Leucomustaceus

Сначала студент должен увидеть лес, а уже потом внимательно рассматривать отдельные деревья. На втором курсе продолжался бы «начальный» греческий язык, латинский переходил бы к систематическому чтению авторов, а кроме того появлялся бы большой годовой курс греческих и римских древностей. Античные тексты наполнены вещами, которые были совершенно очевидны их современникам и совершенно неочевидны нам. Политические институты, судебная система, религиозная жизнь, семейные отношения, армия, экономика, городское пространство, театр, праздники, повседневный быт. Все это необходимо знать не потому, что филологи обязаны помнить устройство афинского календаря перед завтраком, а потому, что без этого многие тексты попросту перестают быть понятными. В это же время студент начинал бы серьезную работу с авторами. Каждый семестр — один прозаик и один поэт. Не больше, но по-настоящему. Причем задача состояла бы не просто в переводе текста. Перевод – это только начало. Нужно понимать текстологические проблемы, историю интерпретаций, язык автора, его место в литературной традиции и культурном контексте. Иначе говоря, постепенно учиться искусству филологического комментария. Исторические дисциплины сопровождали бы все 4-хлетнее обучение. После античной истории следовали бы история средневекового Запада и история Византии. Затем – история культуры Нового и Новейшего времени. Особое внимание уделялось бы истории антиковедения и рецепции античности. Мне вообще кажется, что филолог-классик должен знать не только античность, но и историю любви человечества к античности. А любовь эта была долгой, сложной и временами весьма причудливой. Третий курс был бы посвящен специальным дисциплинам: исторической грамматике греческого и латинского языков, греческой и латинской палеографии, истории западного и российского антиковедения. Одновременно начиналось бы самое серьезное чтение греческих авторов. Я, вероятно, стартовал бы не с традиционного Ксенофонта, а скорее с Лисия или даже Лукиана, постепенно переходя к Ксенофонту и ораторам. Параллельно обязательно шли бы Гомер, лирики и трагики. На 4-м курсе к ним добавлялись бы Геродот, Фукидид и, если университетские боги окажутся благосклонны, Полибий. Сам 4-й курс я постарался бы максимально освободить для написания дипломной работы. Однако именно здесь появились бы курсы греческой и римской эпиграфики, а чтение и комментирование авторов продолжалось бы до самого выпуска. Конечно, в такую программу хотелось бы включить еще очень многое. Например, полноценный вводный курс койне и языка Нового Завета. Но бакалавриат, увы, не резиновый. Даже в моей воображаемой версии. Если же совсем кратко сформулировать идею такой кафедры, то она сводится к одной простой мысли. Классическая филология – это прежде всего школа чтения. Не школа произвольных интерпретаций по принципу «я так вижу». Не школа красивых разговоров о текстах. И даже не школа восхищения античностью. Это школа понимания текста, а уже потом всего остального. Хотя, конечно, если все получится правильно, то и восхищение античностью рано или поздно тоже возникнет. Достаточно услышать, как с тобой говорит Красота, чтобы уже дрвериться Ей навсегда. Leucomustaceus #классическаяфилология #классическая_филология

