Страсть знания

Преодолевая либидинальный ригоризм Обсуждая на занятии текст Марка Фишера о Joy Division из «Призраков моей жизни», мы довольно быстро перешли от самой группы к вопросу о том, имеет ли Фишер право “так свободно пользоваться психоаналитическими терминами”. Особенно всех, как обычно, заинтересовало либидо. Фишер пишет, что Joy Division удалили из рока его либидинальный мотор и так мы получили из панка постпанк, исток же ставил на гнев, но не мог сформулировать радикальный отказ от навязанного будущего, но Йен Кертис по своему смог, став звуковым образом антироком. Затем обсуждение неожиданно разделилось. Мужская половина аудитории довольно легко признала в Joy Division голос мужской безлибинальной депрессии. Мол, мне за тридцать, я круглосуточно работаю, какое либидо у меня вообще должно было сохраниться? Женская половина возражала, сомневаясь, возможно ли полное отсутствие либидо у живого человека, как бы сильно его ни помотала жизнь. Сама эта инверсия привычных ролей в разговоре о желании любопытна(есть подозрение, что тридцать лет назад обсуждение диспозиция была бы иной), но сейчас не суть. В своей диссертации я сталкиваюсь с похожей претензией. Можно ли пользоваться психологическим или диагностическим понятием вне его профессиональной области? Для начала здесь стоило бы дойти до оригинала и спросить, как сам Фрейд определял либидо. И тут та-дам! Обнаруживается, что единственной устойчивой дефиниции у него нет. Точнее, Фрейд определяет либидо несколько раз, каждый раз внутри новой теоретической задачи. В ранней модели 1894–1895 годов оно связано с накоплением телесного сексуального возбуждения и его превращением в тревогу при отсутствии психической переработки. Позднее Фрейд уподобит такое превращение возникновению уксуса из вина. В лекциях 1916–1917 годов он называет либидо силой, посредством которой проявляется сексуальное влечение, используя голод как аналогию. В «Я и Оно» либидо уже может перемещаться, десексуализироваться и становиться сублимированной энергией, сохраняя функцию Эроса, состоящую в связывании и объединении. В позднем «Очерке психоанализа» либидо становится всей доступной энергией Эроса. Эти употребления не опровергают друг друга, но и не складываются в одно неподвижное определение. «Либидо» является техническим понятием, работающим внутри различений между возбуждением и тревогой, влечением и объектом, Я и Оно, Эросом и разрушением. То же можно сказать о желании и бессознательном. Их значение нельзя извлечь из одной словарной формулы, поскольку оно распределено по операциям, которые эти понятия выполняют в тексте. Поэтому работа с Фрейдом не обязана сводиться к охране терминологической границы, особенно если их никто в общем и не задавал. В чтении Фишера я бы различил двух Фрейдов: натуралистического и психоделического. Первый описывает ограниченную экономику организма, в которой возбуждение накапливается, а затем разряжается и перемещается. Второй Фрейд - психоделический, ведь у него субъект не владеет желанием, бесконечно сам производится безличными структурами повторяемых привязанностей. Часто Фишер прямо обращается к «материалистическому и метапсихологическому Фрейду», противопоставляя его эдипальному психоанализу, превращающему внешние процессы в расширенную семейную историю. Когда Фишер пишет, что Joy Division изъяли из рока либидо, он едва ли утверждает медицинское отсутствие сексуального влечения у участников группы. Речь идёт об исчезновении привычного либидинального устройства рока, где на второй план соблазнение. При этом остаётся неумолимое движение музыки к особому типу желанию, такому желанию, что перестало верить собственным объектам. Подлинного, раз и навсегда правильного употребления либидо, вероятно, не существует. Существует употребление мотивированное, показывающее, какую работу понятие выполняет, и немотивированное, прикрывающее термином отсутствие мысли.