Книжная околица

Нет вещи, за которую я была бы благодарна себе из прошлого больше, чем за то, что я сделала кружочковый обзор своей воронежской и московской библиотеки год назад. Конечно, книг теперь стало больше на пару сотен, что-то я вам успела показать в покупочных рубриках, что-то не успела, забыла, устыдилась (🌚) и не показала, но я буквально миллион раз за прошедшее время в ночи с горящими глазами возвращалась к этим своим кружкам как самый преданный их зритель и искала в виртуальной библиотеке случайный кадр с книгой, чтобы понять — была она у меня вообще на полках или нет, продана она, кому-то отдана, перевезена в Москву или, быть может, я купила её только во сне, а в реальности, никогда не держала в руках (привет букинистическое издание «мудрой крови» Фланнери О’Коннор). Так недавно потратила некоторое время на поиск «Сердца тьмы» Джозефа Кондрада среди своих фоток и кружочков в Воронеже, просто потому что на курсе модераторов и организаторов просветителя Ольга Велавичюте сказала, что это одна из основы основ африканской литературы. По этой же причине выдохнула, из-за того что сто лет назад купила и забыла про маленький сборник рассказов Эдны О’Брайен «Возвращение», выходивший в иностранной литературе. Каждый раз, копаясь в кружочках с кадрами своей библиотеки, обнаруживаю у себя что-то новое, забытое и незапомненное. Не представляю каково это иметь библиотеку в несколько тысяч книг на два дома и точно знать про каждую 😭Буквально сейчас пыталась по корешку понять какое у меня в Воронеже издание «Волшебника страны Оз» Баума — полное или не очень… (с иллюстрациями Лизбет Цвергер)

Каждый раз читая очередную книжку про птиц и думая о том, как хочется на природу, всё чаще возвращаюсь мыслями к этому видео про то, что учёные назвали «звуковым обеднением планеты», потому что природы этой год от года становится всё меньше и только книжки о ней нам по итогу и остаются 🐓

Одно из самых ярких впечатлений осени для меня — это дебютный роман Ксении Шашковой «Мой любовник не смотрит мои сторис». Когда я искала авторов для проекта «люди читают рассказы» на тему брака я открыла полистать ознакомительный фрагмент на литресе и сразу же поняла, что остановиться будет очень сложно, потому что страницы летят в бешеном темпе. Герои страшно бесят, авторский талант — восхищает, потому что Ксения создала герметичный мир переписок о любви и вечности, и мы с друзьями, пожалуй, целую неделю обсуждали каждый эпизод истории, испытывая весь спектр злости и шока. Юля, главная героиня, решает переучиться с переводчицы на психологиню, потому что семейный бюджет срочно требует финансовой поддержки. Идёт на специализированные курсы и там встречает очаровательного додика Матвея, который так то ни рыба, ни мясо, но вызывает у Юлии чувство, что она всё ещё интересна кому-то как женщина. О зарождающемся романе Юля рассказывает своему мужу Диме, с которым растит маленькую дочку, и, подумав некоторое время, Дима скрипя сердце даёт добро на открытые отношения. Из-за того, что герои мнят себя оттерапевтированными, проработанными, возвышенными на утёсах своих моральных устоев они постоянно используют профессиональную лексику в пикантных переписках, которая фрустрирует читателя с каждым новым употреблением, ведь терапия покидает тело, когда в дело вмешиваются лихорадочные чувства, и в какой-то момент, слыша в тридесятый раз «быть в контакте», «триггерит» «контейнирование», «отражать» и «валидировать», я уже сама чувствую, как рассыпаюсь в пыль ярости. Для меня роман стал буквально катарсисом, но я боготворю Ксению за создание этих ярких образов, за тейк о том, что рационализация травмы не равна излечению, за демонстрацию пустого языка, не способного вместить полный спектр человеческих желаний, хотя, несмотря на многочисленные вызовы, брошенные своим читателям, «мой любовник» вообще-то про важность и терапии, и про многогранность романтических отношений и про непостижимость сиюминутных эмоций, просто, очевидно, теперь у нас есть пример худшего развития событий перед глазами в виде переписок Юли и Матвея, в котором после слов «это моё последнее слово» идёт ересь ещё на восемьдесят сообщений, три холодных звонка и одну безуспешную попытку встретиться. Наверное, неудивительно, что роман вызывает столько читательский эмоций и я разрываюсь между тем, чтобы советовать его каждому (особенно — книжным клубам) и оберегать будущих читателей от столь спектральных эмоциональных качелей, но, камон, Крис Краус не боялась литературно кошмарить Дика Хебдиджа своим неконвенциональным высказыванием о женской обсессии в «I love Dick», а Мелисса Бродер писала в «Рыбах» похожий образ женщины, презирающей преграды на пути истинной любви. Героиня «моего любовника» отлично вписывается в серию моего любимого чтения про unhinged women, хотя в какой-то момент я поймала себя на мысли, что уже настолько преисполнилась, что могу понять её в отчаянном и довольно одиноком безумии. В конце-концов литература на то и существует, чтобы подарить нам максимально возможное количество катарсисов, которых только способно выдержать сердце, и всё это не выходя из дома. И у Ксении Шашковой это получилось превосходно, подспудно обсудив все стрёмные сложные темы раннего материнства, долгого брака, умения справляться с отвержением и искать в пучине чувств истинную себя.

