Выхинская критика французской мысли I Derrunda

издательство считало, что философские круги знают, а они, как оказалось, не знают и рассуждают об ином. отсюда совершенно естественно возникает прямой вопрос о том, кто в этой конструкции Шариков – автор публикации и подписчики, может, даже я, администратор? он остается без ответа. в рамках второго сюжета, про PR, картина выглядит следующим образом: в крупном профильном медиа упомянут продукт коммерческого бренда, на это бренд публикует реакцию, тегая профильное медиа и намечая в посте 2 уровня коммуникации (визуальный и письменный). впоследствии появляется пост профильного медиа с явно дружелюбной интонацией, и представитель бренда снова корректирует смысл в соответствии со своим прочтением. выходит прямо рекурсивная модель, потому что сначала идет реакция на импликатуры от подписчиков, затем импликатура выводится издательством самостоятельно, уже из дружелюбной реакции. вряд ли выйдет элиминировать очевидность, заключающуюся в реакции бренда не на случайный комментарий в пустоте, а на пост в крупном профильном медиа. сама ситуация дает возможность контакта между маленьким брендом и в рамках как минимум одной платформы кратно большим медиа проектом, администрируемым философом. вместо этого получилась публичная коррекция собеседника, сопровождаемая изображением с крайне устойчивой ролевой и уничижительной оппозицией. оригинальный пост уже дал охваты, он не был репутационно опасным и сводился к шутке из одной строчки вокруг буквальной надписи на обложке. новый тоже был способен дать чудовищно много бесплатного профильного внимания с учетом генерации сотен тысяч показов в сутки. почти подарочная ситуация для коммерческого бренда, чтобы конвертировать чужой охват в бесплатное профильное внимание к собственному продукту. вместо этого - педагогическая коммуникация сверху вниз, при которой потенциальному покупателю приходится спрашивать "а не шариков ли я? " в общем, так и не выяснил наверняка, назвали ли меня и других подписчиков Шариковыми. из адресатов извинения меня точно исключили. и, кажется, сочли достаточно заметным инфлюэнсером (не уверен, что собеседником), чтобы посвятить отдельный пост, но инфлюэнсером с субъектностью только внутри рамки, заданной самим издателем.

вот, внимание: книга является сокращенным переводом-рефератом. лаконичная мысль, дублирующая текст с обложки. вокруг нее сложился озадачивший меня разговор, который я второй вечер прокручиваю в голове, спрашивая себя, как бы действовал я в похожей ситуации. воображая себя на месте Другого и исходя из желания ответить, я бы начал с того, какую именно задачу я решаю и кому отвечаю. первый шаг - погружение в контекст, выяснение, на что именно я собираюсь ответить и как. нужно ли исправить фактическое заблуждение, защитить репутацию, поговорить с автором публикации или объяснить что-то собственной аудитории. я бы посмотрел на стартовый пост, его окружение, прикинул бы охваты соседних и вообще разнопрофильных публикаций, чтобы разобраться в ценности контакта и решить, стоит ли отвечать так, чтобы у другой стороны осталось желание продолжать разговор. затем определился бы с интонацией и, ориентируясь на стратегическое намерение, перешел бы к тактике. подобрал бы обозначения для презентации участников, выделив коннотации, что предпочтительны для повода контакта и удобны для всех вовлекаемых в разговор лиц. в плане визуального сопровождения, думаю, ограничился бы твердым фактическим референсом, чтобы не добавлять смыслы и сохранить два уровня: фактический визуальный и лично подготовленный письменный. кроме того, предполагаю, удерживал бы в уме публичные признаки всех героев дискуссии, сглаживая острые углы и используя стороннее упоминание как фактор для инициирования диалога, работы с репутацией бренда и продвижением продукта. помимо моих фантазий есть реальность из нескольких сообщений, собирающихся в герменевтический сюжет и маркетинговый/PR кейс. начну с герменевтики. из поста от подписчика, цепляющегося за то, что видно непосредственно, некоторые подписчики вывели набор импликатур. на что издатель отреагировал как на ошибочное прочтение, причинно произведенное самим постом. собственно, речь с самого начала идет не столько о содержании поста, сколько о том, что из него прочитали в комментариях. в общей линии этого исправления есть три занятных момента. первый - введение конструкции: "какие-то наши маркетологические недоработки привели к такой ситуации (хотя достаточно было бы просто открыть книгу)". половины, на мой взгляд, смещают акцент и конкурируют в завуалированном распределении ответственности. сначала она зачисляется на собственный счет, а потом добавлением за скобками частично переносится на человека, который не открыл книгу. условие с открытием книги в данном контексте звучит несколько парадоксально, так как обложка существует в том числе затем, чтобы сообщить покупателю, что перед ним, до приобретения и чтения текста за обложкой. так работает паратекст. в совокупности это влияет и на общий мотив исправления: то, что подано как личное исправление, смешивается с исправлением других, и резонирует с прописанными интенциями. объявленная искренность словно обзаводится вторым дном. второй момент относится к статусу читателей. они выводятся в категорию, получающую исключительный пиетет со стороны издателя. не просто потенциальные, соответственно, включающие самый широкий круг людей, а именно "свои читатели". им достается внимание, облеченное в форму извинения. в следующем комментарии это разведение производится явно: "мы извиняемся не перед вами, а перед своими читателями". в результате возникает довольно занятная фигура, когда публичный паратекст обращен ко всем, но особый субъект, достойный извинения, появляется только внутри специальной категории. я же из адресатов извинения точно исключен, хотя фигурирую в первом обращении. и конструкция фразы невольно заставляет спросить о большем: я и мои подписчики, видимо, не читатели философии? третий момент касается пассажа про знание и картинки, образующие выразительный дуэт. на изображении - кадр, где культурно и интеллектуально превосходящий Преображенский разочарованно реагирует на Шарикова, воплощение невежества и примитивизма. стандартное прочтение образов. сцена между знающим и незнающим почти автоматически накладывается на ближайшую по смыслу диспозицию: издательство

