораздо меньшее влияние на совокупный спрос, чем если бы все ожидали, что высокая ставка сохранится надолго. Ведь многие решения, чувствительные к стоимости кредита (например, инвестиции или покупка жилья), принимаются с учетом более длительного горизонта.   Но у такого повышения будет совсем другой результат, если люди и фирмы предполагают, что ставка останется высокой длительное время и что Центробанк не будет торопиться с ее снижением. Тогда могут измениться не только краткосрочные ставки, которыми управляет ЦБ, но и долгосрочные ставки, инфляционные ожидания, а значит, и потребление, инвестиции, инфляция. То есть Центральному банку важно не только принять правильное решение по ставке, но и учесть влияние этого решения на ожидания по поводу будущего.   Вывод Вудфорда, конечно, базируется на модели, где домохозяйства принимают решения о потреблении и сбережениях с учетом будущих доходов и реальных ставок процента, а фирмы устанавливают цены, ориентируясь в том числе на ожидаемые будущие условия спроса и издержек. Цены при этом не подстраиваются мгновенно (предпосылка о негибкости цен). И тогда получается, что ситуация в экономике сегодня (спрос, выпуск, инфляция) зависит и от ожиданий по поводу будущего состояния экономики, включая политику Центробанка. Отсюда, кстати, возможность получать нужные результаты без слишком резкого повышения ставок: иногда достаточно убедить экономических агентов, что политика более высоких (пусть и не слишком высоких) ставок будет проводиться достаточно долго. (Правда, чтобы такой механизм работал, экономические агенты должны доверять Центробанку и понимать логику его будущих решений. В российских условиях использовать этот механизм особенно непросто – как из-за ограниченного доверия, так и из-за высокой неопределенности, связанной в том числе с внеэкономическими обстоятельствами.)   Но как Центробанк может убедить экономических агентов, что он выполнит обещание, если в будущем может оказаться выгоднее поступить иначе? Вудфорд показывает, что тут может сработать обязательство придерживаться определенного правила, учитывающего не только текущую ситуацию, но и прошлые события. Это означает, в частности, что даже после исчезновения первоначального шока политика ЦБ не обязательно должна немедленно возвращаться к исходному состоянию. Тогда результат может оказаться лучше, чем при последовательном принятии решений, каждое из которых выглядит оптимальным в момент его принятия.   На практическом уровне важно, что если финансовые институты понимают логику действий ЦБ, они могут отчасти выполнять работу за Центробанк: реагировать на поступающую информацию об экономике, заранее изменяя рыночные процентные ставки и цены финансовых активов, даже до того, как ЦБ примет очередное решение. Поэтому так важны оказываются вопросы коммуникации – она должна быть понятной, чтобы принципы принятия решений ЦБ были прозрачны по крайней мере для участников финансового рынка. См. ниже

Прокомментировала вчера свежую премию Фонтанке и Собаке.ру. А если хочется прочитать подробнее простыми словами, вот тут начало уже традиционного перевода на русский язык от Григория Баженова описания достижений свежих нобелиатов для широкой публики.

❗️И подведем итоги нашей Нобелевской угадайки. В этом году в нашем традиционном прогнозировании лауреатов Нобелевской премии по экономике приняли участие 27 человек. В опросе про область присуждения премии большинство участников выбрали «Макроэкономику» (5 голосов, 18.5% от общего числа). Лишь немного ей уступила «Экономика сетей» (4 голоса, 14.8%). В опросе про потенциальных лауреатов в этом году безоговорочным фаворитом среди наших участников оказалась Сьюзан Эйти (Stanford), которую назвали сразу 7 человек (25.9% от общего числа). Ещё 5 человек (18.5%) выбрали Оливье Бланшара (MIT). Увы, в этом году победителей угадать не удалось никому из наших прогнозистов. Премию 2026 года разделили Роберт Холл (Stanford) и Майкл Вудфорд (Columbia) «за микроэкономические основания макроэкономической стабилизации». Поскольку областью премии в широком смысле действительно стала «Макроэкономика», утешительные призы достаются участникам, правильно назвавшим область. Таким образом, нашими победителями стали Артём Ширинян, Дмитрий Новиков, Павел Ловыгин, и участник с почтовым адресом Serg0007622@.... Поздравляем победителей! (Просьба к победителям написать мне в комментариях к этому посту или на почту yv@eu.spb.ru) P.S. Ещё один участник, правильно угадавший область вручения премии, к сожалению, не указал свои координаты. #Нобелевка_экономика