За один день прогулки по вднх прочла небольшую повесть Винченцио Латронико «Совершенство» (corpus, перевод с итальянского Яны Арьковой), которая из тех книжек, что «заставляют задуматься…» Очень тягостное чувство осталось от того, что современность даёт бесконечную вариативность развития жизни, но капитализм, вечный онлайн, политические и эко катастрофы превращают бесконечность этих вариаций в вариации неудовлетворенности, неустроенности и зависти. Латронико отлично поймал это непрекращающееся (и чаще всего миллениальское) фомо от тревожного присутствия в сети, ненадёжных связей и спешных переездов в поисках лучшей жизни, поэтому то и текст, написанный отстранённым языком, о героях, скажем, Анне и, скажем, Томе, становится текстом о каждом из тех, кто читает его и вращается по радиусу подробных обстоятельств. До самого финала гадаешь только о том — возможен ли какой-то хороший конец в этой истории, если, судя по всему, всё, что только могут Анна и Том — это попытаться убедить себя испытывать довольство в краткосрочном мгновении жизни, осознавая, что ни им, ни кому-либо ещё не получится его присвоить. Я люблю всевозможные истории про скучающих людей в Берлине, они бывают плохо написанными, бывают хорошо написанными, но каждая из них говорит о том, как разбиваются иллюзии о жестокую реальность жизни, и что счастье оно, естественно, не в енотах, дейтах с незнакомцами и незнакомцами сильно постарше, тусовках в бергхайне, многоязычном и многокультурном пространстве эклектичного мегаполиса, а в чём-то совершенно ином, возможно, отказе от своих предыдущих яростных устремлений, отказе от категоричности и непримиримости и всеприемлимом сближении с корнями, предками, растениями, родной землей. Невероятно рада тому, что так сильно ждала этот роман после Юлиного отзыва и дождалась его перевода на русский.

Проведала новую точку Некрасовки на Рижской и свою великую библиотекарку, ушла с некоторым уловом. Противостоять Настиной любви к животным невозможно, поэтому — «Дашенька» Карела Чапека с изумительными иллюстрациями и фотографиями, а «Страшные сказки женщины в белом» Криса Пристли должны попробовать закрыть мою самайнскую лакуну чтения. Пока была в бибке, пролистала «Грозу» Гуоджина — идеальный пример тихого чтения без слов, после которого только и остаётся что растирать по лицу слёзы 💔

Хвастаюсь и показываюсь своими долгожданными книжками. От Оли Аристовой приехал зин с рассказами участниц её лаборатории «Повсюду женщины» с невероятной типографией. Лекции Оли про композицию рассказов, тексты, написанные женщинами и про мифологические образы в культуре и литературе в целом — просто что-то невероятное, обязательно подписывайтесь на блог Оли, надеюсь, лаборатория однажды к нам вернётся с новым потоком. Самокат привозил на московскую презентацию небольшой тираж книги своего зарубежного импринта «Начальник сказок» сценаристки Лиды Канашовой и кинорежиссера Алексея Федорченко — художественное и документальное высказывание о репрессиях двадцатого века. От talweg приехал предзаказ долгожданной книги «Знаки и сезоны» Джона Берроуза вместе с превосходным набором открыток. Разнообразные фрагменты о жизни в гармонии с природой. Книгу предваряет предисловие Антона Секисова. Talweg — большая отрада моего последнего года в издательском мире, потому что книгами в портфеле обращается к дорогому моему сердцу сейчас природному письму. Радости этого дня.

