Aksenov Lab

Сегодня насыщенный день. С предзащитой своих кандидатских диссертаций выступили Мясников Данил Александрович из Пермского государственного национального государственного университета и Мягкоев Таймураз Тамерланович из Северо-Осетинского государственного университета. Поддержать молодых ученых приехали их научные руководители - Учускин Максим Григорьевич и Абаев Владимир Таймуразович.

Сегодня состоялась встреча с представителями ООО "Ставролен" - земестителем Генерального директора по управлению персоналом и административным вопросам Мамонтовой Иртной Владимировной и руководителем отдела по развитию персонала Марченко Еленой Александровной. От химического факультета во встрече принимали участие декан химического факультета Заслуженный деятель науки Российской Федерации профессор Аксенов Александр Викторович, зав. кафедрой физической химии профессор Аксенова Инна Валерьевна, профессор Овчаров Сергей Николаевич. Показали нашим гостям лаборатории и оборудование факультета. Встреча продолжилась в ректорате. Обсудили развитие сотрудничества в области подготовки кадров. Нам особенно приятно, что встреча состоялась накануне 45-летия ООО "Ставролен", которое отмечается завтра. От души поздравляем!

Традиции нельзя нарушать, да и не хочется. Сегодня по традиции, которой уже пошел второй десяток лет традиционное Крещенское купание декана Химического факультета и заведующих химическими кафедрами

#историческое "ПРОТИВ ЖРЕЧЕСТВА! ПРОТИВ НАУЧНОЙ ХАЛТУРЫ! В дореволюционное время звание «профессор» или «приват-доцент» было связано с определенной иерархией в ученом мире. У нас, как известно, революция вместе с прочей табелью о рангах ликвидировала и «ученую степень»; звание профессор или доцент означает в наших условиях только ту или иную должность в общей системе педагогических вузовских сил. В нашей высшей школе профессором может быть всякий достойный кандидат, имеющий научные труды, независимо его официального образования. Звание «профессор» связано с ответственностью за кафедру, за научную дисциплину: в этом звании сейчас нет ничего жреческого, нет ничего от Авгуров, это звание присваивается квалифицированной группе педагогов высшей школы, поскольку они действительно работают в этой школе, и на определенный срок (для профессоров- 10 лет, для доцентов- 5 лет), после которого профессор может быть, но может и не быть переизбранным на ту же должность. Разве мы не убеждаемся воочию, что иной почтенный профессор только и пробавляется старым багажом и - в конце-концов так основательно отстает от новой литературы, новых исследовательских работ, что практически выходит в тираж, как серьезная научная сила. Но не только в этом смысл перевыборов профессоров. Их можно использовать, вообще, для более широкой рационализации учебной жизни вузов, для более систематической и решительной борьбы с укоренившимся в нашей высшей школе злом совместительством, граничащим с открытой научной халтурой. Новый бюджет вузов дает возможность повысить размер оплаты труда преподавателей (во втузах на 30 проц., в остальных вузах - на 15 проц.), и, таким образом, облегчает намеченную реформу, делает более безболезненной новую расстановку сил преподавателей в вузах. Тем не менее бороться с косностью и халтурой некоторых групп придется, еще как! Мы прекрасно понимаем, что не со всяким совместительством можно и следует бороться. Никто, конечно, и не думает «убрать» квалифицированных специалистов (они же сплошь и рядом- профессора) из наших плановых и производственных органов. Но есть же предел совместительству! Такой предел, после которого «служба» в управлении ВСНХ или Госплане зачастую превращается в простую фикцию. Сами профессора нередко жалуются, что вследствие многочисленных, отчасти вынужденных совместительств, им приходится работать «не столько головой, сколько ногами». В одном из московских вузов в течение года зря пропало до 600 учебных часов только потому, что совместительствующие научные работники при всем желании не поспели на занятия. «Ноги подвели»... Совместительство подобного типа, конечно, нетерпимое явление. Можно сократить случаи совместительства. Шире открыть двери вузов для научного молодняка! Привлечь ряд выдающихся научных работников из-за границы! Нужно сократить случаи противодействия консервативной профессуры приглашению иностранных ученых. Отдельные факты в этом направлении уже известны, но говорить о них мы считаем пока преждевременным. Надо решительно отразить это, отдающее «квасным патриотизмом», наступление «авгуров» всех мастей. Реакционная профессура, как уже отмечалось, в последнее время, вообще, кое-где зашевелилась. Мы имеем и в наших вузах, в так называемом «профессорском мире», случаи открытого обскурантизма, антисемитизма, затхлого профессионализма (цеховщины), случаи прямых и резких выпадов, которые иначе, как антисоветскими нельзя назвать. Для иллюстрации возьмем гнойник в воронежском вузе, где проф. Крашенинников упорно приставал к студентам: «Попробуйте-ка вы с вашим марксизмом (!) доказать такое-то явление». В общем, рационализация учебной жизни в вузах, сокращение до минимума случаев совместительства профессоров, упорная борьба со всеми искажениями марксизма и ленинизма в высшей школе вполне назрели. И равным образом назрела необходимость в новых перевыборах профессоров и доцентов, срок полномочий которых уже истек, так как, вследствие непонятной беспечности, перевыборы преподавателей в вузах не производились в СССР много лет подряд" "Вечерняя Москва", №286 за 1928 г.

