введение к отсутствующему

а мы продолжаем беседовать с Владимиром Сидориным (ИФ РАН) в стенах библиотеки БФУ - - и на сей раз разговор зашёл об истории первого профессионального русского философского журнала: "Вопросы философии и психологии"

Как устроена русская история? 26-27 сентября на первом научно-просветительском фестивале «Улыбка Мицара» с этим вопросом разберётся Андрей Тесля— известный российский философ, историк, один из ведущих специалистов по истории русской общественной мысли и философии XIX века. В своей лекции Андрей обратится к XIX веку — времени, когда история стала особым способом осмысления прошлого. Поговорим о том, как формировались исторические схемы и почему именно так мы привыкли смотреть на русскую историю сегодня. 📅 26-27 сентября 📍Хабаровск Информация о регистрации появится позже. Следите за новостями «Улыбка Мицара».

с Малой вчера дочитали Хэрриота, «Обо всех созданиях, больших и малых» - - если бы не она, никогда бы не добрался до этой книги – поскольку был уверен, со слуху, что это книга «о животных» - - оказалось же, что нет – это действительно «обо всех созданиях», о маленьком городке и фермах северного Йоркшира, почти на границе с Шотландией, где люди и животные – не противопоставлены друг другу, части единого мира – - и в этом рассказе важно ещё и то, что он выглядит во многом пасторалью – как юный ветеринар, только что окончивший колледж, нанимается помощником местного ветеринара, впервые оказавшись в Йоркшире, впервые видя фермерскую жизнь вблизи – - как проходят его два года там, от помощника до партнёра по медицинской практике – и от юноши до молодожена – решившего навсегда связать себя с тем, о чем ранее и не думал, остаться сельским ветеринаром – - а рамка – почти не упоминаемая: что он чудом находит эту работу, идёт 1937 год, Великая депрессия – и он не просто соглашается, а зубами и когтями вцепляется в предложение, ему сделанное – хоть оно и радикально отличается от тех планов на жизнь, которые он строил в колледже – - и вся эта пастораль зажата между 1937 и 1939 – - от его приезда до женитьбы и поездки с ветиспекцией – - молодые парни на фермах, его начальник-наставник, сам ведь лишь шестью годами старше его – и брат его, ещё младше самого рассказчика – - они посреди жизни, которая неизменна – циклична, весной – овцы, о которых можно практически забыть на весь следующий год, ближе к исходу лета – коровы выходят на первый план, ярмарки, по кругу перемещающиеся вслед движению Земли вокруг Солнца – - мир, где практически нет истории – и которая вот-вот вторгнется в него, неотличимая от эпидемии или эпизоотии

а мельком подумал – что ведь «Кюхля» Тынянова – совершенно роман Мережковского, то, что могло бы быть IV-й частью второй трилогии, напр. – - а вот «Смерть…» - нет, не принципиально иное, но именно формализм – осознание приёма и его использование, нарочитая свобода от точности – то, что есть у Мережковского, но у него именно в раскачивании, в неготовности обратить в принцип – - идти туда, где кончается источник – - это роман Мережковского – наконец-то нашедший то, на что никак до конца не мог осмелиться автор