Если бы мне можно было все. Или почти все Что было бы, если бы я вдруг оказался большим начальником с практически неограниченными полномочиями и мне позволили сделать с кафедрами классической филологии все, что я захочу? Ну, или хотя бы с одной кафедрой – моей собственной. Всякая хорошая утопия интересна тем, что позволяет понять, чего не хватает убогой реальности. Прежде всего я бы исходил из довольно старомодного принципа: классическая филология существует ради чтения и законной интерпретации греческих и латинских текстов. Звучит почти банально, но, как показывает опыт, некоторые банальности приходится время от времени напоминать. Поэтому первые два года обучения я почти целиком посвятил бы языкам. Древнегреческий язык я сделал бы двухгодичным начальным курсом. Не потому, что его грамматика якобы невероятно сложна. Если честно, многие современные языки устроены не менее хитроумно. Но греческий обладает одной особенностью: в нем невозможно ограничиться выучиванием набора правил. Там постоянно оказывается, что очередное слово живет по своим собственным законам, любит определенные конструкции, избегает других и вообще имеет собственный характер. В этом смысле мне всегда вспоминается мысль Витгенштейна о том, что у каждого слова есть своя грамматика. Поэтому обучение языкам я строил бы комбинированным способом. С одной стороны – систематическая грамматика, без которой никуда. Морфология, синтаксис, упражнения на перевод с русского, разборы текстов, регулярная работа над формами. С другой стороны – элементы прямого метода. Я бы старался как можно раньше заставить студентов воспринимать греческий и латинский именно как языки, а не как криптографические задачи повышенной сложности. Ввообще мне кажется, что одна из самых печальных вещей в преподавании древних языков заключается в том, что многие люди так никогда и не покидают стадию дешифровки. Они изучают греческий десять, двадцать, иногда тридцать лет и все равно подходят к каждой фразе так, словно перед ними шифровка, перехваченная британской разведкой где-нибудь в Блетчли-парке. Хотелось бы все-таки, чтобы студент как можно раньше начинал читать текст, а не героически его «взламывал». С латинским языком ситуация несколько проще. Его основной грамматический каркас компактнее, поэтому базовый курс можно пройти быстрее. Но и здесь я бы не слишком рассчитывал на чудеса. Легенды о том, как раньше люди за несколько месяцев проходили учебник, а затем немедленно открывали Цицерона, всегда вызывают у меня смешанные чувства. Возможно, такие студенты действительно существовали. Возможно, их было даже немало. Но лично мне они все больше напоминают античных героев: все знают, что они были, но встретить их вживую почему-то не удается. Во всяком случае, с нынешними «зумерами» такая метода почти не прокатывает. Поэтому уже на первом курсе я сочетал бы изучение учебника с чтением небольших классических текстов, а начиная со второго курса перевел бы латынь преимущественно в режим чтения и академического комментирования авторов. Кроме языков, первый курс включал бы годовые курсы введения в языкознание, введения в классическую филологию, истории Древней Греции, истории Древнего Рима, истории греческой литературы и истории римской литературы. Введение в языкознание я считаю абсолютно необходимым. Филолог, плохо понимающий основы лингвистики, вызывает у меня примерно те же чувства, что и архитектор, который не очень уверен, зачем зданиям нужны несущие стены. Введение в классическую филологию было бы посвящено не только истории нашей дисциплины, но и ее ремеслу. Студенты с самого начала, со второго семестра в формате семинаров учились бы работать со словарями, критическими изданиями, библиографией и научными статьями. Причем я бы обязательно показывал на конкретных примерах, как работают настоящие филологические исследования. Не в пересказе, а вживую. Параллельно читались бы курсы истории греческой и римской литературы. Мне всегда казалось странным начинать с отдельных авторов, не показав сначала общую картину.

Вот такой красивый комплект я отдам сегодня одному хорошему человеку

#ВЭтотДень | 23 июня 23 июня 2026 года состоится торжественная церемония переноса в Пантеон праха Марка Блока (1886–1944) и его супруги Симоны Блок (в девичестве Видаль). Марк Блок — историк, чьё имя известно всему миру. Он автор произведения «Странное поражение. Свидетельство, записанное в 1940 году». Эта книга, самая личная из всех работ Марка Блока, и сегодня остаётся ценнейшим историческим источником. Убеждённый участник Движения Сопротивления, сторонник республиканских и патриотических ценностей, Марк Блок был казнён гестапо 16 июня 1944 года. «За его творчество, педагогическую деятельность и мужество», как было объявлено президентом Франции Э. Макроном в 2024 году, сегодня Марк Блок упокоится в Пантеоне вместе со своей супругой Симоной Видаль. #Память

Собрались в кино на «Одиссею» Нолана? А почему бы не почитать саму «Одиссею» в оригинале на древнегреческом? Если вы думаете, что это развлечение только для избранных, этим летом у вас есть шанс убедиться в обратном: вскоре в Москве стартуют офлайн-интенсивы по древнегреческому и латыни от наших друзей — школы древних языков «Палестра». Древнегреческий и латынь преподаются в «Палестре» прямым методом. Что это означает? Если в двух словах, что древним языкам обучают так же, как любым современным: то есть вы будете учиться не только читать, но также разговаривать и писать на языке древних греков и римлян. В общем, полное погружение! За 4-недельный интенсив вы узнаете и закрепите начальную грамматику, научитесь вести простейшие диалоги по-древнегречески и по-латыни, прочтете и даже споете прекрасную поэзию греческих и римских поэтов. Также для всех участников интенсивов будет доступна лекционная программа о языке древних авторов и том, как всего за год обучения действительно перейти к их чтению. Старт интенсивов — 3 августа. Чтобы записаться в древнегреческую или латинскую группу, достаточно заполнить форму. Стоимость и другие организационные подробности можно узнать в телеграм-канале школы.