3. Новый механизм в органической химии Спустя более двадцати лет (а в науке это примерно «после того, как все успели понять, что вы были правы, и забыть, что сначала сомневались») Макошa переключил внимание на нуклеофильное ароматическое замещение. Он исходил из наблюдений, которые на первый взгляд выглядят как мелочь: при присоединении нуклеофила к галогеннитроаренам реакция может идти быстрее в положении, занятом водородом, чем в положении, занятом галогеном. Именно из этой логики выросло открытие реакции, которую он назвал Vicarious Nucleophilic Substitution of Hydrogen (VNS) — викариозное нуклеофильное замещение водорода. Суть в том, что берётся электронодефицитный арен (особенно нитроарен) и нуклеофил, у которого прямо при нуклеофильном центре есть уходящая группа. Классические примеры — α-галокарбанионы, получаемые депротонированием α-галогеналкилсульфонов, галогеннитрилов, эфиров α-галогенкарбоновых кислот и т. п. Практическая ценность проявилась в синтезах индолов, хинолинов и других гетероциклов, а также в синтезе природных соединений — потому что химия, в отличие от бюрократии, уважает короткие пути, если они воспроизводимы. Самое обидное то, что практически каждый химик хоть да пользовался катализатором Макоши (Хароном) и даже не знал, что он так называется.

