Поповичъ Преображенскій

Часть IV. Евангельская трагедия: суд над Богом-Царем и идол-кесарь Вспомним главную евангельскую трагедию. Почему местная иудейская элита предала и распяла своего Бога? Потому что задолго до пришествия Христа они уже создали свой собственный «пантеон» — культ национальных «старцев», чьё человеческое предание вступало в прямое противоречие с Божественными законами, о чём их прямо обличает Христос (Мк. 7:8-9). И когда Истина воплотилась, они отвергли Её из чисто политического, националистического страха. Первосвященники рассуждали прямо: «Если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут Римляне и овладеют и местом нашим и народом» (Ин. 11:48). Ради сохранения своей власти, ради своей «нации» они пошли на прямой союз с язычеством, выкрикнув перед Пилатом страшные слова: «Нет у нас царя, кроме кесаря!» (Ин. 19:15). А ведь римский кесарь в античной системе координат был не просто политиком — он официально обожествлялся. Выкрикивая эти слова, ветхозаветная элита буквально признала своим царем языческого идола. Синедрион предал своего истиннаго Небесного Царя ради благосклонности языческого земного кесаря. Какие следствия? Итог этой политической религии абсолютно закономерен: в 70-м году тот самый кесарь, ради благосклонности которого они распяли Бога, привел легионы и уничтожил их государственность. А великий Иерусалимский Храм, ради сохранения которого и затевалось это предательство, они в безумии междоусобицы и осады подожгли и погубили сами. Эта национальная катастрофа не была исторической случайностью. Суицидальный сценарий предательства Бога ради политической выгоды безотказно работал еще в Ветхом Завете. Если мы посмотрим на историю Израильского и Иудейского царств, то увидим, что создание «национальных пантеонов» всегда было предвестником гибели государства. Давайте пойдем вглубь веков.

Часть III. Первый Рим: от синкретизма к Истине И вот, наконец, пришло время рассмотреть тот же исторический сюжет в его первоисточнике — на примере Первого Рима. Римская империя была гениальной машиной по ассимиляции народов. Имперская религиозная политика строилась на абсолютном синкретизме. В столице был возведен оригинальный Пантеон — тот самый «храм всех богов», куда торжественно помещались идолы покоренных народов. Логика античного государства была предельно прагматичной: мы уважаем вашу веру, мы даже ставим статую вашего бога в столице Империи, но взамен вы обязаны поклоняться и нашим богам, а главное — воздавать божественные почести Императору. Почему же тогда это веротерпимое государство обрушило на ранних христиан жесточайшие гонения? По одной единственной причине: христиане отказались становиться частью Пантеона. Мученики шли на смерть не из-за политического мятежа. Они просто исповедовали, что Истина — абсолютна. Невозможно поставить Христа на одну полку с идолами ради государственного консенсуса. Но для римского чиновника отказ участвовать в общегосударственном культе звучал как экстремизм и приравнивался к государственной измене. Что было дальше? Империя была залита реками крови, которая проливалась ежедневно. Настолько, что спустя века в каждом городе страны храм создавался на месте мученических гробов. Только после гражданской войны в западной части империи и прихода к власти «латентного христианина» Константина этот ужас частично прекращается. Издаётся Медиоланский эдикт, гражданская война продолжается, но уже после окончательной победы созывается Первый Вселенский Собор. Именно на нём Константин произносит знаменитую фразу, которую Евсевий Кесарийский зафиксировал в оригинале так: «Ἀλλ' ὑμεῖς μὲν τῶν εἴσω τῆς Ἐκκλησίας, ἐγὼ δὲ τῶν ἐκτὸς ὑπὸ Θεοῦ καθεσταμένος, ἐπίσκοπος ἂν εἴην» (Но вы — епископы внутрицерковного, я же, поставленный Богом, мог бы назваться епископом внешнего, — перевод автора). Государство безоговорочно признаёт монополию этой Истины. Но парадокс заключается в том, что за три века до Константина Великого эту же самую Истину отвергла и предала не языческая империя, а те, кто был призван её хранить. Корни этой духовной подмены уходят в самое основание отношений Бога и человека, зафиксированное в Священном Писании.