Герлс диннер с Милой, Настей и Ладой, за которым мы обсуждали патриархат и книжки. Рилсы со всеми вышивками просмотрены и воплощены в жизнь, моя — самая кривая, скоро буду её читать ☺️ За вдохновением обращайтесь к Даше.

Мой перфоматив ридинг с Гошей с канала архивная папка одного экземпляра Рейчел Каск «Второе место». Как-то я уже рассказывала про совместное чтение «Нежных точек» Эми Берковиц вместе с подругой — я писала заметки на полях, она, позже, отвечала и выписывала свои мысли о романе и я всё собиралась повторить этот занятный экспириенс и шанс предоставил мне друг, предложив перечтать один из моих любимых романов. Впервые я прочла «Второе место» в октябре 2024 года, и в своем коротком отзыве пишу про сюжет, Гоша же читал «Второе место» в августе 2025 года, и мой перечит растянулся на символические три месяца с августа по октябрь этого года, потому что я методично исписывала каждое свободное поле, картонную обложку, пробелы между абзацами, пустоты в начале глав своими посланиями. Всё «Второе место» — это длинное письмо Джефферсу от лица М., в котором она, будучи ненадёжным, тревожным рассказчиком, описывает гипнотические отношения с художником Л., которого она приглашает на своеобразную резиденцию и ретрит в своём летнем доме — «втором месте», безопасном пространстве созидания и творчества. Естественно, как и любой рай, он по всем канонам должен будет разрушиться от вторжения инакового, зловещего гостя с неясным сюжету предназначением. И это письмо Джефферсу от М. вбирает в себя множественные смыслы искажённой реальности и становится продолжением моего письма другу, в котором я точно также как и герои рассуждаю о вечности, литературе, любви и не любви и задаю на полях уже своему адресату неудобные вопросы, а также переизлагаю свою версию событий, ведь письмо всегда субъектно, это всегда концентрация единоличного фокуса, поэтому и я, и М. солидаризировались в этом опыте. Удивительно, как по разному звучит и язык, и сюжет, и манера рассказчицы, когда смотришь на текст второй раз, и не просто смотришь, а проводишь с ним столько времени, вычитывая строку за строку с ручкой. Я выделяла совсем иное и смотрела совсем иначе, но в итоге я использовала так много слов, лишь для того чтобы признаться в любви этому роману и гению Каск вновь.

В те дни, Джефферс, я часто думала о важности неизменности и о том, как мало мы учитываем ее в своих решениях и поступках. Если бы мы относились к каждому мгновению как к постоянному состоянию, к месту, где мы можем помимо своей воли остаться навсегда, большинство из нас совершенно иначе выбирало бы то, чем наполнить момент! Возможно, самые счастливые люди — те, кто в общем и целом придерживается этого принцина, кто не берет взаймы вопреки моменту, а инвестирует в то, что может продолжаться в другие моменты и будет для них приемлемым, не причиняя и не неся ущерба, но такая жизнь требует большой дисциплины и в какой-то степени пуританского хладнокровия.

Очень нишевый опыт общения с друзьями. Но вообще-то очень дорогой моему сердцу, потому что я люблю необъятную вариативность смыслов, составляемых из слов, которые я пишу и пишу в своих бесчисленных письмах.

