Сапрыкин - ст.

Как писали раньше в молодежных изданиях, "ультимативный гид" по "Лету в Бадене"

На правах бесконечно дружественной: во вторник 15 сентября писательница и филолог Майя Кучерская читает в музее «Полторы комнаты» лекцию «Поэт на зарплате: как придумали должность для гения и каким образом ее получил Иосиф Бродский». Должность poet-in-residence Мичиганский университет придумал в 1920-е для Роберта Фроста, полвека спустя эта вакансия досталась Иосифу Бродскому —  сразу после высылки из СССР. В 1991-м был назначен поэтом-лауреатом Библиотеки конгресса США. Что значили эти титулы и к чему они обязывали? Каким преподавателем был Бродский? Что вообще значит быть признанным поэтом в США? Билеты здесь

11 сентября в 19:00, в рамках проекта «Охота на растворимую рыбу» приглашаем на выступление Юрия Сапрыкина «Как сохранить в музее странность ОБЭРИУ». Юрий Геннадьевич Сапрыкин — российский журналист, медиаменеджер, музыкальный критик и общественный деятель. Директор по развитию музея ОБЭРИУ в Санкт-Петербурге.

На правах самой дружественной: в ближайший уик-энд, с 4 по 6 сентября, «Подписные издания» отмечают свое столетие фестивалем «Книжный сад». Приезжают Чжан Юэжань, автор романа «Кокон», и историк Марчелло Симонетта, Лев Лурье представляет книгу «Петербургские профили», Алексей Семихатов рассказывает о науке как демонтаже здравого смысла, Кася Денисович, Кирилл Глущенко и Миша Никатин — о современном книжном дизайне, Ксюша Прихотько проводит книжные свидания, Евгений Цыганов и Тереля играют и поют. Есть еще секретные гости, но даже для меня это пока секрет. Приходите! Подробности и расписание здесь

Внимание, новинка

Афиша на ближайшие дни: В субботу 29 августа в 15.00 — говорим с Ириной Прохоровой о романе Леонида Цыпкина «Лето в Бадене» и вообще о ленинградской-московской литературе 1970-х. В Петербурге, на Новой Голландии, в рамках совместного фестиваля «Дня Д» и Переделкина. Регистрация здесь Воскресенье 30 августа 15.00 — уже в Москве, в школе 1514 на улице Крупской, на благотворительном книжном фестивале «Фонарик» в пользу «Дома с Маяком». Рассказываю старшеклассникам, родителям и сочувствующим — про ОБЭРИУ, разумеется. Подробности здесь И, наконец, воскресенье 13 августа 19.00 — говорим с Александром Терентьевичем Ивановым о поэме «Москва-Петушки», смирении, уничижении и самоумалении. В Москве, в музее AZ на Маяковке, то есть тут

Яков Друскин. Дневники 10.VII.1968 Вчера — о двух путях к полноте времен — В[веденский] и X[армс]. В. Есть только сейчас. Это сейчас и есть полнота времен. Поэтому он и терял свои вещи: написанные, они для него уже не сейчас, значит ничто. Это можно назвать интенсивной полнотой времени. X. Сейчас — экстенсивное тожество прошлого, настоящего, будущего. Тогда всё, что он писал, даже ничего не говорящая запись о том, какая у него была температура, в определенный день и час, — свидетели его жизни. Так как у него всегда был примат жизни над искусством, то X. сохранял всё записанное. Некоторые вещи сохранились с его надписью: плохо. Он всё же не уничтожал их. Накануне последнего ареста, ожидая фининспектора, Марина сказала: вынесем из комнаты круглый обеденный стол. Хармсу не хотелось, он сказал: вынесем стол — случится несчастье. Но всё же стол вынесли. На следующий день его арестовали. Я не говорю, что между вынесением стола и арестом была причинная связь. Но я верю, что существует высшая, неизвестная нам связь — провиденциальная. Стол был тоже свидетелем жизни Д. И., тоже входил в сейчас его жизни. Еще Николай Кузанский говорил, что абсолютная полнота и абсолютная пустота совпадают: coincidentia oppositorum. В. жил в абсолютной пустоте: негде приклонить голову, быть не при деле, «настоящее время — час до смерти» (Введенский). И то, что Т. сказала: после победы женщины бросали его…. У X. было немного женщин, а по существу, ни одной. Но его женские связи, включая и Марину, входили конкретно в его жизнь, тоже были свидетелями его жизни, так же как и стол, который он не хотел вынести, как его мундштуки и трубки, как его любые, иногда безразличные и как будто неинтересные записи. Всё это экстенсивная полнота жизни…. И оба пути — один путь: тожество различного, то есть то же самое в различном, coincidentia oppositorum: эсхатологическое сейчас в интенсивной и в экстенсивной форме, в опустошении от всего и в сохранении всего

