Лисий след (сонеты и диссертации)

الذهاب إلى القناة على Telegram

Как у принца Гамлета: слова, слова, слова. Немного литературы и о литературе. Заодно про театры и музеи. Вероятно, иногда о природе, погоде и путешествиях. «Солнце взойдёт» (с). Финалист премии «_Литблог-2025» P.S. Мое подсознание умнее меня (с).

إظهار المزيد

روسيا330 056 الكتب17 850

838

المشتركون

لا توجد بيانات24 ساعات

+17 أيام

-230 أيام

264

عرض المشاهدات

~ 12724 ساعات

~ 15048 ساعات

31.47%

معدل المشاركة

~ 1

المشاركات في اليوم

Ads index

beta

جاري تحميل البيانات...

القنوات المماثلة

11.8K

Учточка

3.5K

Vanilla Beauty by Olga_Zadoenko

قنوات أخرى

الإشارات الواردة والصادرة

---

جذب المشتركين

أكتوبر '26أكتوبر '26

أكتوبر '260

في 0 قنوات

سبتمبر '26

+10

في 0 قنوات

Get PRO

أغسطس '26

في 1 قنوات

Get PRO

يوليو '26

في 0 قنوات

Get PRO

يونيو '26

في 4 قنوات

Get PRO

مايو '26

في 2 قنوات

Get PRO

أبريل '26

+13

في 2 قنوات

Get PRO

مارس '26

+14

في 2 قنوات

Get PRO

فبراير '26

+34

في 2 قنوات

Get PRO

يناير '26

+18

في 2 قنوات

Get PRO

ديسمبر '25

+49

في 2 قنوات

Get PRO

نوفمبر '25

+81

في 13 قنوات

Get PRO

أكتوبر '25

+17

في 0 قنوات

Get PRO

سبتمبر '25

+27

في 2 قنوات

Get PRO

أغسطس '25

+19

في 3 قنوات

Get PRO

يوليو '25

في 0 قنوات

Get PRO

يونيو '25

+30

في 2 قنوات

Get PRO

مايو '25

+10

في 0 قنوات

Get PRO

أبريل '25

+23

في 2 قنوات

Get PRO

مارس '25

+19

في 2 قنوات

Get PRO

فبراير '25

+26

في 3 قنوات

Get PRO

يناير '25

+15

في 3 قنوات

Get PRO

ديسمبر '24

+12

في 1 قنوات

Get PRO

نوفمبر '24

+15

في 3 قنوات

Get PRO

أكتوبر '24

+18

في 0 قنوات

Get PRO

سبتمبر '24

+13

في 1 قنوات

Get PRO

أغسطس '24

+17

في 1 قنوات

Get PRO

يوليو '24

+12

في 2 قنوات

Get PRO

يونيو '24

+19

في 2 قنوات

Get PRO

مايو '24

+13

في 2 قنوات

Get PRO

أبريل '24

+22

في 5 قنوات

Get PRO

مارس '24

+29

في 6 قنوات

Get PRO

فبراير '24

+92

في 3 قنوات

Get PRO

يناير '24

+25

في 1 قنوات

Get PRO

ديسمبر '23

+21

في 0 قنوات

Get PRO

نوفمبر '23

+19

في 1 قنوات

Get PRO

أكتوبر '23

+20

في 2 قنوات

Get PRO

سبتمبر '23

+29

في 0 قنوات

Get PRO

أغسطس '23

+16

في 0 قنوات

Get PRO

يوليو '23

+42

في 0 قنوات

Get PRO

يونيو '23

+20

في 0 قنوات

Get PRO

مايو '23

+13

في 0 قنوات

Get PRO

أبريل '23

+18

في 0 قنوات

Get PRO

مارس '23

+17

في 0 قنوات

Get PRO

فبراير '23

+27

في 0 قنوات

Get PRO

يناير '23

+19

في 0 قنوات

Get PRO

ديسمبر '22

+25

في 0 قنوات

Get PRO

نوفمبر '22

+13

في 0 قنوات

Get PRO

أكتوبر '22

في 0 قنوات

Get PRO

سبتمبر '22

+17

في 0 قنوات

Get PRO

أغسطس '22

في 0 قنوات

Get PRO

يوليو '22

+16

في 0 قنوات

Get PRO

يونيو '22

+13

في 0 قنوات

Get PRO

مايو '22

+13

في 0 قنوات

Get PRO

أبريل '22

+18

في 0 قنوات

Get PRO

مارس '22

+221

في 0 قنوات

التاريخ	نمو المشتركين	الإشارات	القنوات
02 أكتوبر	0
01 أكتوبر	0

منشورات القناة

…когда-то я и не знала, что Вестерос — это про меня, что битва за Хогвартс не то, чтобы красивая сказка, что оборона Хельмовой пади или бой на Пеленнорских полях проносятся совсем рядом — сквозным мотивом, подтекстом, стрелой, ударом копья или сломанного меча, что это я падаю и погибаю внутри дьявольского кольца… Словно подхватывает вода или волна, накатывает, накрывает стена непреодолимости посреди этой вымышленной невымышленности, когда я переворачиваю страницу — и Гэндальф отступает у ворот Минас-Тирита. Вместе с Невиллом я копаюсь в распределяющей шляпе, потому что никто не знает, и я заодно не знаю, что — дальше. И что очень вряд ли прилетят за ними и нами большущие божественные орлы. …мало ли, чьи там крылья мерещатся издали, чье там курлы-курлы — и какими словами опишет происходящее реализм. #в_стихах 27.09.2026

