Сапрыкин - ст.

Проект Vesuvius Challenge объявил об историческом прорыве: с помощью искусственного интеллекта и синхротронного рентгеновского сканирования впервые удалось развернуть и целиком прочитать несколько обугленных свитков из античной библиотеки Геркуланума. Два с половиной века их не могли развернуть, но с помощью нейросетей ученые смогли «проникнуть» в глубинные слои свитков, не повредив их.

Яков Друскин. Дневники 06.V.1967 Если самый смиренный человек скажет о себе: я смиренный, то он уже не смиренный. И также скромный не может сказать о себе: я скромный, добрый не может сказать: я добр. Другой пример: положим, я чувствую свое окаянство, ясно вижу, что я хуже моего ближнего. Но вот я осознал это и уже непроизвольно думаю: да, я хуже моего ближнего, но я знаю это, тогда уже лучше. И вот я уже фарисей. Но пусть я сознал, что я фарисей, тогда вдвойне хуже моего ближнего. Но тогда и осознал, что сознал это, и похвалил себя, тогда вдвойне фарисей и втройне хуже. 07.V.1967 Часто, а может и всегда, человек чувствует слабость, недостаток, иногда даже отсутствие именно того, что у него есть в избытке; ему всегда кажется, что мало. Смиренному кажется, что у него мало смирения, доброму, что ему не хватает доброты. Не только кажется, действительно не хватает, потому что смирение, вера бесконечны. Хватает только тому, у которого их нет. 08.II.1968 Вот праведник, по вере которого гора сдвигается. Но какой у него интерес двигать горы? У него большие интересы, чем двигать горы. Но предположим, он захотел сдвинуть гору. Не пропадет ли сила его веры двигать горы, как только он захочет сдвинуть гору — видимую гору, вместо того чтобы двигать невидимые горы?

Нина Искренко Говорил своей хохлатке в голубом платке с получки вдоль по Пироговке Говорил   Уедем Рита Заработаю на хату Будешь ты обута Будем кушать апельсины Коврик купим с полосами Там красиво   Север Отводил рукою пряди льнул картофельным медведем говорил     Уедем говорил   Ни капли   Баста Чтоб ей скверной было пусто Завязал я Рита Говорил    Последний раз   а В рот упала папироса Магазин закрылся Тронул крепко     одичало Раздавил в кульке печенье сплюнул непечатно Так и шли     законным браком к задним бедам   кислым брюкам плыли к боку боком Эх российские буренки голубые табуретки Масловки-Таганки (1987)

Написал несколько слов о "Книге Уткина" для медиа Кинопоиска. Присоединюсь еще к рекомендации Аси Шевченко (@UmiGame) — книжка Натальи Громовой про Шварца и вправду хороша

«История Петра — об избранничестве. Ему одному Господь сказал, что он трижды отречется до того, как закричит петух, и его же одного среди всех, как мы знаем, Христос восстановил во всех полномочиях (что хорошо описано в конце Евангелия от Иоанна). Однако почему же именно Петру, призванному первому, Христос поручил пасти своё стадо? Потому что в нем было много любви и при этом много слабости, эта история — очередная в веренице о большой любви и маленькой силе, которыми заполнен Новый Завет (таковыми являются рассказ о Марии Магдалине, Павле, Иоанне Богослове). Петр был избран как преемник Христа в среде человеков, потому что он любил их и хотел быть с ними» (Александра Ильина) https://t.me/renovatio_conf/1517

Магомед Кажлаев в Галеев галерее. Работы «События в Персидском заливе» и «Туапсе» (последние в этом ряду) - 1991 года. Фигура шариковой ручкой - работа из серии «Рисунки в электричке Москва - Железнодорожный»