Часть II. Второй Рим: Плифон, Медичи и языческий крипто-олигархат Спускаемся глубже. Второй Рим — XV век, Империя ромеев (термин «Византия», как мы помним, — это поздний политический конструкт, созданный французскими масонами в эпоху Просвещения). Государство находится в агонии, его территории сжимаются, Константинополь окружен врагами. И в этот момент на исторической сцене появляется философ Георгий Гемист Плифон. Он пишет свой знаменитый трактат «Законы». По его видению, для спасения гибнущей империи необходимо было опереться не на Православие, а на радикальную политико-экономическую реформу: оставить потерянные территории и разделить население оставшегося подконтрольным Пелопоннеса на классы, изменить систему налогообложения и армию, построить автономную экономику. Но венцом этого плана должно было стать создание синкретического пантеона, где христианское богословие сливалось с неоплатонизмом и античностью (так, Бога Отца он отождествлял с Зевсом, а ангелов и святых — с другими божествами греческого пантеона). Именно Плифон в одной из своих речей бросил фразу: «Мы — народ греков по происхождению», породив концепт современной греческой идентичности (до того население Пелопоннеса не отделяло себя от большой идентичности ромеев — наследников империи). Он искренне считал, что возврат к языческому национализму спасет государство. Ситуация была настолько комичной, что именно этого язычника Плифона отправили в составе делегации на Ферраро-Флорентийский собор — защищать Православие и чистоту веры! Плоды этой идеологии оказались фатальными: последний император Константин XI Палеолог умер, по сути, как истинный поклонник этого политического пантеона. Он погиб как настоящий «греческий патриот», предавший Христа и согласившийся на унию ради местечкового национализма и политического выживания. Истинная Церковь не приняла этот националистический суррогат. Святитель Геннадий Схоларий, став патриархом, сжег труд Плифона, прекрасно понимая: невозможно спасти христианское государство, предав Христа ради политического «национального пантеона», основанного на язычестве. Но яд уже был выпущен. Мало кто знает, что во время Флорентийского собора Плифон познакомился с Козимо Медичи — тем самым банкиром Ватикана и архитектором концепции крипто-олигархии (где реальная власть скрыта за ширмой демократии для управления толпой-охлосом). Плифон вдохновил Медичи на создание «Платоновской академии» во Флоренции, буквально нажав на спусковой крючок европейского ренессанса античного язычества. Получается абсолютный исторический сюрреализм: соединение языческого национализма Плифона и финансово-политических технологий Медичи породило тот самый конструкт, плоды которого мы пожинаем сегодня. Государство, опирающееся на языческие корни, в котором реальная власть олигархата прикрыта мнимой демократией. Именно на этом фундаменте позже выкуют масонский политический концепт «нации». Это была глобальная подмена, при которой вера вытеснялась национализмом. Начала выстраиваться новая квазирелигия со своими суррогатными «святыми» (национальными героями), светскими «святынями» и «священными писаниями», опирающаяся именно на языческое прошлое. Какие следствия? Уния и создание «национального пантеона» привели к нашествию агарян и захвату столицы, которая до сих пор остаётся под властью иноверцев.

Часть I. Третий Рим: коммунистический пантеон и подмена смыслов Начнем с Третьего Рима — революции и затем советского периода. Большевики, физически уничтожая Церковь, немедленно начали выстраивать свою гражданскую, суррогатную квазирелигию. Так появилась своя «троица»: Ленин, Энгельс, Маркс. Свои «священные писания» и «предания» — «Капитал» Маркса, ПСС ВИЛ и др. Свои «храмы-жертвенники» — статуи деятелей революции. Ну а позже и сам коммунистический пантеон. Это был чистейший, эталонный паразитизм на христианских смыслах: вместо житий святых появились каноничные биографии революционеров, а крестные ходы подменили парадами. Таинство причастия Тела Христового было заменено походом в мавзолей к Ленину. И главный смысл веры — «Христос Воскресе!» заменили на «Ленин жив!» Но самое важное кроется в том, как этот некрополь продолжает влиять на страну и сегодня. Советского Союза больше нет, коммунизм не является государственной идеологией, но пантеон — остался. И этот антихристианский зиккурат продолжает физически стоять в самом сердце страны, духовно работая против Третьего Рима. Это создает колоссальный парадокс и историческое лицемерие. Государство может сколько угодно заявлять о возвращении к христианским корням, но пока в центре столицы лежат те, кто эти корни выжигал, мир будет воспринимать это как фальшь. Другие страны до сих пор будут припоминать старые грехи и мстить, воюя «за Испанию» (вспоминаем то, как Коминтерн поддерживал местных революционеров деньгами, техникой и вооружением, чтобы те боролись со Христом), потому что памятник этой агрессивной идеологии до сих пор заботливо охраняется государством. Какие следствия? Смотрите на хронологию. «Испания» — 1936, а уже в 1937 — создана ось «Берлин-Рим-Токио» и начата подготовка к войне с СССР.