2	+9 Япония полнолуния V. Коллекционный набор (смотри во все глаза) Наконец-то привычное: обзор музеев и выставок. Но — из Японии! Из самого запоминающегося и одновременно национально-колоритно-японского: этнографический музей под открытым небом «Деревня Сикоку» в Такамацу и выставка укиё-э в Мацуяме. «Деревня» сделана по принципу «Витославлицы» и других подобных экспозиций. Со всего острова свезены исторические архитектурные объекты: маслобойни, театр Кабуки, дома крестьян и землевладельцев, дома смотрителей маяков (и самый маяк). Как перед жилым домом, обувь при входе в них просят оставлять снаружи. А интерьер смотрительница при нас украшала живыми цветочными композициями. Вокруг водопадики, подвесной мост, бамбуковая роща — полная иллюзия обжитого, а не музейного или стилизованного пространства. Такое очень симпатичное «прикоснись к прошлому ладонью» (мысленно, конечно). А с выставкой укиё-э вышла даже не история, а, скорее, незапланированное чудо). Сами по себе укиё-э — японская вариация гравюры/ксилографии, вошедшей в моду в городской среде аж с конца XVI века! Сначала черно-белые, а затем цветные, они прекрасно тиражировались и заменили небогатому городскому люду живописные полотна. Различают около десятка жанров укиё-э (пейзажи, птицы и цветы, изображения красавиц, актеров Кабуки, самураев, иностранцев, эротических сцен и проч.). На них нет теней и полутонов, не всегда видна привычная нам перспектива, но лично меня в укиё-э поражает своего рода многослойность мира: каким бы выпуклым ни казался первый план рисунка (городская сценка, портрет, пейзаж), где-то вдали проглянет либо краешек моря, либо горный пик, либо отблеск луны, либо распустившейся цветок — то, что уравновешивает внимание, масштабирует изображенное, соотнося его то с предельно малым и частным, то с великим и необъятным (как знаменитая «Большая волна» Хокусая вписана в рамки рыбацкой лодки и огромного облачного неба). В Японии с ее вездесущими горами и морем эти постоянные перепады масштабов, столкновения различных слоев бытия, когда фон, задник могут оказаться значительнее авансцены, буквально бросаются в глаза. В Художественном музее города Мацуяма выставки организуются с учетом туристического спроса: до укиё-э там показывали экспозицию, посвященную аниме — Студии Гибли. Никоим, в общем, образом я мечтать не могла там оказаться, но так уж вышло. Несколько внушительных залов с яркими гравюрами разбиты кураторами не по жанрам, а, скорее, по функциям. Укие-ё как медиа: городские наблюдения и быт (токийская Гиндза вообще не изменилась:)), землетрясения, пожары, церемонии, лодки, паровозы… каждую деталь хочется рассматривать часами (а получалось только спешно фотографировать:)). Укиё-э как летопись смены времён года и эмоционального настроения (ландшафты и портреты красавиц). Укиё-э как визитка театра Кабуки (артисты, сцены, зрители). И наконец укиё-э как иллюстрации страшных и мистических сюжетов (иногда сквозь демонов и чертей отчетливо проступали кадры из, например, «Атаки титанов», фильмов Миядзаки и тд). Как вы уже, наверное, догадались, суть укиё-э — в попытке запечатлеть мгновение, сохранить словно моментальный фотоснимок какое-то яркое впечатление, запомнить и воспроизвести его в коллекции бытия. (Сочетание актуального и тиражируемого, между прочим, вводят укие-ё в сферу медиасловесности. Но мне и без того понравилось до невероятия). #в_путешествии Часть I Часть II Часть III Часть IV	145
3	Между могилой и мобилой Коля Андреев «Всклянь» (2026),Альпина нон-фикшн, шорт-лист премии «Большая книга»-2026 Это — ряд наблюдений. В углу — тепло. Взгляд оставляет на вещи след. Вода представляет собой стекло. Человек страшней, чем его скелет. И.А. Бродский Уже который год шорт-лист «Большой книги» знакомит интересующуюся публику с новыми именами. Дебют Коли Андреева, криминального журналиста, креативного директора и вот, наконец, писателя, получился ярким и без скидок зрелым (этаким негаданным продолжением линии «Конармии» Бабеля и довлатовской «Зоны»). Начнем с формы. «Всклянь» — роман в рассказах. Вроде бы, своего рода уловка: издатели предпочитают романы, а не циклы новелл, романы проще продать, а потому россыпь рассказов нужно объединить местом действия (например, Рязань) — и, глядишь, читатель сам выстроить внутренние связи и сюжетные скрепы. Но у Андреева действительно есть романный сюжет и даже два главных героя — интеллигент Диомид и милиционер Максим, двигающиеся, по задумке автора, по тексту навстречу друг другу. А Рязань кружится между ними буквально в пляске смерти, распадается на кусочки — теряется среди могил и детских страхов, пытается выжить среди насилия и алкоголя, пишет гимны и проливает слёзы по Есенину (ну а как без него!), сходит с ума, теряет голос, пытает и испытывает, подслушивает, подглядывает и разлетается осколками шумного кладбищенского перформанса. Кладбищенский (он же могильный) лейтмотив кажется едва ли не доминирующим. И не только в том смысле, что все дороги ведут к смерти, но и в том, что смерть одновременно потеря, преступление, эрос и перерождение (это Диомид и Максим прочувствуют на самих себе). Атмосфера в чем-то напоминает легендарные «чернушные» сериалы 90-х, «Улицы разбитых фонарей», «Бандитский Петербург», но с поправкой на современные соцсети с их карнавалом случайного общения и лукавых обрывочных текстов. Надо признать, что разрушенность, уязвимость, ущербность внешнего и внутреннего мира всех андреевских персонажей как нельзя лучше передается через осколочность нарратива, разбитого на фрагменты-рассказы, которые необходимо вручную подбирать, подгонять как пазл, чтобы самостоятельно придать лишенному связей пространству художественную целостность (практически как Гамлету — приходится собственноручно