Маша и геофизика

Я задолжала вам фотографии с той самой летней фотосессии. Напомню, для меня это была не просто съёмка ради красивых кадров. Ей предшествовала довольно большая внутренняя работа: в Канаде я сначала потеряла себя как специалиста, а потом наконец-то себя снова нашла. Вернулась энергия, интерес к работе, ощущение силы — и мне так захотелось запечатлеть это состояние, что я и придумала эту фотосессию. И сейчас, спустя пару месяцев, очень приятно на эти фотографии смотреть и ещё раз себе напоминать, какой путь я прошла. Так что возвращаю долг — наконец показываю. И да, с вас реакции, потому что я что-то смотрю — вы мне их тоже задолжали 😄

Геофизика нашла руду Что давно здесь не было на этом канале? Кейсов. Исправляюсь.

Ну, чаще бы компании публиковали кейсы — я бы, может быть, чаще их рассказывала. Надеюсь, намёк понят.

Буквально на днях был опубликован классный кейс по проекту в Неваде — с геофизикой от DIAS Geophysical, компании, в которой я сейчас работаю. Что было: была аномалия по поляризуемости и проводимости. Сделали 3D DCIP-съёмку, смоделировали данные, уточнили аномалию в зоне Jeep Mine — и в этом году по этой аномалии пробурили скважину NB26-003. И скважина пересекла минерализацию.

Если по цифрам: 317 м с 0.77% CuEq от поверхности, ниже ещё 419 м с 0.48% CuEq от 460 м, включая 31 м с 0.98% CuEq. 

А всего скважина прошла 881 м, и компания пишет про практически непрерывное жильное полиметаллическое оруденение по керну. И вот что классно. Это юниорная компания, которая использует геофизику. Не “сделали геофизику для галочки”, а реально взяли данные, посмотрели аномалию, поставили по ней бурение — и получили результат. Вот это как раз та совместная работа, где геофизика помогает геологии: есть задача, есть данные, есть модель, есть аномалия — и по ней уже проверяют бурением❤️

GeoConversation стал моим университетом В обычной рабочей жизни мы редко успеваем изучать что-то новое даже по своей специальности. Чаще всего читаем то, что нужно прямо сейчас: отчёты, инструкции, данные по проекту, рабочие переписки. Если попадается новая методика или интересная статья — хорошо, если удаётся сохранить ссылку «почитать потом». А вечером мозг уже не хочет никаких новых технологий — и вместо статьи про сейсмику, геохимию или AI открываешь рилсы с котиками, мемы или просто отдыхаешь. Но когда я стала редактором собственного медиа, мне пришлось выйти из своего профессионального пузыря. Чтобы подготовить интервью или статью для GeoConversation, мне сначала самой нужно разобраться в теме, чтобы потом объяснить читателям нормальным человеческим языком. Когда мы готовили материалы про искусственный интеллект в геологии, я сама стала лучше понимать, как AI используют в сейсморазведке, поиске месторождений и описании керна. Я никогда не описывала керн, не работала геомехаником или геохимиком. Но через статьи и интервью начала понимать, как мыслят эти специалисты и как их работа связана с общей системой геологоразведки и добычи полезных ископаемых. И это не «бесполезная информация не по моей теме». Она расширяет картину мира. Когда я пишу про спрос на критические металлы, я лучше понимаю свою роль как геофизика. Когда готовлю материал про инвесторов, вижу, где геофизика находится в цепочке ГРР. Поэтому моя рекомендация: когда заходите на GeoConversation, открывайте не только то, что напрямую связано с вашей специальностью. Иногда выбирайте материал просто потому, что название вас чем-то зацепило. Одна статья не сделает вас экспертом. Но может помочь выйти из своего пузыря, понять соседнюю область и увидеть отрасль шире.