День памяти блаженного Августина Задумался, можно ли снять про Августина сериал — благо, герой едва ли не первым в человеческой истории позаботился о том, чтоб создать для такого байопика литературную основу. И в самой биографии все весьма кинематографично — селф-мейд мэн, который вытащил себя за волосы из глухой провинции и еще молодым дослужился до спичрайтера при императорском дворе (и наверняка метил бы выше, когда бы не обращение). Любящая и властная мать (та самая Санта Моника), которая одновременно пытается привести сына ко Господу и отсылает в Африку любовь всей его жизни (она же мать его ребенка), чтоб женить кровиночку на богатой и молоденькой. Вообще, весь поздне-римский антураж — маги, волхвы, гладиаторские бои, заговоры «солдатских императоров», нашествия варваров; отдельно представляю сцену, как Августин, уже будучи епископом в Гиппоне, узнает, что Рим пал и разграблен вестготами. В конце концов, сексуальная необузданность главного героя — видимо, несколько преувеличенная в «Исповеди» в назидание читателям, но продюсеры должны на такое клюнуть. На самом деле, попытки предпринимались — было что-то у Росселини, был итальянский телефильм уже новейшего времени, но все это как-то в полноги. Думаю, главная проблема в фигуре главного персонажа — это одновременно герой-любовник, интеллектуал и мистик, то есть играть его должна некая помесь Боярского, Смоктуновского и Кайдановского. Ну и потом, какие бы ни были коллизии в этом сюжете, кульминация все равно происходит в тех точках, когда герой открывает в себе бесконечную глубину, а в ней встречается с другой бесконечностью — с Богом. «И войдя в себя, думая и говоря о творениях Твоих и удивляясь им, пришли мы к душе нашей и вышли из нее, чтобы достичь страны неиссякаемой, полноты, где Ты вечно питаешь Израиля пищей истины, где жизнь есть та мудрость, через Которую возникло всё, что есть, что было и что будет. Сама она не возникает, а остается такой, какова есть, какой была и какой всегда будет. Вернее: для нее нет «была» и«будет», а только одно «есть», ибо она вечна, вечность же не знает «было» и «будет». И пока мы говорили о ней и жаждали ее, мы чуть прикоснулись к ней всем трепетом нашего сердца. И вздохнули, и оставили там «начатки духа», и вернулись к скрипу нашего языка, к словам, возникающим и исчезающим» (Еще одна кинематографическая аллюзия: сцена эта происходит в Остии, где через полторы тащи лет убьют Пазолини) И кто это сейчас снимет? Тарковский хотя бы пытался.

Яков Друскин. Дневники VII.1941 У Островского: я празднолюбец. Это то же, что в Евангелии: «Довлеет дневи злоба его». Я немного пожалел сейчас, что не поехал на окопы. Сейчас бы я лежал в лесу, слушал шум деревьев, видел бы небо, чувствовал природу. По Евангелию, празднолюбие лучше трудолюбия. При этом можно даже много работать, даже копать землю, но не ходить в Техникум, вообще на службу. 02.IV.1944 Говорят: я имею моральное удовлетворение от службы. Я имел моральное удовлетворение от службы один только месяц, когда был сторожем при разрушенных яслях. 14.Х.1943 Главное обвинение: все должны быть деловыми людьми. Я не выношу дел: ходить, узнавать, справляться, хлопотать, а сейчас, и до войны еще, жизнь так устроена, что без этого нельзя. Эта суета возведена в правило и в добродетель даже, и неделовым людям жить нельзя. Я как-то сказал: джентльмен никогда не бывает занят, в крайнем случае он только перебирает бумаги. А здесь какая-то подлая, не джентльменская, конечно, деловая жизнь. Это гос. принцип. Отвращение и омерзение к суете и делам — основание для неравенства. Ведь есть же люди, которые не имеют этого отвращения к делам и которым это нравится. Это природные организаторы и правители. Пусть же они организуют и управляют, но меня оставят в покое. 25.XI.1942 Я помню, как раз на корове я вез дрова из института домой. Оба мы — и корова, и я — были очень унылы и не понимали, откуда вся эта бестолковость, пошлость и глупость и почему мы должны заниматься делами, абсолютно нам не свойственными, ни корове, ни мне. 19.V.1943 Вчера, возвращаясь из техникума, я увидел избыток безобразия и бессмысленности. Это коровы. Они напоминают лунных коров Уэллса. Вследствие какой-то случайной жестокости природа создала существ, предназначенных только для кормления других существ. Что здесь страшно? Что корова для себя только функция желудка, а для меня — только молока и мяса. Она почти не испытывает радости жизни и не играет, как дикие животные. Я смотрел раз на скворца. Он сидел перед скворечником, махал крыльями, подпрыгивал, кричал, видно было, что ему некуда девать избыток своей радости. Это и есть молитва: радость и благодарность за жизнь. Ведь жизнь — это удивительная случайность.