Введение. «Пантеон» в Лавре и глобальное неоязычество Владимиром Зеленским был подписан закон о создании «Українського національного пантеону». Причем разместить его планируют не где-нибудь, а на территории Киево-Печерской Лавры — в самом сердце Православия, уделе Пресвятой Богородицы, где в пещерах почивают мощи сотен святых отцов. Как гласит известное изречение: «Миром правят знаки и символы, а не слова и законы!» Поэтому давайте обратим внимание на даты и ту символику, под которую их выбирали. Если открыть официальную карточку законопроекта на сайте Верховной Рады, мы увидим не просто сухой график чиновников, а буквально формирование нового литургического календаря украинской гражданской религии: • 28 июня (День Конституции): регистрация законопроекта. Символическая закладка «нового фундамента» в главный праздник права. • 29 июня: Зеленский определяет законопроект как «неотложный». Эта беспрецедентная спешка явно указывает на попытку форсировать процесс и успеть ровно к 30 июня — дате, отсылающей к «Акту відновлення Української Держави» 1941 года, который украинские националисты провозгласили во Львове, войдя туда вместе с войсками вермахта. • 1 июля: немного не успев к намеченной дате, парламент за один день проводит закон через профильный комитет, включает в повестку, принимает в целом, и в тот же день документ получает подпись председателя ВРУ. • 22 августа: закон возвращается с подписью Президента. • 23 августа: резня и убийство монахов Святогорской лавры, которые «случайно попали на эту дату». • 24 августа (День Независимости): официальная рассылка государственного акта. Весь этот законотворческий процесс искусственно и филигранно вписан в сакральные дни для современного постмайданного украинского общества. Но самое страшное кроется в сути и названии. В самом тексте закона (ч. 1) прямо прописано создание места для «вшанування найвидатніших представників української нації шляхом почесного перепоховання, встановлення кенотафів». Понимаете, что это значит на языке религиоведения? Нам искусственно создают суррогатную церковь, где светские исторические деятели становятся новыми «святыми», их эксгумированные останки — «мощами» для общенационального поклонения, а так называемые кенотафы (пустые гробницы) превращаются в идолов. И всё это называется «Український національний пантеон», который в законе гордо сокращается до «Пантеона» с заглавной буквы. Слово Пантеон (Πάνθειον) состоит из двух греческих корней: πᾶν (всё) и θεός (бог). Буквально — «храм всех богов». Это кристально языческий концепт, который насильно пытаются интегрировать в православную святыню. И это отнюдь не локальная аномалия. Сегодня мы воочию наблюдаем, как ренессанс неоязычества становится глобальным, всемирным процессом. Откровенно антихристианское открытие Олимпиады в Париже, масштабные европейские фестивали, где центральное место занимают культы древних божеств, или даже возведение гигантской статуи титана Прометея в Техасе, прямо у стартовых площадок космической империи Илона Маска (вспомним его происхождение) — всё это маркеры новой политической реальности, в которую нас пытаются встроить. И знаете, что самое поразительное? В истории всё это уже было. Чтобы увидеть истинный масштаб этой религиозно-политической подмены, давайте совершим путешествие сквозь историю, но в обратном порядке: от недавнего прошлого к античности и затем глубокой древности. Сквозная нить на каждом из этих этапов одна — борьба с Христом через создание искусственных государственных пантеонов, которые откровенно паразитируют на христианстве.

Реванш языческих богов в войне со Христом Больше года назад я писал, что планирую разбирать современные и исторические процессы сквозь призму политической философии, богословия и Священного Писания. К сожалению, с того времени так и не писал ничего на эту тему. Но новость, которую я прочитал вчера утром, — это настолько яркая, хрестоматийная иллюстрация библейских сюжетов в XXI веке, что обойти её просто невозможно.

Небольшая мысль вдогонку. История раз за разом доказывает: богословский кризис всегда предшествует историческому и политическому. Любая ересь неминуемо мутирует в социальную катастрофу (как тот же гностицизм, который на каждом новом историческом витке дает смертельные плоды — от средневековых деструктивных сект до фашизма и современной ненависти к жизни). То, во что мы верим, напрямую формирует то, как мы живем и какие государства строим. Планирую в скором времени написать об этом пару заметок.