Когда я готовлю статьи для GeoConversation, я часто ищу хорошие иллюстрации, чтобы объяснить геофизику нормально. И одна из моих любимых книг — Geophysics for the Mineral Exploration Geoscientist. Формально она написана для геологов, чтобы объяснить им геофизику в контексте поисков полезных ископаемых. Но, честно говоря, для геофизиков это тоже безумно классная книга. Там есть и теория, и современные методы, и нормальные кейсы, и самое ценное для меня — очень хорошие иллюстрации. Цветные, понятные, современные. После учебников, по которым я когда-то училась, где где иллюстрации были черно-белыми и уже морально устаревшими, это был праздник какой-то. И вот я сейчас развиваю свой англоязычный LinkedIn-профиль, общаюсь с геофизиками, геологами, специалистами на английском. И вдруг натыкаюсь на профиль автора этой книги — Mike Dentith, профессора геофизики из University of Western Australia. Я такая: ну ладно, в друзья проситься не буду, это уже слишком нагло. Просто подпишусь. А на следующий день он сам отправляет мне запрос в контакты. Я, конечно, немножко охренела от восторга. Написала ему сообщение: поблагодарила за книгу, рассказала, что у меня есть медиа про геологию и геофизику, что я часто использую его иллюстрации, конечно, с указанием источника. И сегодня получила ответ. Он поблагодарил за добрые слова, написал, что ему приятно знать, что их работа помогла кому-то в карьере, сказал, что посмотрит GeoConversation. И ещё сообщил, что они сейчас на финальной стадии договорённостей по второму изданию книги. Это же просто отличная новость. В общем, я сегодня радостная. А вы с какими известными людьми общались?

На кого учиться, если искусственный интеллект уже всё умеет? Андрей Дороничев — предприниматель, эксперт Кремниевой долины, бывший продуктовый директор Google и основатель ИИ-стартапа Optic. В одном из последних интервью он рассуждал о том, какие навыки будут важны для молодого поколения в мире, где искусственный интеллект всё быстрее забирает на себя прикладные задачи. Если сегодня тебе 16 лет, куда идти учиться, чтобы через 5–6 лет не выйти на рынок труда и не обнаружить, что твою профессию уже частично заменили алгоритмы? Дороничев отвечает на это неожиданно просто: раньше, чтобы быть успешным, нужно было быть самым сильным. Потом — самым умным. А сейчас, когда интеллект становится доступным инструментом, важнее всего быть быстрым и готовым к изменениям. ИИ постепенно обесценивает вопрос «как что-то сделать». Написать текст, перевести, проверить договор, собрать черновик, найти информацию, проанализировать данные — всё больше таких задач можно отдать алгоритмам. Поэтому главным становится другой вопрос: зачем это делать и почему именно так. И здесь совет Дороничева звучит почти старомодно: учиться нужно фундаментальным вещам. Математике. Физике. Философии, потому что эти дисциплины учат думать, видеть связи, анализировать мир, работать со знанием и быстрее адаптироваться к новому. Для геологии, геофизики и добычи это тоже актуально. Инструменты будут меняться: искусственный интеллект, автоматизация, цифровые модели, новые методы обработки данных. Но останется потребность в людях, которые понимают физику процесса, смысл данных и могут принимать решения в реальном мире. Если хотите разобраться, что такое искусственный интеллект, почему вокруг него столько ажиотажа и как его уже внедряют в промышленности, у нас есть большая статья о том, как ИИ используют в «Норникеле».

Последний день лета — время рефлексировать Вообще-то я очень рада, как прошло это лето. Последние несколько лет в Канаде у меня было либо так: я скучно сидела в городе и никуда особо не выезжала, либо всё лето проходило в полях. В полях, конечно, классно. Но всё-таки классно провести лето не только в полях. Весь июнь я провела в Тбилиси, в моём любимом городе. Я встретилась с мамой, с которой мы не виделись два с половиной года. Я организовала две фотосессии: одну с мамой, и одну мою отдельную. По ней я ещё не отчиталась, но скоро. Наконец-то я увидела Сванетию — высокогорный регион Грузии, который давно мечтала посетить. И, конечно, увидела ее, двуглавую Ушбу. И, слава богу, у меня в Тбилиси зашаталась коронка, и получилось поставить имплант в Грузии, а не делать это за очень много денег в Канаде. Июль я отработала в полях. Денежку заработала. Попробовала новую для себя методику, новый датчик в условиях летней съёмки. Проверила на себе, что значит техника безопасности в Канаде. И поняла для себя, что не надо тащить на себе организационные провалы, даже если кажется, что ты достаточно сильная. В августе я съездила с подругой в Монреаль. Это было очень классное путешествие: посмотреть французскую Канаду, завтракать круассаном, а ужинать в аля французском ресторане и, конечно, много болтать с подругой — это всегда терапевтично. Ещё я взяла стилиста, который собрал мне летнюю коллекцию. И я очень рада, что не всё лето провела в полях, потому что смогла по полной выгулять свои наряды: босоножки, юбки, летние шорты, топы. Наверное, это самое достижение этого лета🙈 Ну и, конечно, у меня наконец-то начали залетать Рилсы, а блог в Instagram стал расти. И я этому тоже очень рада. Появились новые контакты, новые сообщения, новые идеи. И ещё у меня вернулось желание проводить интервью для GeoConversation. До этого я как-то взяла в этом паузу. Уже провела одно интервью и сейчас планирую ещё одно — про искусственный интеллект в геофизике. Это было безумно-безумно красивое лето❤️