В мире, где молекулы вели себя приличнее людей только потому, что у них было меньше свободы воли, существовало место под названием Межфазная Граница. Она тянулась тонкой, почти философской линией между Органической Фазой и Водной Фазой и служила тем, чем в любом уважающем себя городе служит трактир: там встречались те, кто обычно друг друга избегает, и договаривались о делах. И вот однажды в этот трактир вошёл человек по имени Мечислав Макошa — родился он 16 ноября 1934 года, а выглядел так, будто мог бы родиться и в другой век, если бы в том веке нашлось достаточно реактивов. Он учился химии сначала в Ростове, потом в Ленинграде (который, как это часто бывает с носителями несравненной красоты, любил переодеваться в другие наряды-названия), окончил с отличием в 1956 году и почти сразу оказался в Варшавском политехе, на кафедре химии. Там он защитил кандидатскую в 1963-м и докторскую в 1967-м. Но главное начиналось не в дипломах. Главное начиналось там, где стояли два слоя жидкости, которые не желали смешиваться по принципиальным соображениям, и где все важные события происходили не «внутри», а «между». 1. Дело о появление Харона В Польше нашлась задача промышленного масштаба: синтез 2-фенилмасляных кислот. Мąкошa сделал то, что отличает химика от человека, который «просто пробует»: разработал процесс алкилирования фенилацетонитрила этилхлоридом в присутствии водного NaOH и катализатора — хлорида триэтилбензиламмония. Тут и появился главный персонаж этой истории: четвертичная аммониевая соль, по сути Харон, который перевозит ионы туда, где им быть не хочется. Процесс оказался настолько удачным, что его запатентовали в 1960 году, а потом опубликовали (Roczniki Chemii, 1965, 39, 1223) и расширили целой серией работ в международных журналах (включая Tetrahedron Lett. 1966, 4621; 1969, 677 и Tetrahedron 1968, 24, 175). Так начались исследования того, что позже назовут фазотрансферным катализом — Phase Transfer Catalysis, или просто PTC. Макошa быстро понял, что двухфазная система — это не неудобство, а инфраструктура. Карбанионы, получаемые из C–H-кислот (арилацетонитрилы, кетоны, галогенметилсульфоны, алкил-арилацетаты), можно генерировать и заставлять реагировать просто и эффективно, если дать им Харона. 2. История о том, как карбены перестали бояться воды В 1969 году Мąкошa сообщил вещь, которая звучала как ересь, пока не стала классикой: если обработать хлороформ водным NaOH в присутствии каталитического количества тетраалкил-аммониевой соли, можно эффективно генерировать дихлоркарбен (:CCl₂). (Tetrahedron Lett. 1969, 10, 53, 4659) До этого считалось, что карбены — существа нервные и требуют строго безводных условий. А тут выяснилось, что при правильной организации межфазного общения карбен прекрасно появляется «в присутствии воды», и дальше спокойно реагирует с алкенами, давая дихлорциклопропаны. Эта трансформация стала известна как реакция Макоши. Позже он отметил, что катализаторами могут быть не только четвертичные аммониевые соли: краун-эфиры тоже способны играть роль переносчиков (Angew. Chem., Int. Ed. 1974, 13, 665). В 1978 году он расширил арсенал PTC на системы «твёрдое–жидкость» с безводными карбонатами щелочных металлов. Практический выигрыш звучал почти как реклама, но был химически честен: проще, безопаснее, без дорогого оборудования и опасных растворителей, при этом часто с лучшими выходами и селективностью.

Иногда самые глубокие пещеры остаются неосвещенными. Иногда самые могучие деревья падают в глухом лесу, и не слышно звука. Но разве от этого их падение менее величественно? Разве от этого их жизнь была менее значима? Вот и сейчас мир химии потерял одного из своих столпов и мир этого даже не заметил. Он родился в Барановичах. Его путь — это история интеллекта, пробивающего себе дорогу сквозь границы. Ростов-на-Дону, Ленинград, Эймс, Варшава. И вот в Википедии — несколько сухих строк. Без подробностей. Без оценки масштаба. Словно речь о случайном прохожем, а не об учёном, который изменил как лабораторную, так и промышленную химию. Его имя по праву должно было звучать со всех кафедр. Его вклад должен был быть отмечен самой престижной премией. Однако жизнь может быть жестокой и несправедливой, часто обходя вниманием тихих творцов, предпочитая громких триумфаторов. Царствие Небесное профессору Макоше.

Да, огроманая потеря. Прекрасный химик, мой хороший знакомый. Вспоминаю как он приезжал к нам читал прекрасные лекции по своему викариозному замещению, межфазному катализу. Царство Небесное!