не помню, писал ли это в свое время – - но когда началась война и последовали первые ближайшие последствия – обсуждали с друзьями возможные благоприятные последствия – - ровно от того, что негативные первой, второй и третьей волн и так очевидны были – включая книжное безумие, новое дыхание «спецхрана» и прочие практики, явно имевшие успех в Союзе – чему примером его судьба и отношение к нему в его последние годы почти всех, более или менее способных писать – - что благо от происходящего – возможное, не гарантированное, но возможное – - в том самом многообразии – - вообще-то то, что шло последние десятилетия, с 1945, особенно после 1990 – сосредоточение совсем в немногих центрах – становление совсем крепкого мейнстрима, чему помогала та же наукометрика, напр. - - - здесь много линий, но поскольку это именно глобальное движение, то одно работало на второе, а второе – на третье – - в итоге срастался ком – да, с очень хорошими вводными, но ровно от того, что все крепко институционализировано, не слишком видящий других и не замечающий собственных проблем – - ну далее все у Куна еще, в описании «нормальной науки» сказано – все работает, есть проблемы, но они решаемы, если не решаемы сейчас, то сочтем это отклонением, зафиксируем, опишем, отложим на потом – - чем меньше центров и чем более иерархиизирована наука – тем понятнее эта ситуация – - собственно, в пределах «социализма в одной стране» Иосиф Виссарионович продемонстрировал подобное с назначением «генералов» по каждой из дисциплин – - в этом есть хорошая сторона, в сосредоточение усилий на программе «генерала», но вот только потом, а это – очень скоро, лет 15-20 – как наступают проблемы – - мы говорим о науке до сих пор оглядываясь на тот момент, когда она была аутентична, встретилась с собой – на XIX век – - на множественность центров, национальные школы, разницу подходов и конгрессы как состязание в убедительности – - и то, что происходило последние 2/3 века – сильно «не то», будет ли новый рывок – как знать, но вообще-то я скорее сказал бы «да», правда, ничуть не делая славного прогноза для наше страны, пропустившей большую часть XX века, а потом решившей поиграть в самостоятельность на основе автохтонности – но с новыми идейными побрякушками – - но, поскольку наука – дело международное – то в целом вести неплохие, хоть и не сказать что для нас здесь означающие – - впрочем, нам не привыкать, под мудрым руководством министерства в свое время и анатомические препараты на кладбище с молебнами было велено захоранивать…

к разговору о важности суверенитета – в своем смысле и только что вышедшая в русском переводе книга Вагнера «Неистовый модерн: Великая эпоха социологии, 1949 – 1969» - - где спор о «стабилизационном сознании», важности институтов и их сохранении – или «кризисном сознании» и неустанной рефлексии – - безысходен, поскольку нет возможности никакого решения среди дискутирующих и над ними – - они включены в рамку, над которой не властны, которой могут подыгрывать или противостоять, но все это не спор «о своём деле», дело – во многом, в самом главном – не их – - и здесь важнее последствия для вторых – именно потому, что рамка вроде бы подыгрывать им – но этим подыгрыванием оказывается предательской, ведь там важно столкновение и упор – но его не находится, моральную аутентичность не обрести хотя бы потому, что ты не субъект – за пределами своего, частного – - а попытка включить в моральное публичное терпит неудачу не теоретическую, а практическую – - уводя вновь в дебаты первого уровня, которые можно длить бесконечно, до тех пор, пока либо не свершится то, что больше тебя – либо не случится возможность быть, действовать как тот, о ком ты много рассуждал, но кем не был

и, простите за банальность, но попутно – читая биографию Саитова – - подумал, что наука – та сфера, где вообще-то найдётся место для каждого: один великий мастер составлять библиографию, другой – составлять обзоры и общие курсы, третий – ставить нетривиальные вопросы и т.д. – - а проблема именно в том, чтобы это работало как целое – - где вообще-то ревность каждого к своему имеет свое благо: видеть смысл в установлении наиточнейшем конкретных деталей и подробностей – или попытке схватить, как связано между собой отдалённое – во времени или сферах жизни – - и эта же ревность, стоит ей стать действительно подавляющей – стремительно губит все, вырождаясь – нет, не то, чтобы совсем в бессмысленное, но почти бесплодное до тех пор, пока не придёт кто-то со стороны, совсем с иным взглядом – - почему так и важна множественность центров, многообразие – давая тем самым науке возможность оставаться собой

кстати – по ходу попутных занятий, осознал – отчего в России библиотеки в ведении Минкульта – - ведь вообще-то решение не то, чтобы самоочевидное – и почему бы им не быть в министерстве науки и образования? – - вообще-то изначально так и было – Публичная библиотека с момента открытия была в ведении Министерства народного просвещения, но все изменилось с назначения в 1849 году на директорский пост барона Корфа – тот был в долгом состязании за пост министра просвещения, в 1848 году, прямо в конце февраля, сразу после парижских событий, начал прямую атаку на Уварова, но в итоге – - «сверхцензурный комитет» (по удачному выражению Блюма) был вручен не ему, а директору Публичной библиотеки Бутурлину (и стал известен в историографии как «бутурлинский») – - так что едва Корф получил место директора после смерти Бутурлина (и фактически возглавил работу комитета: формально возглавить его ему довелось только в 1855 году, за год до закрытия) – ему удалось инициировать перевод библиотеки из ведения Ширинского-Шихматова (министра слабого, к тому же во многом поставленного под надзор того самого комитета, где Корф играл первую скрипку) в Министерство Императорского двора, где она и осталась до 1917 года – - а дальше уже все прозрачно, в 1917 по революции Министерство двора за исчезновением двора должно было переменить свое название – и сделалось, вместе с подведомственными ему театрами и проч., включая библиотеку – Министерством культуры

