Криминология для самых маленьких

Услышал по радио

Если человеку не нравится то что создают нейросети — значит промпт был неточным.

Deep academic tradition как я написал на вступительном экзамене

Факультет антропологии и центр исследований науки и технологий (STS-Центр) Европейского университета в Санкт-Петербурге открывают приём заявок на участие в конференции «Жизнь и техника будущего: исследования техноутопий», которая пройдёт в Европейском университете 4 декабря 2026 года. К участию приглашаются исследователи наук и технологий: антропологи, социологи, историки, философы и специалисты из других дисциплин. В рамках конференции организаторы предлагают обсудить: 👾 (Техно)утопии: от социальных проектов к современным цифровым регуляциям 👾 Утопии инфраструктур и инфраструктуры утопий 👾 Повседневный мир в технутопическом воображении 👾 Космос и планетарность в утопическом мышлении 👾 Люди будущего: телесность, разум и техноутопические проекты 👾 Время техноутопий: ускорение, ожидание, отсрочка, прогресс и различные темпоральные режимы будущего 👾 Неудавшееся будущее: руины, заброшенные проекты, технологические провалы и жизнь после утопии и др. Формат: очный и дистанционный. Оргкомитет сможет взять на себя часть командировочных расходов иногородних участников. Дедлайн подачи заявок: 20 октября. Узнать подробнее о конференции и подать заявку можно на сайте. Дополнительные вопросы можно задать по адресу g.vinokurov@eu.spb.ru

ну там точно надо про пентестеров

Самое главное: социология профессиональных групп фокусируется на том, что профессиональная группа выступает особым типом социальной связи, которая работает не так как все остальные. Поэтому исследования в этом направлении должны выявлять ситуации и процессы, в которых участники выстраивают своё поведение в соответствии со знаниями, способами видения, ценностями и расчётами, на которые влияет их принадлежность к определённой профессиональной группе.

Недавно прочёл «Социология профессий и социология профессиональных групп. За изменение перспективы» Гадеа по наводке мудрого Вити Леденева — большое ему спасибо за это. Прежде чем пересказывать сам текст, объясню лор этой рекомендации. В июле я презентовал коллегам из ИПП свою магистерскую диссертацию, и мы обсуждали, как лучше в ближайшее время начать превращать в тексты материал про пентест и кибербезопасность в России, который я успел накопить. Поскольку одно из направлений ИПП (да и, пожалуй, социологии в ЕУ в целом) — это социология профессий, коллеги, и в частности Витя, считали, что мне стоит фреймировать свою работу именно так. Я спорил с Витей — в основном потому, что мне казалось сложным описывать пентест в терминах социологии профессий. Исследования профессий, как мне тогда виделось, почти всегда сводятся либо к изучению специфической профессиональной этики, либо к изучению механизмов, через которые сообщество профессионалов отделяет себя от всех, кто к нему не принадлежит. Отторжение к такой оптике возникло у меня в основном потому, что я ощущал большую дистанцию между пентестерами и теми профессиями, которые составляют эмпирический бенчмарк для социологии профессий: они не похожи ни на юристов, ни на врачей, ни, как мне казалось, на учёных. Выслушав мои претензии, Витя скинул мне перевод статьи Шарля Гадеа. Гадеа подходит к социологии профессий как к объекту теоретической рефлексии и начинает с тезисов, с которыми я сразу же согласился — но при этом умудряется преподнести изучение профессиональных групп настолько интересно, что я сдался. Значительная часть статьи посвящена интеллектуальной истории социологии профессий. Тезис Гадеа: объект социологии профессий — вещь очень специфическая, появившаяся совсем недавно, в очень небольшом регионе, и представляющая крайне малую часть того, что вообще можно назвать занятостью, работой или трудом. При этом социология профессий взяла идеи, разработанные на этом узком материале, и начала применять их к гораздо более широкому спектру видов деятельности. Отсюда — доминирующий жанр статей в этой области: «является ли Х профессией», где если Х — не врачи и не юристы, ответ почти автоматически оказывается отрицательным. Интересно, что и географически социология профессий не слишком популярна: по большей части это кусок американской социологии, который в 70-е пережил интеллектуальный сдвиг из-за вторжения метафор конфликта, борьбы и конкуренции — и эти метафоры в поле закрепились. Вместо узкоспециализированной социологии профессий Гадеа предлагает обратить внимание на более широкий круг явлений — профессиональные группы. Смысл их изучения он видит в способности объединять индивидов, вторя классикам социологии начиная с позитивистов эпохи Конта, которые рассматривали профессии как особый тип модерных социальных отношений. Профессиональные группы — это коллективные сущности, объединяющие индивидов, связанных близостью позиции в разделении труда и сходством осуществляемой ими трудовой деятельности. В той мере, в какой профессиональные группы представляют собой кружки экспертов, они являются и социальными сущностями, отражающими состояние символических и культурных форм: разделение труда принимает крайне разнообразные очертания. Группы развиваются, соединяя трудоспособных людей под общим лейблом, получают легитимность и политическую заметность По сути профессиональная группа — это такая особая социальная связь, возникающая именно из труда. Подобная близость между индивидами становится основой для солидарности, братства, взаимной идентификации — и способствует превращению группы «в себе» в группу «для себя», обладающую общим сознанием и ощущением принадлежности.