вправлять травмы времени). Кстати, о травмах. Это второй ключевой лейтмотив, сматывающий отдельные образы в общий романный клубок. Детские страхи и действительные потрясения (внезапное сиротство, столкновение с криминалом, подстава приятелей, демонстрация насилия) героев не то, чтобы ломают, но гнут, вынуждают подстраиваться, прилаживаться существовать среди предающих взрослых, играть в чужие игры, самим использовать силу, манипуляцию, жестокость. Как и почему юноша превращается либо в жертву обстоятельств, либо в чудовищного оборотня — возможно, самый острый, самый волнующий Андреева сюжет, далеко выходящий за рамки конкретного рязанского хронотопа (но да, теперь в современной русской прозе плюс один локальный текст — рязанский. И он совсем не сводится к «грибам с глазами» или Повести о разорении Рязани Батыем, хотя заветная икона Святого Николая в романе, безусловно, появится). P.S. «Всклянь» — областное или просторечное словцо. Значение его объясняется на обложке, но звучит оно хлестко и зло, звоном разбитого стекла или нечаянным всхлипом. В тональность книжки попадает прицельно. #в_книгах	205
4	+1 Помнишь ли ты меня, помню ли я тебя? …прежде ты сетовал, что не доводилось искать, собирать, находить грибов — дескать, растут они в магазине, как различить их в листве, траве, в костюме из мхов и лишайников? Да как не заметить, как пропустить ярко-рыжие подосиновики?! Вызывающие огни лисичек, чьи волнистые треугольники спинок просвечивают через любой покров (ну да, да, иногда прикидываются падшим листочком, прячутся под кочками, но лисичками проще всего набить корзинку). Темные шляпки подберёзовиков и белых — другое дело, умеют запорошить глаза, умеют притвориться корой или веткой, умеют затаиться и не отсвечивать, напоминая то ли поганку, то ли горчак — свою ложную копию. Надо просто хорошенько сосредоточиться, все просто — не думать о тебе, не думать о себе, не думать вовсе (как младенцу для успокоения соска, какой-то миндалине в моем мозге нужен настоянный на памяти твоей образ, твой даже не облик — отзвук, леденец, ромашка, валокордин — лишь бы из твоих рук — всё едино). Да наберу я в вообще сегодня грибы-то? Отключить бы уже этот внутренний монолог! …а правда, что прошлое прорастает грибницей, взмывает птицей, выметается веником за порог, переставая наконец сниться?… Вот оно тихонько уходит на цыпочках, просыпая из карманов пятна лисичек! #в_стихах 21.07.2026	213
5	Юра Борисов исполнит главную роль в экранизации «Лавра» Евгения Водолазкина. Еще до начала съемок будет возможность посмотреть на процесс создания фильма: 21 октября в Мариинском театре пройдет читка романа с Юрой Борисовым и Евгением Водолазкиным, а 9 ноября - на Новой сцене Большого. Борисов также выступит сопродюсером проекта. Кто будет режиссером экранизации - пока неизвестно.	253
6	"Племянника чародея" экранизируют: https://www.myweekend.ru/doc/8969700?tg	247
7	+9 Япония полнолуния IV. Сверху вниз. Обаяние осязания Увиденная в путешествии Япония оказалась невероятно разнообразной: от небоскребов до онсена XI века со специальным парадным императорском входом, но более всего нашей компании полюбился приморский город Беппу, где мы вроде как вынужденно провели несколько дней. Сначала — фуникулер на гору Цуруми, выше крыш, выше облачков, выше жары. И невероятное ощущение, что шагнула внутрь какого-нибудь полотна Рериха — уходящие вереницей за горизонт горные склоны, бескрайнее море, простор, крики цикад, камерные синтоистские святилища, бабочки, солнечные лучи, которые буквально можно потрогать руками… В общем, настоящая сказка. Потом, после «горы Чистилища» — парк геотермальных источников «Семь кругов Ада». Кипящие, курящиеся, глязевые, красные, бирюзовые резервуары с вулканическими водами, вокруг которых прежде молились монахи и которыми пугали грешников, а теперь — огромная туристическая индустрия (проход к любому горячему ключу исключительно через сувенирный магазин))). Вряд ли это похоже на ад — такое разноцветье слишком красиво и невероятно, от него дух захватывает, а не ужасается и скорбит. Внизу же… Япония — островная, морская и океаническая, обжившая пограничье между вулканическим огнём и солеными волнами — не пляжная страна. Купаются там редко и неохотно: то нашествие медуз и прочих морских гадов, то течения, то не сезон. Гостиничные номера Беппу с видом на море предназначены не для купания, а для омовения в онсенах: личных и общем гостиничном. (Окунуться в теплющий онсен даже в жару — для меня фантастически целительная и расслабляющая процедура, когда каждая косточка, сухожилие, мышца чувствуют себя освобожденными и нужными. А если делать это, наслаждаясь морской панорамой в разгар полнолуния… Та самая типично японская культура созерцания природы действительно проникает в тебя — и ты проникаешься ею). Но не могли же русские туристы не рвануть искупаться, если море — вот оно, рядом, плещется, дразнит, манит… Никакая жара не помешала). Плавать под лёгким бризом по соседству с рыбами где-то у подножья Цуруми — непередаваемо. (Опущу, пожалуй, оду тому, как люблю море и сколько лет на морях не была). Если про Японию не будет преувеличением расхожая фраза про поэзию, разлитую в воздухе, то не менее верна будет и про поэзию, разлитую во всех японских удивительных и уникальных водах — морских, пресных, горячих и серных. Часть I Часть II Часть III #в_путешествии	282