ВИНОГРАД И ЯБЛОКИ ПРОТИВ НАЦИЗМА С Преображением Господним, друзья! По-гречески праздник называется Μεταμόρφωσις. Метаморфоза. Смысл его - в метаморфозе, то есть, в расширении понятия «форма». В переходе из 3D в бесконечное количество измерений. У праздника яркое антигностическое звучание. Ведь мы празднуем Преображение Плоти. «Плоть» - самое ненавистное слово для гностиков всех времен. Эти люди есть и сейчас, ошибкой было бы считать гностицизм давно изжившей себя ересью. Распознать гностиков не трудно. Эти люди отрицают красоту мира и отказывают человечеству в праве на жизнь. Чайлдфри - это гностицизм. Гомосексуализм - тоже. Декаданс и «синие киты» (декаданс для детей) - это гностицизм. Насадители абортов - гностики. Фашизм и нацизм - суть милитаристские отделы гностицизма. Гностики же создали оружие массового поражения и эвтаназию. А начиналось все якобы невинно и «платонически» * - с философического утверждения, что тело есть гробница души. Мы слышим либеральные обвинения в адрес в Церкви: мол, осудили несчастных гностиков, запретили бедняжку Маркиона, разрушили замки катаров, выгнали с Балкан богомилов (соборы в Дежеве XIII века- гностики до сих пор мстят сербам!) Либералы, обвиняя Церковь в ‘нетолерантности’, расчищают почву для уничтожения сразу всего: семьи, детей, культур, народов, человечества. Мешает им ненавистная «плоть». Но, что же это такое? Если внимательно взглянем на христианство, то увидим, что оно - очень ‘плотская’ религия. Ведь мы исповедуем воПЛОщение Бога, вкушаем Его Плоть в Таинстве Таинств, радуемся телесному Воскресению Спасителя и ожидаем воскресения собственных тел. А ещё мы считаем, что тела христиан суть храмы Святого Духа. А сегодня мы празднуем Преображение Плоти Христа Спасителя. Мы видим своими глазами, что тело человека может быть вместилищем Божества. И Григорий Палама окончательно добивает католиков учением о Фаворском свете. Католическая религия тоже заражена гностицизмом, и они не понимают смысла Богоявления, совершившегося на горе. «Не в фаворе» ни католики, ни их незаконные дети - протестанты. Поэтому фашизм родился в Европе. Он есть - отсутсвие метаморфозы. Православие - вот, единственная сила, борющаяся за человека во всей его красе и полноте. Даже наши грехи не могут ему препятствовать . Ведь у нас есть тело, благодаря которому, согрешив, мы не превращаемся сразу же в бесов, и для человека возможно покаяние. Спасибо ‘кожаным ризам’ - это был бронежилет, из рая Богом брошенный тонущему человечеству. Плоть держала нас на плаву и дала кое-как добарахтаться до пришествия Спасителя. До Его Пришествия во плоти. Преподобный Иустин Челийский Попович говорит так: «В день Преображения Спасителя мы славим обожение человеческого естества, изменение его на лучшее, его естественное возвышение и переход в сверхъестественное. Обновленный преображением Спасителя, образ Божий в человеке засиял как солнце, а тело – как свет. В своей прасущности богообразная душа человека есть далекий отблеск божественного света, света, который в полном блеске воссиял на Фаворе сквозь пресвятое тело Богочеловека Христа. Преображением Своим Господь показал, что смысл и ценность, и нетленная божественная красота тела, вещества, материи – исполниться божественным светом, лучиться им, жить им, ибо свет есть синоним жизни и бессмертия; как тьма – синоним смерти и тления». Преображение - это спасение вещества. Преображение это одухотворение материи. Это такая штука, которую никогда не поймут ни либералы, ни западники, ни представители других религий. Сегодняшнее изобилие ярких земных плодов, приносимое в храм, символизирует румяное счастье жизни. И подчеркивает радость нашего с вами земного бытия. С праздником, православные! Величаем Тя, / Живодавче Христе, / и почитаем пречистыя плоти Твоея/ преславное Преображение! #Μεταμόρφωσις #19августа 🍎🍏🍇✝️🍇🍏🍎 *платоновски. Именно поэтому дохристианские идеи Платона, проникшие в церковь, пришлось специально осуждать. Фото из храма Пресвятой Троицы на Шаболовке. 19 августа 2025

СВЕТ, ПРОРВАВШИЙ ЗАВЕСУ МАТЕРИИ: ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ ТАЙНА ФАВОРА ​С праздником Преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа! ​За привычным, уютным народным названием «Яблочный Спас» в современном мире часто теряется колоссальный богословский масштаб сегодняшнего торжества. Но чтобы понять его истинную глубину, нужно сначала взглянуть на удивительную церковную хронологию. ​Исторически Преображение произошло вовсе не в конце лета. Согласно Священному Преданию, евангельские события на горе Фавор случились всего за 40 дней до голгофских страданий Христа — то есть в конце зимы или ранней весной. Зачем же Спаситель явил Свою абсолютную славу именно тогда? Ответ мы находим в гениальной гимнографии Церкви, в кондаке праздника:

​…да егда‌ Тя у‌зрят распина‌ема, страда‌ние у‌бо уразуме‌ют во‌льное, ми‌рове же пропове‌дят, я‌ко Ты еси‌ вои‌стину О‌тчее сия‌ние.