Здраво?

Если что-то подобное произойдет, интересно, поймается ли это опросами в России.

В Украине хотят ужесточить уголовную ответственность для организаторов мошеннических колл-центров.

Отсюда

В 1960-х годах хакерство возникло как особый креативный подход к решению технических задач вокруг Лаборатории искусственного интеллекта и Клуба технологического моделирования железных дорог (Tech Model Railroad Club (TMRC) в Массачусетском технологическом университете (MIT)). Под хакерством тогда понималась разработка хака (англ. hack) – .элегантного., наиболее эффективного и оптимального способа решения для научно-технологической задачи. В среде MIT считалось, что только специалист высочайшего класса может продемонстрировать такое решение благодаря глубокому анализу, оригинальному использованию технологий и высокому профессионализму, за которые его назвали хакером (Levy [1984] 2010). Несмотря на вполне прагматичные цели объединения хакеров, они часто признают общую хакерскую этику разработчика, прежде всего – идею открытого компьютерного кода (англ. free software/open source, или OS/FS). Опенсорсными являются программы, разработка которых ведется в общем доступе на специальных веб-сервисах. Любой программист может включиться в совместную работу, последующее устранение неполадок, отчеты о багах. (англ. bug reports). Такое программное обеспечение бесплатно, его нельзя ни купить, ни продать. Исследователи зачастую связывают техническую сторону хакерства с более широкой этикой хакера, которая включает в себя экстраполяцию понятий из программирования и среды интернета на более широкую социальную действительность, что выливается в критику патентов и авторского права и – более того – критику неолиберализма и капитализма (Kelty 2008; Coleman 2012; Collins and Durington 2014). Изначально разработка свободного софта была связана с коллективной позицией, которая имела много общего с левой идеей и опиралась на солидарность профессионального сообщества, коллективную работу и общее использование результатов труда (Симонова 2014; Karanovic 2010). Принципы опенсорса конкурировали с иерархическими принципами организации труда в крупных корпорациях. Участники движения гордились тем, как быстро, виртуозно, руководствуясь своими собственными потребностями, в обход иерархии и начальников, они могут писать программы (Kelty 2008; Coleman 2012). До сих пор OS/FS является одним из столпов, определяющих принадлежность к хакерской культуре (Maxigas 2012). Понятие «хака» и приверженность опенсорсу сохраняют свои позиции в среде программистов, однако фигура хакера за последние десятилетия наполнилась множеством смыслов. Хакерами стали называться гениальные предприниматели (такие как Стив Джобс и Билл Гейтс), взломщики программ и секретных данных, анархисты и антисоциальные нерды (англ. nerd).