8	+2 Дрожь земли Рёко Секигути «Это не случайно. Японская хроника» (2011, русское издание и перевод 2025) Ad Marginem В отчаянно популярном и даже отмеченном в этом качестве книгой рекордов Гиннеса аниме «Атака титанов» дрожью земли называется главный эпизод финальной битвы одновременно за человечество и за человечность. И хотя само аниме вроде как постапокалипсис (и антиутопия, называя вещи своими именами), но реальная история Японии XX века то и дело напоминает о себе в сложном конфликте, когда палачи оказываются одновременно жертвами, а сами титаны выступают аналогом атомного оружия… но стоило Секигути обронить, что одно из самых типично японских чувств, мало знакомых остальному человечеству, — это дрожь земли, землетрясение, как стало понятно, что герою «Атаки титанов» пришло в голову заставить остальное население хотя бы раз почувствовать себя в шкуре японца. (И да, краешком зацепив в Японии землетрясение, совсем иначе теперь воспринимаю слова Секигути о том, что в традиционном японском доме нет полок и шкафчиков рядом с постелями, чтобы ничего не обрушилось внезапно на голову. Это образ жизни и мышления, передаваемый на уровне ДНК). Собственно, вся предельно личная, острая, эмоциональная и пристрастная хроника, записываемая Секигути в момент сначала землетрясения, а потом и аварии на атомной станции в Фукусиме, она как раз о том, каково оно — быть японцем в период такого вот катаклизма. Каково внутри страны — вспоминать бомбардировку Хиросимы, сравнивать (а у писательницы все внутри обрывается от таких прямолинейных сравнений!), пытаясь осознать, случайность ли, беспечность, а, может, роскошество столичного Токио, привыкшего к «дешевой» атомной энергии, стали причиной произошедшему (это не случайно? По какому такому закону или фатому стране снова приходится проходить через радиоактивное испытание?) Каково японцам, живущим за границей, в одночасье превратиться в изгоев? Секигути описывает, как от японцев, опасаясь этой самой радиации, отсаживаются в кафе, как с японской продукцией отказываются работать посредники и магазины. Как едва завоеванный имидж Японии (аниме — традиции — уникальная природа с хорошей экологией) рушится на глазах — вместе с цунами и аварией. Сама она запланировано летит из Парижа в Токио, пока ее разве что не оплакивают в голос (и тут снова раздрай и комок переживаний писательницы про быть со своей страной в минуту опасности / как будто это что-то изменит). Конечно, несмотря на всю документальность повествования, это все-таки художественный текст, то есть текст организованный, отредактированный. В нем даже нарочитость реакций или политические инвективы все-таки носят весьма продуманный характер, что не отменяет подкупающей честности интонации. Да, в него именно что проваливаешься с головкой и все время (по задумке автора?) примериваешь на себя и свой опыт. Но вот на вопрос «что может изменить и как может помочь литература» при самой жуткой катастрофе, Секигути ищет ответ буквально в местах размещения беженцев: что вы читали в тот момент? Что читают потерпевшие (и способны ли они вообще читать и, наоборот, сочинять) в разгар конца света? Возможно, люди литературы типа Секигути немного лукавят и поддаются самообману, прочерчивая траекторию чтения от выпусков экстренных новостей до стихов и прозы, в которую убегают за глотком воздуха и успокоения. Но в случае с самой писательницей оно как раз и срабатывает: пока она пишет, ее отпускает. Пока заговаривает самое себя, понимает, что это рукопись можно закончить, а жизнь со всеми ее треволнениями, страданиями, горестями — счастливого финала не предлагает. Но зато — продолжается. Заставляет придумывать новые «типы высказывания и звучание речи», говорить, проговаривать, архивировать и анализировать, прописывать, потому что рассказать о катастрофе в том числе означает прожить и пережить ее. #в_книгах	325
9	Внутри меня — спецхран с впечатлениями: вереница улиц, домов, растений, полей, горных склонов, туманов и облаков, птиц, людей, зверей, насекомых, злаков, подсолнухов, созревших плодов — свалены как будто в видавшей виды плетенной корзине. Мне бы теперь как Золушке перед балом — рассортировать все это богатство, разложить по полочкам, привести в порядок, выдохнуть, расслабиться, примерить назло внутренней мачехе танцевальное платье — выпорхнуть из вороха, из кокона прошлого, в котором приобрела привычку видеть все окружающее исключительно через призму твоего образа, в смысле, сверяясь с тобой как с компасом, отражаясь от тебя решкой, реверсом (как рассказать об обсессии, не называя обсессию), поменять угол преломления, точку зрения — распахнуть дверки шкафа собственной страсти, субстантивироваться из причастия в полноценное подлежащее. Не бояться не успеть до двенадцати. Вспоминать, но не оглядываться. #в_стихах 18.08.2026	252
10	+6 Япония полнолуния Часть III. Такая традиционная Япония. Чувство (без)опасности Если бы год назад кто-то напророчил, что мне доведётся посетить три из четырёх основных островов Японии, плескаться в онсенах — местных банях-купальнях на термальных источниках, ночевать в «традиционном японском номере» на футоне — специально расстилаемом вместо постели матрасе (национальное изобретение, зато с футона не свалишься во время землетрясения, например)… я бы решительно не поверила. Но жизнь, как говорится, обгоняет мечту (с). В сингле отеля в Кагосиме, на юге острова Кюсю, имитирующем аутентичное национальное жилище, почувствовала себя едва ли не в половине виденных аниме (люблю жанр в том числе за причудливость сочетаний западной и восточной культур). Низенький столик, деревянная посуда, застеленные циновками полы… В виде из окна буддийский храм соседствует с католической церковью и торговым кварталом, которому пару сотен лет. Наш проводник интересуется Кагосимой как центром революции Мейдзи (середина позапрошлого века, смена феодального сегуната на прямое императорское правление), местный музей при этом значительно интереснее не в исторической, а в этнографической части: всякие народные праздники — колоритные чучела, бесовские маски, диорамы и макеты города со средневековых времён, предметы