Не стыдно не знать Я только недавно узнала вроде бы давно известный факт: Луна, по одной из главных гипотез, образовалась после столкновения прото-Земли с планетой Тея. А потом узнала ещё более офигенную вещь: есть гипотеза, что не только Луна появилась после этого столкновения, но и остатки самой Теи до сих пор могут находиться внутри Земли — в нижней мантии. В 2023 году в Nature вышла статья, где предполагается, что две огромные аномальные области у границы ядра и мантии могут быть “реликтами” вещества Теи. И вроде бы это всё очень далеко от обычной жизни. Ну правда, зачем нам в быту знать, что где-то глубоко внутри Земли могут лежать остатки древней планеты? Но меня каждый раз поражает, какие вопросы вообще изучают учёные. Какой масштаб мысли. Луна, ранняя Земля, удар планеты, мантия, сейсмические аномалии, миллиарды лет истории. И да, не всегда из этого сразу будет практический вывод. Не всегда можно спросить: “а зачем это нужно?” Как мне однажды сказал учёный: наука часто изучает вопрос не для того, чтобы ответить “зачем”, а чтобы ответить “почему”. https://geoconversation.org/news/ostatki-tei-v-nedrah-zemli-luna/

У вас есть капитал и вы хотите вложиться в геологоразведку, но пока вообще не понимаете, с чего начинать? Мы сделали пошаговую инструкцию для инвестора: как выбрать направление, собрать команду, разобраться с лицензией, выбрать участок, провести разведку и понять, когда проект стоит развивать дальше, а когда — остановиться. Но эта статья не только для инвесторов. Если вы геолог, геофизик или другой специалист, который работает в разведке, она поможет посмотреть на привычные процессы с другой стороны — как на бизнес-проект. Почему инвестор задаёт именно такие вопросы, на что смотрит недропользователь, когда принимает решение, почему один проект получает дальнейшее финансирование, а другой закрывают, и как геологические результаты превращаются в стоимость актива. Мы много говорим о геологоразведке как о науке и производстве. В этой статье предлагаем посмотреть на неё ещё и глазами человека, который вкладывает в неё деньги. 🔔Читайте статью: «Как инвестору зайти в геологоразведку: пошаговая инструкция»

Вчера я была в легендарном Cirque du Soleil. И это, конечно, опять история вообще не про цирк. Я уже почти три года в Канаде. Казалось бы, какая была проблема сходить на канадский цирк? Но сначала не было денег. Когда у тебя 500 долларов — это весь месячный бюджет на жизнь, билеты в цирк не входят в список приоритетов. А потом я свалилась в какую-то апатию. Работа была, да. Но дома мне уже ничего не хотелось. Максимум — выйти в магазин. И то иногда я могла днями никуда не выходить. И вот в этом году я, кажется, снова стала лучше себя чувствовать. Ко мне возвращается интерес к жизни. Потому что вообще-то я всегда была человеком, который за любой движ. Даже когда я жила в Магадане и в посёлке на 4 тысячи человек, я умудрялась ездить на выставки, ходить на рок-концерты, фестивали, облазить всё вокруг — окрестности поселка Палатки и Магадана. А в Канаде я вдруг стала человеком, который сидит дома и максимум выходит в магазин. И это было вообще не про меня. Сейчас я как будто возвращаюсь к той себе, которая видит что-то интересное и думает: хочу пойти. И идёт. Хочу в цирк — иду в цирк. Хочу на концерт — значит, надо искать билеты. Хочу посмотреть город — значит, надо выйти из дома. Это возвращает удовольствие от жизни. Так что теперь я думаю, куда бы ещё сходить.

