Культурный осадок 📚🍷

Александр Алехин: феноменальная память, море коньяка и кот на чемпионском столе Если вам кажется, что шахматы - это скучное хобби худощавых интеллигентов, значит, вы ничего не знаете про четвертого чемпиона мира Александра Алехина. Алехин был человеком, в судьбе которого одновременно поместились: вся бесконечность шахматных комбинаций, бочка хорошего французского коньяка и сиамский кот по кличке Чесс. Начнем с памяти. Память у Алехина была не просто хорошей, она была пугающей. В 1933 году в Чикаго он сыграл тридцать две партии одновременно. Вслепую. То есть, спиной к доскам, в прокуренном зале, не глядя ни на одну фигуру. В его голове параллельно двигались тридцать две трехмерные доски, сотни пешек, коней и ладей. И он не просто помнил расположение каждой фигуры, он помнил любую партию, сыгранную им за последние тридцать лет, с точностью до хода, даты и настроения соперника. Правда, была одна существенная деталь: эта феноменальная память работала на топливе, которое спортивные врачи обычно категорически не рекомендуют. Алехин пил. Пил много, вкусно, с русской широтой и парижским размахом. Но его соперников это не спасало: даже в состоянии тяжелейшего «заплыва», когда обычный человек не может вспомнить собственный адрес, алехинский мозг продолжал виртуозно высчитывать варианты на двадцать ходов вперед и помнил дебютные ошибки оппонента пятнадцатилетней давности. И все же главным персонажем этой поистине булгаковской картины выступал кот. Сиамский кот по кличке Чесс (с английского «Шахматы») сопровождал Алехина везде: на официальных приемах, в поездах и, естественно, на ключевых турнирах. Перед началом игры Алехин обязательно ставил Чесса на стол, и тот неторопливо обнюхивал доску. Это был священный ритуал. Алехин искренне верил, что кот обладает экстрасенсорным чутьем и подсказывает ему победную стратегию. В 1937 году, во время легендарного матча-реванша за звание чемпиона мира против голландца Макса Эйве, весь шахматный мир открыл рот и протёр глаза. Алехин, загнавший себя в жесткие рамки режима и дисциплины ради возвращения шахматной короны, привозил Чесса на все партии. Педантичная голландская сторона, наблюдая, как гений перед каждым сложным ходом склоняется к коту, сидящему на коленях, и шепчется с ним, заподозрила неладное. Организаторы на полном серьезе потребовали обыскать животное. Подозревали, что в шерсти сиамского кота спрятаны тайные шифры. Чесса сурово досмотрели, никакой контрабанды не нашли, после чего обиженный кот вернулся на колени к Алехину. В итоге Алехин разгромил Эйве и триумфально вернул себе титул чемпиона мира. Такой вот был человек. Держал в голове тысячи сложнейших комбинаций, обыгрывал десятки соперников вслепую, но перед решающими ходами всё равно суеверно смотрел на кота и ждал только им двоим понятного одобрения. И, что самое интересное - кот его не подводил. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Антон Чехов: мастер любви на расстоянии Брак, как известно, губит всё. Сначала романтику, потом характер, в финале - остатки приличных манер. Антон Павлович Чехов, будучи человеком непьющим и к тому же дипломированным врачом, это прекрасно понимал. К вопросу создания семьи он подошел с хирургической точностью. Да, он женился, но избавил себя от самого страшного - от совместного проживания. Его избранница, актриса Ольга Книппер, блистала в Москве. Она жила в вихре театральных премьер, шампанского и столичных сплетен. Сам же Чехов из-за чахотки был отправлен в Ялту. В город сонный и скучный, как очередь к стоматологу. Таким образом, у них получалась идеальная география чувств: полторы тысячи километров между подушками. Мы в России вообще обожаем любить на расстоянии. Страну, жену, идеалы. На безопасной дистанции Чехов тоже был безупречным мужем. Он засыпал Ольгу письмами, полными нежности и совершенно диких эпитетов. Мужчины с дряблым воображением обычно называют своих жен «душой моей», «зайкой» или «любимой». Чехов, верный своему врачебному цинизму, величал супругу «немецкой лошадкой», «актрисулькой», «замухрышкой» и - вершина страсти - «крокодилом души моей». Поэтому запомните: если русский классик сравнивает вас с рептилией, значит, дело действительно серьезно. Иногда, впрочем, случались сбои в системе. Ольга брала отпуск и приезжала в Ялту. И вот тогда и начинался тот самый семейный кошмар. Книппер привозила с собой московский шум, советы, «как должно быть в приличных домах», и непреодолимое желание устроить красивую семейную идиллию. Но в чеховском доме её уже ждал «теплый прием» в лице матери писателя и его сестры Маши. Обе они считали московскую актрису наглой захватчицей их любимого Антоши. И в доме повисала такая атмосфера, что даже чеховские таксы Бром и Хина предпочитали лишний раз не высовываться из-под дивана. Антон Павлович метался между воюющими женщинами, кашлял кровью в платок и с тоской вспоминал Сахалинскую каторгу. Там, среди убийц и кандальников, обстановка была, по ощущениям, здоровее. Выход всегда находился один и тот же. Чехов деликатно, но с чрезвычайной уверенностью паковал чемодан любимой жены: «Оля, тебе нужно репетировать. МХАТ без тебя погибнет. Поезжай». Поезд увозил Ольгу обратно в Москву. В Ялте воцарялся долгожданный покой. И Чехов, облегченно выдохнув, немедленно садился за стол и писал ей вслед: «Оля, дорогая, без тебя тоска смертная, рыдаю круглые сутки, пришли теплые носки...» Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Дама с горностаем: гениальный шифр Леонардо или повесть о звере, которого не было Всем нам известен шедевр Леонардо да Винчи под гордым названием «Дама с горностаем». Искусствоведы пишут диссертации о символизме чистой белой шкурки, а зрители умиляются грацией пушистого создания. Но есть одна маленькая зоологическая неприятность. Животного, изображенного на картине, в природе никогда не существовало! То, что держит на руках шестнадцатилетняя Чечилия Галлерани - это не горностай. И даже не обычный хорек. Это анатомический гибрид, визионерский вымысел великого флорентийца. Настоящий горностай - это юркий, нервный зверек длиной сантиметров двадцать и весом в пару сотен граммов. Если вы попытаетесь усадить живого горностая на руки в присутствии фотографа или художника, он за секунду прокусит вам артерию, выключит свет в комнате и скроется в переулках. Леонардо же нарисовал огромного, мускулистого монстра размером с хорошо упитанного кота, с лапами атлета и вытянутой мордой. Откуда взялось это чудовище? 