Маша и геофизика

За три недели я из человека с горящими глазами, позитивного, с большим интересом к работе, с желанием разобраться, как получить качественные данные, превратилась в дёрганного, психованного человека, которому уже ничего неинтересно и ничего не надо. И мне это состояние самой не нравится. Да, скорее всего, я попала в такие условия, где я стала такой. Но я не хочу быть такой. Вчера был разговор с менеджером и HR. И меня очень удивило, что на встрече был менеджер — то есть человек, который принимал решения убрать помощников. Получилось, что он пришёл не разбираться, что происходит, а защищать своё решение. Поэтому разговор сразу был конфликтным. Да, я тоже, наверное, виновата в том, что не смогла держаться спокойно. Но я правда не могу спокойно рассказывать историю, которая у меня болит. Мне одна юристка говорила: даже юристы, когда идут в суд по своему делу, берут адвоката. Потому что невозможно без эмоций рассказывать ситуацию, в которой ты сам находишься и которая тебя задевает. А HR сидела и, как мне показалось, вообще не очень понимала, в чём претензия. Потому что она никогда не работала в полях. И вот в чём проблема: мою претензию свели к тому, что “Маше тяжело”. Как будто я просто жалуюсь на тяжёлую работу. Но я не об этом. Моя претензия не в том, что мне тяжело. Моя претензия в том, что работа организована неправильно. Для меня нонсенс, что один человек должен таскать такое количество оборудования через лес. Да, я понимаю, что, например, с магнитометром оператор может ходить один. Но здесь у меня не один прибор. У меня куча предметов, которые нужно переносить. Плюс в рюкзаке запасные кабели, батареи и другие мелочи. И это всё несёт один человек. Через лес. Через кусты. С оборудованием в руках. Я спросила HR: это нормально, что человек несёт всё это в руках, падает и даже не может подставить руки, чтобы защитить себя? Я правда не знаю. Нормально это или ненормально, ответила она. А менеджер сказал, что он так работал, и всё было нормально. И вот здесь мы просто не сходимся. Ни по ценностям, ни по пониманию того, как должна быть организована работа. Для меня вопрос вообще не в весе. Если я вижу цель и понимаю, зачем это нужно, я буду это делать. Я уже много чего таскала в полях и много где работала. Но здесь я не понимаю цели. Я не понимаю, почему работа должна быть организована именно так. А ещё меня обвинили, что я не сказала об этом заранее. Что я должна была сказать до. Но это очень удобно — обвинять человека в прошлом: “а почему ты раньше не сказала?” Когда проблема уже произошла. И в итоге всё снова свели к тому, что это моя личная проблема. Что мне тяжело. Что я жалуюсь. А ещё я зарегистрировала травму: у меня болела поясница. Поэтому мне дали лёгкие работы. Теперь я буду неделю здесь, до ротации, заниматься своими делами и отдыхать. Потому что я приехала сюда работать геофизиком и получать хорошие данные, а не доказывать, что могу молча таскать на себе половину оборудования через кусты, пока кто-то называет это нормальной организацией работы. Вот пусть теперь сами в этом и участвуют.

Может, я чего-то не понимаю или уже как-то устарела? Это нормально, что оператор работает один и переносит всё своё оборудование в одиночку по неподготовленным профилям — через кусты, камни, мох и всё остальное? Потому что мне сейчас проектный менеджер на голубом глазу заявил, что это нормально, что мы должны быть готовы к физической нагрузке, а работа оператора — это только смотреть на экран

Работа оператора самая лёгкая Сегодня на собрании я попросила себе помощника хотя бы на один день. В начале проекта нас было восемь человек, и у каждого оператора был помощник. Так мы работали неделю и делали десять точек в день. Сейчас нас десять человек. Помощников у операторов больше нет. Но производительность осталась той же — те же десять точек. На мою просьбу мне ответили, что помощники нам больше не положены. Методика изменилась, все люди нужны на петле. А потом я услышала:

— У оператора самая лёгкая работа. Только за руками следить.