Между проектами Вчера отправила сообщение проектному менеджеру. У меня закончился двухнедельный отпуск, который обычно дают между проектами, и я решила уточнить, когда следующий проект. Конечно, всё вежливо, на английском. Но мне правда нужно понимать сроки. Я хочу сходить на Cirque du Soleil в Торонто, и мне нужно понять, когда можно брать билеты. Ещё недавно меня попросили пройти тренинг по безопасности: работа с грузом на вертолёте и как быть пассажиром вертолёта. И это вообще прошло на изи. В первом курсе я посмотрела видео — на английском было местами не особо понятно, но когда дошла до вопросов, отвечала чисто из своего опыта. В итоге 28 правильных ответов из 30-ти. Даже ChatGPT не спрашивала. Во втором курсе видео вообще не загрузилось — это было как раз про то, как быть пассажиром вертолёта. Но я тоже отвечала по памяти, потому что проходила инструктажи с пилотами и уже знаю базовые правила: где можно находиться, куда идти, куда не идти. И я очень хорошо помню, как на меня один раз конкретно наорали. Если вертолёт приземлился на склоне, нельзя уходить вверх по склону — лопасти и пиши, прощай. Так что жду ответа по следующему проекту, прохожу тренинги и параллельно занимаюсь своими проектами. Вчера сделала банк идей для Reels. Instagram сейчас классно набирает, уже идём к 10 тысячам подписчиков. Заработал LinkedIn. Появляются комментарии, подписки от людей из индустрии — геофизики из Канады м Австралии. Потихоньку выстраивается новый англоязычный нетворкинг. Сегодня ещё сделала редактуру статьи, на следующей неделе выпустим. Как обычно, всё равно чем-то занята🙈

Десять лет спустя У меня подходил к концу загранпаспорт, и, конечно, очень не хотелось остаться без документов и без возможности куда-либо выехать. Канадский паспорт я, дай бог, получу через год, так что российский загран пока нужен. Где-то в начале лета я попробовала записаться в консульство на замену паспорта — свободных окон не было вообще. Потом мне подсказали лайфхак: пробовать регистрироваться на сайте именно в те часы, когда физически работает консульство. И вот я приехала из полей в начале августа, попробовала — и через неделю у меня уже было окошко. Сегодня сходила. Наше консульство — это, конечно, как крепость брать. Само оно находится на пятом этаже офисного здания, но сначала тебя проверяют ещё на первом этаже: паспорт, имя, есть ли ты в списке. Только после этого можно подняться наверх. А уже у двери консульства тебя снова проверяют через камеру и закрытую дверь. Передо мной какую-то женщину не пустили, потому что она была просто сопровождающей. Сопровождающим, видимо, на территорию консульства нельзя. Я уже напряглась: думаю, ну всё, опять эта изматывающая бюрократия. Но, слава богу, повезло. В окошке была очень милая женщина. Она увидела ошибки в заявлении, которое я заполняла онлайн, спокойно всё поправила — без вот этого “приходите в следующий раз”. Даже сделала мне пару фотографий, чтобы я хорошо получилась на паспорте. И ещё сказала, что по моему текущему паспорту я могу прилететь в Россию буквально до последнего дня его срока действия. Новый паспорт будет готов ближе к Новому году, не раньше. Фух. Большое дело сделано.