1489 год. Милан. Правитель города Людовико Сфорца по прозвищу «Мавр» готовится к династическому браку с аристократкой Беатриче д’Эсте. Брак выгоден, но абсолютно лишен чувств, потому что сердце и свободное время герцога принадлежат юной Чечилии Галлерани. Чечилия была девушкой редкой: писала стихи на латыни, бегло говорила по-гречески, вела философские беседы и обладала редким талантом не бесить миланскую знать. Жениться на ней Сфорца не мог - статус не тот. Но сделать подарок на память мог. И он заказал ее портрет у Леонардо да Винчи. Леонардо подошел к делу с тончайшей иронией. Он написал не просто портрет любовницы герцога. Он зашифровал на холсте сразу целую библиотеку смыслов. Начнем со зверя. В руках у девушки сидит никакой не горностай, а довольно крупный хищник с мускулистыми лапами. С натуры Леонардо писал обычного белого хорька, потому что настоящих горностаев в Милане на рынках не продавали. Но называть картину «Дама с хорьком» было как-то не по-герцогски, и тогда гений Ренессанса просто дорисовал зверя от себя. Он удлинил ему туловище, пририсовал лапы от хищного песца, придал морде выражение глубокого аристократического презрения и увеличил животное в три раза. Получилось мифическое существо - геральдический горностай, существующий исключительно в воображении мастера и на доске из орехового дерева. Плюс слово «горностай» по-гречески звучит как galê. Идеальная лингвистическая связь с фамилией Галлерани. Второй смысл был чисто политическим. Людовико Сфорца состоял в престижном рыцарском Ордене Горностая и использовал этого зверька как свою личную эмблему. То есть, Леонардо буквально изобразил, как Чечилия нежно гладит и сжимает в руках самого правителя Милана. Третий смысл - моральный. В Средневековье считалось, что горностай скорее даст себя убить охотникам, чем испачкает белую шкурку в грязи. Это был намек на чистую и непорочную душу юной фаворитки. Правда, фаворитка к тому моменту уже ждала от герцога ребенка, но искусство, как известно, умеет деликатно закрывать глаза на такие мелочи. Самое смешное произошло потом. Когда картина была закончена, вся миланская знать ходила вокруг и восхищенно цокала языками: «Ах, каков горностай! Какая грация! Какая точность!». Ни один барон так и не признался, что никогда в жизни не видел такого гигантского зверя, потому что прослыть невеждой в вопросах аристократической символики в те времена боялись больше, чем чумы… Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Панамский канал: афера века или как люди решили разрезать материк В жизни человечества бывают проекты, которые начинаются с фразы: «Это будет непросто». Обычно после неё следуют годы нервной работы, дикий перерасход бюджета и следственная комиссия. Но строительство Панамского канала пошло ещё дальше. Оно включило тропические ливни, обвалы, банкротство, желтую лихорадку и десятки тысяч погибших. Правда, канал получился. Но обо всем по порядку. Идея была по-детски простой: прорезать Центральную Америку и соединить Атлантический океан с Тихим. Тогда кораблям не пришлось бы огибать Южную Америку, проходя лишние 12 000 километров. Для капитанов это было счастье. Строители же еще не знали, во что вляпались… В 1881 году за дело взялись французы во главе с Фердинандом де Лессепсом. Это был знаменитый инженер, создавший Суэцкий канал. Этакий Наполеон от инженерии. Он решил строить Панамский канал на уровне моря. Без шлюзов. Прямо прорезать материк. План выглядел красиво, просто, но совершенно не учитывал, что Панама - это вам не Египет. В Египте перед инженерами лежала пустыня, а в Панаме же были горы, джунгли, реки и стопроцентная влажность. Главным препятствием стал хребет Кулебра. Его рыли с яростью обреченных. Только выкопают огромную траншею, как приходит тропический ливень, и вся жидкая грязь возвращается на место. Техника ломалась, рельсы уходили в болото, а вывезенная земля сползала обратно к ногам рабочих. Но самыми страшными врагами оказались жёлтая лихорадка и малярия. Люди умирали тысячами. Тогда ещё не было точно установлено, что болезни переносят комары. Врачи искали причины в плохом воздухе, болотных испарениях и прочих малоубедительных теориях. Рабочие спали в переполненных бараках, больницы не справлялись, а ситуация усугублялась с каждым днем. Французы тратили огромные деньги, но проект всё больше напоминал финансовую яму. В 1889 году компания предсказуемо обанкротилась. Инвесторы потеряли деньги, а во Франции разразился знаменитый Панамский скандал. Де Лессепс, уже пожилой человек, оказался в центре судебного разбирательства. Создатель Суэцкого канала закончил свою блистательную карьеру на скамье подсудимых, вдобавок с тяжелым нервным расстройством. В 1904 году строительство продолжили Соединённые Штаты. Американцы быстро поняли, что французская идея слишком сильно напоминает спор с природой, который природа обычно выигрывает. Они выбрали систему шлюзов: корабль поднимается на высоту озера Гатун, проходит через материк, а затем снова опускается к океану. Но нужно же было ещё победить комаров. Военный врач Уильям Горгас организовал масштабную санитарную кампанию: осушали болота, закрывали ёмкости с водой, ставили сетки, уничтожали места размножения насекомых. После этого смертность резко снизилась. Канал открылся почти одновременно с началом Первой Мировой войны. 15 августа 1914 года через Панамский канал прошло первое официальное судно - пароход «Анкон». И сегодня канал работает как часы, экономя кораблям тысячи миль пути. Правда, глядя на счета в сотни тысяч долларов за проход каждого судна, как обычно понимаешь: за красивыми словами и обещаниями подарить миру восьмое чудо света на самом деле скрывалось конкретное желание - построить самый дорогой платный перекрёсток в истории. И, надо признать, эта часть плана удалась лучше всего… Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Михаил Лермонтов: поручик и медный пятак Со школьных лет мы привыкли воспринимать Михаила Юрьевича Лермонтова печальным юношей, круглые сутки смотрящим на кавказские хребты и думающим о судьбах отечества. Небо, горы, одиночество. Романтика, да и только. В реальности же поручик Тенгинского пехотного полка Лермонтов был персонажем крайне несносным. Маленького роста, слегка кривоногий, с взглядом, полным насмешки и иронии. Он обладал редчайшим талантом наживать себе врагов на пустом месте. Просто не умел вовремя промолчать. А иногда и вовсе не хотел. Летом 1841 года эта страсть к острым шуткам и фатальному легкомыслию привела его к развилке. Там, на пыльной дороге под Георгиевском, решалась судьба одного из символов золотого века. Лермонтов возвращался из петербургского отпуска на службу. Обратно - в грязь, в пороховой дым Кавказской войны, к суровому солдатскому быту. Доехав до Георгиевска, перед ним встала дилемма: ехать сразу в полк или, на несколько дней продлив отпуск, свернуть в Пятигорск. В Пятигорске были минеральные воды, барышни, танцы и настоящий комфорт. В общем, не война, а курорт. Поручик, не привыкший усложнять себе жизнь долгими размышлениями, засунул руку в карман, достал медную монету и решил доверить свое будущее воле случая. Выбор был простым: орёл - Пятигорск, решка - война. Выпал Пятигорск. Медный пятак покатился по пыльной дороге, указав направление к горе Машук. Если бы Лермонтов тогда поехал прямо в отряд, мы бы, возможно, получили еще десяток гениальных поэм. А так он приехал в Пятигорск. В город, где совершенно случайно оказался его старый приятель по юнкерской школе Николай Мартынов. Мартынов любил производить впечатление. Прежде всего на самого себя. Обожал носить черкеску, огромный, тяжелый кинжал и делать грозное лицо, изображая из себя сурового горца. Лермонтов, который реально ходил в бой, участвовал в рукопашных схватках и знал, как пахнет настоящая война, не мог смотреть на этот маскарад без смеха. И не смотрел. Он методично изводил Мартынова издевательскими шутками, едкими эпиграммами, карикатурами и колкими замечаниями. Как он Мартынова только не называл: «Горец с большим кинжалом», «Мартыш», «Мартышка». Причем делал это публично, при дамах…   Трагедия посредственности в том, что она не умеет смеяться над собой. Мартынов терпел, но в какой-то момент его терпение лопнуло, как перетянутая струна на скрипке. Состоялся вызов. Лермонтов шел на дуэль в полной уверенности, что всё закончится примирением и дружеской пьянкой. Он был похож на человека, который опаздывает на поезд, но знает, что это не критично. Стоя у барьера, он открыто заявил, что стрелять в «этого глупца» не намерен, и демонстративно поднял пистолет дулом вверх. В облака. Он ждал, что Мартынов оценит этот благородный жест. Но Мартынов, у которого в ушах всё еще звенел издевательский смех поэта, оказался не из тех. Он целился долго и тщательно. Выстрел прогремел под аккомпанемент внезапно начавшейся грозы. Природа, как и положено в таких случаях, добавила ненужного пафоса. Лермонтов выронил пистолет и вместе со всей своей нерастраченной гениальностью упал на мокрую траву у подножия Машука. Ему было двадцать шесть лет. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Тимоти Декстер: дуракам везет или инструкция по обогащению В современной жизни принято ценить острый ум, стратегическое мышление и университетский диплом. С детства нам твердят: учись, думай, просчитывай риски на десять шагов вперед. В 18 веке американец Тимоти Декстер доказал: если мироздание решило сделать тебя богатым, ничто не сможет этому помешать. Даже если ты сделаешь всё возможное, чтобы обанкротиться. И сегодня я расскажу вам о самой абсурдной цепочке везения в истории человечества. Начиналось всё предельно просто. Декстер был необразованным кожевником с разумом пятилетнего ребенка. Без гроша в кармане, писавший с дичайшими ошибками, но обладавший феноменально высокой самооценкой, он совершил свой первый «гениальный» финансовый ход: в 26 лет женился на Елизавете Фротингем - вдове с приличным состоянием и собственным домом. Вчерашний нищий дурачок мгновенно превратился в зажиточного домохозяина. Зависть соседей-купцов из городка Ньюберипорт вспыхнула ярким пламенем. Местные почтенные торговцы, годами копившие свои капиталы, физически не могли смотреть, как этот неграмотный лапоть завладел денежным мешком. И решили пустить дурака по миру, регулярно давая ему «дружеские советы». Сначала они «по секрету» посоветовали Декстеру скупить обесцененные континентальные доллары - бумажки, которыми правительство США расплачивалось с солдатами после Войны за независимость. Эти деньги не стоили ничего, ими оклеивали туалеты. Декстер послушно вложил в них все свои сбережения. Соседи запаслись попкорном. А через несколько месяцев Александр Гамильтон провел финансовую реформу, и правительство выкупило все эти бумажки у Декстера по стопроцентной номинальной стоимости. Декстер мгновенно стал богачом. Соседи почесали затылки и решили зайти с козырей. Они посоветовали ему начать торговать с тропической Вест-Индией, где круглый год стоит сорокаградусная жара. Что же туда отправить? Конечно, грелки для кроватей. Обычные тяжелые чугунные сковороды на длинных ручках, куда засыпали угли, чтобы греть постель холодной бостонской зимой. А вдобавок - шерстяные варежки. Любой человек с начальным образованием понял бы юмор. Декстер юмора не понял, зафрахтовал судно и забил трюмы варежками и грелками. Но на Карибах произошло чудо: кто-то из местных смекнул, что чугунные «грелки» - это идеальные ковши для разлива кипящей патоки! И местные владельцы сахарных плантаций тут же расхватали их за считанные дни по завышенным ценам. А шерстяные варежки перекупили азиатские купцы, как раз собиравшиеся плыть в Сибирь. Декстер снова утроил свое состояние. В следующий раз соседи шутки ради посоветовали ему наловить в Бостоне бродячих котов и снова отправить их в страны Карибского бассейна. Декстер внял совету и наловил тысячи ободранных котов, погрузил на корабль и отправил. На островах как раз случилась эпидемия крыс. Котов сметали за золото прямо с палубы. Потом он продавал уголь в Ньюкасл - город, который сам являлся центром угольной промышленности мира. Но именно в тот день, когда корабль Декстера вошел в порт, в Ньюкасле началась забастовка шахтеров, и Декстер продал свой уголь с пятикратной прибылью. Разбогатев окончательно, Декстер объявил себя «дворянином» и написал автобиографию под названием «Бессмыслица для умников». Книга была написана без единого знака препинания, без заглавных букв и со сплошными орфографическими ошибками. Когда читатели начали раскупать книгу и жаловаться на отсутствие запятых, Декстер во втором издании добавил в самый конец целую страницу, состоящую исключительно из точек, запятых, восклицательных и вопросительных знаков, предложив читателям расставить знаки препинания по своему усмотрению. Декстер умер в 1806 году богатым, счастливым и абсолютно уверенным в своем гении человеком. Всем хорошей пятницы! Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Анри де Тулуз-Лотрек: великий талант в теле ребенка Анри Мари Раймон де Тулуз-Лотрек-Монфа. Каково, а? В венах - кровь Карла Великого, в семейном владении - замки и тысячи гектар земли, в родословной - трехсотлетняя династия. И только сто пятьдесят два сантиметра роста… В детстве у него сломалась нога. Потом вторая. Кости оказались хрупкими, как сухой хворост: расплата за то, что кузены в этом роду слишком часто женились на кузинах. Ноги расти перестали. Верхняя половина тела еще как-то напоминала взрослого, но нижняя - принадлежала мальчику-третьекласснику. Отец-граф, помешанный на силе и верховой езде, смотрел на Анри, понимал, что наездника из него не выйдет, и практически вычеркнул из жизни. Самовлюбленному аристократу такой сын нужен был примерно так же, как собаке карманные часы. Лотрек всё понял. Собрал кисти, плюнул на графский герб и уехал на Монмартр. На Монмартре в те годы не продавали сувенирных магнитов. Там пили, танцевали и умирали от чахотки. Лотрек поселился в публичных домах. Не потому что был развратником - для этого нужны здоровые ноги и отсутствие рефлексии. А потому что куртизанки были единственными людьми в Париже, которые не смотрели на его рост и не ждали от него подвигов. Они просто звали его «малыш Анри», пили с ним дешевый винный спирт и позировали, пока он писал их - усталых, немытых и без лицемерного французского глянца. Ходить было тяжело. Каждое утро начиналось с физической судороги. Лотрек завел себе бамбуковую трость. Парижские сплетники уверяли, что в этой палке он устроил себе стеклянный цилиндр с абсентом, а в набалдашнике прятал рюмку. Врали, наверное. Но согласитесь: когда ты вынужден всю жизнь смотреть на человечество с высоты чужой пряжки от ремня - это один из немногих способов хоть как-то мириться с собой. На Монмартре Лотрек фактически изобрел современный рекламный плакат. Он готовил афиши для «Мулен Руж». Изображал длинноногую танцовщицу Ла Гулю и сутулого канканёра Валентина Бескостного. Высокомерные денди в цилиндрах смеялись над карликом у входа, а он меж тем превращал их любимый притон в бессмертное искусство. Он сгорел в тридцать шесть. Абсент, сифилис, работа сутками напролет без нормального сна. Когда его, умирающего, увозили в клинику, отец-граф суетливо пытался собрать и спрятать все работы сына, чтобы не «позорить древний род». Старик не понимал главного. Этот «позор» - единственное, что сохранит имя Тулуз-Лотреков в истории. Всё остальное - замки, лошади, титулы - растворятся, как и не было. А нарисованная кабацкая пляска жива до сих пор… Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