Предлагаю дайджест литературно-театральных мероприятий на ближайшие дни (и недели) в Москве. Сегодня, 23 октября в независимом книжном магазине «Озеро» продолжается неделя издательства Ивана Лимбаха и в 19:30 можно будет попасть на встречу с издательницей Ириной Кравцовой, чтобы поговорить о том, что происходить с рукописью в процессе издания. Если кто-нибудь туда попадёт, молю, задайте конкретно от меня вопрос переведут ли второй роман Алены Махониновой и любой другой роман Клоди Хунцингер, потому что самая преданная их читательница — это я… А в это воскресенье, 25 октября, в 14:00 очень рекомендую попасть на встречу с переводчицей Валерией Фридман, которая также пройдёт в «Озере» в рамках недели Ивана Лимбаха. Среди обсуждаемых книжек будут мои фаворитки — «Репатриация» и «А ты не вернулся». К прочтению обязательны… 29 октября в 19:00 во Французском институте состоится презентация хита издательства Бослен «Музейный остров» Сесиль Вейсброт. О модернистском языке романа, прогулках по Берлину и Парижу, а также о трудностях перевода этого многослойного текста расскажут переводчица романа Екатерина Дмитриева и редактор Дарья Валова. 30 октября и 8 ноября в театре.doc пройдут первых два премьерных показа спектакля режиссёра Дмитрия Мулькова «00447», который называют камерной документальной оперой на тему политических репрессий (в день памяти жертв политических репрессий). Название оперы отсылает к историческому документу 1937 года, определившему судьбы сотен тысяч людей по всей стране, сформировавшему облик эпохи, — приказу Nº 00447, с которого начался Большой террор. 7 ноября в Москву приедет с гастролями мой любимый воронежский театр импровизации «Попкорн драма» с абсурдным спектаклем «Античитки», где актёры покажут историю несуществующей пьесы и с ярким клоунским спектаклем «Корпорат» о людях, которые чувствуют себя лишними на праздники. Гастроли для театра нечастое явление, поэтому очень рекомендую брать на карандаш, потому что это самая профессиональная импровизация из всех, которую мне доводилось увидеть. Я надеюсь вы все знали, что Максим Жегалин — не только писатель, но и актёр, и 4 ноября в театре.doc пройдёт спектакль с его участием «Зеленые щеки апреля», который примечателен не только своим актёрским составом, но и режиссурой Елены Маховой и авторством Михаила Угарова — одного из основателя театра doc. По словам Михаила Угарова, это самая сложная пьеса в его творчестве. Быть может, именно поэтому до сих пор практически ни одной её постановки не было. 1916 год, Италия, встреча с незнакомцем и события, канувшие в историю, но всё ещё влияющие на нашу жизнь.

Во-первых вы даже не представляете какой ювелирный состав авторов я собрала на «люди читают рассказы» 18 ноября 💅 Анонсы будут попозже, пока просто хвастаюсь, а во-вторых

Фотокарточки с презентации сборника лекций Галины Ельшевской «Настоящий Репин. Парадоксы Серова», который вышел в серии arzamas, издаваемой альпиной нон фикшн. Во-первых книжка сама изумительно издана — идеальный формат для того, чтобы положить её в кармашек и отправиться в Третьяковку, а во-вторых очень интересный сторителлинг о реальных и псевдо передвижниках, предшественниках и последователях Ильи Репина, а также о том, как Валентин Серов возрождал жанр портрета. Больше года назад была на выставке передвижников в Третьяковке, где выставлялись полотна обоих этих художников — классические для нас сейчас, но в своё время изменившие фокус художественного мира своих современников. Иногда единственная возможность пересечься с дорогими сердцу коллежанками по блогерскому цеху — это случайно оказаться на одном мероприятии, и чудо из чудес вчера было провести вечер литературной презентации в мастерской простая школа, где мы с помощью печатного конструктора конструировали-конструировали яркие монотипии и навыконструировали целую выставку. В финале каждый разбирал смыслы и идеи получившихся работ (тест бимбо роршарха), но в итоге сошлись мы на том что нарисовали конструктивистские иллюстрации к «Властелину колец». Репин и Серов, мне кажется, были бы не очень этим довольны, но если уж они заигрывали в своём искусстве с модерном, почему бы и нам не попробовать что-нибудь оригинальное. Вообще один теплый вечер в простой школе — идеальный выбор для подружкинских встреч. Энтузиазма и хорошего настроения достаточно, чтобы успеть создать шедевры, обсудить последние прочитанные книжки, планируемые к изданию книжки, а также любимых собак. Полина вот здесь показывает процесс создания, благодаря которому я чувствовала себя в средневековой типографии (понравилось).