Друзья мои, Кто-нибудь из вас уже имел возможность прочитать новую книжку Мэри Бирд? Не могу пока найти в сети

«Выпей крови, Тантал!» Так, попалась на глаза по дороге в университет такая красивая магическая гемма. Подходит к понедельнику. Красивый такой Арес в шлеме и с копьем. И милая греческая надпись поставлена на магический повтор: διψᾷς, Τάνταλε, αἷμα πίε «Ты жаждешь, Тантал, выпей крови!» Находка из Бейрута хранится в музее Национальной библиотеки Франции. Прекрасной недели, друзья мои! Пусть в ней будет побольше греческого! И желательно мирного!:) Leucomustaceus #graeca #epigraphica #ares #tantalus #gemmae

«Не хочу бросать свое стадо…» Сегодня я, наконец, выбрался на Введенское кладбище в Лефортово. Собирался давно, но все откладывал. Видимо, даже поход на кладбище требует некоторой внутренней готовности, особенно если идешь туда не к родственникам и не к знаменитостям, а из филологического интереса. Пока нормальные люди на кладбищах ищут могилы известных людей, я искал латинские надписи. Надо сказать, ожидания и реальность местами разошлись. Немецкая часть некрополя, на которую я возлагал определенные надежды, скорее разочаровала. Единственная латинская надпись, которая мне встретилась на надгробиях немцев, оказалась на могиле «святого доктора» Фридриха Гааза, что, конечно, прекрасно, но и совершенно предсказуемо. Зато неожиданно порадовали французы. На Введенском есть удивительный уголок, связанный с французским католическим приходом святого Людовика Французского в Москве. Среди священнических погребений XIX в. мое внимание привлекло надгробие аббата Адриана Сюрюга (1753–1812) – настоятеля этого храма и человека, оказавшегося свидетелем московской катастрофы 1812 года. О Сюрюге рассказывают разное, но особенно часто цитируют воспоминания французской актрисы Луизы Фюзиль. Она описывает, как во время московского пожара женщины, дети и старики укрывались в церкви. Когда появились грабившие город французские солдаты, аббат вышел к ним навстречу в полном облачении, с распятием в руках, окруженный людьми, для которых он был единственной защитой. Солдаты отступили. Затем он добился охраны для укрывшихся и остался с ними. Позже Наполеон предлагал ему вернуться во Францию. Сюрюг отказался: «Нет, я не хочу бросать свое стадо, которому могу быть еще полезен». Фраза настолько евангельская по духу, что кажется почти литературной. Но иногда история оказывается убедительнее литературы. По одной из легенд, аббат умер в том же 1812 году. Говорят, что во время похорон французского солдата он был ограблен казаками, долго пролежал на снегу, потерял последние силы и вскоре скончался. Насколько эта история точна – вопрос отдельный. Но сама память о нем сохранилась именно как о человеке, который не уехал, когда мог уехать, и не оставил людей, когда это было опасно. В результате моя сегодняшняя экспедиция за латинскими эпитафиями закончилась совсем не только латынью. Наверное, это вообще частая история. Идешь искать тексты, а находишь людей. И среди десятков надгробий вдруг обнаруживаешь не очередную надпись, а еще одну человеческую судьбу, которая неожиданно встраивается в твою собственную картину мира. Для знатоков Введенского кладбища все это, возможно, давно известные вещи. Но для меня сегодняшний день стал еще одним маленьким приращением личной вселенной, а такие находки обычно запоминаются гораздо лучше любых дат и имен. Кстати для составителей и издателей Corpus inscriptionum Latinarum Mosquensium Введенское кладбище наверняка еще много открытий прячет Leucomustaceus #latina #введенское