О том, как Некрасов жену в карты выиграл Сегодня мы поговорим о Николае Некрасове. Нет, не о несчастных крестьянах и замерзающих бурлаках. В конце концов, на нашем канале нет места унылым банальностям. Поэтому мы поговорим о том, как главный гуманист русской литературы систематически очищал карманы петербургской аристократии за зелёным сукном, а однажды… выиграл себе в карты жену. Любовь к картам у Некрасова была наследственной. По мужской линии в семье проигрывались все: прапрадед продул в карты семь тысяч крепостных душ, прадед - две тысячи, а дед - последнюю тысячу. Род был на грани полного разорения. Но Николай Алексеевич решил сломать эту печальную семейную традицию. Некрасов играл без эмоций. Он обладал строгим математическим складом ума, феноменальной памятью и железной выдержкой. Пока в его стихах герои изнывали от мучений, сам поэт в Английском клубе обыгрывал высших царских чиновников. За один вечер он мог снять банк в астрономические сотни тысяч рублей (стоимость огромного имения). А откуда, спрашивается, певец народных страданий издавал журнал «Современник», покупал усадьбы и содержал лучших литераторов эпохи от Тургенева до Толстого? Разумеется, с выигранных денег. Но самая дикая история произошла, когда поэту перевалило за сорок восемь. В Петербурге ходила легенда, которую с замиранием сердца смаковали во всех салонах: свою последнюю любовь и официальную жену Некрасов выиграл в карты. Девушку простого происхождения звали Фёклой Анисимовной Викторовой. Ей было девятнадцать, она была дочкой мелкого чиновника, а «владел» ею богатый и сильно пьющий господин по фамилии Лыткин. В один из вечеров он полностью продулся Некрасову. В пылу азарта Лыткин поставил на кон последнее, что у него оставалось - свою молоденькую содержанку. Некрасов сдал карты, забрал банк, а заодно и девушку. Приведя Фёклу домой, поэт посмотрел на неё и понял: с именем «Фёкла» в высший свет выходить категорически не следует. Он немедленно переименовал её в Зинаиду Николаевну, нанял учителей французского языка, музыки и словесности. Бывшая Фёкла оказалась девушкой умной и бесконечно преданной. Она заучивала стихи Некрасова наизусть, боготворила поэта и терпеливо выносила его тяжёлый характер и бесконечных гостей-писателей. Когда Некрасов уже умирал, он официально обвенчался с ней прямо в домашней церкви. В этом и был весь Николай Некрасов. Человек, который мог хладнокровно выиграть женщину в карты у пьяного купца, а потом превратить её в светскую даму, посвящать ей бессмертные стихи и искренне любить до последнего вздоха. Вот уж действительно: поэт в России - больше, чем поэт.  Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Николай II: император с фотокамерой В массовом сознании Николай II обычно существует в двух образах: либо самодержавный монарх в мундире, окружённый золотыми орлами и людьми с важными лицами, либо печальный человек с последней фотографии, где история уже всё решила, но ещё делает вид, что ничего не произошло. Однако, между этими образами есть третий. Николай II - человек с фотоаппаратом. Император любил фотографировать. Но не парадную Россию. Ему нравилось снимать жизнь. Его интересовали люди в обычных обстоятельствах: солдаты на привале, матросы на палубе, рабочие, крестьяне, дети. Очень много фотографий связано с семьёй. Цесаревич Алексей, великие княжны, императрица Александра Фёдоровна, многочисленные поездки и домашние сцены. В результате царская семья оставила после себя не только портреты, где все стоят ровно и смотрят с достоинством, но и живой фотоархив: кто-то смеётся, кто-то щурится на солнце, кто-то сидит в лодке… Для начала XX века это было совершенно новое искусство - видеть историю не только через парадный фасад. В Царском Селе у Николая была своя фотолаборатория. Там хранились камеры, химикаты, пластинки и отпечатки. Дочери тоже увлекались фотосъемкой. Тем самым императорская жизнь постепенно превращалась в семейный фотоархив. Но получался удивительный парадокс. Политически Николай II оставался правителем старого типа - монархом, отделённым от большинства подданных титулами, церемониями и охраной. А фотографически он был человеком нового времени. Он демонстрировал свой мир почти по-домашнему, без обязательной государственности. В его фотографиях нет ощущения, что каждое мгновение должно войти в учебник. Чаще кажется, что человек просто хочет сохранить день. Вот семья на отдыхе. Вот корабль. Вот лес. Вот ребёнок. Вот стол, за которым кто-то только что пил чай. Правда, история, распорядится этими снимками иначе. То, что Николай создавал как частные воспоминания, стало свидетельством исчезнувшего мира. Император пытался фотографировать жизнь, а в итоге сфотографировал её конец. Он оставил нам на память лица близких, поездки и счастливые дни, а также редкое доказательство того, что за мундиром, короной и исторической катастрофой был человек, который тоже ценил удачный кадр. И, как любой фотограф, иногда просил всех встать чуть левее… Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Арнольд Зоммерфельд: как 84 раза номинироваться на Нобелевскую премию и ни разу ее не получить Если вы не занимаетесь физикой, то имя Арнольда Зоммерфельда может вам ни о чем не говорить. Но с сегодняшнего дня вы точно его запомните хотя бы потому, что этот человек номинировался на Нобелевскую премию фантастические 84 раза, но каждый раз комитет находил причину, чтобы отдать премию кому-нибудь другому. Зоммерфельд был великим ученым. Он уточнил теорию атома Бора, ввел постоянную тонкой структуры (физики до сих пор произносят это словосочетание с придыханием) и написал учебники, по которым училась вся «квантовая элита» планеты. Его авторитет в научном мире был непререкаем. Коллеги его обожали, ученики боготворили, а Нобелевский комитет... как бы говорил: «Ну, извини, старайся лучше, приходи в следующем году». Восемьдесят четыре номинации на Нобелевскую премию. Это не просто рекорд, это показатель невообразимого невезения. Если бы существовала Нобелевская премия за количество номинаций на Нобелевскую премию, Зоммерфельд получал бы её ежегодно в течение тридцати лет. Но такой номинации не было, поэтому Арнольд каждый декабрь послушно убирал подготовленный фрак обратно в шкаф. Только представьте ежегодную осеннюю картину. Научное сообщество начинает шептаться: «Ну, в этом-то году точно Арнольду дадут! Ну сколько можно-то?». Сам Зоммерфельд, вежливо улыбаясь, проверяет, хорошо ли сидит бабочка. В Стокгольме медленно, торжественно вскрывают конверт, и премию получает… кто-то другой. То Эйнштейн (который, кстати, тоже бесконечно номинировался), то Бор, то Гейзенберг. Причем и Бор, и Гейзенберг, и Паули, и Дебай - все эти стокгольмские лауреаты были… учениками самого Зоммерфельда! Вот сидишь ты в Мюнхене, пьешь свой утренний чай и читаешь в газетах, как твои вчерашние студенты, которым ты лично исправлял ошибки в дипломных работах, один за другим едут в Швецию жать руку королю. Четверо его аспирантов получили Нобелевку. Трое его докторантов получили Нобелевку. А сам Арнольд продолжал получать из Стокгольма только милые открытки с зимними пейзажами. Зоммерфельд, надо отдать ему должное, относился к этому с истинно философским спокойствием. Он не устраивал сцен, не писал гневных писем, а просто продолжал работать. Когда его спрашивали, не обидно ли ему, он шутил, что его главная премия - это его ученики. Красивые слова. Хотя мы, конечно, понимаем: медаль всё-таки грела бы душу чуть лучше. Какая мораль у этой истории? Да никакой. Жизнь - не самый справедливый распределитель наград. Ты можешь посадить целый сад, а яблоки в итоге достанутся прохожим. Имя Зоммерфельда осталось во всех учебниках физики, его формулы знает каждый студент, а его рекорд по номинациям стал легендой, которую рассказывают с куда большим удовольствием, чем скучные списки реальных лауреатов... Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Петр I и воронежское чудо: как построить флот из сосны и упрямства Сегодня в России отмечают День Военно-морского флота. Все внимание обращено на атомные крейсеры, современные фрегаты и стройные ряды подтянутых моряков. Но давайте перенесемся на триста тридцать лет назад и вспомним, с чего начиналась эта великая морская история. А начиналась она в заснеженных воронежских лесах, вопреки законам логики и физики, силами людей, которые до этого никогда не видели моря… В 1695 году молодой царь Петр решил взять турецкую крепость Азов. Собрал армию, притащил пушки, осадил стены. Всё шло по плану, кроме одной досадной географической детали: Азов располагался у моря, а у турок были корабли. Русские войска стояли и угрюмо наблюдали, как турецкий флот подвозит осажденным провизию, оружие и новые силы. В этот момент Петр впервые в жизни осознал, что без флота брать приморские крепости - это как пытаться открыть консервную банку добрым словом. Осаду пришлось снять. Но вместо того, чтобы признать поражение и отступить, царь произнес: «Нам нужен флот! К весне!». Строить флот решили в Воронеже. Почему в Воронеже, который находится в сотнях километров от моря? Во-первых, там росли отличные вековые сосны. Во-вторых, там протекала река Воронеж, впадающая в Дон, который впадал в то самое Азовское море. Ну и, в-третьих, Петр просто так решил, а спорить с двухметровым человеком, у которого в руках топор, дураков не нашлось. Зимой 1695 года в Воронежских лесах начался библейский хаос. Со все уголков страны согнали десятки тысяч крестьян, солдат и плотников. Никто из них в глаза не видел боевых кораблей. Руководить процессом выписали голландских и итальянских мастеров, которые не знали русского языка, кроме нескольких нецензурных выражений, быстро усвоенных ими в процессе работы. Строили на чистом адреналине. Мороз стоял такой, что бревна звенели. Дерево было сырым, замёрзшим, инструменты ломались, руки коченели. Сам царь лично бегал по верфям в испачканном дегтем кафтане, махал топором, ругался на трех языках и лично вычерчивал чертежи по памяти, вспоминая свои голландские уроки. Работа не останавливалась ни на день. Корабли собирали из сырого леса, который по всем законам физики должен был сгнить еще до спуска на воду. Но у законов физики не было петровской воли, поэтому сосны послушно превращались в галеры. К весне 1696 года воронежское чудо свершилось. Из лесов на воду спустили почти три десятка галер и сотни мелких судов. Возглавлял эту импровизированную армаду флагман «Принципиум», на котором Петр лично шел в качестве капитана под псевдонимом Петр Алексеев. Флот торжественно отправился вниз по Дону. Корабли текли, скрипели, рассыхались на солнце, но упрямо двигались вперед. Когда турецкий гарнизон Азова снова увидел на горизонте русские войска, они по привычке посмотрели на море в ожидании спасительных кораблей снабжения. Но устье Дона уже было наглухо заперто деревянной стеной русских кораблей. Азов пал. Первая победа русского флота, открывшая России выход к южным морям, была одержана кораблями, построенными за полгода из сырых бревен людьми, которые еще вчера ходили за плугом. А теперь у нас есть День ВМФ. И, глядя на современные атомные крейсеры, приятно вспомнить, что когда-то всё это начиналось со скрипучих сосновых галер и одного очень упрямого мужчины с топором… С праздником! Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Достоевский: игра ва-банк или 26 дней до рабства В 1865 году Федор Михайлович Достоевский оказался в совершенно отчаянном положении. Он проиграл в рулетку всё, что можно, включая обручальное кольцо, а также взял на себя огромные долги умершего брата. Кредиторы стояли у его дверей плотной, недружелюбной толпой.  В это время писатель знакомится с Фёдором Стелловским - самым хищным книгоиздателем эпохи. Стелловский предлагает сделку: он гасит все долги Достоевского, а тот обязуется к 1 ноября 1866 года сдать ему новый роман. В контракте был пункт: если Достоевский не сдавал рукопись вовремя, Стелловский получал право бесплатно и безраздельно издавать всё, что Фёдор Михайлович напишет в ближайшие девять лет. Это было чистое литературное рабство. Достоевский подписал контракт, забрал деньги и весь следующий год увлеченно писал «Преступление и наказание» для журнала «Русский вестник», совершенно не думая о часах, которые неумолимо тикали. Опомнился великий писатель только 4 октября. До роковой даты оставалось ровно двадцать шесть дней. У него не было написано ни строчки… В активе у гения имелись: чистый лист бумаги, коробка папирос и панический страх перед будущим. Сюжета не было. Настроения тоже. Друзья-литераторы предложили написать роман коллективно, но Достоевский, обладавший болезненным самолюбием, план отверг. Вместо этого он нанял двадцатилетнюю стенографистку Анну Сниткину.  Три недели в его квартире творилось безумие. Достоевский метался по кабинету, литрами пил чай, курил папиросы одну за другой и диктовал. Он диктовал «Игрока» - историю о человеке, который губит себя в казино. По сути, он просто зачитывал стенографистке протокол событий собственной жизни. Анна бешено строчила, стараясь успеть за разгоряченным классиком. К 30 октября роман был готов. Но Стелловский сдаваться не собирался. Узнав, что Достоевский успевает, издатель пошел на тактический маневр. Он уехал из Петербурга, приказав своей конторе не принимать у писателя никаких бумаг. Если рукопись не зарегистрируют до полуночи 1 ноября - контракт вступает в силу.  Достоевский метался по городу с пачкой листов, натыкаясь на запертые двери. И тут юная стенографистка Анна проявила невероятную смекалку. Она потащила писателя в ближайший полицейский участок. Там они предъявили рукопись местному приставу, который под честное слово и за небольшую мзду принял рукопись под расписку и шлепнул на нее жирную казенную печать с датой: «31 октября». Стелловский возвращался в город победителем, но вопреки своим ожиданиям получил в руки полицейский протокол и готовый роман.  «Игрок» стал классикой. Анна Сниткина вскоре стала женой Достоевского, родила ему детей и спасла от нищеты. Выходит, лучшая муза - это не прекрасная дама в белом, а кредитор, который держит тебя за горло. Сразу и слог становится легче, и сюжет развивается быстрее… Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Злостный прогульщик Васнецов: как будущий великий художник год прятался от собственного успеха У русских людей есть удивительное свойство: сомневаться в себе даже там, где всё очевидно. Нам не нужны враги, чтобы разрушать наши надежды, сами разберемся. История Виктора Васнецова - лучший тому пример. В 1867 году молодой Васнецов, сын бедного сельского священника из Вятской губернии, приехал покорять Петербург. В кармане у него было 60 рублей, в чемодане пара чистых рубах, а в душе благоговейный трепет перед Императорской Академией. Васнецов честно сдал вступительные экзамены, нарисовал всё, что от него требовали, посмотрел на работы конкурентов и пришел к единственно логичному, как ему казалось, выводу: «Я - бездарность». Ему показалось, что его рисунки на фоне остальных выглядят, как детские каракули на обоях. Будучи человеком скромным и деликатным, Виктор Михайлович рассудил так: «Зачем идти смотреть списки поступивших и лишний раз огорчаться отсутствием собственной фамилии?». Васнецов тихонько собрал свои кисти и ушел. Просто растворился в тумане петербургских улиц. Весь следующий год будущий великий художник прожил в полной уверенности, что он неудачник. Чтобы не умереть с голоду, он брался за любую работу: рисовал иллюстрации для дешевых журналов, оформлял азбуки, делал вывески и даже устроился в «Картографическое заведение» - чертил карты. А после трудового дня он посещал рисовальную школу «Общества поощрения художников», где занимался под руководством Ивана Крамского. Крамской смотрел на его работы, качал головой и думал: «Какого черта этот юный гений делает в вечерней школе для любителей?». Но из вежливости молчал. Прошел год. Васнецов подучился, набрался храбрости и решил предпринять вторую попытку. Снова пришел в Академию художеств. Он робко подошел к секретарю приемной комиссии и тихо спросил, можно ли ему, как прошлогоднему неудачнику, подать документы заново? Чиновник открыл толстую книгу, долго листал страницы, шевеля усами, потом посмотрел на Васнецова поверх очков и произнес: - Позвольте, любезный. Виктор Васнецов? Из Вятских? - Так точно, - прошептал бледнеющий художник. - Да вы же поступили еще в прошлом году! - возмутился чиновник. - Вы в списках на первом месте числитесь! Мы вас целый год ищем! Все лекции по анатомии вы прогуляли, на практику не явились! Вы где были?! Немая сцена. Год. Целый год человек рисовал копеечные карты и недоедал, будучи официально зачисленным в самое престижное художественное заведение империи. Пока профессора Академии сокрушались, куда пропал этот «вятский самородок», самородок днями и ночами вырисовывал контуры рек, то и дело сомневаясь в своем предназначении. Это абсолютно типичная история. В ней есть всё: и наша фирменная русская рефлексия, когда человек сам себе выносит приговор без суда и следствия, и чиновничий недосмотр, и счастливый, хотя и слегка потрепанный финал. Васнецов, конечно, в Академию поступил. И даже закончил её (правда, не без проблем с профессорами, которые с трудом принимали его тягу к сказочным сюжетам). Но этот потерянный год навсегда останется в русской культуре памятником человеческой скромности. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Людовик XVI: роковая ошибка короля или обед не по расписанию В июне 1791 года французская монархия повисла над пропастью. Всеми своими 105 килограммами. Именно столько весил Людовик XVI - человек слабовольный, флегматичный и совершенно не подходивший для своей должности. Больше всего на свете он любил охотиться на зайцев и… вкусно поесть. Когда в революционном Париже стало совсем горячо, Мария-Антуанетта решила, что нечего «ждать у моря погоды», и организовала побег. План был безупречен, шведский граф Аксель Ферзен продумал всё по минутам. Ночью королевская семья в полном составе тайно покинула дворец Тюильри. Впереди была граница, верные войска и спасение. Оставалась сущая мелочь - проехать двести километров, не привлекая внимания. Здесь я должен отвлечься на одно важное обстоятельство: в те времена не было телевидения и интернета. Подданные не знали своего короля в лицо. Но Людовик совершил роковую ошибку: его физиономия была отчеканена на каждой золотой и серебряной монете королевства. То есть, каждый мало-мальски обеспеченный француз носил в кармане портрет своего правителя. С точки зрения безопасности это была катастрофа. Карета мчалась к свободе. Граница была уже близко. И тут случилось непоправимое. Для обычного беглеца страх смерти сильнее любого голода. Но для французского короля голод был величиной абсолютной, не подлежащей сомнению. В городке Варенн Людовик приказал остановить экипаж. Ему неистово захотелось есть. К тому же городок был знаменит местными деликатесами: сыром «Бри» и свиными ножками с трюфелями. Мария-Антуанетта умоляла ехать дальше. Граф Ферзен в ужасе седел на глазах. Но Людовик был непреклонен. Карета встала у таверны. Король вышел, сел за стол и начал неторопливо, с достоинством истинного Бурбона, поглощать свинину. Он пережевывал пищу так, будто у него в запасе была вечность, а не полчаса до ареста (в Париже их давно хватились, и во все концы страны были отправлены тысячи солдат на поиски монарха). В этот момент в таверну заглянул местный почтмейстер Жан-Батист Друэ. Он посмотрел на важного господина, жадно уплетающего ножки. Потом достал из кармана золотой луидор. Посмотрел на профиль на золоте. Посмотрел опять на жующего господина. Профиль на монете совпадал идеально, вплоть до характерного королевского носа, испачканного в соусе. Дальше всё развивалось стремительно. Друэ поднял тревогу, местные лавочники с вилами заблокировали карету, прибыла национальная гвардия. Людовика вежливо, но настойчиво попросили выйти из-за стола и вернуться в Париж. Прямиком на площадь Согласия, где его уже ждал доктор Гильотен со своим знаменитым изобретением… Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Джеральд Даррелл, скорпионы и семейный апокалипсис Маленькое авторское предисловие: Всего две недели назад был создан этот канал, и вот нас уже 1000. Тысяча единомышленников. И сегодняшний юбилейный текст я хочу посвятить двум важнейшим явлениям в моей жизни: вам, моим чутким читателям, и моей маме, которая когда-то совершила большое дело - вовремя подарила мне книгу «Моя семья и другие звери» и навсегда привила любовь к Джеральду Дарреллу. Без нее не было бы этого вкуса к литературе, а без вас - этого канала. Джеральд Даррелл был человеком, который с самого детства путал свою комнату с террариумом. Пока нормальные английские дети мечтали стать пожарными или, на худой конец, колонизаторами, маленький Джерри мечтал о том, чтобы у него под кроватью поселилось что-нибудь многоногое, ядовитое и желательно со скверным характером. Его жизнь - наглядное пособие по тому, как довести своих родственников до состояния тихого помешательства, прикрываясь любовью к науке. Когда всё семейство Дарреллов переехало на Корфу, жизнь там не стала томным средиземноморским отдыхом. Она превратилась в ежедневную партизанскую войну. Представьте: вы открываете спичечную коробку, чтобы прикурить сигарету, а оттуда на вас смотрит скорпион с явным намерением обсудить ваши взгляды на жизнь. Или вы идете в ванную, а там в раковине философски размышляет о вечности гигантская жаба, которой Джерри пообещал политическое убежище. Вообще это была чисто английская семейная идиллия, перенесенная в греческие субтропики. Брат Ларри писал романы и был счастлив, что наконец вырвался из сырой Британии, брат Лесли стрелял во всё, что двигалось, а Джерри собирал всё, что Лесли не успел подстрелить. А мама... мама просто надеялась, что к ужину никто не умрет от укуса кобры. Даррелл обладал уникальным даром: он мог описать повадки землеройки так, что вы начинали испытывать к ней больше сочувствия, чем к собственному начальнику. Его книги - это не биология, это чистый юмор, замешанный на запахе моря, сухой травы и диких зверей. Чего стоит один великий скорпионий побег, который по праву считается вершиной Даррелловского семейного апокалипсиса. Джерри нашел на стене роскошную маму-скорпиониху, усыпанную десятками крошечных жемчужных детенышей. Восхитившись этой «прелестью», мальчик бережно упаковал всё семейство в пустую спичечную коробку и оставил её на каминной полке, неосмотрительно уйдя обедать. А дальше появляется старший брат Ларри - эстет, интеллектуал и зануда. Закончив обед, Ларри вальяжно потянулся за спичками, чтобы закурить сигарету. Он открыл коробку. И в этот момент уютная гостиная превратилась в филиал сумасшедшего дома. Мама-скорпион, уставшая от душного плена, ринулась на свободу прямо по руке орущего благим матом Ларри. Крошечные скорпионята начали разбегаться по скатерти, как десантники на учениях. Брат