Жители и гости Санкт-Петербурга — теперь прошу минуту вашего внимания. Зову вас в Музей ОБЭРИУ во вторник, 30 июля, в 19:00 — на второй вечер из серии «Обэриуты, музыка и философия абсурда». Вести его — исполнять и рассказывать — будет Михаил Аркадьев: абсолютная глыба, пианист, теоретик, дирижёр, в общем — заслуженный деятель российской музыки. Фабула такая. 19 февраля 1939 года Даниил Хармс посетил концерт Эмиля Гилельса в ленинградском Клубе писателей. Среди прочего тот играл Шопена. Эмиль Григорьевич, как мы знаем по записям, исполнял мощно и навынос. Прекрасные пояснения такой — мне лично симпатичной — стилистике можно найти в классической книге Марины Раку «Музыкальная классика в мифотворчестве советской эпохи», где она очень убедительно выводит из молодого Гилельса аватара советской пафосной героизации романтического репертуара. Но, разумеется, Хармсу-то это понравиться не могло. Поэтому статья, которую он написал о концерте, начинается с таких слов: «Программа концерта была плохая, безвкусная и плохо подобранная. Большинство вещей, с нашей точки зрения, Гилельс исполнял неправильно». Ну и дальше — больше: следом Хармс подробно объяснил, как должно выглядеть правильное исполнение. Вот это всё — отдельные моменты концерта, статью и пояснения Хармса — Аркадьев воспроизведёт и музыкой, и словом. А затем пойдёт дальше и сведёт всё, как обещают аннотация и заголовок вечера, к философии и эстетическим воззрениям обэриутов в целом. Будет, выражаясь иначе, некая лекция-концерт. Разумеется, происходить всё будет в самом подходящем для такого вечера месте — в отреставрированной квартире Введенского на Съезжинской, 37, где и обитает Музей ОБЭРИУ. 30 июля, вторник, 19:00 Билеты

Еще -- книжно-нотный «Летний сад» (также изредка устраивающий чтения) напротив ЦДЛ и магазин французской книги «Эйдос». Во всех этих маленьких лавках собирается свой круг покупателей, и толкая плечом соседа, вгрызающегося взглядом в два десятка книг, расположенных на двадцати квадратных сантиметрах, ты чувствуешь, что это близкий тебе по духу сосед. Быть может, тот экземпляр запретного самиздата, читаемый тобой ночью, через сутки - и через еще несколько рук - переходил именно к нему. И если ты все же не успел взять с полки последний экземпляр искомой книги, который достался тому самому соседу, ты все равно спокоен - до ближайшей лавки минут пятнадцать неспешного хода, а книга твоя досталась в хорошие руки. В завистниках -- и одновременно в грамотных учениках западного книжного бизнеса -- оказался даже крупнейший торговый дом «Библио-Глобус». Поэт Александр Макаров-Кротков два-три раза в неделю собирает там десяток желающих послушать вживую стихи или прозу любимого автора. Однако большинство посетителей шехтелевского особняка на Мясницкой, толкающихся в основных залах между компьютерным отделом и вагриусовскими бестселлерами, об этой малой литературной жизни даже не подозревают.

Смотрите, что нашел. Молодой корреспондент С.Гридасов обозревает «книжные лавки Москвы», заметка «Шекспир и его компания» (газета «Русский Телеграф». 27 сентября 1997 г.). Публикую с сокращениями, да и даже с сокращениями в один пост не вмещается, так что последние два абзаца будут в первом комментарии. «Своим рождением подобные лавки обязаны литературной рефлексии даже больше, чем нуждам времени, когда читателю некоего поэтического сборника, выходящего тиражом «до тысячи», потребовалось свое «место встречи». Парижский флер, веющий от пожелтевших страниц «черного» Хемингуэя, доносил на русскую кухню запах жареных каштанов, странно мешая его с мечтой о встрече за чашкой кофе с Джойсом. Сам Хэм в это время заходил к Сильвии Бич на рю Одеон в ее «Shakespeare & Co», пил кофе и брал почитать (за бедностью) Толстого, Чехова и Достоевского. Теснота малогабаритной советской кухни нашла удивительное продолжение в книжных лавках, появившихся в Москве в начале девяностых. Поименно – «Графоман», «Ад маргинем», «Shakespeare & Co», «19 октября», «Гилея», «Летний сад» и «Эйдос». Субботний этот дозор начинают обычно на улице Бахрушина в «Графомане» -- одном из самых больших среди «малых» книжных магазинов. Сюда быстрее всего доходят книжки питерских издательств. В первую очередь -- особая ценимая серия «Автограф», издаваемая «Пушкинским фондом», ставшая для современного поэта своего рода прижизненным памятником, как для стихотворца почившего служит таковым «Библиотека поэта». У Игоря Чулкова (что показательно -- заходят к хозяину) здесь покупают книги, выпущенные два-три года назад: «Графоман» держит их на полках для тех, кто не успел к первому ажиотажному спросу. С Бахрушина идут к Александру Иванову в 1-й Новокузнецкий в два соседних подвала, где живут «Ad Marginem» и «Shakespeare & Co». Бородатый философ и издатель Иванов курсирует между ними по своему личному маршруту. И если «Графоман» относится к одному типу магазинов, открываемых при небольших издательствах (как и «19 октября» с «Гилеей»), то «Шекспир» живет по субботам жизнью салона, приглашая на «чашку-бокал» желающих послушать выступление писателя. Еще один пешеходный бросок дворами к Полянке к деревянному зданию, построенному неизвестным архитектором в стиле «Москва -- большая деревня». Книжная лавка «19 октября» встречает вас по-свойски объявлениями о маленьком котенке, которого отдадут в надежные руки, и о ворах, за которыми следят внимательные глазки сотрудников. Попавшемуся обещано фотографирование на месте и рассылка его портрета по родственным магазинам. «Октябрьская» изба умиляет почти также, как и парижский «Shakespeare & Co». Легендарная лавка Сильвии Бич, переехавшая в другой дом Латинского квартала, также помещается в чьей-то бывшей квартире. Русскому отсеку в ней, например, отведено место на бывшей кухне -- и в замшелой раковине годами валяются корки недоеденного кем-то хлеба. Страшно подумать, а может самим Жоржем Нива, чей труд о Солженицыне единственное там французское издание среди советских собраний сочинений Алоиза Ирасека и Луи Арагона. Короткий глоток метровоздуха -- на одну станцию от «Полянки» до «Боровицкой» -- и вы в «Гилее» у Сергея Кудрявцева, покровителя студентов-правоведов и любителей литературы «двадцатых-революционных». Его «К.Н.И.Г.И.» на Знаменке были привечены как-то самим Евтушенко. Яркие одежды и шумовое вторжение известного нашего поэта не встретили ни одного протянутого листка за автографом, ни одной поднятой от изучения полок головы, что, может быть, даже символично. Эхо стадионной поэзии шестидесятых в современных лавках и салонах, собирающих на поэтические чтения не более двух-трех десятков почитателей, почти не слышно. Размежевание произошло. Пикуль и Пушкин более не соседи».