Монреаль был больше, чем просто поездка Новый город, моя любовь к путешествиям и новым впечатлениям. Встреча с подругой, с которой мы давно не виделись вживую. Долгие прогулки по центру, электронная музыка — для меня это был новый и очень классный опыт, ботанический сад. И пока я там была, я очень чётко поняла одну вещь. Та рабочая ситуация, которая недавно меня так затянула, в моменте разрослась до размеров всего мира. Мне казалось, что случилась какая-то катастрофа. Что это огромное, страшное, важное, что оно занимает всё пространство. Но стоит чуть-чуть отойти на расстояние — и картинка меняется. Ты вдруг видишь, что у тебя огромная, интересная жизнь за пределами этой работы и за пределами одной конкретной неприятной ситуации. Да, было неприятно. Да, это меня сильно задело. Но это всё равно всего лишь один эпизод среди большого количества других вещей: поездок, встреч, городов, друзей, проектов, планов, будущего. Большое действительно видится на расстоянии. Когда ты впритык к конфликту, к боли, к обиде, кажется, что это и есть вся жизнь. А потом отходишь чуть дальше — и видишь всю картину. Я в Канаде. Та девчонка десять лет назад вообще не могла представить, что такое для неё возможно. В её мире этого просто не существовало. А теперь я здесь. У меня есть возможности — в профессии, в развитии своих проектов, в жизни. Вот это и есть большая картина. А неприятности случаются. Но они не должны становиться всей твоей жизнью.

Пикник Электроник, чтобы это не значило

Пошли вчера с подругой прогуляться в парк и встретили тех, кому обязаны жизнью на Земле. Знакомьтесь, это строматолиты❤️

Следующие несколько дней никаких умных мыслей и длинных постов, едем в путешествие Торонто-Оттава-Монреаль. Будут только фоточки и моя счастливая моська с бокалом апероля🙈

Серая зона безопасности Я хочу поднять очень важную тему про безопасность полевиков, которые работают в геологоразведке. Потому что мне кажется, мы до сих пор находимся в какой-то серой зоне. Я вспоминаю свою первую производственную практику, куда приехала студенткой. И там было очень чёткое ощущение: компания просто выжимает из сотрудников все соки и силы. Главное — чтобы ты отработал. Неважно, в каком ты состоянии. Ты должен сделать работу максимально быстро, максимально тяжело, выдать результат — и всё. Дальше ты как бы больше не нужен. И в этом есть какая-то своя логика. Полевые проекты короткие. Летний сезон короткий. Нужно успеть по-максимуму. Но я с этим не согласна. Потому что люди важны. Люди должны оставаться в профессии. Особенно в такой профессии, где ты работаешь в горах под дождём, живёшь в палатке, моешься непонятно как, ходишь в туалет на улице и каждый день находишься в условиях, которые сами по себе уже тяжёлые. И когда к полевикам относятся потребительски — просто как к ресурсу, из которого надо выжать максимум за один сезон, — это неправильно. После той практики у меня, наверное, уже не было настолько суровых полей. Но именно после неё у меня закрепилась мысль: даже внутри тяжёлой полевой работы люди должны отдыхать. Работа должна быть продумана. Нельзя строить производство на том, что человек просто терпит, пока не сломается. Сейчас, уже работая в Канаде, я вижу большую разницу с Россией: здесь очень много говорят о безопасности. Safety — это отдельная культура, отдельные правила, отдельные разговоры. Но всё равно мы остаёмся в серой зоне. Потому что ни один safety-специалист не придёт к нам на гору, чтобы реально оценить условия нашей работы. Никто не будет стоять рядом в лесу, на болоте, на склоне, у реки, когда ты тащишь оборудование и пытаешься выполнить задачу. И получается странная история. Ты выкладываешь видео, где переходишь реку вброд, и тебе говорят: удали, это небезопасно. То есть идти через эту реку — безопасно. Выполнять работу — безопасно. А рассказывать об этом — уже небезопасно. Вот это мне очень не нравится. Потому что проблема не в видео. Проблема в том, что часто реальная безопасность в поле существует отдельно от красивых safety-процедур. На бумаге есть правило: если ты считаешь, что работа небезопасна, скажи об этом. Но в реальности работник не всегда может так просто сказать. Только уже в крайнем случае. Потому что есть риск, что тебя потом не позовут на следующий проект. Что ты потеряешь зарплату. Что тебя посчитают проблемным человеком. Это зависимое положение. И поэтому в поле человек очень часто остаётся один на один со своей безопасностью.