Первый курс магистратуры и часть второго я много читал когнитивную социологию — её можно наивно и в узком смысле свести к социологии культуры: попыткам объяснить, как знание становится социально разделяемым и социально конструируемым. На втором курсе фокус моего чтения сместился к экономической социологии. В сборнике под редакцией Моники Краузе есть статья «Об идее культурной социологии», где автор делает красивый ход. Чтобы дать культуре чёткое определение, он предлагает искать понятия, которым культуру можно продуктивно противопоставить — это не значит, что взаимодействие или связь между ними невозможны. Одна из таких пар — как раз культура и экономика. Это противостояние можно прочитать как старую оппозицию риторики и мотива. И это уже не столько «Немецкая идеология» Маркса, сколько история греческой философии. Риторика — средство достижения цели, мотива, хотя они и не всегда совпадают. Часто погоня за выгодой принимает форму ненасильственного влияния через убеждение. Искусством убеждать (и даже вводить в заблуждение) интересовались ещё в Античности, когда софисты поняли, что ораторскому мастерству можно обучать за деньги. Это древнее знание о связке риторики и мотива на удивление близко современному социологическому интересу к тому, откуда берётся ценность, потому что статус-кво, воспроизводящий экономическое неравенство, во многом держится именно на риторике.

В самолете читал статью Леденевой про блат — нам давно эту работу советовали на курсах в ЕУ, но я никак не добирался до нее. Тейк Леденевой, если я верно понимаю, состоит в том, что блат стал условием и одновременно жертвой смены модели экономики. Благодаря блату появились и смогли развить свой бизнес первые поколения «новых русских», но уменьшение роли государства в перераспределении сделало так, что «тот самый» блат почти вымер. «Тот самый» — потому что в тексте у Леденевой есть 2 вида блата. Оригинальный советский и оставшийся в некоторых сферах уже капиталистической экономики в России. По сути, блат можно сопоставить со многими практиками мобилизации сетей и связей для получения благ, но советский блат воспитывался в особых условиях: он был направлен прежде всего на удовлетворение личных нужд. Блат позволял конкретному человеку получить фейковую работу как пассивный доход, нужный товар или услугу, но они были направлены на потребление в интересах непосредственно человека, который их получал. «Блат» в 90-е начинает работать иначе: он становится способом обеспечить не личные нужды, а нужды бизнеса. И вот тут мне показалось, что Леденева повторяет ход Вебера, хотя прямых ссылок я кажется не увидел. Важной чертой капиталистической экономики является реинвестирование средств — Веберовские протестанты не тратили профиты от бизнеса на роскошь и удовлетворение собственных растущих потребностей. Они вкладывали профиты в бизнес, который их же приносил. С блатом 90-х выходит так же: он уже работал не как способ удовлетворить личную нужду, а открывал новые возможности для бизнеса.

Нашел некую Ребекку Слейтон — STS-ницу из Корнелла, вся карьера которой посвящена рисерчу кибербезопасности

Дедушка мой в 90-е владел сельским баром. Сегодня я просил его помочь найти дома книгу с картинки и попутно он поделился частью кулстори с тех времен — про этих самых силовых предпренимателей, разборки ОПГ и воров в законе. Я верю в существование «биографической иллюзии», которой мы обманываемся, но действительно все мое детство и подростковый возраст так или иначе были связаны с тем, чтобы слушать про бандитов или ментов, влиявших на окружение взрослых. Одно из воспоминаний из средней школы: я хорошо играл в пинг-понг и несколько раз играл против старшеклассника, потом оказалось, кажется, что отец этого парня это один из главных «авторитетов» в Крыму. Кароче не просто так научный интерес, наверное, сформировался

Угадайте регион по этнографической зарисовке: «Мы ездили на кладбище в соседнюю деревню Интернет ловить, когда свет выключили. Ты смеешься, а он только тут и ловил»

оказывается Рейган ввел в США первую политику кибербезопасности потому что посмотрел шпионский фильм про хакеров

А вот и инфоповод появился для пропоузалов с этим взломом хагинг фейса ИИшками

чем больше общаюсь с Клодом, тем чаще вспоминаю эпизод из Черепашек Ниндзя 80-х, когда к ним, кажется, прилетел из космоса робот, способный заучивать и анализировать содержание книг просто пролистывая их на высокой скорости. Найду этот кадр из мультика как-нибудь