​Господь показывает Свой триумф незадолго до Голгофы, чтобы, увидев Его избитым, распятым и умирающим, ученики поняли: на Кресте висит не жертва обстоятельств, а добровольно страдающий Владыка Вселенной. ​Но если бы мы отмечали праздник строго исторически, это торжество ослепительной радости всегда выпадало бы на время Великого поста — период глубокого покаяния. Поэтому Церковь перенесла дату. Мы празднуем Преображение 6 (19) августа — ровно за 40 дней до Воздвижения Креста Господня (14/27 сентября). Воздвижение в богослужебной традиции — это строгий пост и воспоминание Распятия (своеобразная «вторая Страстная Пятница»). Таким образом, церковный устав гениально сохранил важнейший интервал: от созерцания Божественной славы до Креста — ровно 40 дней. ​И именно здесь, на Фаворе, приоткрылась сама онтологическая реальность Богочеловечества. Физический мир впервые так явно столкнулся с нетварной Божественной энергией. Евангелисты пишут, что Лице Христа просияло как солнце, а одежды сделались ослепительно белыми. Но как смертные глаза смогли увидеть Божественный, нефизический свет? ​Как блестяще объясняет святитель Григорий Палама, на Фаворе произошло потрясающее двойное преображение: 1. ​Преобразилась человеческая плоть Христа. Его Божественная природа неизменна, но в этот момент предвечная Слава прорвалась сквозь завесу Его человеческого тела. Плоть не скрыла Божество, а сама стала источником Света. 2. ​Преобразились сами апостолы. Дух Святой на мгновение «отверз» их физические чувства. Их зрение было преображено благодатью так, чтобы они смогли телесными глазами увидеть то, что для падшего зрения невидимо — реальное, ощутимое присутствие Живого Бога. ​В этом нетварном Свете кроется еще одна потрясающая деталь, о которой глубоко размышляли наши древнерусские книжники в «Толковой Палее». На Фаворе исполнилось самое сокровенное желание Ветхого Завета. Некогда на Синае Моисей умолял Творца: «Дай мне увидеть Лице Твое». Но получил ответ: «Человек не может увидеть Мое Лице и остаться в живых». Бог общался с ним во мраке, дыме и грозе. ​И вот, спустя века, вызванный из иного мира Моисей предстоит на Фаворе. Он наконец-то видит Лице Божие — потому что теперь это Лице Богочеловека! Неопалимый огонь Божества соединился с человеческой природой, не испепелив ее, но прославив. Апостолы и ветхозаветные пророки увидели то, чего не мог вынести древний Израиль. ​Преображение — это праздник нашей с вами будущей славы. Это обещание того, что материя не проклята, что человеческое тело призвано не к тлению, а к сиянию в Боге, к состоянию абсолютного обожения (теозиса). ​Пусть Фаворский Свет, Свет присносущный, просветит наши сердца, очистит разум и всегда освещает тот Путь, по которому суждено пройти каждому из нас. ​С великим праздником!

В продолжение темы ветхозаветных праведников и нашей рубрики Lex orandi — lex credendi. Как мы сегодня уже выяснили, Церковь прославляет Маккавеев абсолютно в том же духе, что и христианских мучеников. И ярче всего это неразрывное единство раскрывается в самих богослужебных текстах. Я собрал в комментариях под этим постом несколько потрясающих песнопений из сегодняшней службы. Загляните почитать — это настоящая богословская поэзия, которая идеально иллюстрирует мысль из предыдущего поста!

Небольшой спойлер: именно к сентябрьскому торжеству я сейчас готовлю большой и очень плотный материал для нашей рубрики Lex orandi — lex credendi. Мы возьмем всем известные песнопения Кресту и разберем их буквально под микроскопом. Поскольку праздник Воздвижения исторически и литургически является более древним, чем сегодняшний, мы детально рассмотрим эти тексты именно в его контексте. Но при этом мы не забудем и сегодняшний праздник Происхождения Честных Древ Животворящего Креста Господня, к которому мы тогда обязательно вернемся. А пока — поздравляю всех с сегодняшним торжеством! Желаю душеполезного, мирного и вдумчивого Успенского поста!