быта (тоже все такая исконная Япония, а не Япония небоскребов и мегаполисов). Заодно развлекаемся поездкой на соседний вулканический островок — наблюдаем вулкан с поэтичнейшим названием Сакурадзима (вулкан сакуры). Из него валит пар и дым, склон красиво курится в нестерпимо ярких солнечных лучах, вокруг морская гладь, внутрь просится уже второе мороженое, красота природы слепит глаза… А все потому, что мы — чужаки, для нас вулканическая активность — просто часть невиданного прежде пейзажа, а не очевидный намёк… Что ж, хотела традиционной Японии? Пожалуйста! На мобильный приходит экстренное «раннее оповещение о землетрясении и эвакуации». Что происходит, паниковать или нет — непонятно ровно до того момента, как плоскость под ногами скачкообразно качает. Действительно, землетрясение. Впрочем, японцы вокруг максимально спокойны и практически не меняют своего поведения. Возможно, привыкли и в курсе сейсмоустойчивости конструкций. Мы немного нервничаем (мы не привыкли). Эпицентр на юго-западе острова (и его потрясывает ещё многие дни). Разрушены железнодорожные пути и автомобильные магистрали, проложенные вдоль берега. Экстренно меняем программу путешествия — в Нагасаки нам никак не добраться (а хотелось). Пока мы не знаем, что такой чисто японский форс-мажор не только заставит призадуматься о (не)достижимости базовой безопасности, но и подарит чудесный день на пляже внутреннего японского моря… Но об этом — далее в следующий раз. Часть I Часть II #в_путешествии	262
11	На Усекновение главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна и 11.09 На круглом круглое. Не каравай и не кулич. С отверстыми глазами лик, вся голова на блюде. Пророки убиенны — вот так чудо. Так тяжело, как будто как пленнице выкручивает руки и норовит подняться над столом буквально чуть не огненным столпом — вдруг Иоанн не мертв, ещё не мертв! …А виночерпий наливает кубок, чтобы девочки испуганные губы запили выпрошенный круглый дар. Не плачь, тут, в общем-то, никто не виноват: фатальное стечение, судьба и обязательства невероятной силы… Изо всего понараздуют символ! В конце концов, ведь царь я иль не царь?! Хотя Крестителя, конечно, жаль, но был он беспокойный арестант. А что уж там запомнится в веках… — быть может, вовсе мы уйдем в песок, в безмолвное небытие, мое-то царство вот, а где твое, пустыни грозный ангел Иоанн? Переведи меня за Иордан — да нет, молчишь, все, больше не переведешь. Про Божий промысел сплошная вышла ложь. Да брось ты наконец треклятый свой поднос! Пророчество сбылось или не сбылось?! #в_стихах 14.09.2025	283
12	Цветные кружева Алексей Варламов «Случай на узловой станции: рассказы» (2026), АСТ По этому сборнику можно вспоминать историю страны за последний век (от революции и Гражданской до Перестройки). Репрессии, лишения избирательных прав, эвакуации, облигации государственных займов, перестроечный дефицит и даже появление новейших литературных премий — изо всех этих деталей складывается уникальная атмосфера варламовской прозы о самых, казалось бы, обычных людях и их судьбах, не маленьких и не больших, но очень узнаваемых и трогательных, как будто бы соседях или дальних родственниках, принимающих на себя удары истории и пытающихся построить свои собственные жизни так, как, возможно, выстроили бы их и мы сами. С другой стороны, в этой подборке текстов как в капле отражается все варламовское творчество: сюжеты и персонажи «Души моей Павла», «Мысленного волка», «Одсуна», «Дома в деревне» словно разминаются в рассказах — своего рода заготовках, пробах пера для романной прозы. Не говоря уже о ключевых для Варламова темах взаимо(не)понимания в семье, детского взросления и (не)примирения выросших детей с бросившими родителями, поисках любви и веры (и, соответственно, (не)совпадения чувств, страстей и характеров). …Особенно, конечно, несознаваемая мука детей рядом с невнимательными, разлюбившими, расстающимися взрослыми — бесконечно ранит в варламовских рассказах (а на рассказе про оттрубившую в ГУЛАГЕ и похороненную в холодном Норильске мать большого семейства я буквально расплакалась в электричке). Вообще, в рассказчиках Варламова как ни в ком жива по-хорошему интеллигентская эмпатия и сознание собственной виноватости, от которой, впрочем, легче никому не становится. Он работает едва заметными штрихами, сплетая их в витой кружевной узор из снега, колокольного звона, речных проток и охотничьих запахов, из городских переулков, провинциальных домиков на окраине, старых храмов и монастырей… При этом отношение и описание Европы и европейцев у Варламова настороженное и местами откровенно ходульное (что, в принципе, ожидаемо, конечно, но все же как-то семантически бедновато, обделенно читается). Но самый яркий и волнительный ключ к этому сборнику лично для меня лежит в… диалоге с литературной традицией. Аннотация называет Варламова преемником Лескова, Бунина и Шукшина. О да! Некоторые из его рассказов так и тянет назвать послесловием или ремейком «Чистого понедельника». И это ни разу не про подражание или стилизацию. Это про тончайшие намеки и оттенки красок и смыслов. И о том, что никуда за сто лет не делись ни бунинская страсть, ни бунинская трагическая нота. Но ведь еще и «Записки охотника» Тургенева, «Преступление и наказание» Достоевского, гоголевские панночки и даже целый Плюшкин, да еще и пушкинский Сильвио… Даже просто перечислять приятно, а уж перебирать эти отсылки на бумаге, видеть, как филигранно пишет Варламов свой текст на полях всей русской словесности, соединяя нас сегодняшних с ней вечной — отдельной эстетический опыт и, пожалуй, главный лейтмотив всего издания. #в_книгах	278