В рамках налаживания культурных мостов (или, что более современно, прокладки высокоскоростных культурных магистралей) между двумя столицами хотелось бы обратить внимание москвичей: к вам / к нам едет Любовь Беляцкая, основательница замечательного петербургского книжного «Все свободны». В ближайшие выходные, 29 и 30 августа, сначала в Переделкино, а затем в магазине «Пархоменко» она представляет книгу «Моя» — сборник «чисто женских текстов»; с нею на презентациях появятся Анна Баснер, Ксения Буржская и Ася Демишкевич, а в сборнике еще больше громких имен. Спешите видеть! https://t.me/vsesvobodny/6231

Довлатовский фестиваль «День Д», помимо большого (совместного с Переделкино) форума про неофициальную культуру 1970-х на Новой Голландии, проводит в эти выходные еще одно важное событие В воскресенье 30 августа на Севкабеле пройдет большой поэтический вечер в пользу фонда AdVita. Дарья Мезенцева, Вячеслав Попов и Игорь Булатовский читают свои стихи и любимые тексты поэтов 1960-70-х. Ведет вечер Елена Грачева, филолог и член правления фонда. «Современная русская поэзия не нуждается в сетованиях. Современная русская поэзия – потрясающая. В стихах, которые пишутся прямо сейчас, русский язык становится сильным, нежным, честным, безжалостным, отчаянным, бережным. А значит, мы можем понять, что происходит» На встречу можно купить билеты — в лекторий Севкабель-порта или на онлайн-трансляцию (запись можно получить и позже). Все средства будут переданы фонду AdVita

Замечательно https://t.me/voznesenskycenter/4386

Новости для стремительных —  добавили на сайт и кураторскую экскурсию Юлии Сениной, и авторскую — Юрия Сапрыкина. И отдельно про завтра — кого-то ждут последние билеты на детскую программу с писательницей Ниной Дашевской, и один единственный — на прогулку по обэриутской Петроградской стороне с Анной Устякиной. #обэриу_билеты

Сегодня на концерте Федоров под конец затянул «Птицу», и я вспомнил, как услышал ее впервые. Ну то есть, не совсем впервые: они играли уже эту программу в клубе «Не бей копытом» на Шаболовской, потом Лаэртский крутил новый альбом на «Эхе Москвы», но вот именно в момент выхода альбома я оказался в казарме Кантемировской дивизии, на сборах после военной кафедры. Подробности нашей горе-службы приводить не буду, но были и приятные моменты: однажды из Москвы приехали друзья-однокурсники, привезли несколько бутылок крепкого напитка и две свежекупленных кассеты — Моррисси «Vauxhall and I» и собственно «Птицу». Чтобы не привлекать внимание соседей по казарме, напиток выпили за воротами, новинку манерного британского эстета однополчане проигнорировали, а вот «Аукцыон» привлек их внимание. «Это что-то типа «Гражданки»?» — спросили они, и через считанные минуты кассете приделали ноги. Как сейчас понятно, «Птица» была последним приветом из веселого мира фестивалей рок-клуба, «Записок рок-дилетанта», фильма «Асса» и прочих перестроечных надежд — или, как писал Пелевин в год записи альбома, мира «вечных духовных вопросов, заданных в уродливо-пародийной форме». 1993-1994-й как раз и стали водоразделом между тем миром и этим, и песня «Все вертится» не предвещала новые зори, как тогда казалось, а подводила черту под старыми, дальше началось совсем собачье время. Кстати, от выхода «Птицы» до сегодня прошло столько же времени, сколько от полета Гагарина до расстрела Белого дома — дичь какая-то! Потом на сборах я слушал альбом каждый день, трек за треком, во время утреннего построения, пробежки вокруг плаца, занятий по строевой и т д — свободные от занятий старослужащие включали «Птицу» то в одном, то в другом окне. Так и сейчас — жизнь идет, а в ней время от времени открывается окошко, и там поет Федоров. Дембель, известно, тоскует по гражданке — а на кассете с «Птицей» было (и остается) что-то типа нее