Как мы уже знаем, Нобелевскую премию по экономике в этом году получили Роберт Холл (Robert Hall) и Майкл Вудфорд (Michael Woodford) «за микроэкономические основания макроэкономической стабилизации». За этой несколько абстрактной формулировкой стоит довольно понятная идея: экономика состоит из множества людей и компаний, которые каждый день принимают множество решений. И эти решения, с одной стороны, реагируют на текущие экономические условия и ожидания относительно будущего, а с другой, сами меняют экономические условия. Работы нынешних лауреатов внесли важный вклад в развитие подхода, который объясняет макроэкономические колебания решениями отдельных экономических агентов. И конечно, не только объясняет, но и позволяет оценивать, как на поведение экономических агентов и на экономику в целом повлияют меры экономической политики. Роберт Холл исследовал прежде всего потребление и рынок труда: как ожидания будущих доходов влияют на сегодняшние расходы, почему во время спадов людям становится сложнее найти работу. Майкл Вудфорд является одним из наиболее влиятельных теоретиков современной денежно-кредитной политики. В его работах показано, как процентные ставки, негибкость цен и ожидания экономических агентов влияют на инфляцию и экономическую активность. Результаты этих исследований составляют, я бы сказала, важную часть теоретического фундамента современной макроэкономической политики. В частности, из этих исследований следует, что люди и фирмы ориентируются в том числе и на свои представления о будущем. Тогда становится понятным, почему Центробанку важно не только объяснить логику изменения ставки в конкретный момент времени, но и рассказать, что он ожидает от экономики, и как будет действовать дальше в зависимости от того, какой сценарий реализуется. Это как раз тот случай, когда теория используется на практике, в том числе и нашим Центробанком.

❗️ Нобелевская премия по экономике присуждена Роберту Э. Холлу и Майклу Вудфорду «за микроэкономические основы макроэкономической стабилизации». 📷 X/NobelPrize ✔ Подписывайтесь на «Ъ» в MAX | в Telegram

А вот и свежая Нобелевская премия по экономике

В преддверии объявления свежих лауреатов Нобелевской премии по экономике, решила посмотреть историю ее появления, поскольку она в изначальный набор премий, указанных в завещании Нобеля, не входила. Оказывается, появление этой премии было инициировано шведским Центробанком (Sveriges Riksbank) по случаю своего трехсотлетия, которое отмечалось в 1968 году. Идея состояла в том, чтобы юбилей отметить вложениями в науку (был создан и большой фонд поддержки исследований в гуманитарных и социальных науках, и описана экономическая история Швеции).   Переговоры с Нобелевским фондом начались годом раньше, когда Sveriges Riksbank обсуждал вариант сделать премию по экономике официально шестой нобелевской премией. Но завещание Нобеля такого варианта не предусматривало, поэтому нашли компромиссный вариант, в соответствии с которым премия получила несколько громоздкое название: Премия Шведского государственного банка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля. А Нобелевский фонд специально оговорил, что это – исключение, а не начало внедрения нобелевских премий во всевозможных иных областях (желающие потом находились, включая сельскохозяйственные науки, архитектуру, балет, им отказывали).   Премия по экономике, хотя и не является настоящей Нобелевской премией устроена схожим образом: лауреатов выбирает Шведская королевская академия наук по тем же принципам, церемония награждения проходит вместе со всеми Нобелевскими премиями, размер награды тот же. Но финансирует эту награду сам шведский Центробанк, причем он взял на себя обязательство финансировать премию бессрочно и компенсировать Нобелевскому фонду административные расходы, связанные с ее присуждением. Первую такую премию вручили в 1969 году. Так что в этом году ее вручат в 58-й раз, а настоящие – в 126-й.

Напоминаю, что до 10 утра понедельника (12 октября) еще можно принять участие в нашей Нобелевской угадайке.