И в этот момент я поняла, в чём здесь проблема. Работу оценивают исключительно по физической нагрузке. Люди тащут провод — значит, они работают тяжело. Оператор сидит у компьютера и нажимает кнопку — значит, ему легко и можно добавить ещё немного физической работы. Но это примерно как сказать, что грузчик на заводе работает тяжелее директора, потому что директор не таскает коробки. Это вообще разные виды работы. Оператор отвечает за данные. Нужно установить чувствительный датчик, следить за сигналом, анализировать кривые, понимать, почему измерение не получилось, переставлять оборудование, перезапускать запись и принимать решения на месте. Плюс отвечать за аппаратуру стоимостью десятки и сотни тысяч долларов. Даже если бы оператор весь день сидел на одном месте, его работа от этого не становилась бы «лёгкой». Но в нашем случае оператор ещё и переносит весь комплект самостоятельно. Каждые 50 метров я делаю три рейса. Сначала иду искать следующую точку по навигатору с рюкзаком. Потом возвращаюсь за большим неэргономичной тумбой от ветра, датчиком, подставкой и кабелем. Потом ещё раз — за измерителем и контроллером. В результате один переход на 50 метров превращается в 300 метров ходьбы и около 30 килограммов оборудования, которые нужно протащить через кусты, камни, ручьи и густой подлесок. И шагаешь еще по мху, болоту или через поваленные бревна. И так до десяти раз за день. Я, конечно, как отличница, сказала, что могу это делать. Потому что привыкла справляться. А сегодня бобик сдох. Физически силы вроде ещё были. Я не падала от усталости. Но я смотрела на оборудование и не могла заставить себя его поднять. Лежала по 10–15 минут, потом переносила часть груза, снова садилась или ложилась. Плакала от обиды. За несколько недель человек, который любит работать и которому действительно нравятся поля, превратился в человека, которому стало всё равно на данные и который еле заставляет себя выйти на следующую точку. Завтра я взяла выходной. Потому что «самая лёгкая работа» почему-то закончилась перегруженной поясницей, болью, которая не проходит, и состоянием, в котором я больше не могу безопасно работать с оборудованием.

Русская рулетка наоборот В обычной русской рулетке пуля — это смерть. В моей версии пуля — это один шанс из шести попасть на нормального руководителя в полях. Я не знаю, что происходит и почему это так сложно. Вот например, здесь мы работаем уже третью неделю, и задача вроде бы самая простая: размотать провод, сделать измерения, собрать провод, перейти дальше. И вроде всё было нормально. Ну, если не считать, что меня уже пару раз забывали забрать с участка. Машинки UTV уехали без меня, а я потом выходила пешком. Один раз я закончила работу, вышла к дороге, а мне сказали: ну потуси на дороге, через час тебя кто-нибудь заберёт. Я такая: ладно, может, мне кажется, что что-то не так с организацией. Может, я справлюсь. E меня ещё и напарника забрали, и я теперь работаю одна. Но вчера к нашим обычным задачам добавилось ещё несколько. Нужно было собрать провод, разложить новый, отправить и принять генератор с вертолёта. Утром руководитель просто перечислил кучу задач. Много задач.

И я спрашиваю: А кто будет это все делать? Он говорит: не знаю, потом разберёмся.

Мы приезжаем на участок, и я просто сижу. Сижу и жду, чтобы мне сказали, что делать. Потом меня все-таки забирают раскладывать новый провод на середину профиля. При этом измерения мы должны начинать с конца профиля. Всё моё оборудование для измерений остаётся у машины, а меня увозят в другое место. Полдня я, по сути, не понимала, какая у меня задача. Разложила метров 200 провода и сидела до обеда. Остальные просто носятся туда-сюда, не зная, что происходит. Кто-то в лес, кто-то по дрова. Я сначала думаю: может, это у меня английский, может, я что-то пропустила. Но нет, кажется, остальные тоже не очень понимали план. Как-то провод разложили. Как-то вертолёт прилетел. Как-то генератор перетащили. В итоге всё готово к измерениям. А я всё ещё стою где-то в середине профиля. Без своего оборудования. Напомню, что начинаем с конца профиля, километр от того места, где я нахожусь.