О преподавателях с божественной искрой Как знают друзья моего канала, вот уже больше пятнадцати лет ученики и преподаватели Филипповской школы дважды в год ездят в Академию Vivarium Novum. Ездят не только затем, чтобы улучшить свою латынь и древнегреческий, но и затем, чтобы в очередной раз убедиться: латинский язык совсем не мертв, а очень даже жив. Более того, он бессмертен. Как и классический греческий, разумеется. На нем говорят и пишут люди самых разных возрастов, профессий и национальностей обоих полушарий. Латынь с греческим переживут нас всех и еще будут комментировать результаты археологических раскопок нашего времени. За годы преподавания я все больше убеждаюсь, что учителя бывают разных типов. Есть те, кто просто честно (и нечестно)отсиживает свои занятия. Есть те, кто действительно хочет научить и потому постоянно учится сам: читает, исследует, пишет статьи, ищет новые подходы. А есть редкие люди, которых иначе как преподавателями по призванию не назовешь. Само общение с ними уже урок. В Vivarium Novum есть несколько таких преподавателей. Один из них – Герардо Гусман Рамирес. О нем я писал уже не раз. Мы знакомы много лет, еще с первых поездок наших учеников в Рим. И всякий раз, встречаясь с ним снова, я с удивлением обнаруживаю, что он стал еще лучше знать греческий, еще глубже понимать тексты и еще яснее объяснять самые сложные места. Причем объяснять по-гречески так, что начинают понимать даже те, кто еще недавно трясся от ужаса перед открытием обычного словаря. Признаюсь: сколько бы лет ни прошло, я стараюсь ходить на его занятия при любой возможности. Это редкий случай, когда опыт не приводит к самодовольству, а, наоборот, постоянно подталкивает человека вперед. Вообще самодовольство – это крах для преподавателя. Есть еще одна причина, по которой я всегда возвращаюсь из Академии окрыленным. Обычно все происходит по знакомому сценарию: после поездки хочется перечитать половину греческой и латинской литературы и написать написать десяток статей. Потом начинается семестр. Затем приходит ноябрь или май. Потом приходит усталость. А потом плечи уже не такие расправленные, а энтузиазм слегка напоминает спартанца после многодневного похода. И вот снова Vivarium Novum. Снова вижу Герарда, который работает с утра до вечера, занимается со студентами, читает, исследует, объясняет, вдохновляет – и делает он это с такой радостью, будто только вчера начал преподавать. В этот приезд именно он предложил нам, преподавателям, либо поговорить о методике, либо вместе почитать какой-нибудь греческий текст. Мы единодушно выбрали чтение автора. И все десять дней Герард находил время, чтобы дополнительно заниматься с нами. В этот раз мы читали Плутарха и его жизнеописание Ликурга. Час-полтора в день, которые пролетали совершенно незаметно. Так что этот пост – просто слова благодарности. Дай Бог Герарду здоровья, сил, вдохновения и как можно больше учеников. А мне и всем нам – не забывать, что настоящее преподавание начинается там, где человек продолжает учиться сам. Ἔρρωσο, ὦ φίλτατε Γέραρδε!

Видеоролики из поездки учителей и учеников Филипповской школы (Москва) в академию Vivarium Novum. Уроки латыни и греческого, быт, экскурсии, песни и немного плясок

Call for papers! Вечные возвращения Улисса: Античность и Средние века сегодня (октябрь 2026) Редакция журнала Another One и коллегия авторов Renovatio приглашает к участию в выпуске, посвященном проблемам исследования античной и средневековой мысли, интеллектуальной культуры, философии и литературы в их связи с современностью. Влияние Античности и Средневековья простирается за пределы условной исторической периодизации: способы артикуляции субъекта, природы, божественного, текста, а также нормы, выработанные в эти эпохи, продолжают определять контуры современной философии, литературы, политической теории. Античная и средневековая мысль вновь и вновь становится объектом философского переосмысления и концептуального присвоения. Философская продуктивность возвращения Улисса на Итаку состоит в структуре самого возвращения: то, к чему возвращаются, обнаруживает себя иначе, нежели то, что было покинуто. Возвращение не восстанавливает исходное, но учреждает его заново. Подобным образом философия обращается к своим истокам, всякий раз переопределяя границы того, что считается ее прошлым, какие тексты становятся привилегированными объектами чтения и какие концептуальные ресурсы могут быть извлечены с перспективы исторической дистанции. Мы приглашаем авторов к рефлексии о том, как идеи, образы и практики этих эпох работают (или могут работать) в актуальных философских, научных, литературных и социальных контекстах — от эпистемологии, философии сознания, теории субъекта и свободы воли до этики и психоанализа, критической теории и политики памяти. Приглашаем присылать статьи, эссе, переводы и рецензии на книги до 14.10.2026 через форму для подачи рукописей на сайте журнала. Возможные тематические направления: — рецепция античной онтологии, эпистемологии и этики в философии XX–XXI вв.; — Античная и Средневековая философия как ресурс критики современных эпистемологических и онтологических парадигм; — управление собой и другими: практики субъективации от античной парресии и средневековой исповеди до современной биополитики и психотерапии; — фигура мудреца / святого в античности и Средневековье — и фигура интеллектуала / эксперта сегодня; — Античная и Средневековая литература как поле для современной критической теории; — арабоязычная и еврейская философия как источник Античного наследия для Средневековья; — политическая философия: античные концепции политейя, vita activa, свободы и их современное переосмысление; — Античная и Средневековая философия языка, логики и семантики и их соотношение с аналитической традицией; — палеомодерн vs. постмодерн: архаика, традиция и современная эстетика, поэтика, теория образа, аскетика и архитектура. Приглашенные редакторы: Дмитрий Бугай, Андрей Нечаев Ответственный редактор: Александра Ильина (tg: @firefight_er) Контакты редакции: ao.philos.journal@gmail.com Another One x Renovatio

