Культурный код

​​Мы, люди, унаследовали агрессию от наших предков, которым она позволяла выжить, поэтому каждое дитя приходит в мир с большим набором агрессивных программ. Маленькие дети очень рано начинают кусаться, бить и злиться, и все это врожденные формы поведения, которым их не нужно учить. Более того, анализ сокращения лицевых мышц во время детского плача показал, что одна из главных причин для плача ребенка — это не боль или огорчение, а гнев. В процессе социализации дети постепенно осваивают искусство брать под контроль свои агрессивные импульсы. Ребенок должен научиться делиться игрушками, вместо того чтобы отбирать их у других; не бить мать по лицу и не кусать сверстников; сотрудничать в совместных играх и исполнять роли, предполагаемые правилами игры; проявлять терпение и уважение и внимательно слушать. В первые годы жизни происходит самый важный этап процесса трансформации нашей первичной агрессии в конструктивные формы поведения, которые налаживают связи с другими людьми и миром, а не разрушают их. Тот, кто успешно овладевает своими жадными и агрессивными импульсами, кто учится направлять свою энергию на сотрудничество, а не на конфликт и делиться, а не только забирать, получает признание как среди детей, так и среди взрослых. С таким ребенком приятно и полезно играть и иметь дело. С ним хочется провести время и чему-то его научить. Напротив, ребенок, который так и не научился обуздывать и трансформировать свои побуждения, обрекает себя на изоляцию: у него меньше друзей или же его друзьями становятся такие же плохо социализированные несчастные дети. Так как он не склонен делиться, сотрудничать, соблюдать правила игры, уважать, слушать и уделять внимание, его начинают избегать в играх, а взрослые демонстрируют по отношению к нему больше холодности и раздражения. Это порождает растущее отчуждение и психологические проблемы, которые часто тянутся во взрослую жизнь, приводя к несчастью, конфликтам и неспособности удерживать хорошую работу или строить здоровые отношения. Как и наши предки, мы все еще часто прибегаем к агрессии, чтобы устранить те или иные препятствия и ликвидировать угрозу, но этим мы навлекаем на себя новые беды, которых не было бы, если бы мы не позволили агрессии завладеть своим умом. В попытке с помощью агрессии решить одну небольшую проблему мы создаем десятки новых громадных проблем. Это пламя, которое перекидывается с того, что мы хотим сжечь, на все вокруг. Существует и другой способ разрушать, то есть другой способ созидать, и мы уже знаем, как он называется: твердость. Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 202)

Юнг однажды заметил, что раны не нужно лечить, их нужно перерастать. А если мы не пытаемся их перерасти, то и становимся предателями самих себя. Непроработанной истории ничего не остаётся, как мучить нас своими призраками. Джеймс Холлис. "Призраки вокруг нас"

Работать нужно если не из трудолюбия, то хотя бы с отчаяния, поскольку, по правде говоря, работа не так скучна, как развлечения. Шарль Бодлер. «Моё обнажённое сердце»

Слишком большие достоинства подчас делают человека непригодным для общества: на рынок не ходят с золотыми слитками — там нужна разменная монета, в особенности мелочь. Николя де Шамфор. «Максимы и мысли»

Нынешние люди рождены для порицания. Из всего Ахилла они видят лишь пятку. Мария фон Эбнер-Эшенбах

От многоречия отрёкшись добровольно, В собранье полном слов не вижу пользы я; Для счастия души, поверьте мне, друзья, Иль слишком мало всех, иль одного довольно. Александр Пушкин

Каждый из нас есть то, что и как он читает. Незаметно мы становимся тем, что вычитываем из прочтённого, — как бы букетом собранных нами в чтении цветов. Иван Ильин. «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний»

Я считаю более храбрым того, кто одолевает свои желания, чем того, кто побеждает своих противников. Аристотель

С того времени, как я встал во главе государства, я советовался только с самим собой, и это меня вполне устраивало. Ошибки я начал совершать только тогда, когда стал прислушиваться к тому, что говорят мои советники. Наполеон Бонапарт. «Максимы и мысли узника святой Елены»

Мир состоит из бездельников, которые хотят иметь деньги, не работая, и дураков, которые готовы работать, не богатея. Джордж Бернард Шоу