Лесли в панике схватил стакан с водой и плеснул им в Ларри, но попал в маму, которая от шока выронила чайник. Сестра Марго, пытаясь спасти положение, швырнула в скорпиона тарелку, но промахнулась и сбила с ног служанку. В довершение всего пес Роджер решил, что на семью напали враги, и вцепился в ногу несчастной домработницы. И только маленький Джерри искренне не понимал, из-за чего весь этот шум, ведь зверушки просто хотели погулять. Вот так. Человек всю жизнь возил в клетках броненосцев и лемуров через океаны, потому что с рождения чувствовал, что самые дикие звери - это мы сами, когда перестаем понимать друг друга. Даррелл искал гармонию в джунглях Гвианы и Камеруна и нашел её в том, что даже самый неприметный обитатель дикой природы заслуживает порции нежности. Спасибо, Джерри. Спасибо твоей маме, чей запас терпения был сопоставим с объемом мирового океана. Спасибо всем нашим мамам, которые вовремя дали нам правильные книги, чтобы мы не выросли сухарями, а научились ценить этот прекрасный и абсолютно непредсказуемый мир. И спасибо вам, друзья, что любите эту жизнь и интересуетесь её многообразием. Нас уже 1000, и это только начало! Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Илья Репин: художественный беспредел под носом у охраны Перфекционизм - вещь спорная. Иногда - достоинство, иногда - тяжелый душевный недуг. Нормальный человек, продав картину за сумасшедшие деньги, идет пить шампанское. Перфекционист же идет домой, ложится на диван и начинает мучиться от мыслей, что лицо у персонажа получилось не столь выразительным. Илья Ефимович Репин страдал этим недугом в последней стадии. Для него продажа картины в Третьяковскую галерею не была финалом работы. Это было просто временное перемещение его холста на более престижную стену. Он искренне считал, что Третьяковка - его личная мастерская, просто достаточно просторная и с хорошим освещением. Репин регулярно приходил в галерею с карманами, набитыми кистями и красками. Он подходил к своим уже проданным и висящим в рамах шедеврам, доставал палитру и начинал их дописывать. Прямо на глазах изумленной публики. Особенно не повезло картине «Не ждали». Репин несколько лет не мог определиться, с каким лицом должен возвращаться ссыльный. Он делал его то грустным, то героическим, то испуганным. Каждый раз, приходя в Третьяковку, он переписывал главного героя. Основатель галереи Павел Третьяков был в ярости. Он платил за готовые шедевры, а получал вечные черновики, которые автор потом доделывал на свое усмотрение. В конце концов терпение Третьякова лопнуло. Он издал строжайший циркуляр для музейных смотрителей: «Репина в залы пускать. Но если при нем будет ящик, палитра или подозрительно оттопыренный карман - не пускать ни в коем случае. Обыскивать у входа. Кисти отнимать». Представляете трагифарс? На пороге главного музея страны стоит живой классик, гордость русской живописи, а сонные вахтеры обыскивают его пальто, вытаскивая из рукавов контрабандные кисти и тюбики с охрой. Но Репин был тёртый калач. Однажды, воспользовавшись тем, что сам Третьяков уехал по делам, Репин проскользнул мимо охраны. Как он пронес краски - загадка. Возможно, спрятал под шляпой. Он подошел к своей картине «Иван Грозный и сын его Иван», достал кисть и за несколько минут полностью переписал голову царя, добавив туда свежих лиловых тонов. Когда Третьяков вернулся и увидел, что Репин снова «приложил руку» к его собственности, у него едва не случился удар. Директор галереи Игорь Грабарь потом тайно, дрожащими руками, смывал репинские «улучшения» скипидаром, молясь, чтобы оригинальный слой краски не сошел вместе с авторской доработкой. Если бы он тогда знал, что это был не последний визит художника… Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Армия Лихтенштейна: 80 солдат или историческое недоразумение Армия Лихтенштейна. Само это словосочетание уже вызывает улыбку. Ведь каких-либо серьезных вооруженных сил у страны с населением 35 тысяч человек быть в принципе не может. И действительно, последние 150 лет армии у княжества нет. Но вот раньше она была и даже пыталась о себе заявлять. Сегодня мы коснемся темы, которая может показаться не очень серьезной, но и там есть, что рассказать. Приятного чтения. В 1866 году Европа, как это у неё водилось и раньше, затеяла масштабную войну. Австро-прусскую. Большие страны собирали миллионные армии, отливали пушки и сочиняли патриотические марши. И посреди этого грандиозного безумия тихонько жило крошечное княжество Лихтенштейн. У него тоже была армия. Ровно 80 солдат. Плюс один офицер, отвечавший за дисциплину и распитие пива по вечерам. Это была армия, скорее похожая на клуб по интересам или сборную по игре в городки. И вот однажды в качестве союзников Австрии на фронт отправились и они. Парни получили приказ занять стратегический горный перевал на границе с Италией. Задачей было просто стоять там и выглядеть грозно. На случай, если кто-нибудь из итальянцев вдруг решит, что в Лихтенштейне есть, что красть. Следующие несколько недель лихтенштейнская армия провела образцово. Никто ни в кого не стрелял. Никто никого не убивал. Итальянцы не наступали, так как не могли туда даже взобраться. Вокруг были живописные горы, чистый воздух и прекрасные, добродушные местные жители, которые охотно им продавали вино. Солдаты мирно сидели у костров, пили вино, общались с местными крестьянами и обсуждали, когда уже эта война закончится. Настроение было скорее отпускное, чем боевое. Единственная опасность заключалась в том, чтобы не перебрать с алкоголем и не упасть со скалы. Когда Австрия была благополучно разгромлена, и война наконец-то затихла, пришел приказ возвращаться домой. Гордые 80 солдат Лихтенштейна, ни разу не пустив в ход оружие, двинулись обратно. И тут случился примечательный момент. Когда они, наконец, прибыли в столицу и стали строиться на плацу, командующий армией (тот самый единственный офицер) начал пересчитывать своих бойцов: «Семьдесят девять. Восемьдесят. Восемьдесят один…» В итоге выяснилось, что из 80 солдат с войны домой вернулся 81. Стали разбираться. Оказалось, что по дороге к ним прибился беглый австрийский офицер связи. Парень заплутал в горах, наткнулся на добродушных лихтенштейнских солдат, которые угостили его шнапсом. Разговорились. И австриец, впечатленный дружелюбной атмосферой и полным отсутствием боевых задач, решил, что такая армия ему нравится больше, чем его собственная. Взял да и присоединился к ним, как полноправный член княжеской гвардии. Впрочем, через 2 года никакой армии не стало. Жители оценили мощь своих защитников, посчитали расходы на содержание и разогнали всех к чертовой бабушке. Толку-то от них все равно никакого. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Антон Чехов: таблетка для интеллигенции Русский интеллигент обожает болеть. Во все времена это было его излюбленным занятием после разговоров о судьбах родины. Болеть принято красиво, с надрывом и обязательно под чаёк с вишневым вареньем. Чехов это знал. Он был врачом. И у доктора Чехова был свой, довольно оригинальный подход к лечению разных категорий населения. Крестьян Антон Павлович уважал. Уважал за простоту и честность их страданий. Мужик болел без подтекста. У него не было экзистенциального кризиса, у него был тиф. Или сломанная нога. Или холера. Всё было ясно, конкретно и требовало немедленного вмешательства. Чехов садился в бричку, ехал по колено в грязи в какую-нибудь глушь и спасал людей, не отвлекаясь на разговоры о тщете всего сущего. Совсем другое дело - русская интеллигенция. Эти болели художественно, печально и обязательно с претензией на уникальность. К Чехову, уже известному и модному писателю, столичные гости и богатые дачники шли не за лечением. Они шли за бенефисом. Им хотелось красиво поболеть в присутствии классика. Какая-нибудь упитанная помещица или бледный юноша с томиком стихов усаживались в кресло и начинали жаловаться на «невыносимую тяжесть бытия» и «нервное расстройство желудка от избытка мыслей». Чехов слушал всё это, аккуратно кашляя в платок (у него самого уже вовсю был туберкулез, о котором он предпочитал молчать), и внутри у него закипала тихая докторская ярость. Он понимал: вся эта великая русская тоска - от элементарного безделья. Рецепты Чехова для таких пациентов отличались почти издевательской простотой. Он не собирался обсуждать с ними бездны их душ. Вместо этого он выписывал им бромистый калий, холодные обтирания и касторку. Слабительное вообще было главным оружием доктора Чехова в борьбе с выдуманными болезнями. Логика была железной: если человек слишком много думает о несовершенстве вселенной, нужно быстро переключить его внимание на более прозаичные, земные вещи. Две ложки хорошей касторки, и вот уже пациент забывает о мировой скорби, а мысли о бренности бытия улетучиваются сами собой. В письмах друзьям Чехов откровенничал безо всякого гуманизма: «Интеллигенция наша - это просто какая-то вялая, кислая каша. Они не больны, они просто зажрались. Им бы поработать в поле недели две - вся дурь бы и вышла». И как тут поспоришь с классиком? Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Уран: история о том, как ученые планету неправильно назвали Астрономия - наука строгая. Здесь царят логика, математика и законы Кеплера. Но однажды и тут произошел казус космического масштаба… В 1781 году английский астроном-любитель Уильям Гершель навел свой самодельный телескоп на небо и обнаружил там новую планету. До этого человечество знало только о пяти «блуждающих звездах», а тут раз - еще одна! Будучи человеком сообразительным и зависимым от казны, Гершель немедленно сориентировался и решил угодить начальству. Он предложил назвать планету «Звезда Георга» - в честь правящего короля Георга III. Мировое научное сообщество от такой неприкрытой лести слегка поперхнулось. Французы, которые как раз готовились отрубить голову собственному монарху, заявили, что скорее согласятся запретить астрономию вообще, чем будут смотреть на «Георга» в телескоп. Американцы, только что отвоевавшие у этого самого Георга независимость, тоже высказались громко и нецензурно. Пришлось искать нейтральный, классический вариант. На помощь пришел немецкий астроном Иоганн Боде. Он рассуждал логично: Юпитер - отец Марса, Сатурн - отец Юпитера. Значит, новую планету, которая находится за Сатурном, нужно назвать в честь отца Сатурна. Звучит неплохо. Боде сбегал в библиотеку, сдул пыль с античных фолиантов и выдал вердикт: планета будет называться Ураном. Научный мир облегченно выдохнул, утвердил название и разошелся пить пиво. И только спустя время кто-то из первокурсников исторического факультета робко поинтересовался: «Господа, а ничего, что вы всё перепутали?» Дело в том, что все известные планеты Солнечной системы были названы в честь римских богов. Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн - такая солидная латинская номенклатура. По правилам хорошего тона новую планету следовало назвать Целус (Caelus), потому что именно так и звали отца Сатурна в римской мифологии. Но Иоганн Боде в момент творческого экстаза, похоже, схватил с полки не ту методичку и отцом Сатурна «назначил»греческого бога неба Урана. В итоге на карте звездного неба образовался потрясающий бардак. Но переписывать карты, менять учебники и признаваться перед всем миром, что величайшие умы человечества завалили школьный тест по истории, было слишком дорого для академического престижа. Ошибку решили просто не замечать. Самому Урану, конечно, на это всё равно. Ему оттуда, с расстояния в три миллиарда километров, наши мифологические споры кажутся еще более мелкими, чем мы сами. И все же обидно, что наша прекрасная и обитаемая Солнечная система летит во Вселенной с такой глупейшей ошибкой на борту. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.

Аргентина: белые начинают и выигрывают, или куда пропала треть населения страны? В преддверии финального матча чемпионата мира по футболу между сборными Аргентины и Испании я заметил, что прогрессивная часть общества впала в легкое замешательство. Только мне за последние несколько дней дважды задавали один и тот же вопрос: «А как так вышло, что в сборной Аргентины нет ни одного темнокожего футболиста? Они же из Латинской Америки». Действительно, вы можете видеть странную картину. Сборная Франции выглядит, как триумфальный съезд освобожденных народов Африки. В сборной Бразилии или Колумбии - приятное расовое разнообразие. И только сборная Аргентины похожа на корпоративный выезд швейцарского банка или встречу выпускников миланской академии. Ни одного темнокожего игрока. Вообще. Сами аргентинцы на этот вопрос обычно опускают глаза и включают режим исторической амнезии. Мол, так сложилось, климат у нас такой, да и рабства почти не было. Это, я вам скажу, полный вздор. Рабство было, и еще какое. В начале XIX века каждый третий житель Буэнос-Айреса был чернокожим. Куда же тогда делась треть населения? А дело было так. В середине XIX века аргентинские власти пришли к выводу, что у страны слишком неевропейское лицо. Главным идеологом этой мысли стал президент Доминго Фаустино Сармьенто - человек среднего ума, но большой любитель порядка. Он сформулировал концепцию: «Цивилизация или варварство». Цивилизация в его понимании пахла Парижем и Веной, а варварство имело темный оттенок кожи. Программу «европеизации» Аргентины запустили мгновенно. Действовали по трем направлениям, методично и без лишнего шума. Во-первых, чернокожее население использовали в качестве самого дешевого и невозвратного ресурса в бесконечных войнах. В войне против Парагвая чернокожие батальоны отправляли в такие атаки, откуда возвращались только полковые барабаны. Во-вторых, когда в 1871 году в Буэнос-Айресе вспыхнула желтая лихорадка, армейские кордоны просто заблокировали чернокожие кварталы Сан-Тельмо. Спасать людей никто не планировал. Болезнь сделала то, что не успели сделать генералы. В-третьих, конституция Аргентины прямо гласила: поощрять европейскую иммиграцию. В страну хлынули миллионы итальянцев, испанцев и немцев. Чернокожее меньшинство просто растворилось в этом бурлящем белом море. А чтобы «закрепить результат», государство применило свой главный инструмент - канцелярский ластик. Из переписей населения графу «чернокожие» просто убрали. В документах их начали записывать как «смуглых» (pardos) или «индейцев». Если у вас в паспорте написано, что вы белый, а в зеркале вы видите совсем другое - это ваши личные проблемы. Государственная статистика врать не может. И вот теперь одиннадцать крепких парней с итальянскими фамилиями бегают за мячом под бело-голубым флагом, принося своей стране мировую славу. А завтра вечером за Аргентину выйдет играть футболист по имени Алексис Мак Аллистер - обладатель ирландской фамилии, рыжей бороды, веснушек и абсолютно белой кожи. И это у них считается нормой. Ставьте 🏆, если завтра желаете победы Лео Месси и его парням! Ставьте 🔥, если поддерживаете ребят из Испании! Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.