LEX ORANDI — LEX CREDENDI: ПРАВОСЛАВИЕ — АДАМОВА ВЕРА   Дорогие друзья, с праздником Происхождения (изнесения) Честных Древ Животворящего Креста Господня и началом Успенского поста! В народе этот день часто называют «Медовым Спасом» (или Макавеями), но за этими привычными названиями скрывается потрясающе глубокая церковная история. Этот праздник удивительным образом соединил в себе и древние константинопольские крестные ходы для защиты от эпидемий, и возвращение Креста из персидского плена при императоре Ираклии, и даже военные походы Андрея Боголюбского. Отдельно стоит сказать о Маккавеях. Память семи ветхозаветных мучеников, пострадавших во II веке до Рождества Христова, — это не просто историческая дата. Их бескомпромиссная верность Богу и мужество пред лицом смерти — поразительный укор теплохладности нашего современного мира, который так легко и незаметно идет на компромиссы. Почитание этих святых напоминает нам о фундаментальной истине: Православие, по сути своей, существует со времен Адама. Иначе мы бы просто не прославляли ветхозаветных праведников! До прихода Христа и полного открытия Бога людям истинная вера жила именно в том виде, в каком мы видим ее на страницах Ветхого Завета — как живое Предание о Боге, передаваемое от отцов к чадам (на ум сразу же приходит Адам и его дети, а также Быт. 4:25-26), которое со временем оформилось в иудаизм (Моисеев Закон, Давидовы и Соломоновы реформы, Храм, Неемия, Ездра и др.). И здесь кроется потрясающая духовная и лингвистическая преемственность. Само имя Иуда, от которого пошло название целого народа (иудеи), связано с прославлением Творца. Если мы посмотрим на стих из Книги Бытия (29:35), где Лия дает имя новорожденному сыну, на четырех языках, то увидим поразительную картину:   ▪️ Иврит (MT): «הַפַּעַם אוֹדֶה אֶת־יְהוָה עַל־כֵּן קָרְאָה שְׁמוֹ יְהוּדָה» («Ха-па́ам одэ́ эт-Яхве; ал-кен кар'а́ шмо Йехуда́»). Если посмотреть на оригинальное написание, то видно, что глагол «одэ» (אוֹדֶה — восхвалю/прославлю) и имя Йехуда (יְהוּדָה — Иуда) состоят из одних и тех же корневых букв. То есть Иуда — это буквально «Прославление». ▪️ Древнегреческий (LXX): «...νῦν ἔτι τοῦτο ἐξομολογήσομαι κυρίῳ…». Семьдесят толковников перевели это словом «экзомологисоме» — исповедаю, открыто прославлю. ▪️ Церковнославянский: «Ны́не сие́ испове́мъ Го́сподеви: сего́ ра́ди нарече́ и́мя ему́ Иу́да». В библейском языке слово «исповедание» — это синоним прославления (как в Псалтири: «Исповедайтеся Господеви, яко Благ»). ▪️ Русский (Синодальный перевод): «Теперь-то я восхвалю Господа. Посему нарекла ему имя Иуда».   Это древнее, проходящее через все языки библейское значение Иуды (Прославления) идеально предвосхищает саму концепцию ортодоксии (ὀρθοδοξία). С Боговоплощением, когда Христос приносит в мир полноту Откровения о Боге, эта истинная вера обретает свою новозаветную форму и то самое имя — Православие, которое означает не только право-славие, но и право-мыслие. Ведь греческое слово δόξα переводится не только как «слава», но и как «мысль», «мнение», «учение», что хоть и усложняет прямой перевод «ортодоксии», но делает смысл слова «Православие» гораздо более объёмным и многослойным. Все ветхозаветные святые и мученики, ихже память мы ныне светло празднуем, мыслили о Боге внутри того самого учения и так же бескомпромиссно восславляли Его, как и мы, христиане, сегодня. Кратко о том, как формировался этот многослойный праздник, вы сможете прочитать здесь: https://t.me/indiktion/81 И здесь более подробно: https://azbyka.ru/days/prazdnik-iznesenie-chestnyh-drev-zhivotvorjashchego-kresta-gospodnja По своей литургической сути сегодняшний день — это праздник-близнец и смысловая прелюдия к великому двунадесятому торжеству Воздвижения Креста Господня, которое мы будем отмечать в сентябре.

Эту красоту может видеть только человек, прочитавший Евангелие. Как главный герой «Пари» Чехова, который после сотен мудреных томов целый год читал «одну удобопонятную и не толстую Книгу». И только после нее он смог снова читать всё — от Шекспира до точных наук, от сложнейшей философии до античного эпоса, химии и романов — с новым дыханием и новой оптикой. Потому что Евангелие дает тот ключ, с которым в любой книге и в любом мифе ты начинаешь безошибочно узнавать следы Христа. ​Ведь даже само Священное Писание совершенно не боится античного языка! Знаменитое выражение «порождения ехидновы» (Мф. 3:7, 12:34), которым Иоанн Предтеча и Сам Христос обличают фарисеев, — это прямая отсылка к греческой мифологии. Ехидна в древнегреческом эпосе — это хтоническое чудовище, полуженщина-полузмея, рождающая монстров. А милое австралийское животное было открыто биологами и названо в её честь лишь в конце XVIII века. ​То есть даже на страницах Евангелия Божественное Откровение смело берет языческий мифологический образ, чтобы предельно точно и ярко описать духовную реальность. ​Более того, если присмотреться, по-настоящему великими и всемирно известными произведения становятся лишь в том случае, если в их глубине заложена связь с Евангелием. Без этого стержня и без Евангельской оптики Гомер или Шекспир — это просто выдающаяся литература своей эпохи. Но в свете Слова все эти тексты превращаются в пророчество и бессознательную тоску человеческой души по своему Истинному Царю.