Как маленький народ буквально за пару-тройку веков сумел породить то, что до сих пор несёт основание нашей культуры? И почему их мир сразу начался с совершенства? В новом письме к дочери философ Андрей Тесля рассказывает о греческом чуде и загадке Гомера. 🌐 Читать на сайте Подписывайтесь на СТОЛ в Telegram

Что будет на фестивале «Улыбка Мицара»? Если коротко — два дня, несколько площадок и очень много способов посмотреть на привычный мир немного иначе. Лекции, научное кино, дискуссии, научный круиз, выставки и специальные программы. А темы — от атомной энергетики и медицины будущего до русской истории, японской поэзии, экологии Амура и генетики. Листайте карточки — собрали самое главное 👆 📅 26–27 сентября 📍 Хабаровск Регистрация на фестиваль откроется позже — следите за новостями!

Что полезно почитать? Выбор Андрея Тесли Как глубже понять ценности, на которых строится общество, увидеть за привычными понятиями их исторические, культурные и социальные основания? Мы попросили Андрея Теслю, кандидата философских наук, старшего научного сотрудника НОЦ «Центр исследования русской мысли», доцента Высшей школы философии, истории и социальных наук БФУ имени И. Канта, составить список текстов для углублённого изучения проблематики его статьи «Общество: справедливость, солидарность, воля, свобода», опубликованной в первом номере журнала:

Для углубления, объемности проблематики здесь было бы очень полезно начать с классики, прежде всего с «Хозяйственной этики мировых религий» Макса Вебера (на русском языке на данный момент есть в переводе только 1-й том этой работы, выполненный Олегом Кильдюшовым, и, разумеется, его широко известная, но, к сожалению, далеко не столь часто читаемая и перечитываямая «Протестантская этика и дух капитализма». Разумеется, следом нельзя не упомянуть столь важные работы, как «Буржуа» Вернера Зомбарта и сборник работ Марии Оссовской «Рыцарь и буржуа». Для русского материала из классики есть смысл обратиться к Сергею Булгакову, его «Двум градам» и, быть может, небесполезной будет здесь, для контекста, и моя статья на этот сюжет, в 2023 году вышедшая в «Вестнике СФИ». Для некоторого изменения привычных, школьных представлений о системах ценностей русского общества на пороге Нового времени – очень полезна монография Нэнси Коллманн «Соединенные честью»,а для понимания природы и оснований русского геополитического поведения – две книги Тимофея Бордачева: «Стратегия Московской Руси» и «Плуг и стремя» - по поводу первой не могу не порекомендовать собственную рецензию, вышедшую в «России в глобальной политике», а о второй – только что вышедший во «Взгляде» разговор с автором Юрия Васильева.

С полной версией статьи Андрея Тесли «Общество: справедливость, солидарность, воля, свобода» можно ознакомиться на сайте. Печатную версию журнала можно приобрести на сайте в разделе «Где купить».

и уже по традиции - в субботу новое, десятое письмо к дочери, о начале чуда

«Так как в сфере театральных вопросов печатном слово пользовались относительной свободой, то и туда одесские писатели вносили полемический тон. Не последнюю очередь играло тут то обстоятельство, у какого издателя-типографа данный антрепренер печатал афиши» [Кауфман А.Е. За кулисами печати. – 2011(1913): 56]