В какой-то момент подъезжают два парня и говорят: ну всё, начинаем измерения. Я говорю: как начинаем? Кто оператор? Они: ну ты оператор. Я: а что я тогда тут делаю без оборудования?

И мы уже сами с ними начинаем разбираться, что, наверное, оператора всё-таки надо отвезти к машине, чтобы он взял датчик, контроллер и всё, чем он вообще должен работать. Меня привозят к машине. Там сидит руководитель со вторым оператором. И вот что меня выбесило сильнее всего — даже не хаос, а отношение. Они даже не вышли из машины. Никто не сказал: “Маша, мы едем на этой машине, мы взяли твой датчик, вот твой контроллер, бери свои вещи, сейчас поедем на точку”. Ничего. Я сама подхожу и начинаю спрашивать: куда мы едем? на какой машине? кто поможет донести оборудование? что вообще происходит? И вчера я прям очень чётко поняла: это уже не просто плохая организация. Это ещё и пренебрежительное отношение к оператору.

Оператор — это, оказывается, последний человек в поле У нас измерения устроены так: семь человек двигают петлю 300×400 метров, вытягивая провод на каждые 50 метров вперед. Кто-то за переход проходит 50 метров, кто-то 150–200, потому что нужно перетаскивать концы провода. А оператор в это время работает один. На каждой новой станции я сначала иду с навигатором искать точку и несу свой рюкзак. Потом возвращаюсь за SQUID, оранжевой тумбой, подставкой и кабелем. Потом ещё раз за измерителем и контроллером. В итоге при переходе на 50 метров я сама прохожу примерно 300 и переношу около 30 килограммов оборудования. И таких станций за день минимум десять. При этом работа оператора — это не просто нажать кнопку. Нужно правильно установить чувствительный датчик, следить за кривыми, оценивать качество сигнала, понимать, почему данные плохие, переставлять датчик, копать ямки во мху, перезапускать измерение и принимать решения на месте. А из офиса ещё приходят рекомендации: на машинках UTV не ездите, SQUID не любит тряску. Как итог, операторы должны идти до профиля пешком и нести датчик в рюкзаке. Чтобы дорогому оборудованию было комфортно. Комфорт оператора, очевидно, в расчёт не входит. Сегодня после работы ко мне пришёл парень помочь вынести оборудование. Весь день он ходил практически налегке. Я отдала ему датчик и измеритель, вынести до дороги 300 м.

Он посмотрел на меня и спросил: — А ты что несёшь?

В этот момент я еле поднимала с земли тяжёлый рюкзак с контроллером, кабелями и остальными вещами. Что тут ответить?

В полях есть правило, если ты сказал тебя забрать отсюда и во столько-то, то машина должна быть там, когда выходишь с профиля. Я помню случай, когда неопытный водитель приехал к пяти, нас не было, мы вышли примерно в 5:10–5:20, а он уже уехал. Потому что «договор был на пять». Но в поле так не делается. В поле ты не оставляешь людей просто потому, что они не вышли ровно по расписанию. И вот сегодня я снова встретилась с похожей логистической тупизной. Я весь день работала оператором. У меня комплект оборудования около 30 кг: измеритель, SQUID, контроллер, тумба, кабели. Каждые 50 метров я переношу это всё, в несколько ходок, через мох, кусты, болото. Я закончила работу рядом с одной из буровых дорог, сообщила по рации профиль и пикет. Слышу, что рядом проехал UTV, забрал другого человека и уехал. Потом начинаю выяснять: а кто заберёт меня и оборудование? И внезапно оказывается: UTV заняты, застряли, все busy, выходите пешком. Сегодня нам повезло: до дороги было около 500 метров, и ко мне подошла девочка, мы вдвоём вынесли оборудование. Но вопрос не в сегодняшних 500 метрах. Вопрос в системе. Сегодня 500 метров, а завтра мы будем дальше от дороги. И что тогда? Оператор с тяжёлым оборудованием в конце дня должен сам как-нибудь «выбираться»? Причём самое смешное: один парень потом нёс мой рюкзак от машины до домика — метров двадцать. В рюкзаке был только один контроллер. И он сказал: «Офигеть, почему так тяжело?» А это был только один прибор. Не весь комплект. Не после полного рабочего дня. Не через кусты. Не по болоту. А просто двадцать метров до домика. Должен быть понятный план: кто забирает, где точка сбора, что делать с оборудованием, ждать ли машину или двигаться к дороге. И я сегодня внезапно скучала по зимнему проекту. Там один из полевых руководителей всегда ждал нас на снегоходе, когда мы заканчивали профиль. Ты выходишь из леса, уставшая, замёрзшая, с оборудованием — а тебя ждут. И вот это, оказывается, роскошь полевой жизни: когда тебя не забыли.