#обозревая_происходящее Вначале А.Р. Хохлов, а потом и Русский Research написали про свежее расследование Газеты.ру о фальсификациях в медицинских диссерах - сейчас раскручивается очередной скандал, на сей раз в РУДН. Присоединяемся к мнению и советуем ознакомицца с оригиналом, коли интересно. Нам - не очень. Ок, новое - хорошо забытое старое, но про то, что кандидатские и докторские диссеры по медицине в России в массе своей представляют собой треш, много говорили как минимум лет 10 назад. Это не значит, что не надо откапывать стюардессу про это напоминать, но ничего неожиданного мы не узнали. Когда Диссернет был еще торт (почему он стал не торт, мы писали 3.5 года назад, лучше с тех пор не стало), они выпотрошили этого кадавра по полной и констатировали ровно то же самое: массовые грубые фальсификации, много очень слабой науки, диссеры за взятки, по родственным связям и половым путем - в общем, картинка в духе Иеронима нашего Босха. И посреди всего этого Содома - вкрапления честных ученых, которые в итоге не знают, как избавиться от плохой кармы (некоторые ради этого вообще защищаются как биологи). Откуда это все растет? Есть сообщества, в которых диссертация просто нужна для карьеры, и само представление, что вообще-то за степенью должна стоять наука, в какой-то момент выплюнулось (NB: это не значит, что в этих областях нет хороших ученых - есть, просто наличие погон к.н./д.н. само по себе перестало означать принадлежность к касте исследователей). На первом месте тут точно медики, на втором - юристы, где есть массовое "остепенение" силовиков, на третьем - сборная солянка, про которую мы писали тыщу раз и очень подробно: армия "вузовской пехоты" - рядовых дОцентов в слабых вузах, где с наукой плохо, но без степени в системе жить тяжело. Та самая "параллельная реальность", которая почти никак не пересекается с миром real science. Что с этим всем делать? Если нас не устраивает ситуация, когда часть диссеров заведомо ничего не стоит и на поддержание всей этой системы тратятся ресурсы, то точек приложения усилий видим две, и лучше бы давить на них одновременно. Первое: убрать формальные и неформальные требования к наличию ученой степени там, где это никакой пользы не приносит. И в высшей школе тоже (не можем не вспомнить раннего Фалькова, который 4.5 года назад именно это говорил в своем большом интервью, но потом это благополучно замылилось). Сто раз говорено: перестаньте требовать от простых преподов симуляции науки, не доводите до маразма в духе "кандидатская должна быть даже у физрука" (100% жиза) - и жить станет проще всем. Полагаем, это пройдет безболезненно и у юристов: силовики очень часто делают диссеры с одной целью - чтобы зарабатывать копеечку преподаванием после выхода на пенсию. Не будет лишних требований - не будет и потока желающих получить липовые погоны к.ю.н. С медиками будет сложнее всего: во-первых, там эти плохие традиции сложились давно, закостенели, ороговели и зацементировались, во-вторых, диссеры там - это денежный бизнес. Но сломать систему при желании все равно можно. Жесткий путь (хороший или нет - повод для дискуссии): временный запрет на занятие ненаучных высоких должностей теми, кто защитил диссер после определенного 20ХХ года. В духе увольнения Путиным чиновников, которых в 2016 году избрали в РАН: выбирай, хочешь ты заниматься госслужбой или большой наукой, ибо совмещать не получится. Второе: одновременно с этим можно и нужно наводить порядок с диссерами. Жесткие наказания за фальсификацию и плагиат: запрет на повторную защиту в течение Х пяти лет, "черный список" научных руководителей, попадание в который дает основание для увольнения и/или для того, чтоб тебя не взяли на работу ни в один приличный вуз - вариантов тут тоже много, было бы желание. Бороться за чистоту рядов - дело хорошее. Но если не устранить первопричину того, что люди массово, целыми профессиональными отраслями и при этом добровольно творят дикие с точки зрения научной этики вещи, то ничего не изменится. А нужно-то всего ничего: перестать заставлять заниматься наукой тех, кто этого не хочет и не может.

Неплохая прямо статья! Но я думаю, что надо жёстче наказывать за нарушение научной этики! Я уверен, что человек лишенный ученой степени не должен работать в ВУЗах. Человек у которого отозвана статья за нарушение научной этики тоже. И так далее.

#обозревая_происходящее Криминальная хроника начала года. В Оренбурге 64-летнюю преподавательницу признали виновной во взяточничестве: за пять лет она собрала дань с 29 студентов, всего 1.8 млн рублей. Приговор: штраф 4 млн и запрет на преподавание на 5 лет. В Абакане преподавательница (по некоторым данным - ХГУ) осуждена за 38 эпизодов взяточничества и 14 - служебного подлога. Приговор гуманный: штраф 550 тыс. рублей и запрет на преподавание на полтора года. Доцент УГНТУ (Уфа) по имени Лариса (с) стала фигурантом уголовного дела: она брала деньги за зачёты по дисциплинам "Основы геологии" и "Инженерная геология". Как обычно, Зоопарк напоминает, что взяточничество - это очень плохо, и советует студентам: если у вас вымогают взятку, обращайтесь в правоохранительные органы. С подобной низовой коррупцией у нас бороться вполне умеют и любят (расследуются такие дела сравнительно просто)

Насколько я знаю, там от результативности отдельной группы мало что зависит, считаются интегральные показатели на университет. Нам дали, хотя в целом тоже негусто.