Уже завтра в Переделкино начинается фестиваль «Нечто отличное» — 22 и 23 августа, два дня разговоров, музыки, перформансов и книжной торговли; все вокруг неофициальной культуры 1970-х. Программа фантастическая: Екатерина Андреева о заумном Петербурге, Александр Скидан о ленинградской поэзии 1970-х, Евгений Водолазкин о «Школе для дураков», Михаил Свердлов о «Москве-Петушках», Вера Мильчина и Ирина Прохорова о неформальной научной жизни 1970-х, Настя Принцева о Довлатове, Михаил Павловец о лианозовской школе, многие другие — о черном рынке книг, магнитиздате, газаневской культуре, приходской жизни в атеистической Москве и так далее. Вечером играют Владимир Мартынов (пьеса «Стена-сообщение», непередаваемый опыт), а на следующий день — Владимир Волков и Андрей Кондаков. А на следующие выходные все продолжится в Петербурге на Новой Голландии: Лев Лурье, Яков Гордин, Евгений Вышенков, Всеволод Гаккеля, Елена Грачева, Татьяна Никольская, Валерий Шубинский, основатель «Старого радио» Юрий Метелкин, а вечерами — вновь Мартынов, Волков и Кондаков. В этой части программы появлюсь и я — 29 августа в 15.00 говорим с Ириной Прохоровой о романе Леонида Цыпкина «Лето в Бадене» и о том, каким остался Ленинград в литературе 1970-х. Получилось и правда нечто отличное, а к тому же бесплатное. Подробности и регистрация в московской части здесь, в петербургской здесь

В K Gallery очередная прекрасная выставка, снова потерянные советские сокровища — семья художников Власовых-Шишмаревых и ее ближний круг; что замечательно — целый зал тут посвящен велосипеду. Велосипедистов, размашистыми угольными штрихами, рисует глава семейства Василий Власов, а его сын Борис — уже сам профессиональный гонщик, и двухколесный друг для него – любимая модель. Велосипеды у него — и в пейзаже, и в интерьере, и в жанровой сценке; вот одна из них, под названием «Квас» (хотя признаемся, бросается в глаза здесь вовсе не напиток и не средство передвижения). Тут же автопортрет художника — в желтой майке лидера, в перчатках с обрезанными пальцами и с сигареткой в руке. Вспомнилась цитата из старого интервью Пелевина: «Почему вы так педалируете тему велосипеда? — Я ее не педалирую, я ее долго гоню». Галерея в своем эккаунте приводит фрагмент воспоминаний жены Власова («В Комарово ходили байки, что Власов ездит на дачу на велосипеде»), из которого следует, что тот в 1960-е доезжал с Васильевского острова в Академический поселок за 3 часа 40 минут — при том, что ехал по обочине старой однополосной дороги. Висит на выставке и его собственный байк — похожий на стрекозу, как говорили в моем детстве, «гончий». Очень трогает почему-то, что среди множества великов притаился на стеночке портрет некоей девушки в больших круглых очках

Вчера в Музее ОБЭРИУ Екатерина Андреева представляла свою книгу «Заумный Петербург» — и, в частности, пересказывала апокрифическую историю про Петра I: «по легенде, он любил начать день, гуляя вокруг Готторпского глобуса и сидя в нем: в пустоте огромного земного шара, едва разбирая взглядом в темноте вокруг себя на земной изнанке небесный свод в неуловимости бега времени, припоминая материки и океаны и дальше движение Невы под балтийским небом. Андрей Нартов бывал при этом и записал парадоксальный путь мысли Петра, стремившейся из стесненного пространства глобуса: «Государь Блументросту, мужу ученому, сказал: «Мы теперь есть в большом мире. Этот мир есть в нас, тако миры суть в мире» Концерт Канье Уэста, из всех мест в России выпавший именно городу Петра, казалось бы, тоже призван засвидетельствовать, что «мы теперь есть в большом мире», хотя бы таким странным краешком. Да и сценический дизайн шоу очевидно наследует петровским традициям: как известно, Канье натурально вылезает из глобуса и гуляет далее по материкам и океанам. Хотя, возможно, для петербуржцев в дни концерта будет более актуальна другая практика, упомянутая Андреевой: она вспоминает, как художник Евгений Михнев-Войтенко советовал некоему поэту «побыть в нуле». Копию Готторпкого глобуса, кстати, заново выставили в прошлом году в специальной башенке Кунсткамеры, из деталей, помнящих Петра, там осталась одна дверь, но в принципе, есть где обнулиться.