Спасение утопающих — дело самих утопающих.

Если ты работаешь в горах, на севере, в тундре, в лесу, ты должен сам понимать, как выживать. Как развести костёр. Что делать, если ты заблудился. Как переночевать в лесу. Как оценить риск. Как не полезть туда, где ты не выберешься. Это ближе даже к альпинизму или экспедиционной культуре, чем к офисным правилам безопасности. И да, этот опыт приходит с практикой. Ты учишься на небольших ошибках. Учишься у более опытных людей. Собираешь свои правила выживания. Но и компания тоже не должна относиться к тебе как к расходному материалу. Не должна нагружать человека больше, чем положено, по принципу “кто сдох, тот лох”. Полевик — это не одноразовый ресурс на один сезон. Это человек, который с каждым сезоном становится опытнее. Который лучше понимает участок, оборудование, риски, работу, людей. Который в следующий раз даст больше результата именно потому, что он уже научился. И если мы говорим, что нам нужны хорошие специалисты, что людям нужно оставаться в профессии, что безопасность важна, — тогда нельзя просто выжимать из людей всё и выбрасывать их как расходник. Люди должны работать. Мы должны искать полезные ископаемые. Но к людям нельзя относиться так, будто их хватит только на один сезон. О них нужно заботиться. Даже в тяжёлых условиях. Особенно в тяжёлых условиях.

Считаю, моё главное достижение — неважно, где пропадает главный редактор, редакция продолжает работать. Надеюсь, вы не забыли, что у меня есть медиа GeoConversation. И пока я работаю в полях, там продолжают выходить новости, статьи в рубрике «Объясняем», ведется телеграм-канал. Я очень благодарна своей редакции за то, что она уже практически работает автономно. Юля выпускает статьи, публикует новости, ведёт соцсети. SEO-специалист Леонид разбирается, как нам победить ИИшку, которая забирает поисковый трафик: как делать контент, который не будет просто съеден нейросетями. Лёша заботится о том, чтобы сайт работал. И недавно мы решили, что будем делать редизайн сайта — более современный по дизайну, структуре, навигации и наполнению. Я работаю с классными специалистами, которые сами говорят мне, как лучше это всё делать. У меня остаются контрольные точки: найти экспертов, взять интервью, прокомментировать, подсветить важное, потому что я сама работаю в этой отрасли и могу дать своё видение.

Единственное, чего нашей редакции сейчас не хватает, — это финансовой поддержки.

Сейчас всё держится на мне. Я должна работать в полях, чтобы оплачивать работу медиа. И если я перестану это тянуть, закончится и работа редакции. Это главное ограничение: сколько я могу вложить своих денег в развитие проекта. Из-за этого мы не можем нормально расти. Поэтому, кажется, мне пора возвращаться уже не только к текстам и идеям, а к поиску финансовой поддержки для GeoConversation. Продукт классный. Он работает. Это уже не идея на белом листе бумаги. У нас есть сайт, редакция, статьи, новости, аудитория, эксперты, понятный формат и объясняющий контент про геологию, геофизику, добычу и геологоразведку — которого, честно говоря, почти нет. Раньше я думала про какие-то сложные модели монетизации, бизнес-стратегии и всё такое. А сейчас, возможно, стратегия проще:

дайте денег на хороший проект. Поддержите его.

Ну и слоган, конечно: почему бы не дать денег красивой женщине? Если вы бизнес и хотите поддержать GeoConversation — давайте пообщаемся. Если хотите поддержать донатом — я тоже буду рада.

Сегодня заканчивается мой первый месяц летнего полевого сезона, и я возвращаюсь домой. И захотелось зафиксировать, чему я за это время научилась именно как геофизик. Во-первых, я наконец посмотрела вживую, как организованы летние электромагнитные исследования: методика работ, полевая логистика, работа с SQUID — сверхчувствительным квантовым магнитным датчиком. Но самое ценное для геофизика, как ни странно, — это не просто освоить методику. Это собирать ошибки. Мы ведь работаем не в лаборатории и не рядом с технической службой. В поле огромное количество проблем приходится решать самим: что может случиться с электроразведочным генератором, почему SQUID внезапно начинает показывать странные данные, как отличить хорошие данные от плохих, как на измерения влияет линия электропередачи, как на данных отображается плохая установка датчика на земле. И постепенно ты превращаешься в такую собственную базу данных: я уже это видела, я знаю, как это выглядит и что с этим делать. Наверное, именно это я и считаю главным профессиональным приобретением этого месяца. Не отсутствие ошибок, а всё большая коллекция ошибок — и способов их распознать и решить.