Если вы оказываетесь на жд вокзале в Риме, то легко можете скрасить себе предстоящую дорогу греческими и римскими авторами в оригинале или другой интересной литературой, которая продается тут же в привокзальном книжном магазине Borri

Книжно-путевые заметки Дорогие друзья, мир по-прежнему держится не на нефти, не на технологиях и даже не на котиках, а на хороших книжных магазинах. Пока одни составляют списки достопримечательностей Парижа, я бы включил туда магазин «Гийом Бюде» на бульваре Распай и Жозефа Жибера на бульваре Сен-Мишель. Потому что Эйфелева башня, конечно, никуда не денется, а вот выйти из книжного магазина без лишних трех томов – это уже чудо, достойное отдельного паломничества. Рим тоже держит марку. Да, исчез замечательный магазин на Piazza Montecitorio: вечность, как выясняется, иногда допускает небольшие поправки. Но остальные книжные магазины стоят на своих местах, словно римские акведуки, охраняя цивилизацию от окончательного торжества коротких видео. Сам я сегодня отбываю в Рим вместе со школьниками. Не исключено, что это самый надежный способ проверить собственную педагогическую стойкость и прочность античного наследия одновременно. А если судьба занесет вас в Вечный город, загляните в мой любимый книжный магазин французской литературы – «Стендаль». В конце концов, некоторые люди привозят из Рима магнитики, а некоторые – еще один чемодан книг и новые объяснения авиакомпании, почему багаж снова превысил норму. Хорошего дня и хорошей недели всем. И пусть ваши путешествия заканчиваются книгами, а не только фотографиями. 📚✈️🇮🇹 Leucomustaceus #roma #libri

6 июня Да, сегодня день рождения Александра Сергеевича Пушкина. Вот два латинских переложения знаменитого стихотворения — «Горацианская» версия Романа Станиславовича Цесюлевича: Te diligebam; non etiam sacer extinctus ignis pectore sit meo, ne turbet unquam te Cupido, nec tibi ferre volo dolorem. Te diligebam iam sine spe tacens, iam plenus horrore, aemulus omnium, te diligebam corde sic, ut sit tibi talis amator alter. Элегическая версия Татьяны Вадимовны Васильевой: Dilexi dominam. Sanctissima amicitiarum Non omnis forte hunc liquit — eheu! — animum. Quam verum sensus dominae contingere nolim, — Vitarint dominam cura meusque dolor! Dilexi dominam nulla spe, mutus, amoris Affectus studio, nescio quid reverens. Dilexi dominam tam sincere, tenere tam, Quam dilecta alii — di facite! — esse queat. Кстати см. еще статью Якова Марковича Боровского «О переводах стихотворений Пушкина на латинский язык»! Leucomustaceus #пушкин #latina #цесюлевич #васильева #боровский

Знали ли вы, чем занимался Сергей Иванович Соболевский в начале 1920-х гг.? Я, признаться, не был в курсе. Вот такая у меня произошла случайная покупка в одном из букинистов славного города Тбилиси несколько дней тому назад. 20 лари. Профессор Соболевский, который, по его собственным словам, никогда специально не занимался французским (см. здесь), перевел с этого языка книгу Анри Оветта, вышедшую в 1906, а в 1908 удостоенную премией Альфена. Жаль, что у нас до сих пор нет более или менее адекватной, написанной по архивам и мемуарам, биографии чуть не самого знаменитого московского филолога-классика. Пора бы уж. Leucomustaceus #классическаяфилология #соболевский