В последние дни в памяти почему-то всплывают причудливые поэтические артефакты последних советских лет; буду выкладывать сюда, не пропадать же добру. Может, пригодятся какому-нибудь пытливому исследователю-миллениалу Андрей Вознесенский «Пародийное» (1987) Наш завод без наград. Он опять заскучал. Меня шлет агрегат закупать к фирмачам. Жру ликер. «Шарп» беру. Я почти как в раю. Снял игру! Договор не подписываю. Фирмачи пошли пятнами по щекам. — Провоцировали?— Да еще как! Там в витринах вйски и ветчина и прочая антисоветчина. Он опять без наград заскучал, наш завод. Закупать агрегат к фирмачам меня шлет. Как в раю! «Шарп» беру, «Дживиси». Жру ликер. Снял игру! Не подписываю договор. Заскучалнашзаводбезнаградонопять кфирмачамменяшлетагрегатпокупать жруликерфенвсемыодживисишарпберу договорнеподписываюснялигру Заскучал наш завод. Он опять без наград... P.S. Вообще, сборник Вознесенского «Ров», откуда взято это произведение — настоящий кладезь, мы к нему еще вернемся

Сегодня и в ближайшие дни — в Перми на Дягилевском фестивале Вчера уже рассказывал про Якова Друскина, атональную жизнь и полифонию у Введенского Сегодня, 15 июня, в 18.00 — разговор с Татьяной Гринденко и Владимиром Мартыновым 16 июня в 18.00 — рассказываю про Арво Пярта, отца Софрония Сахарова и нетварный свет 17 июня в 14.00 обсуждение книги Алекса Росса «Вагнеризм», а в 18.00 — разговор с Олегом Нестеровым о его книге и сборнике, посвященным киномузыке Шнитке Все это происходит в фестивальном клубе, в новом здании художественной галереи, совершенно замечательном

Знакомые прислали дискуссию в фб искусствоведа Павла Герасименко, инспирированную предыдущим видео про несчастную кошку — о том, уместно ли говорить об обэриутах как детских писателях, выставлять их детские книжки и т д. Ведь они были вообще не про это, а в журнал «Еж» писали только ради денег. Я скорее согласен с этой постановкой вопроса, но вспомнилась одна история. По воспоминаниям, сочиняя стихотворение про 44 веселых чижа, Хармс держал в голове аллегретто из 7 симфонии Бетховена — и впоследствии не раз напевал «Чиж поломойка, чиж судомойка» на этот патетический мотив. Аллегретто из 7 симфонии — это музыка, которую в моем детстве играли на ТВ в дни траура по умершим генсекам (оркестр Московской филармонии, дирижер Дмитрий Китаенко), музыка, которую взял Абдрашитов для сцены ночного купания в «Параде планет». Траурный марш. Торжественное отпевание. Прощание с жизнью. Не будем говорить за всех чинарей, но Хармс (и, пожалуй, Олейников) одновременно держали в уме то и это, и ни слов, ни музыки из этой песни не выкинешь