вспомнил, что мне никогда не было страшно летать – не только потому, что «самый надёжный вид транспорта», но и потому, что коли что – то все все-таки довольно быстро, хоть время тогда и течёт иначе – - был довольно короткий момент, когда наступил страх – когда только знал, что скоро дочь будет – и когда была совсем-совсем малой – - тогда было страшно, а потом все вошло в прежнее – будь как будет, коли так, то так, ничем одно от другого не отличается – как в тот короткий момент осторожнее переходил дорогу, так и задумчивее, тревожнее летал – - а потом все так же, как есть - - чего бояться? не больше, чем деменции, паралича или чего ещё – - то есть бессмысленно, не стоит кидаться на линию, не стоит – по мере сил – повышать свой риск, но твёрдо помнить, что это от тебя не зависит, и самые здоровые и бодрые сваливались в расцвете лет, и самые слабые – доживали в светлом уме и силах до лет более чем изрядных – - а дальше уж как повезет, обидно было бы совсем не пересечься со своим же отродьем до вхождения в возраст хоть сколько-то сознательный, а дальше уже чистая благодарность, что есть – и все как чистый избыток

довольно долго многие русские национально/националистически настроенные русские товарищи видели – и, по крайней мере, ещё недавно продолжали видеть на Украине пример победившей «национальной революции» - - нет, большинство из них это не делало друзьями украинского государства – но вот сильное желание получить нечто то же, только здесь и побольше – было – - вот сегодняшние реплики тамошнего главы, коли не было достаточно другого, чем хороши – что показывают, насколько «национальное государство» далеко от мечт XIX века и того, что имели в виду – по крайней мере сознательно, о бессознательном умолчим – националисты – - ведь давно понятно, что как раз с национальной точки зрения эта история, продолжающаяся, ничем хорошим ни в каком ракурсе Украине не светит – - о чем даже и вполне «русофобские» финны несколько раз прямо намекали – - но нет, как раз связка с национальным здесь вполне цинична, никакого вопроса о будущем этой самой нации здесь нет – - впрочем, все тоже вполне в рамках теории, ничего нового – ведь «национальное» ещё у классиков XIX века – это и создание, и отечество национальной буржуазии – а коли война не на свои, при чем тут «своя» буржуазия? и что с ней будет, не говоря уж о той «нации», что в неё не входит – ничуть не заботит верховодов

В ночь с лета на осень, к учебному году — обсуждаем с доктором наук профессором Бордачевым его новую книжку про политическую культуру России. Как и в предыдущей работе на ту же масштабную тему, вышедшей два года назад, Тимофей свет Вячеславович рассказывает нам, почему мы из века в век делаем то-то и не делаем того-то. Делает он это весьма убедительно — вследствие чего помогает нам познать самое себя и не дёргаться лишнего. Судите сами: — Вот вам, кстати, еще летописец. Они вообще отлично формулировали, летописцы – то ли времени у них было много, то ли и вправду думали о том, что их будут читать и через 800 лет... Ипатьевская летопись, 1155 год – окончено сражение с половцами, и Юрий Долгорукий начинает с противником переговоры. Приказывая при этом отпустить половецких пленных. ВЗГЛЯД: Очередной «жест доброй воли»… Т.Б.: Очередные – это сейчас, а тогда изначальные. И, между прочим, вполне действенные и прагматические. К Долгорукому приходят вожди «черных клобуков» - кочевников, сражавшихся в составе русского войска – и говорят: «Мы умираем за русскую землю рядом с твоим сыном и головы свои складываем за твою честь. А пленники – это наша добыча». Мы не знаем, что на самом деле говорили вожди кочевников Юрию Долгорукому – да и был ли такой разговор вообще. Но мы видим, что для летописца – очень образованного человека XII века – они должны были думать так. Он оценивал их поведение не как чужих, а как своих – прежде всего по принятию имеющейся системы координат. «Мы полностью равны тебе в самом главном: готовности умереть. Ты наш правитель» – здесь они рассуждают как вполне обычные русские дружинники. «А пленники – наша добыча» читайте как «…но культура-то у нас разная! Мы сохраняем свою культурную самостоятельность, не забывай о ней, князь». ВЗГЛЯД: И как решился вопрос? Культуры культурами, а приказ князя отпустить – вот он. Не отменять же. Т.Б.: Считается, что Юрий Долгорукий что-то заплатил «черным клобукам». Возместил стоимость пленных, чтобы обеспечить и лояльность кочевников, и успех переговоров с половцами. Обе книги – и предыдущая, и нынешняя – в какой-то степени о том, что в российской политической культуре меняется, а что и остается неизменным. Последнего – гораздо больше.