Разумеется, свой призыв я обращаю в первую очередь к самому себе Leucomustaceus #палестра #классическая_филология #классическаяфилология #scaliger

О, если бы я был хорошим грамматиком! Есть одна цитата Скалигера, которую филологи любят повторять студентам почти со злорадством. Utinam essem bonus grammaticus. «О, если бы я был хорошим грамматиком»! Если эту фразу произносит первокурсник, она звучит как признание. Если ее произносит Иосиф Юст Скалигер – человек, которого многие считают величайшим филологом раннего Нового времени, – она звучит уже как диагноз. Поэтому на курсах истории антиковедения эту фразу обычно цитируют с понятным воспитательным подтекстом: если уж Скалигеру казалось, что ему еще далеко до звания хорошего грамматика, то нам тем более не стоит слишком рано объявлять себя знатоками греческого и латинского. И это совершенно справедливо. Филология начинается с вещей, которые выглядят не слишком героически: с форм, конструкций, синтаксиса, словарных значений, словом – с того, что студенты иногда называют «голой грамматикой». Именно на этом материале вырабатывается привычка к точности, без которой потом невозможно ни читать тексты, ни понимать их. Но есть одна проблема. Цитату почти всегда обрывают на самом интересном месте. Дальше Скалигер говорит: Non aliunde discordiae in religione pendent quam ab ignorantia grammaticae. «Все раздоры в религии происходят не от чего иного, как от незнания грамматики». И вот тут становится понятно, что речь идет о чем-то большем, чем о склонениях и спряжениях. Эта фраза дошла до нас в одном из сбрников Scaligerana – собрании застольных бесед и разговоров Скалигера, своего рода ученых table-talks, как называет их Энтони Графтон. Именно благодаря этим записям Скалигер предстал перед потомками не только как автор фундаментальных трудов, но и как блестящий собеседник, способный несколькими словами сформулировать целую интеллектуальную программу. И современники прекрасно понимали, что под grammatica он имеет в виду не просто грамматику в школьном смысле слова. Как отмечали и Рудольф Пфайфер, и тот же Графтон, речь здесь идет о филологии в ее классическом значении – о греческой γραμματική как κριτικὴ τέχνη, искусстве критического чтения и понимания текстов. Для гуманиста XVI века хороший грамматик – это человек, который способен добраться до смысла через слова. И потому неудивительно, что Скалигер связывает с грамматикой даже религиозные споры: люди слишком часто сражаются за интерпретации текстов, которые они толком не прочитали. Большая часть интеллектуальных катастроф вообще происходит от недостатка грамматики – в скалигеровском смысле слова. От неспособности внимательно читать, различать оттенки значений, удерживать контекст, понимать аргумент прежде, чем его опровергать. Хороший грамматик для Скалигера – это не человек, который знает все исключения из правил. Это человек, который умеет понимать написанное. Чем старше я становлюсь, тем больше мне кажется, что именно этот смысл особенно важен для преподавания классических языков сегодня. При всей моей симпатии к прямому методу и другим подходам, пришедшим из преподавания современных языков, классические языки все-таки требуют чего-то большего, чем просто языковая подготовка. Здесь необходима широкая филологическая культура. Недостаточно знать язык – нужно принадлежать к той традиции чтения и понимания текстов, которая исторически и называется филологией. Поэтому история античности, античная философия, византинистика, медиевистика и собственно классическая филология всегда были гораздо ближе друг к другу, чем это иногда кажется. По существу, это разные области применения одного и того же ремесла – Филологии. Наверное, именно поэтому в «Палестре» классические языки преподают не просто специалисты по языку, а филологи. Даже если кто-то из преподавателей занимается прежде всего философией, историей античности или Средневековья, в основе его работы все равно лежит тот же самый филологический навык – внимательное чтение, понимание и интерпретация текста. Так что давайте стремиться быть хорошими грамматиками! В том смысле, который вкладывал в это слово Скалигер. Не только знающими правила. Но умеющими понимать.

Друзья мои, мне срочно понадобились ваши прекрасные голоса: https://t.me/boost/leucomustaceus