Вчера на Городском экономическом семинаре ЕУСПб Мария Семенова (НИУ ВШЭ) рассказывала про совместное исследование с Никитой Козловым про то, как связи российских банков с государственными институтами влияют на их участие в государственных программах льготного кредитования. На первый взгляд кажется, что все просто: если банк имеет хорошие (в некотором смысле) связи с государством, он охотнее будет участвовать в государственных программах. В реальности все оказывается сложнее. Во-первых, участие в программах льготного кредитования не обязательно выгодно банку: субсидии компенсируют снижение процентной ставки, но остаются кредитные риски, административные издержки и разнообразные ограничения. Во-вторых, связи с государством могут быть разными: с федеральными и региональными властями, регуляторами, государственными компаниями; плюс они могут быть формальными (например, бывший чиновник в руководстве банка) или неформальными (личные знакомства или бизнес-связи). Авторы собрали серьезную базу данных: информацию о 115 российских банках и связях с государственными институтами 2598 человек, связанных с их собственностью и управлением, за 2015–2021 годы. Оказалось, что банки с такими связями действительно чаще участвуют в программах господдержки, но особенно устойчиво эта закономерность проявляется для связей с региональными властями. А связи с регуляторами работают иначе: у банков с неформальными регуляторными связями более высокие показатели кредитного риска ассоциируются с меньшей вероятностью участия в программах. Самое интересное, как мне кажется, обнаруживается, если отделить само участие в программе от объемов выдаваемых кредитов, что авторы сделали на примере ипотеки. Связи с региональными властями и государственными компаниями повышают вероятность участия в ипотечных программах, но не обязательно сопровождаются увеличением кредитования. Более того, для некоторых видов связей объемы выдачи оказываются ниже. Исключением оказались формальные связи с государственными органами, которые положительно связаны именно с объемами ипотечного кредитования. Важно заметить, что исследование не претендует на то, чтобы выявить причинно-следственные связи, поэтому полученные результаты могут быть связаны и с другими переменными – например, с бизнес-моделью банков или какими-то еще их характеристиками, не попавшими в список контрольных переменных. Докладчик обещал проверить гипотезу такого рода, так что будем ждать новых докладов! #семинар #интересное_исследование

Каждый раз, когда я знакомлю студентов с ВВП, они удивляются, что ВВП – довольно «молодой показатель». Следующий закономерный вопрос – а откуда всякие сравнения ВВП в XIX веке или еще раньше, когда никакого ВВП еще не считали? И поскольку про известную базу исторических данных Maddison Project Database я еще не писала, самое время пару слов про нее сказать.   Идея этого проекта проста по сути, но крайне непроста в исполнении – попытаться восстановить в сопоставимом варианте данные о ВВП на дущу населения и численности населения для разных стран на длительном историческом горизонте. В версии от 2023 года есть данные по 169 странам и укрупненным регионам вплоть до 2022 года (начало для некоторых стран уходит натурально к началу нашей эры).   Разумеется, до того, как начали считать официальный ВВП, данные приходится реконструировать, и чем дальше вглубь, тем интереснее источники. Впрочем, сведения о зарплате, населении, производстве сельского хозяйства, налогах, ценах, объемах торговли вполне можно найти (вы же помните, что подробные хозяйственные таблицы дошли до нас еще из городов-государств Древнего востока?). Но вот свести эти разнородные сведения воедино – задача титаническая и методологически сложная. Само слово «данные» тут несколько теряет привычный нам вид.   Название базы связано с Ангусом Мэддисоном, который десятилетиями собирал оценки долгосрочной динамики мировой экономики. После его смерти эту работу продолжили коллеги – база продолжает пополняться и пересматриваться, в том числе с учетом новых методов сопоставления доходов между странами в те далекие времена, от которых нам осталось не так много сведений. Последний релиз 2023 года описан описывают Bolt & van Zanden.   Эти данные позволяют увидеть, когда появляется устойчивый экономический рост, как выделяется на фоне предыдущей истории человечества Промышленная революция, как менялось в длительной перспективе соотношение доходов на душу населения между странами. Именно на них основаны красивые картинки, иллюстрирующие экономический рост как явление в человеческой истории весьма новое. #данные #в_помощь_исследователю