13	+5 Япония полнолуния Часть II. Чувство вкуса Когда-то после прочтения романа «Масло» японки Асако Юдзуки всерьёз заинтересовалась японской традиционной «низкокалорийной» едой. Суши, сашими, водоросли, супчики-мисо (не рамены:)), вот это вот всё. Оказалось, что московские «якитории» к исконным японским отношение имеют примерно никакое. В настоящих якиториях подают приготовленную при вас же курятину абсолютно всех видов: от «птичьего супа» до шашлычков с кожей, потрохами, гузками… Однажды наш замечательный японист заказал всем на пробу куриное ассорти и долго пытался определить, из какой части курицы приготовлены странного вида кусочки. «Может быть, это петушиные гребешки?» — уточнил он у молоденькой официантки. Та сначала не поняла, а потом потупилась и зарделась как флаг Китая. — «Да это же петушиные писи!» — сообразил кто-то из наших под дружный хохот остальных. В общем, тоже своего рода экзотика). Но больше всего мне понравились «Куры» — сетевые суши-заведения с конвейрной подачей блюд: вы сидите, а мимо вас едут суши, супы, угри, креветки, сашими, тэмпура и тд — и вы их хватаете, хватаете, хватаете… а потом рассчитываетесь по числу тарелок. Число съеденных суши не поддается никакому счислению. Везде, куда заваливалась наша компания, неизменно заканчивался лосось — и к нам выходил шеф-повар с глубокими поклонами и извинениями. Уже и не вспомню, на который день пребывания палочки перестали вываливаться из моих неумелых пальчиков и позорить меня, но начали меня питать наравне со всеми остальными). Как говорится, за аппетитным столом палочками не щелкай. Одинаково вкусно оказывалось и в заведениях в национальном стиле под фонариками, в которых обувь оставляешь снаружи, а располагаешься на тотами с ногами под столом, и на парадных отельных ужинах в отдельных кабинетах (фирменную черную свинину Кагосимы мы варили сами на персональных горелках). И в пафосных токийких-киотских ресторанах. Все свежайшее, сочное, дешевое по московским меркам (прости господи, как и должна быть дешева рыба). Да, самые интересные и оптимальные по соотношению цена/качества заведения нужно заказывать заранее — но да, без японской сим-карты сделать это практически невозможно. Но, повторюсь, в принципе гарантированно съедобно везде (ну или нам так вот везло на новенького). «Наесться впрок — не стоит зря стараться» (с), а потому теперь мне остается только мысленно закрывать глаза и вспоминать то чувство, когда вроде уже и сыта, но пропустить очередную сусину или, о боги, осьминога в кляре, — ну совершенно не в состоянии). (Ну и копить на какую-нибудь «Русалочку Суши», моти там, кстати, имхо, действительно выдающиеся). (Часть I) #в_путешествии	272
14	Сугубо НЕфиолетово, или Лучевая терапия Даниил Туровский «Луч» (книга первая) (2026) Individuum, Эксмо Популярность антиутопий зашкаливает по вполне понятным причинам перманентного Апокалипсиса, в коем мы коллективно продолжаем проживать и, соответственно, пытаться каким-то образом художественно осмыслить и вербализовать происходящее. При этом эстетические возможности жанра зачастую существенно уступают его идеологическому посылу. Но, как известно, исторические обстоятельства все-таки меняются, а в литературе остаются те тексты, которые больше своего времени. Зато у нас есть максимально символическая антиутопия «Кадавры» Поляринова, максимально литературно-набоковская «Табия тридцать два» Конакова и теперь вот максимально публицистический «Луч» Туровского. Собственно, от лауреата многочисленных журналистских премий, корреспондента, расследователя другого и не ожидалось. Но не могу не отметить: все исторические экскурсы в «неудобное прошлое» (ТМ) в романе сюжетно мотивированы и художественно обоснованы и стилизованы (и даже снабжены ссылками на исходные материалы — журналистская дотошность!) В плане же литературной традиции «Луч» очевидным образом продолжает линию Стругацких: «Понедельник начинается в субботу» с его ожившими сказочными персонажами вспоминают сами герои, ну а походы на зараженную неким фиолетовым лучом территорию, конечно, отсылают к «Пикнику на обочине» (тоже весьма апокалипсическому сочинению). А закрытый интернат для детей-исследователей напоминает одновременно и пролог «Трудно быть богом», и Хогвартс. В завязке: недалекое будущее, бьющий оттуда-то из недр подземелья в Битцевском лесу (привет, битцевский маньяк и лиса Алиса из «Священной книги оборотня») фиолетовый луч сводит с ума близлежащее население, насылая в многокилометровом радиусе волны галлюцинаций. Выжившие образуют два государства: мурманскую «Северную Россию» и центральную «Уральскую Россию», каждая из которых побаивается другой, но в той или иной форме стремится извлечь выгоды из порождаемых Лучом чудищ, продавая их на экспорт (вместо природных ресурсов). Что искренне привлекает, так это таинственная непроясненность не только самой силы Луча, но и его этической оценки. Героям предлагается несколько версий восприятия и влияния Луча в диапазоне от изучения до принятия, но ни одна из них не подтверждается автором не исключает остальных. Атомный взрыв? Секретное оружие? Божья кара? Способ очищения земли от техники и вырубки лесов (все зараженное пространство зарастает копиями битцевского леса)? Исследовательница Настя, чьи близкие погибли в катастрофе Луча, мечтает Луч уничтожить, но неоднократно невольно любуется его фиолетовым вечерним светом (а секта Фиолетовых и вовсе ему поклоняется). Впрочем, разгадка появления и миссии Луча останется за кадром (будем ждать вторую книгу, видимо), но создаваемые им образы пережитых страной катастроф — с какой стороны ни посмотри — выполняют узнаваемую функцию реквиема, эмоционально вовлеченного поминовения, которое вынуждены буквально собственной кожей проживать попадающие под воздействие волны Луча потерпевшие (или же — забавы ради — зарубежные туристы). Нежелание «ворошить прошлое» сталкивается с его принудительным воссозданием и вписывается в широчайший современный философский контекст: от механизмов постпамяти, ностальгии и «остальгии» (грусти по Европе Варшавского договора), до неомодернистских / метамодернистских проектов творческого сохранения памяти как формы бессмертия… А непредсказуемый финал еще и выводит проблему на всеобще-мировой уровень, уравнивая предъявляемый к прошлому счет всего человечества. В общем, действительно местами остросюжетно и захватывающе, несмотря на ряд неизбежных жанровых клише и стереотипность / психологическую непроработанность персонажей. Ну и гриб мухомор в роли защитного оберега и универсального средства вооружения — пожалуй, действительно остроумно (что для антиутопий с их трагически-пафосной серьёзностью — редкость). #в_книгах	269