Я успокоилась. Спина прошла, настроение хорошее, завтра еду домой. И решила на свежую голову разобрать с ChatGPT всю эту рабочую историю: почему меня так сильно закрутило, почему конфликт дошёл до такой точки и нет ли здесь каких-нибудь моих детских травм, чувства отвержения, болезненной потребности в одобрении и прочей психологической археологии. И знаете что? Оказалось, со мной в этой истории всё довольно нормально. Иногда проблема действительно не в том, что человек «слишком эмоциональный». Иногда система просто работает хреново. Я приехала на проект в нормальном состоянии, физически подготовленная и вполне уверенная, что справлюсь. Несколько недель я работала одна, переносила оборудование и пыталась адаптироваться. Но постепенно стали накапливаться вполне конкретные вещи: неудобная и чрезмерная физическая нагрузка, отсутствие подготовленных маршрутов, хаос с транспортом, недостаток информации, игнорирование моих просьб и отсутствие элементарной обратной связи. В какой-то момент меня не забрали с профиля. В другой — я не понимала, кто и когда должен меня забрать. Я просила помощника и получила в ответ, что помощь мне не положена, потому что у оператора якобы самая лёгкая работа.

И вот здесь важно: меня разрушала не только тяжесть оборудования.

Очень тяжело работать в системе, которая пользуется твоими силами, знаниями и ответственностью, но при этом ведёт себя так, будто самого человека не существует. От тебя ждут результата, но не считают нужным сказать спасибо, дать нормальную информацию, объяснить план или признать, что твоя работа вообще имеет ценность. Сначала я пыталась справляться. Просила помощи, задавала вопросы, продолжала работать. Потом в какой-то момент поняла, что уже не могу безопасно выполнять задачу: у меня болела спина, я была в состоянии ярости и безразличия, начала срываться даже на оборудование. Это уже был не момент, когда нужно было просто «взять себя в руки». Это был момент, когда продолжать стало опасно. Я зарегистрировала травму, написала safety concern, получила лёгкие обязанности и вытащила себя из этой системы. Не идеально. Не тихо. Не с ангельским выражением лица. Но вытащила. И вот какой вывод я для себя сделала. Мне не нужно учиться меньше чувствовать неуважение, хаос или несправедливость. Мне нужно раньше воспринимать это как рабочую информацию и переводить в действие. Заметила, что начинается *уйня, — называю конкретную проблему. Не «мне всё не нравится», а: — меня сегодня не забрали, мне нужен конкретный план транспорта; — я выполнила эту работу и не получила обратной связи; — я не считаю безопасным переносить оборудование в таком формате; — какое решение принято? А дальше мяч уже на стороне системы. Адекватный руководитель скажет: «Да, упустили. Извини. Вот решение». Неадекватный начнёт игнорировать, обесценивать, переводить стрелки или делать вид, что проблемы нет. И вот тогда не надо ещё три недели доказывать свою силу телом и нервной системой. Нужно фиксировать, эскалировать, останавливать небезопасную задачу или выходить из этой системы. Моя ответственность — сказать. Их ответственность — что они сделают с этой информацией. Кстати, после всей этой истории операторы стали работать вдвоём, профили начали готовить, появился более понятный план работ. Я не буду утверждать, что всё изменилось только благодаря моему письму. Но проблема хотя бы перестала быть невидимой. Так что мой главный вывод очень простой: Со мной всё нормально. Ненормально была организована работа. А моя зона роста — не терпеть спокойнее, а раньше переводить внутреннее ощущение «здесь начинается *уйня» в формальное действие. И да, потребность в простом человеческом «спасибо», в уважении и признании результата — это не детская травма. Это нормальная профессиональная взаимность.