И еще в свежем номере «Денег и кредита» вышел обзор семинара «Искусственный интеллект и экономика», в котором я участвовала летом. И он напомнил мне, что по мотивам этого семинара я написала небольшой пост, а на комментарии к нему в итоге не ответила. Исправляюсь!   Пост был про работу Александра Елисеева и Сергея Селезнева с идеей fake date test. Вопрос у них такой: если мы хотим проверить, насколько хорошо LLM могла бы прогнозировать экономику, скажем, в 2005 году, достаточно ли написать ей в промпте «сейчас 2005 год, не используй никакой информации из будущего»?   В комментариях возникло возражение: конечно, модель не может не использовать знания, зашитые в ее весах; кроме того, LLM стохастична, поэтому нормально получить разные ответы на один и тот же запрос. После обсуждения с более сведущими в этих вещах коллегами попробую уточнить, что здесь, кажется, было смешано.   Авторы не пытаются доказать, что в модели есть знание о будущем — оно есть, и они с этим не спорят. Они проверяют, удается ли с помощью инструкции получить исторический прогноз, не искаженный этим знанием. И стохастичность сама по себе этот тест не отменяет. Авторы сравнивают не два отдельных ответа модели, а распределения прогнозов, полученных при разных фиктивных датах. Случайный разброс генераций – одна история, а систематическое различие этих распределений – другая.   Поэтому точнее сказать, что работа проверяет не столько способность LLM прогнозировать вообще, сколько надежность ретроспективного прогнозирования при помощи модели, которая уже обучена на более поздней информации. В проведенных авторами тестах простого указания «тебе запрещено знать что-то после такой-то даты» оказалось недостаточно. Так что я бы сузила вывод прошлого поста: работа показывает, что хороший ретроспективный прогноз от современной LLM еще не означает, что она могла бы сделать такой прогноз в соответствующий момент времени в прошлом.   #любопытное_исследование

Продолжим немного про этимологию с экономической подоплекой, поговорим про слово «талант». Греческое talanton первоначально означало вес, а впоследствии, как это часто бывает с весом, и сумму денег. Талант обозначал довольно крупную меру веса (пишут, что от 20 до 50 кг.), а потому и сумму денег стал обозначать тоже большую. Во времена Нового завета 1 талант = 6000 денариев. 1 денарий ≈ 1 день труда наемного рабочего. Т.е. 1 талант ≈ 20 лет труда.   То есть, в той самой евангельской притче о талантах хозяин оставлял своим рабам весьма приличные состояния. Напомню, что первые два раба получили 5 и 2 таланта (и пустили их в дело), а третий получил 1 талант, и в прямом смысле слова зарыл его в землю. (В современной терминологии последний раб имел высокую степень избегания риска и предпочел сохранить номинал, тогда как первые два имели более высокую толерантность к риску.)   Вроде как именно от этой истории постепенно появляется понимание слова «талант», как чего-то данного, доверенного человеку, что постепенно дошло до обозначения особой способности или дара. Так что сейчас выражение «зарыть талант в землю» обозначает не использовать, не развивать человеческий капитал, тогда как изначально речь шла о капитале финансовом. #экономическая_этимология

8 октября в 18-00 приходите на наш Городской экономический семинар послушать Марию Семенову (ВШЭ) с докладом "Парадокс участия: государственные программы поддержки ипотечного кредитования и "политические связи" банков". Как «политические связи» формируют стратегические решения российских банков относительно участия в государственных программах поддержки ипотеки? Опираясь на уникальный набор данных, в котором собранная вручную информация о «политических связях» 115 банков за 2015-2021 интегрирована со сведениями об их участии в государственных программах ипотечного кредитования и объемах выданных ими в рамках этих программ кредитов, в докладе будет показано, как отдельные типы таких связей влияют на решения банков участвовать в подобных госпрограммах и объемы кредитования. Результаты исследования показывают, что некоторые связи представителей банков (например, предшествующая работа в государственных компаниях и неформальные контакты с представителями государственных учреждений) ассоциируются с более высокой вероятностью формального участия таких банков в государственных ипотечных программах, но при умеренных объемах фактического кредитования. Выводы подтверждают, что политические связи могут использоваться банками как инструменты управления неопределенностью, координации деятельности с государственными органами и в целом позиционирования себя в контексте взаимодействия государства с банками. С удовольствием напомню, что Мария всегда рассказывает интересно и понятно, и приглашаю присоединиться к нам очно! Если очно не получается, приходите онлайн. В любом случае зарегистрируйтесь, пожалуйста, тут. #семинар