🤔🧟‍♀️

Запускаем цикл встреч вместе с Библиотекой Des Esseintes Press и Московской школой нового кино. Лекции и дискуссии будут посвящены легендарным эпосам Гомера и выходу книги Любови Сумм «Лира, лук, веретено. Гомер и искусство метафоры». Нас ждет интересная программа:

10 сентября Лекция «Илиада — поэзия — кино» Встреча посвящена «Илиаде» как произведению устной поэзии, которая рассматривается сквозь призму кинематографа. Рассмотрим темы памяти, методы повествования, гомеровские описания и сравнения. 13 сентября Новая версия акции 1986 года «Читаем Гомера» Преподаватели и студенты Московской школы нового кино, актеры Учебного театра ММУ, филологи, исследователи-античники прочтут фрагменты из «Одиссеи» в переводе Григория Стариковского (Jaromir Hladik press, Носорог). 17 сентября Лекция «Одиссея многоликая» Любовь Сумм и Ксения Голубович расскажут о долгом пути «Одиссеи» в мировой культуре — от устного эпоса до современных интерпретаций, о «правильном» Гомере, эволюции поэмы сквозь века и кинематографичности эпоса: от ранних экранизаций до фильма Кристофера Нолана. 20 сентября Обсуждение книги «Лира, лук, веретено. Гомер и искусство метафоры» Любови Сумм Проследуем вместе с автором по тропам слова, образа и героя. Бонусом станет сюжет о пурпуре, который неожиданно свяжет рыжего коня, финикийскую пальму и ложе Одиссея.

Встречи проведут: Любовь Сумм — кандидат филологических наук, филолог-классик, переводчик, автор литературоведческих книг «В поисках Итаки», «Конь мой Фалада», «Кто мы Гекубе?». Ксения Голубович — кандидат филологических наук, писатель, переводчик, литературный аналитик, преподаватель Московской школы нового кино. Регистрация здесь

вроде бесплатно

с завтрашнего дня на всех философских России

Каждый раз, встречаясь взглядом с этим объявлением, задумываюсь над портретом автора. Вероятно, он не один. Как во всех государственных структурах, результату деятельности вероятно предшествовала цепочка распоряжений и согласований. Так что портрет автора тонет в образе Левиафана с человеческими лицами, спорящими между собой и одобряющими то, за чем уже не поспевают мыслью. Задумываюсь и над тем, как этот Левиафан высказывается, не могу отвести глаз от психоза перепроизводства знаков. Посреди жесткой структуры, намеченной шрифтом, темой послания, разверзнут вопль. Серьезные знаки превращаются в симулякр, выкорчеванные из реальности в циклах повторений. Казенный язык когда-то распался на тысячу осколков, борющихся на этом архипелаге посланий, как теперь медленно распадается держащий их лист. Прямо смерть автора. Даже самоубийство.

у Артема вышла книга. https://t.me/phil_besedin/796 Ранее мы говорили с ним о фаусине и сингулярных понятиях, что навели его на определенную линию рассуждений, касающихся симуляции.

Что это за стремянка такая в Циолковском? Куда она должна помочь дотянуться?))

Благодарю всех, кто посетил мероприятие. Я в целом доволен. Надеюсь, и Вы развлеклись.

Поглядел итоги лета в ВК. Кажется, вместо гуманитарной помощи получился гуманитарный терроризм в ВК. Жаль, что видео едва показываются в ленте.