15	августовское небо накрывает как ковшиком — звезды на нем прям в ладонь — не с горошину, Большая медведица буквально врывается в окна, вкатывается всеми своими полозьями или колесами, я слышу, как ею движется небосклон, дышит воздух… это как в самолете — летишь над облаком, оно курчавится одеялом, белым плюшевым пологом, отделяет от земного и прошлого, расстилается взамен горизонта… в Японии в музее Токио есть об этом холст в «западном стиле»: над облаками целая эскадрилья не самолетов, не созвездий, а — бабочек, вольготно распахивающих крылышки, взмывающих в самую-самую высь! там ещё Луна кольцом зависает как в традиционной японской живописи, в гравюрах укиё-э (вот уж где самое место горе, волне и луне) попасть в небо, пропасть в небе, застрять в картинке, Большой медведице прыгнуть на спинку — только бы не ловить за хвост убегающий сон, не оборачиваться в собственную противоположность, не думать, не думать, не думать о… — о ком только не подумаешь ночью (о ком думаешь только ночью) #в_стихах 26.08.2026	241
16	+1 Творческие каникулы С Днём знаний, дорогие читатели! Как в допетровской Руси, у преподавателей и учащихся Новый год начинается осенью, что имеет свою логику. Поэтому доброго учебного года всем, кто учит и учится! Сама я все больше учу, но к 1 сентября заготовила рассказ о неожиданном и очень позитивном учебном опыте. Как говорится: что? Да! Этим летом с подачи дорогой Варвары Рихтер, нашей выпускницы, литературного критика и редактора, записалась на экспресс-курс Майи Кучерской в Creative Writing School «Секреты идеального сюжета». И получила удовольствие, близкое к идеальному). Во-первых, Майя Кучерская — однозначно «мой» лектор. Абсолютная интеллигентность, помноженная на обаяние и университетский кругозор, цельность и четкость изложения с продуманными и остроумными примерами (и бонусом — презентации, которые можно сохранить на память). Слушая ее, с радостью вспоминаешь россыпь литературных персонажей , завязок, кульминаций, которые она анализирует, а заодно чуть меняешь угол зрения, чтобы подсмотреть «как это сделано», как из бросовой жизненной мелочи вдруг возникает он, сюжет, и тянет за собой целый текст. Иногда очень полезно представить себя в роли… писателя, чтобы понять, действительно, а что хотел сказать автор? И насколько у него всё получилось. Во-вторых, роскошные задания. К моему сначала ужасу, а потом восторгу, новый блок лекций открывается только после отправки задания по уже прослушанному материалу. В принципе, там требуется просто эскиз, ничего сложного. Но как же увлекательно оказалось придумывать и сочинять, пусть и в заданных рамках. Если не ставить себе глобальной цели, а просто позволить попробовать, включить творческую фантазию, то, знаете, столько драйва вдруг образуется… Бродили с псом по лесу: он охотился, а я собирала, собирала, собирала слова и образы. Полную корзинку). В-третьих, рецензии. Как метко подметил знакомый, давненько вам, Янина Викторовна, не приходилось трепетать в ожидании оценки. Ну, не то, чтобы вот прямо ожидать с трепетом, но да, отклик, безусловно, важен и волнителен. И тут CWS оказался снова на высоте — рецензенты написали о текстах много интереснее, чем я сама внутренне их оценила. Неудачные моменты тоже отметили (кстати, практически со всеми замечаниями я согласилась), но сделали это максимально толерантно (ну здорово же, правда). Возможно, они помогли мне и саму себя увидеть с новой стороны, что в любом случае невероятно полезно. В принципе, курс точно подойдет и для первого знакомства с Литературными мастерскими. И для прокачки навыка вдумчивого чтения, умения подмечать детали и считывать подтексты. И просто для насыщенного креативного досуга: такое обучение через арт-практику (модный ныне медиаэдьютеймент в действии). #офтоп	274
17	+9 Япония полнолуния I. Парадоксы страны восходящего солнца Впечатления, излагаемые ниже, ни в коем случае не претендуют на объективность и основательность. Это пристрастный, беглый и случайный взгляд туристки, которую по счастливейшему для нее стечению обстоятельств пригласили разделить летнее путешествие по японским островам знатоки и любители Японии (честно: без япониста, в совершенстве владеющего языком, мы бы на Кюсю и Сикоку не продержались и пары дней). Самая восточная страна Азии одновременно и самая западная. Токио с его небоскребами и узкими улочками, его каналами и дыханием океана ооооочень напоминает Нью-Йорк (только значительно чище). «Но Вавилон — это состоянье ума» (с): люди со всего света, кимоно соседствуют с пиджаками, девушки, одетые в стилистике героинь аниме, прикрываются исконными азиатскими зонтиками — от жгучего солнца, а не от дождя. Как это принято на Востоке, женщины берегут бледность кожи, закрывая ее кремами и длинными рукавами (это только в Европе загар — показатель статуса и возможности отдохнуть на югах, в Азии он ассоциируется с чёрной работой на свежем воздухе). Пресловутые компьютеризованные унитазы (удобно, честно) необъяснимо сочетаются с бумажными билетиками в транспорте, отсутствием убера и распространенностью наличных (для наших соотечественников, лишенных карт, это более чем удобно, но тем не менее…) К туристами, кмк, отношение двоякое: в музеях, магазинах, парках им рады и приветливы. Во всех прочих местах с ними держатся скорее настороженно (нашу компанию периодически очень вежливо отказывались обслуживать в общепите, поскольку не хотелось связываться с толпой иноязычных людей). В Киото специальное такси Foreign Frendly, поэтому остальные такси иностранцев игнорируют. Кстати, ощущение, что мы внешне и по поведению действительно сильно отличаемся, такое осознание собственной «другости» не покидало меня всю поездку. Возможно, на этом фоне особенно радуют спонтанные проявления гостеприимства: персонал ретропоезда оставляет для нас открытки на русском языке, а в якитории местный житель горячо рекомендует напитки. Ретропоезд, конечно, типично туристический аттракцион: старинное купе, традиционный бокс-бэнто с ужином (и европейскими приборами:)), маршрут по самому побережью внутреннего японского моря Сэто (красиво так, что больно глазам), на каждой станции поезд приветствуют шариками и мыльными пузырями… И мысленно благословляешь помешанную на раздельном сборе мусора Японию за ее человеколюбие: все мало-мальски значимые объекты оборудованы кучей туалетов и специальными кондиционированными помещениями, в которых приглашают отдохнуть от жары. (Жарко в июле, кажется, невероятно, но в Европе на тех же широтах ещё жарче). #в_путешествии	288
18	Приглашение на сон Хелена Побяржина «Пособие по особенным сновидениям» (2026) Альпина.Проза Как и у всякого уважающего себя пособия, в этом есть предисловие, заключение и список литературы (то есть, фишка мистификации / стилизации / литературной игры раскручивается Побяржиной последовательно и логично). Попытка уйти от сложившихся и местами уже доставших навязших жанровых клише что женско-семейного романа, что автофикшн побуждает писательницу к экспериментам с формой и хронотопом. Итак, дано: необычайная героиня по имени Гражина (классическая для Побяржиной отсылка к поэзии Мицкевича) + влюблённый в нее бывший то ли писатель, то ли журналист по фамилии Раев. Эти двое, оба наделенные творческой оптикой и жаждой самореализации в изящной словесности, пишут историю любви, болезненных взаимоотношений пособие по сомнологии с двух противоположных концов, свободно двигаясь по пространству Восточной Европы и исторической памяти. И вот тут самый образ сна / сновидения действительно очень здорово дополняет нарратив. Ещё по Набокову и «Приглашению на казнь»* мы знаем, что во снах время течет ровно наоборот, навстречу нашему времени бодрствования. И в этом смысле становятся совершенно оправданными многочисленные ответвления сюжета, его возвращения вспять — к событиям вековой и более давности, повествующим о семейных трагедиях в роду главных героев (такой семейно-бытовой роман, написанный в ракурсе вбоквела). Или же необычайные встречи и совпадения, лейтмотивы, закольцовывающие текст (автокоррект предлагает заменить на «заколдовывающие», что тоже подойдет). В пастельных или импрессионистских тонах повторяются / чередуются лепестки сливы с новогодней гирляндой на окошке, иллюстрируя такую грустную и узнаваемую мелодию несовпадения: пока герой сходит с ума по Гражине, он делает больно той женщине, которая рядом, совершенно не замечая собственной жестокости, и тд. (Пока автор описывает биографию Гражины, за которой вроде бы проступает судьба самой Хелены Побяржиной с ее белорусским дискурсом и романом «Валсарб» (привет автофикшн), это несколько походит на Мэри Сью, но, возможно, так и было (самоиронично) задумано). В любом случае, «Пособие…» с легкостью раздвигает границы не только между жанрами, эпохами, но и странами — и мы видим белорусскую глубинку и проспекты Минска, аэропорт Будапешта, лесное озеро, запах домашних пирогов… И, оборачиваясь к собственному эмоциональному опыту, внезапно начинаем проживать его если не более осмысленно, то более поэтично и / или вдохновенно. Так что предложенный в «Пособии…» сновидческмй подход к прорабатыванию темы памяти и любви может считаться вполне себя оправдавшим. *Вообще, конечно, по отцу Павлу Флоренскому и его «Иконостасу», но, как говорится, филолог, помалкивай:). #в_книгах	469
19	+1 У Светланы Тюльбашевой в сентябре выходит новый роман Аннотация интригующая: «Проклятая земля» — это идеально закрученный хоррор о любви и о формах, которые она принимает. Молодая семья покупает землю в Тверской области, чтобы открыть глэмпинг. А неподалеку стоит заброшенная усадьба, о которой местные предпочитают не говорить… Первая книга — триллер «Лес» 2024 года — уже экранизирована. Премьера состоялась на фестивале «Окно в Европу», в кино картина появится с 12 ноября. Сергей Сызганцев опубликовал трейлер. #коротко@keln_chitaet	240
20	в летнем меню лисички в сметане айс-кофе и бабл-ти в елецких «Антоновских яблоках» подают «то ли борщ, то ли щи» прячут на задней стене портрет Бунина весело перекидываются шутками с едоками в липецкое кафе «People» можно с собаками на Кудыкиной горе неподалеку загорается Змей много солнца, подсолнуховых полей много путешественников и зрителей бензина мало но в каждом городе есть пешеходная улица на ней поют и тусуются фотографируют на память тела и лица не хотят уходить не хотят уезжать на террасах прячутся от дождя скрываются от жары радуются летом не страшно совсем не бывает страшно Вавилонская башня вечером летнего выходного устойчива как первооснова блаженного райского жития осень наступит но не сегодня за ней маячит пейзаж новогодний а чтобы дальше без нового лета — такого просто нельзя #в_стихах 18.08.2026	282

عرض جميع المنشورات