Когда в христианской Византии читали и изучали античные тексты, на них смотрели христианскими глазами. Происходила естественная декодировка древнего наследия. Можно сказать, что христианские ромеи совершили экзорцизм над языческой античностью и не боялись ее. Василий и Григорий хорошо знали Гомера и открещивались от него. Многое прочитывалось, как своеобразные пророчества. Например, история с Орфеем, сходящим в Ад за Эвридикой, читалась именно как античное предчувствие той Любви, котрая ведет за любимым человеком даже до преисподней. И сам Орфей читался, как образ Христа, проповедью (звуком лиры) покоряющего вселенную. Один из образов катакомб Рима изображал Христа в виде Орфея, плывущего на дельфине, именно в этом контексте. Нечто подобное нужно сегодня и нам. Нужно, потому что начиная с Возрождения, мифы Эллады стали снова читаться, но уже как вытесняющие Евангелие образы, а не пророчествующие о Нем. Стало "общим местом" некое "возвращение" от выдуманной тьмы Средневековья к светлым сказкам античного язычества. В этой лжи европейский человек живет уже более полтысячи лет. Недавно на экраны вышел новый фильм про Одиссея. Чуть ранее появился еще один фильм на ту же тему. Человечеству несомненно мил и притягателен сей образ пройдохи и его путешествия от стен дымящейся Трои домой, на Итаку. Очевидно, снимая нечто историческое или мифологическое, люди менее всего стремятся реконструировать древность. Скорее они на древнем материале раскрывают идеи, волнующие их сегодня. И историю Одиссея, при желании, тоже можно прочеть изнутри Евангельских смыслов. Одиссей - инкогнито вернувшийся царь. Царь до времени не узнанный. Мало того, его место стремятся занять женихи, осаждающие верную Пенелопу. Христианин знает, что важнейшее имя Христа - Жених. Единственный Жених, которого ждут и Который соберет на праздничный Брак тех, кто ему верен. И, будучи Женихом, Христос еще и - царь. Подлинный, сильный, не терпящий конкурентов. Его вроде нет уже очень давно (и в пространстве мифа, и в реальной жизни) и к Его отсутствиею даже привыкли. В Его отсутствие многим хочется занять Его место. "Скажут "там Христос" или "здесь" - не верьте". Пенелопа не верит. Она намеренно длит время ожидания, когда днем ткёт и ночью распускает сотканное полотно. Окончание работы должно означать ее сдачу на милость новых женихов. И можно здесь видеть Церковь, истомившуюся в ожидании, но сохраняющую верность. Потом будет экзамен, котрый претенденты не выдержат. Экзамен (с луком хозяина, который надо натянуть и метко выстрелить) выдержит только настоящий Царь. Потом будет умервщление нахалов, распоясавшихся в отсутствие настоящего царя. Вся Евангельская история странным образом прочитывается в образе тайком вернувшегося царя и занимающего подобающий трон. Если, конечно, уметь читать древние тексты, держа в сознании Евангельский смысл истории. Тогда пророками окажутся не только древние евреи с их непревзойденным Исайей или Давидом. Тогда пророками окажутся и Сивиллы, и слепой Гомер, и греческие философы. Сивиллы, кстати, были уважаемы именно в статусе пророчиц, почему о них можно услышать в древнем гимне "Диес ира". Но все остальное из языческой античности преподается, как антитеза, противоположность Библейской истории. А это не противоположность. Это тоже пророчества для тех, у кого есть глаза, чтобы видеть. Юлиан Отступник в свое время страшно раздражался на христиан, когда те изучали философию и литературу античности. Дескать, пусть читают только Марка и Матфея. А Григорий Богослов напротив считал, что христанам можно знать все, потому что они умеют отделять внешнее от внутреннего и замечать следы Господа там, где другие их не видят.

Велича́ем тя,/ мироно́сице свята́я равноапо́стольная Мари́е Магдали́но,/ и чтим боле́зни и труды́ твоя́,/ и́миже труди́лася еси́/ во благове́стии Христо́ве.

Казалось бы, всего один стих, а какое важное он занимает место в сознании Церкви. Приблизительно так будет проходить рубрика «Lex orandi — lex credendi». Впереди ещё много интересного)

И Новозаветная Церковь, движимая Духом Святым, впоследствии совершенно ясно и однозначно засвидетельствует: это грядущее «Солнце Правды» из пророчества Малахии — Сам Иисус Христос. И даже само житие пророка служит поразительным прообразом земного пути Спасителя. Илия постится 40 дней в пустыне — Христос совершает сорокадневный пост перед выходом на проповедь. Илия разделяет воды Иордана своей милотью — Христос освящает Иордан Своим Крещением. Илия воскрешает сына сарептской вдовицы — Христос воскресает Сам и воскрешает мертвых. Бог возносит на Небо Илию на огненной колеснице — Христос во плоти возносится ко Отцу. Жизнь Илии неразрывно связана с огнем (от сожженной жертвы на Кармиле до пламенной колесницы), а Христос ниспосылает от Отца Духа Святаго на Свою Церковь в виде огненных языков. Илия просит Бога передать Святого Духа на его ученика Елисея, а Христос, будучи Богочеловеком, Сам даёт апостолам власть рукополагать в священство других людей. Илия лишь подводит народ к Тому Самому, о Ком пророчествовал царь Давид. Все эти образы — и грозный Илия, и Моисей, и таинственный Мелхиседек (соединяющий в себе три абсолютных служения: Царя, Первосвященника и Главнокомандующего) — находят свою безупречную полноту только во Христе. Именно Он — Истинный Царь Царствующих. Именно Он — Вечный Первосвященник. И именно Он — Абсолютный Победитель, сокрушивший смерть. Этот стих возвещает важную и ясную богословскую мысль, которая не должна пылиться на книжных полках, а постоянно напоминаться во время богослужений. Именно поэтому этот псаломский стих о священстве по чину Мелхиседекову читается и поется в Церкви не один раз в году, а регулярно. Мы слышим его на службах святителям и священномученикам, он звучит в воскресных прокимнах. Ведь все новозаветные пастыри служат не по праву крови, а по благодати, соучаствуя в том самом едином, вечном и совершенном Первосвященстве Христа — Священника по чину Мелхиседекову.