Самые небольшие экспонаты выставки «Неполное собрание» могут нести дивные открытия. «Удивительная кошка» и не менее удивительная история публикации одноименного стихотворения от директора по развитию Музея ОБЭРИУ Юрия Сапрыкина. Внезапная и редкая версия всем известного произведения Даниила Хармса, напечатанная в 1944 году (уже после второго ареста и смерти автора стихов в блокадном Ленинграде) — из коллекции Музея ОБЭРИУ. #обэриу_коллекция

Яков Друскин и Владимир Стерлигов: философ и художник, дружба двух гениев обэриутского круга. И «чуть-чуть». Всё — в рассказе директора по развитию Музея ОБЭРИУ Юрия Сапрыкина об одном из любимейших портретов на выставке «Неполное собрание». #обэриу_коллекция #обэриу_история

Отдельные экспонаты выставки «Неполное собрание» — настоящие сенсации обэриутского мира (это не для красного словца, так ровно и есть). Невероятная радость и ответственность — впервые показывать широкому зрителю объекты такого масштаба. Куратор Музея ОБЭРИУ Юлия Сенина — о реликвии семьи Александра Введенского, которая никогда прежде не экспонировалась (и, вероятно, больше никогда и не будет). Нельзя пропустить. Увидеть своими глазами — ежедневно на экскурсиях, билеты традиционно на сайте музея. #обэриу_история #обэриу_билеты

Сегодня вечером — первый паблик-зум "Расцвет в эпоху застоя": говорим о советском кино 1970-х с Любовь Юрьевной Аркус и Егором Сенниковым. Регистрация платная, но доступная. А здесь — примерный круг имен и названий, задающих ход разговора https://t.me/seance_light/12343

Федоров / Волков. «Безондерс». «Сноп снов». Песни на стихи Анри Волохонского и Александра Введенского Дуэт лидера группы «АукцЫон» Леонида Федорова и участника авант-джазового «Волковтрио» и многих других проектов, контрабасиста Владимира Волкова. Концерт имеет прямое отношение к поэтической традиции русского абсурдизма, начинающейся с обэриутов и Александра Введенского и заканчивающейся творчеством Алексея Хвостенко и Анри Волохонского.

«Песни, которые Анри и Хвост написали вместе, совершенно удивительные для наших широт и даже для всей мировой культуры, мне кажется. Уникальные: там есть сильное интеллектуальное напряжение, но при этом абсолютное спокойствие и отстраненность. Интересно, что у них почти нет лирических песен, а все какие-то эпические. При этом они без какого-то русского надрыва, но и европейскости в них нет. Хотя они свободно используют всю культуру: например, берут музыку Рамо и делают ее своей (как в «Прощании со степью», посвященной Льву Гумилеву). Но не в иро­ническом постмодернистском стиле, не цитируя, а делают абсолютно самостоятельные вещи. Это, конечно, от боль­ших знаний. Анри, например, совершенно свободно обращался со всей библей­ской литературой на всех языках, переводил каббалу или псалмы, но не акаде­ми­чески, а поэтически». — Леонид Федоров

8 мая мы отпразднуем, пусть и с опозданием, день рождения Анри, которому месяц назад исполнилось бы 90 лет.

«Каббалист, мистик, знаток древней Греции и Египта, иудей и христианин, гениальный поэт, автор теософских трактатов и трактатов о музыке, исследований о свойствах драгоценных камней – он возникает тенью за каждой значительной фигурой современного Петербурга». — Илья Кукуй об Анри Волохонском

8 мая | 20.00 Île Thélème ул. Правды 24с11 Билеты.

Велимир Хлебников открыл новые пути для русской поэзии. Своим предшественником считали его и авторы круга ОБЭРИУ. Но в каком-то смысле реформаторство Хлебникова стало продолжением более глубоких традиций. Как его представления о поэтическом языке связаны с идеей «живой материи», связывающей алхимию и материализм XIX века? К чему приводит Хлебникова стремление разъять мир на первичные элементы — характерное для всего авангарда? Как ему удалось предсказать исторические события, архитектуру и связь будущего? 13 мая в 19:00 соберемся в гостиной квартиры Александра Введенского на лекции историка архитектуры и искусствоведа Григория Ревзина о Хлебникове и увидим «председателя земного шара» с иной, совершенно непривычной стороны. ⠀ → Билеты на событие — уже на сайте. #обэриу_событие