И еще один разговор в Музее ОБЭРИУ. В четверг 20 августа встречаемся с историком и писателем Ренатом Беккиным, автором новой книги «Дворник писателя Хармса». В рассказе Хармса «Праздник» упоминается дворник Ибрагим, который «приколачивал к трубе длинную палку с выцветшим флагом». Известно, что Ибрагим Шакиржанов — дворник дома по Надеждинской, 11, где жил Хармс — участвовал в аресте поэта в 1931 году в качестве понятого. Беккин обратил внимание на эти детали и написал воображаемый дневник того самого дворника Ибрагима. Именно его глазами и через его историю мы видим и жизнь Хармса в 1930-е, и мир ленинградской богемы, и жизнь мусульманской общины — а сам дворник, хоть и ведет жизнь обычного неприметного человека, оказывается не так прост. У повести Беккина, уже попавшей в лонг-лист премии «Ясная Поляна» — все черты литературной мистификации, однако основана она на точных фактах и глубоком знании этой эпохи. О том, как создавалась книга и что за ней стоит, поговорим в четверг, модерировать встречу буду я, билеты по специальной августовской цене пока еще их можно купить здесь

124 года назад родился Юрий Николаевич Рерих (1902-1960), востоковед, этнограф, путешественник, специалист по языку и культуре Тибета, доктор филологических наук. Философ-буддолог Александр Пятигорский так вспоминал о нем: "Говорят, он был человеком из другого мира. Ничего подобного. Я думаю, что в любом мире, и у нас, и на Западе - в равной мере - Юрий Николаевич был человеком особым. И эта особость его проявилась с первого момента. А как вы знаете, в истории России «с первого момента» фактически означает «с первого скандала», потому что других интересных моментов не было. Итак, первый эпизод. Была создана комиссия по изданию новой серии. Собственно, это было продолжение «Библиотеки Буддики». Комиссия, конечно, состояла из людей, которые не имели никакого представления ни о чём. Им пришлось пригласить и Юрия Николаевича. Надо сказать, что всё, что эти люди делали в отношении Юрия Николаевича, им приходилось делать, они делали это против своей воли. И Юрий Николаевич этого не мог не чувствовать, но никоим образом никогда не показывал, и не потому, что он себя заставлял, а потому что в этом была его особость. Особость его исключительной, я бы сказал, буддийской личности. Мы, естественно, всё знали о первом заседании этой комиссии, подготовительном, где руководителем был наш парторг отдела. Набросились мы на Юрия Николаевича и говорим: «Ну вот, этот бандит, разбойник с большой дороги, гэбэшник, человек поздних тридцатых...». Юрий Николаевич мягко-мягко пожал плечами и сказал: «Но вы ведь прекрасно помните буддийские тексты. Этот человек - такой же поток сознания, с такой же кармической отягчённостью, каковыми являетесь вы». Только я это сейчас говорю темпераментно, а он говорил тихо-тихо. Мы говорим опять: «Но нельзя же, ну бандит». - «О, что вы, Иван Сергеевич - я с ним недавно беседовал - по-моему, он человек духовно вполне перспективный. Если, конечно, с ним работать». Понимаете, для нас же тогда это всё было полнейшим абсурдом. Мы думали, ну что с человеком делать, ну ничего же не видит вокруг себя. Только постепенно мы стали понимать, что это мы ничего не видели, что это мы делили всех людей на честных и негодяев, на воров и обкрадываемых. Только позднее я осознал: мы все читали буддийские тексты и ничего не воспринимали. А что мы должны были воспринимать? Только одно, и это потом Юрий Николаевич стал говорить нам совершенно чётко и открыто: «Это же о вас говорится. Вот вам не нравится этот мир, но вы же и есть этот мир. Значит, надо обо всём думать и говорить только в смысле своего собственного сознания. Вы же это и есть». И вы знаете, у нас на глазах он это стал применять на практике. Как он говорил с высшим начальством! Он говорил с ними, с самыми отпетыми людьми, так, будто это были джентльмены высшего полёта. С этим связан второй эпизод, комичный. Был у нас один аспирант, полный недотёпа, который никогда не знал, что сказать, когда сказать, кому сказать. В довершение всех бед ещё и еврей, с такой еврейской физиономией — просто плакат для антисемита. Он держал экзамены в аспирантуру. А у нас же была своя разведка, вы понимаете, и нам донесли, что начальник отдела кадров, Александр Иванович, бывший лагерный надзиратель, уже заранее решил его завалить. И мы побежали к Юрию Николаевичу. «Юрий Николаевич, надо Борю спасать. Его этот антисемит хочет завалить в аспирантуру». — «Кто? Александр Иванович?». Мы говорим: «Да». — «Ну что вы, он добрейший человек, он мухи не обидит». Взял и пошёл к Александру Ивановичу. Уже спустя много лет Александр Иванович, бывший надзиратель, говорил нам: «Вот вы как ко мне относились? А Юрий Николаевич пришёл, и я вдруг почувствовал себя настоящим человеком, так он со мной говорил». И что вы думаете? Был небольшой скандал на экзаменах, но Боря прошёл. Естественно, мы скоро забыли об этом, жизнь неслась своим потоком. Но знаете, эта манера! Эта манера человека, живущего в сознании и учащего молодых людей жить в сознании, а не жить в этих пошлых, как бы сейчас сказали лингвисты, оппозициях, которые разрушают сознание, которые губят сознание, которые не дают сознанию развиваться, потому что в итоге ведь всегда получается, что я прав, а тот, кого я не люблю, не прав, что я хороший, а кто-то - дурной, что я благородный человек, а кто-то - сволочь. Это его обращение с людьми - я никогда не скажу здесь вульгарного слова как с равными - как с сознаниями, потому что ни одно сознание не может быть равным другому! Каждое сознание есть сознание само в себе. Это был первый урок. Поэтому здесь не годится ни линия личного превосходства над другими людьми, ни столь же бездарная линия выдуманного равенства, которого нет, потому что есть в каждом отдельном случае уникальность сознания, уникальность индивидуального сознания. Оно не может быть равно другому. Оно всегда есть абсолютное и особенное, со своим кармическим грузом, со своими потенциями, со своими взлётами и провалами. Я увидел, как это постепенно входило не только в нас, но и во всех этих людей. Сначала, разумеется, мы считали, что это тоже буддизм, но с какой-то очень сильной примесью джентльменской эксцентричности. Потому что, я должен сказать, Юрий Николаевич был абсолютный джентльмен. Я не могу при этом не вспомнить, как определял джентльмена основатель дендизма Джордж Брамэл. Он говорил: «Настоящий джентльмен - это тот, с которым всем приятно. С ним приятно его генералу, если он офицер, с ним приятно его солдату, с ним приятно его кучеру, с ним приятно его парикмахеру, с ним приятно его королю». Юрий Николаевич как раз распространял вокруг себя атмосферу приятности, приятности в буквальном смысле этого слова, на санскрите - приета - почти то же самое слово со слегка другим семантическим оттенком. И вот эта приета, это стало проникать в нас".