Разделась Только я порадовалась, что здесь вроде не очень сложная работа, вполне себе терпимая. Как мне тут же напомнили, что работа в полях — это всё-таки не прогулка по парку. Сегодня утром до обеда мы с напарницей вытянули по 500 метров провода из кустов. А это вам не ВПшный тоненький провод, это электромагнитный — толстый, тяжёлый. Мы тянули его через кусты, и было настолько тяжело, что, чтобы сделать каждый шаг, приходилось наваливаться всем телом. До обеда мы разложили петлю, положили новый провод, который идёт от петель до генератора, и потом в одного пошла на свой профиль измерять. Раньше я работала в паре, а теперь — одна на измерениях. Сделала я первую точку, и чтобы перейти на следующие 50 метров, нужно было пройти через сплошной кустарник. А мне нужно три ходки, чтобы перетащить всё своё оборудование. Первую ходку я кое-как протащила через эти кусты, а когда пошла обратно — просто потерялась. GPS то ловит, то не ловит, я вообще не могу понять, в каком направлении идти. В итоге вышла уже с задержкой, всех торможу. Попросила рабочего с угла петли прийти ко мне, чтобы я не ходила ещё два раза туда-сюда через эти кусты и чтобы мы всё-таки сделали измерения. И вдобавок ко всему шёл дождь. Такой сильный, непрекращающийся, моросящий дождь. Я была уже насквозь сырая. Когда уже шла с последней точки на дорогу, я по рации сказала, куда выхожу. Но меня то ли не услышали, то ли не поняли — и машины не было. Это, конечно, отдельное чувство: ты уже уставшая, заёбанная, закончила работу, выходишь на дорогу — а машины, которая должна тебя забрать, нет. Ладно, через какое-то время машина приехала. Сажусь, чтобы ехать в лагерь. И тут вспоминаю, что утром, как знала, оставила в машине флиску. Она сухая. А я вся мокрая. И я понимаю, что хочу переодеться прямо сейчас. Раньше бы я подумала: надо где-то выйти, найти место, чтобы никто не видел. А тут дождь, я устала, мне холодно. Плевать. У меня спортивный лиф. Что они, женщин в купальниках не видели? Переоделась И знаете что? Потом стало так хорошо. Тепло. Сухо.

Момент наполнения магнитного датчика жидким азотом Выглядит круто, да?

Вчера я проснулась и увидела: на пост, который я писала вечером, не было ни одной реакции. И я, конечно, расстроилась. Ну мы же блогеры. Для нас реакции — это ваша обратная связь и наше топливо, чтобы продолжать писать. Я понимаю, что, может быть, пост не очень понравился и не захотелось ставить реакцию. Это нормально. Но если не будет реакции, у меня тоже не будет мотивации писать посты, рассказывать истории, делиться какими-то своими наблюдениями. И даже если пост не нравится — всегда можно написать комментарий, задать вопрос. И, возможно, этот вопрос станет будущим постом. То есть ваши вопросы тоже влияют на контент. Так что давайте не забывать ставить реакции. Потому что это классный взаимный обмен: с вашей стороны — реакции, комментарии, вопросы, а с моей — интересный контент. Ваши комментарии помогают мне понимать, что вам интересно, что нужно ещё рассказать, что подсветить. Давайте делать этот канал вместе интересным.