LEX ORANDI — LEX CREDENDI: О ЧЕМ МОЛИТСЯ И ВО ЧТО ВЕРИТ ЦЕРКОВЬ   Дорогие друзья, поздравляю всех с воскресным днем и памятью святого славного пророка Божия Илии! В этот праздничный день я хотел бы начать новую рубрику: Lex orandi — lex credendi (закон веры — закон молитвы). То есть наша вера отображается в тексте молитв. В данной рубрике мы будем разбирать то, что проповедует нам наша Святая Церковь через «богословие в музыке» — гимнографию, вскрывая подлинный смысл и символизм текстов, которые мы слышим за богослужением. Сегодня на утрени (перед Евангелием) и на Литургии (перед Апостолом) рефреном звучал один и тот же именной прокимен 4-го гласа:

Ты́ иере́й во вѣ́къ по чи́ну Мелхиседе́кову (Пс. 109:4).

Многие ли задумывались, почему именно эти слова звучат сегодня? Что такое вообще прокимен и какой смысл транслирует через него Церковь? Прокимен (от греч. προκείμενον — «предлежащее») — это стих из Псалтири, который предваряет чтение Священного Писания. Это не просто красивая музыкальная вставка, а строгий богословский ключ к пониманию того, о чем пойдет речь дальше. Прокимен — это, если можно так выразиться, введение к последующему за ним чтению. В случае с пророком Илией здесь кроется потрясающая глубина. Исторически Илия не был священником. Он не принадлежал к роду Аарона, за которым Закон Моисеев закрепил исключительное право на богослужение. Однако Церковь воспевает его священство — не по закону крови, а по духу и исключительному Божественному призванию: «по чину Мелхиседекову». Илия совершает подлинное священнодействие, когда воздвигает жертвенник на горе Кармил и по его молитве с небес сходит огонь. Сам пророк Илия и его огненное житие являются строгим обличением теплохладности современного общества. Для нас сегодня он — не просто великая фигура из далекого прошлого. Он является бескомпромиссным обличителем нерадивых правителей и, одновременно, теплым молитвенником за всех, кто честно и прилежно несет своё земное служение: будь то государь, священник, военный, доктор, учитель или простой мирянин. Эту мысль о неразрывной связи предстательства и управления народом закрепляет и сегодняшний аллилуиарий (стих, предваряющий Евангелие):

Моисе́й и Ааро́нъ во иере́ехъ Его́, и Самуи́лъ въ призыва́ющихъ и́мя Его́ (Пс. 98:6).

Был ли Моисей священником? Да, он происходил из колена Левия. И здесь заложен глубочайший смысл: в библейской традиции великие правители несли иерейское служение помимо государственного. Этот стих, который мы так часто поем, показывает идеал вождя, соединяющего власть с предстательством пред Богом. А как воспринимала ветхозаветная Церковь самого пророка Илию? Посмотрите, как гениально выстроена историческая логика. В древности Священное Писание состояло из трех частей. Тора (Закон) заканчивалась смертью Моисея, передачей власти Иисусу Навину и великими словами:

И не воста́ ктому́ проро́къ во Изра́или я́коже Моисе́й, его́же позна́ Госпо́дь лице́мъ къ лицу́ (Втор. 34:10).

Кетувим (Писания) — указом царя Кира о восстановлении Храма и возвращении в Иерусалим (2 Пар. 36:23). А раздел Невиим (Пророки) заканчивался 4-й главой Книги пророка Малахии. Здесь Бог не просто обещает послать Илию, но напрямую связывает его приход с явлением Избавителя:

И возсiя́етъ ва́мъ боя́щымся и́мене моего́ со́лнце пра́вды... И се́, а́зъ послю́ ва́мъ илiю́ Ѳесви́тянина, пре́жде прише́ствiя дне́ Госпо́дня вели́каго... (Мал. 4:2, 5).

Для ветхозаветной Церкви это стало своего рода последним пророчеством. Весь Ветхий Завет замирает в ожидании Илии, который должен прийти и разрешить все неясные вопросы Закона. Это ожидание было настолько колоссальным, что когда спустя столетия на проповедь выходит Иоанн Предтеча, первый вопрос, который ему задают посланники из Иерусалима:

Что́ у́бо? Илiа́ ли еси́ ты́? (Ин. 1:21).

Но как прокимен является лишь введением к чтению слова, так и сам пророк Илия является лишь предтечей, «введением» к пришествию Самого Слова — Иисуса Христа.