Кинцуги является хорошей метафорой для конструктивного отношения к жизненным травмам. Нам не нужно прятать свои шрамы — физические и душевные — и стыдиться их. Заполненные золотом мудрости, принятия и мужества, они становятся источником нашей уникальной красоты, силы и крепости. Человек, прошедший через испытания и интегрировавший этот опыт, обладает глубиной и прочностью, недоступными тому, кто никогда не был разбит. Научившись видеть ценность всего того, что цело и прекрасно, мы можем зайти еще дальше и увидеть богатство треснувшего, сломанного, заболевшего, не справляющегося. Мы можем обнаружить великую ценность в изнуряющей жаре, усталости, нарывающей ране и в нашей любимой чашке, которая разбилась. Кинцуги предлагает нам еще более радикальную переоценку, чем панорамное мышление, позволяющее увидеть изобилие жизни наряду с ее дефицитами. Мы начинаем видеть изобилие прямо внутри дефицитов. Дефект не уменьшает ценность — он создает возможность для трансформации и, более того, он неотъемлем от своей противоположности. Без разбитого не бывает целого, без смерти не бывает жизни, без болезни не бывает здоровья. Это не наивный оптимизм, утверждающий, что «все к лучшему». Это мужественное признание: да, чашка разбита, и это изменило ее навсегда, но эта перемена может стать источником новой и более глубокой красоты — красоты, которая включает в себя историю распада и возрождения. Мы можем быть благодарны целой чаше, мы можем быть благодарны разбитой чаше, и мы можем быть благодарны возрожденной чаше, ибо признаем ценность бытия на каждом этапе его трансформаций. Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 200)

Как бы ты ни был мудр, а если тебе будет холодно, задрожишь. Цицерон

Причинять людям зло большей частью не так опасно, как делать им слишком много добра. Франсуа де Ларошфуко

Когда религия соединяется с политикой, рождается инквизиция. Альбер Камю

Люди, имеющие служебное, деловое отношение к чужому страданию, например судьи, полицейские, врачи, с течением времени, в силу привычки, закаляются до такой степени, что хотели бы, да не могут относиться к своим клиентам иначе, как формально; с этой стороны они ничем не отличаются от мужика, который на задворках режет баранов и телят и не замечает крови. Антон Чехов. «Палата №6»

Злое сердце обязательно создаст вокруг себя ад. Где бы оно ни оказалось. Виктор Пелевин

Порой я ощущаю почти разрывающее душу отчаяние и одновременно уверенность, что оно необходимо, что всякое надвигающееся несчастье помогает выработать цель. Франц Кафка. Дневники, 13 марта 1915 г.

Я понял: продвинуться вперёд — значит узнать, что вопрос, который тебя мучил, потерял смысл. Я перерастаю одно противоречие за другим, и всё меньше у меня вопросов, и всё ближе я к благости тишины. Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Когда выйдешь из круга ошибок и заблуждений, внутри которого совершаются поступки, занять какую-либо позицию становится почти невозможно. Для всего — для утверждения и даже для отрицания — нужна хоть капля глупости. Эмиль Чоран. «Признания и проклятия»

​​Добровольное взятие на себя ответственности оказывает на нас такое стимулирующее воздействие, поскольку большие и значимые цели требуют от нас лучшего, на что мы способны. Чтобы реализовать избранный нами смысл, нам необходимо быть сильными. Только поэтому мы и становимся сильнее. Смысл дает человеку самый мощный импульс к обучению и развитию из всех существующих, в результате чего наши способности и вся наша творческая природа начинают цвести. Через живую связь с тем, что намного больше нас, мы сами становимся больше. Мы начинаем видеть яснее и дальше. Если же мы не имеем смысла или утрачиваем его, то все начинает сереть и увядать. Горизонт обрушивается, жизненная перспектива скукоживается, мышцы ума и тела становятся дряблыми, и мы сжимаемся до карликовых размеров. Без смысла у нас нет достаточных причин не только для того, чтобы расти и процветать, но и чтобы оставаться на плаву. Роль смысла становится особенно заметной в экстремальных обстоятельствах, когда наше привычное существование трещит по швам. Известным воплощением этой истины стала история Виктора Франкла — австрийского психиатра, прошедшего через ад нацистских концлагерей. Оказавшись в условиях, где о счастье или удовольствии не могло быть и речи, он обнаружил, что выживали не самые физически крепкие и даже не самые мужественные и психологически устойчивые люди. Выживали те, у кого ощущение смысла было наиболее сильным. Если им недоставало физической крепости, она у них появлялась. Если им не хватало мужества, смысл позволял им его обрести. Это и имел в виду Ницше в своем известном афоризме: «У кого есть “Зачем” его жизни, тот сможет вынести почти любое “Как”». Мы можем выдержать суровые испытания, лишь если у нас есть убедительный ответ на вопрос, зачем нам вообще прилагать усилия и проходить через них. Давая ответ на важнейший из вопросов, смысл собирает наши силы воедино и приносит постоянное тонкое наслаждение даже посреди тягот и лишений. Сам Франкл, перенося крайности голода, холода, усталости и постоянных издевательств, держался за образ своей жены и за страстное желание восстановить уничтоженную рукопись своей книги. Чувство ответственности за значимые цели позволило ему совершить то, что казалось невозможным — не просто выжить, но сохранить человеческий облик и внутреннюю свободу. Франкл понял, что как только страдание обретает смысл, оно перестает быть невыносимым. Смысл стал для него «высшей реальностью», которая помогла ему пройти сквозь яростные бури истории и одержать победу духа там, где тело должно было сдаться. Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 207)