А что у нас с реакциями случилось?

Продолжаю тупить Мы делаем электромагнитные исследования, и у нас используется квантовый датчик SQUID — мегачувствительная штука. Он может зафиксировать даже шевеление листочков на дереве. Поэтому для каждой точки нужно искать максимально твёрдую поверхность: чтобы рядом не было кустов, чтобы не было ветра, чтобы датчик стоял спокойно и мы могли взять нормальные измерения. Короче, за каждую точку тут идёт борьба. И вот конец дня. Последняя петля, последняя точка. Я выхожу на открытую площадку — и моя точка выпадает прямо на буровую площадку. Я такая: о, как классно! Лес уже вырублен, места полно, датчик можно поставить куда угодно. Может, самые догадливые уже поняли, что дальше пойдет не так. Короче, я в полном восхищении думаю: ну всё, сейчас спокойно сделаю измерения. Начинаю измерять — и кривые какие-то вообще странные, в разнобой идут. Я кое-как собираю данные, чтобы это хотя бы было похоже на нормальное измерение. Вечером, конечно, получаю от старшего геофизика вопрос: Мария, что это за аномалия? Её там быть не должно. Где вы брали эту точку? Что там было? Я такая: блин, ну это же почти такая же точка, как предыдущая. Там тоже был лес, ничего особенного. Я сама не понимаю, откуда мы это подцепили. И только вечером, уже после обсуждения со старшим геофизиком, до меня доходит. Ёп твою мать. Это же буровая площадка. Там же скважина. А в скважинах могут быть металлические обсадные трубы. А у нас, напоминаю, электромагнитные исследования. Вот тебе и аномалия🙈

Защиту от дурака не прошла В геофизике очень много аппаратуры: разные генераторы, измерители, контроллеры, датчики. И всё это соединяется кабелями. Иногда открываешь ящик, начинаешь собирать систему, видишь огромное количество приборов и проводов — и кажется, что сейчас можно сойти с ума. Как это всё вообще подключать? Но на самом деле подключить неправильный кабель довольно сложно. Потому что кроме огромного количества аппаратуры и кабелей, есть ещё огромное количество разных разъёмов. 12-канальные, 4-канальные, “бабочки”, “звёздочки” — все разные. Обычно ты просто физически не сможешь воткнуть не тот кабель не туда. Но я всё-таки смогла. Вчера мы начали съёмку с повторной точки предыдущего дня. Я прихожу, всё подключаю — как мне казалось, правильно. Начинаю смотреть данные, а они какие-то совсем плохие. Думаю: ну, наверное, ветер. Или ещё что-то случилось. Ладно, с этой точки у нас есть данные, пойду на следующую — может, там всё будет лучше. Прихожу на следующую точку, и там появляется уже другая проблема, из-за которой я начинаю проверять кабели: рабочие они у меня или нет. И тут понимаю, что один кабель у меня просто подключен не к тому разъёму. То есть он физически подключился. Но внутри этого разъёма даже штекеров не было (на фото прямо за тем разъемом, куда подключен кабель). Я просто по-тупому измеряла воздух без датчика. И это, конечно, очень стыдная ошибка. С одной стороны — хочется провалиться под землю. С другой — ну вот так и появляется опыт. Теперь у меня будет ещё одно правило: если данные выглядят совсем странно, сначала проверяй не “ветер”, не “магнитную бурю” и не “что-то с прибором”, а самую тупую вещь — действительно ли датчик подключен туда, куда надо🙈

