Q | Лекторий

Возьмём конкретный пример. У всех у нас есть друзья, которые, постучав в дверь и услышав наш вопрос «Кто там?», отвечают (поскольку для них это очевидно): «Это я!» А мы, в свою очередь, узнаём их: это «она» или «он». Мы открываем дверь, и перед нами действительно «он» или «она». Возьмём другой пример. Увидев на улице кого-то, кого мы узнаём, мы даём знак, что узнали его (и что признали, что он узнал нас), говоря ему: «Привет, дружище!» и пожимая ему руку (практический материальный ритуал). Итак, мы полагаем, что идеология «действует», или «функционирует», таким образом, что «вербует» субъектов в среде индивидуумов (она вербует их всех) или «трансформирует» индивидуумов в субъектов (она трансформирует их всех). Это происходит тем способом, который мы называем «обращением» (l’interpellation) и который можно представить в виде самого банального, ежедневного обращения полицейского (или кого-то другого): «Эй, вы, там!» Раз мы полагаем, что воображаемая теоретическая сцена протекает на улице, к нам оборачивается индивидуум, которого окликнули. В результате этого простого разворота своего тела на 180 градусов он становится субъектом. Почему? Потому что он признаёт, что обращение адресовано именно ему, что обратились именно к нему, а не к кому-то другому. Опыт показывает, что практическая коммуникация обращения такова, что обращение практически никогда не минует того, на кого оно направлено: будь то окрик или свисток, окликаемый всегда узнаёт, что обращаются именно к нему. И всё же это довольно странный феномен, который, несмотря на большое число тех, кому есть в чём себя упрекнуть, необъясним одним только «чувством вины». Луи Альтюссер. Идеология и идеологические аппараты государства.