перечитывая Мережковского – вновь подумал, что его большая беда – вера в вечное, как ни парадоксально – - что история для него – парад неизменных, тех, кто для нас имеют значение – ну и для предков наших – - и с первых страниц «Александра I» встречают нас и Чаадаев, а следом – Крылов, а потом – в разговоре Вяземского с Александром Тургеневым – Пушкин, где случайный вроде бы слушатель – племянник сиятельного Голицына – сразу же реагирует на «арзамаское» прозвище «Сверчок», понимая, о ком речь – - прочел, стало быть, монографии Грота и книжку Анненкова – далеко в будущее заглянул – - а дело в том, что настоящее для Мережковского – и есть вечность, заглянуть в его время – и значит увидеть то, что есть – - он ведь в конце времен, на водоразделе, Третий Завет и т. д. – - отсюда и очаровательная по-своему наивность – прочесть мерки журнальной литературы своего времени критериев вне временным – - настолько наивно, чисто – что обезоруживает – и воистину остаётся лишь любоваться этим родом письма, соперников которому один только Всяко-Куликовский

а тем временем - продолжаем беседовать с Владимиром Сидориным (ИФ РАН) - - и на сей раз разговор пошел о подзабытой, но более чем интересной работе Николая Кареева

вообще я бы сказал, что хороший вариант просветительства был ровно один – Review, что Эдинбургское, что двух миров – - наследником чему, уже сильно прихрамывающим, были наши «толстые журналы» - - ну а дальше – спуск вниз, вполне предсказуемый, по мере того, как получатель, вроде бы заинтересованный, перестает оплачивать то, что получает – - это ведь значит, что платит кто-то другой – а, значит, начинает и поставлять нечто другое – - нет претензий, как дешёвые газеты или бесплатные новости – значит, кто-то уже заплатил за то, чтобы это попало к вам

кстати – на не сильно попутную тему – по поводу Екатерины Шумльман [кажется, нынче пребывающей в чине иноагентском, на всякий случай помечу] или Галины Юзефович – или, что повод – о котором мало что знаю, признаться, текущего скандала о музыке и «Страдариуме» - - что, мол, публичное лицо, просветитель, время от времени совершает грубые ошибки, рассуждает о том, о чем, как оказывается, имеет самые общие или и вовсе неверные сведения и проч. – - проблему пытаются видеть новой, но вот, уж простите, никак не соглашусь – вспоминая братьев Гонкур и тем, как они изумляются невежеству Сент-Бева в определённой теме, спешно изготавливающего статью к очередному номеру – и слепляющему куски, случайно взятые, исходя из «общих соображений» - - это проблема неизбежная – я бы сказал, при любой попытке «популяризации», особенно там, где денег очень мало – - вроде бы идея очевидная – возьми специалиста да поговори с ним. – ан нет, даже в рамках нашего несчастного, малюсенького библиотечного проекта вполне очевидно, что масса знатоков неспособна ничего адекватного вынести на камеру, не может учитывать контекст, говорит из «своей бочки» - так что даже не совсем углубленный в тему коллега, не говоря уж о другой, более внешней аудитории, ничего не поймёт и смотреть и слушать это не станет – - есть те немногие, которых аудитория слышит – и приучена слушать – - они и берут на себя «все» - - дальше можно было бы сказать: ну так а чего бы им не подготовиться, не почитать, не изучить вопрос – - хороший совет, но время, график, загруженность – - тут должна бы была появиться команда – но здесь уже вступает исходный вопрос денег – так что остаётся довольствоваться тем, что есть – - а потом, бесплатно или почти за бесплатно получив «просветительство» - сетовать, мол, не все там хорошо, время от времени автор отчаянно лажает – - ну да, конечно, но чтобы не лажал – это ведь нужно, чтобы либо он добровольно аскезе предался [и попутно как раз перестал «просветительствовать», поскольку это карнавал и текучка] – либо чтобы эта штука была довольно широка и обильная, сытная поляна – - а так ведь нет, два-три зверя на весь заповедник, отвечающий за все – какие к ним претензии? – ну вот после этого и появляются претензии к «просветительству» вообще, хотя, как говорилось в старом рекламном ролике, «кормить надо лучше» (с)