Продолжаются летние разговоры в Музее ОБЭРИУ, и в ближайший вторник, 18 августа, выдающийся искусствовед Екатерина Андреева представляет у нас свою новую книгу «Заумный Петербург». Не буду лукавить, я прочел пока половину первой главы, хотя и тут уже нас встречает масса удивительных историй — например, о том, как художник Борис Эндер записывал буквами скрип льда. Ну и в целом, судя по первым страницам, книжка замечательная: это история петербургского искусства XX века как непрерывной линии работы с абсурдом и бессмыслицей, заумью и хаосом, странным и чудесным; от Крученых и Митюшина до Вадима Овчинникова и Тимура Новикова — через Хармса, Введенского и Друскина. Причем не просто история влияний или освоения наследия — а история, рассказанная через людей, которые жили на соседних улицах, сидели за одним столом и передавали это наследие из рук в руки. Отдельно замечу, что слушать и читать Андрееву всегда счастье. Обложка книги и портрет автора — работы Олега Котельниково. Билеты недороги, и купить их можно здесь.

Сегодня Jaromír Hladík press исполнилось 8 лет. Издательство пришло к этой дате со 150 книгами, но в относительно плачевном состоянии, несмотря на регулярно появляющиеся новинки и ближайшие планы, среди которых роман Фернандо Аррабаля, сборник статей о Вагинове, книга Алексея Конакова "Новые расследования по истории позднесоветской культуры", избранное Всеволода Некрасова, книги Сергея Финогина, Антона Светличного и Ласло Фёльдени... Вдаваться в подробности финансовой ситуации не будем, но хотим предложить вам помочь издательству – единоразовым взносом или подпиской. С нас книги в бумажном виде и формате pdf. Подробности по ссылке на платформу Френдли: https://friendly2.me/support/jaromirhladik/ Будем признательны за распространение этой жизненно важной информации. Кроме того, помочь издательству можно обычным способом – купив наши книги на сайте https://jaromirhladik.com