«Нас не заменит ИИ, а лишь поможет — например, с ГИС» Так студентка-геофизик Жанель Алибек объясняет, почему программирование, которое поначалу казалось лишним предметом, оказалось одним из главных профессиональных бустов за годы учёбы. И это лишь один штрих к тому, насколько разной может быть геофизика. Одни студенты идут исследовать скважины, другие — искать руду, третьи — изучать действующие вулканы Камчатки, а четвёртые пишут код. Мы разобрались, куда поступать под каждое из этих направлений, и рассказали, какие вузы дают глубокую теоретическую базу, а какие сразу учат работать с реальным оборудованием — георадарами, магнитометрами, БПЛА. И главное — на что смотреть при выборе программы, чтобы после диплома у вас был не абстрактный набор знаний, а понятные навыки под конкретную специализацию. 🧭 Читайте: Где учиться на геофизика — 5 направлений и их отличия

А что я делаю в Квебеке? Продолжаю делать электромагнитные исследования, только теперь уже летом. На первый взгляд, летом сложнее. Зимой у тебя есть снегоход: можно проехать большую часть пути вместе с оборудованием. А летом всё приходится таскать на себе. Ну не зря же я хожу в зал. Благо здесь нет гор, участок достаточно ровный — это хоть немного упрощает жизнь. Зато есть мошка и комары, конечно. Куда же без них. Нас на проекте 9 человек, работаем без вертолёта, ездим вот на таких машинках. Я почему-то уже летом привыкла к вертолёту, а тут вот так. Проект, наверное, примерно на месяц. Посмотрим, как будет идти прогресс. Сегодня сделали первые измерения и это уже радует❤️

У меня тут случился ренессанс в Instagram Изначально мой блог вообще начался именно там. Потом постепенно вырос Telegram-канал, а Instagram стал скорее личной страничкой: фотографии, какие-то кусочки жизни, визуальная часть. Всё-таки Telegram у меня больше про тексты, а Instagram — про картинку. Когда-то два года назад у меня один ролик залетел на 200 тысяч просмотров и привёл примерно 3 тысячи подписчиков. И на этом, в общем-то, всё. Дальше я просто вела страницу как личную: постила фото, иногда что-то рассказывала, но без какой-то большой стратегии. А тут я решила пересобрать Instagram. Упаковала профиль, сделала больше фокус на карьеру геофизика в Канаде, на то, как вообще устроена работа геофизика, что мы делаем в геологоразведке, что такое mineral exploration, зачем ищут руду, как это связано с нашей обычной жизнью. Выпустила один ролик — он начал набирать не то чтобы огромные просмотры, но пошли подписки. А потом случилось что-то вообще невероятное: за короткое время у меня уже плюс тысяча новых подписчиков. Ролики начали набирать, люди стали активно комментировать, спрашивать, как приехать в Канаду, как работать в геологии, кому-то я уже отправляла сайты с вакансиями. Для меня это, конечно, удивительно. Но, кажется, я наконец-то нашла, как говорить в Instagram не только “смотрите, какие красивые поля”, а шире: про карьеру, геофизику, Канаду и геологоразведку. Так что если хотите смотреть ролики про карьеру геофизика, работу в Канаде и mineral exploration — подписывайтесь на мой Instagram. А Telegram всё равно остаётся здесь: более личный, текстовый, глубокий. Контент пересекаться почти не будет. Ну, может, чуть-чуть🙈 https://www.instagram.com/marusya_parma/reels/

Поселили нас трёх девчонок в домик-гостиницу, у нас есть гостиная и кухня. Не знаю, правда, зачем нам кухня, готовить я не собираюсь. Живу в комнате одна, и туалет один на три комнаты. Я жила в похожем уже в Уайтхорсе на Юконе, это было общежитие для сотрудников, такой себе перевалочный пункт перед отправкой на участки. Но там было больше людей и довольно не прибрано

Через час выезжаем на север Квебека, ехать часов 8. Вроде условия для проживания хорошие. Приеду покажу обязательно

Сегодня с утра мучала ChatGPT Попросила его сделать для меня урок английского под конкретную рабочую встречу. У меня сегодня в обед созвон со старшим геофизиком: завтра я еду в поля, и он должен рассказать о проблемах с оборудованием на этом проекте. Я заранее прошлась по переписке в рабочем канале, вытащила основную проблему и поняла, что мне нужно будет не просто молча кивать, а нормально обсуждать это на английском. Поэтому я закинула всю ситуацию в ChatGPT и попросила: вытащи мне фразы, которые я могу использовать в разговоре. Не абстрактный английский из учебника, а именно рабочие формулировки: как спросить, что нашли, как уточнить проблему, как предложить решение, как обсудить equipment, cables, polarity, troubleshooting и всё это вот. Потом я отрабатывала уже не “слова”, а диалог. Короткие ответы, нормальные рабочие фразы, которые можно реально вставить в разговор. Ещё попросила мужа потренироваться со мной. Понятно, что я не запомню всё. Но если я на встрече использую хотя бы 5–10% этих фраз — это уже будет лучше, чем ничего. А через пару недель можно снова вернуться к этому же уроку, повторить выражения, проиграть диалог ещё раз — и постепенно они начнут встраиваться в речь. А ещё я сохранила себе разговорные фразы из рилсов. И матные тоже, конечно. Потому что в поле мат используется, но хочется же, чтобы он был хотя бы разнообразный. Это уже факультативная часть программы🙈

Минус 10 кг ушли. Потом +3 кг вернулись. Похудела, блин 😂 Недавно я взвесилась — на весах снова 65 кг (было 62). Конечно, первая мысль была: «Ну всё, приехали.» А потом я случайно нашла фотографию начала мая — это был мой первый месяц в зале. И сравнила её с фотографией, которую сделала вчера после тренировки. Честно? Большой разницы я пока не вижу. Но и не вижу человека, который два месяца назад боялся заходить в тренажёрный зал и не понимал, как пользоваться тренажерами. За это время я: — начала регулярно ходить в зал; — постепенно увеличиваю рабочие веса; — после силовой спокойно делаю кардио, а потом ещё могу пойти поплавать; — стала есть заметно больше белка; — и впервые решила не гадать, сколько я ем, а хотя бы примерно считать калории. Для этого использую ChatGPT. Просто отправляю фотографии еды, а он примерно считает калорийность. Да, это не идеально точно, зато я наконец понимаю, что "пара конфет" — это не "почти ничего", а вполне конкретное количество калорий. Посмотрим, что получится дальше. Через пару дней я снова уезжаю в поля. Кардио там точно не понадобится. Но очень надеюсь, что в новом лагере будет тренажёрный зал💪🏻

В самолёте посмотрела выпуск Дудя с Анной Юдинцевой — физиком, которая работает с гравитационными волнами. Если ещё не смотрели, очень рекомендую: там и про физику, и про чёрные дыры, и про «Интерстеллар». Мне, кстати, недавно рекомендовали прочитать книгу Кипа Торна «Интерстеллар. Наука за кадром». Думаю, я как раз уже готова. Всё-таки физика мне близка: мы в геофизике тоже измеряем физические поля Земли — например, ускорение свободного падения в гравиразведке. Но у нас, конечно, без чёрных дыр. Хотя иногда в поле, когда прибор опять не работает, кажется, что горизонт событий уже где-то рядом. Но больше всего меня задела не только физика, а история самой Анны. У неё было тяжёлое детство: она рано ушла из дома, снимала комнату, сама себя обеспечивала — и при этом смогла выйти на такой уровень, что сейчас работает в американской научной лаборатории. И тут часто хочется сказать: вот, мол, трудности закаляют, чем тяжелее старт, тем больше человек потом добивается. А мне хочется спросить иначе: а сколько бы такой человек смог сделать, если бы у неё с самого начала была поддержка, спокойная среда, деньги, хороший вуз и возможность заниматься наукой без выживания? Мне кажется, люди становятся сильными не благодаря трудностям, а часто вопреки им. Поддержка и безопасность не портят — они дают возможность раскрыться. Так что посмотрите выпуск, если ещё не смотрели. А если смотрели — расскажите, что вас там зацепило. https://www.youtube.com/watch?v=Eqk5SWmdx68