Очень мне везёт в последнее время на хорошие неочевидные книжки, и с романом Хлои Делом «Сердце Аделаиды» мне тоже страшно повезло, хотя издательство бель летр я как-то годами подсознательно избегаю из-за абсолютно неотличающихся на мой вкус и цвет обложек. Перевод с французского выполнен Натальей Красавиной. Блёрб на обложке написан Дашей Митякиной, а книга даже в своё время попадала в советы Оксаны Васякиной. Женщина расстаётся с мужчиной, и хотя она, женщина, и была инициаторкой расставания — в ближайшей перспективе новые отношения обретает только мужчина, а представительницам её пола и возраста (немного за сорок) по статистике на это требуется около трёх лет. Статистика не утешает, жизнь поначалу тоже. «Сердце Аделаиды» — очень яркий французский роман с мимолётной толикой печали и красоты, и главным героем здесь выступает то самое мятущееся от одиночества сердце главной героини, испытывающей острый женихоз. Из книги получается очень честный рассказ о поиске партнёра в бесконечном море вариантов развития событий, об умении выдерживать отказ и даже решаться отказать первой, когда возможный (и даже желанный) партнёр ожидает согласия, рассказ о пренебрежении, незаметности, страхе одиночества и одинокой смерти — в том числе. Одна из главных фишек романа, которая меня особенно подкупила — Аделаида работает пиарщицей во французском премиум издательстве, организовывает масштабные пиар кампании, ищет премии для своих авторов и делает подборку отзывов блогеров, считает лайки, она выстраивает имидж, и все пертурбации издательства (коих тут происходит немало) в романе описываются как искромётная шутка о лошадином забеге — чья-то ставка на скачках выиграет, чья-то нет. Весь литературный свет каждый сентябрь замирает, чтобы выдохнуть зимой — в конце сезона. Знакомая ситуация с нонфиком, не так ли? Одна из близких подруг Аделаиды пишет мистический автофикшен и с этой мистикой и связана линия дружбы в целом — пять подруг от тридцати до пятидесяти регулярно собираются чтобы за бокалом обсудить магические и реалистичные образы мужчин в целом. Из этого пласта романа выходит броская шутка и метафора, но главным образом — взгляд на ту самую женскую дружбу за тридцать, за сорок и за девяносто тоже — в конечном итоге именно дружба становится константой всей историей, стягивающей раны открытого, яростного и любящего сердца Аделаиды, и отстранённое красочное повествование выхватывает фрагменты жизни женщин разных статусов, возрастов и состояний, чтобы уложить эти образы в привычную нам картину мира. Это всего лишь одна из сотни цитат, которые я выделила на полях романа, потому что язык Хлои Делом пестрит необычными языковыми формами и оригинальными находками, прочно засевшими в моём воображении:

Истинный герой этой истории — сердце Аделаиды. Это оно стучит и кровоточит, требует и распахивается навстречу. Это оно скорбит, охваченное пустотой. Это оно настойчиво продолжает биться все сильнее. Иногда сердцу кажется, что оно сделано не из плоти, а из композитных материалов, синтетических волокон, огнеупорная аорта.

А ещё неочевидное следствие от прочтения этой книги — вы обсудите с друзьями как вы сможете обнаружить друг друга, в случае неожиданной смерти одного из вас, в особенности, если вы или ваши друзья живёте одни. У Аделаиды, кстати, есть превосходный ответ на этот вопрос!

Если вы ещё не видели канал Жени, то обязательно подписывайтесь на Книжную птичку — сказка для моих глаз это проект литературных постеров, которые Женя делает для любимых книг — современных, обэриутских и разных прочих. Я мечтаю об открыточках с каждым из них. И наверняка вы видели, что у «Собаки Веры» есть собственный сайт. И там о героях, об их мире, о писателях двадцатого века, создавших контекст для романа, обо всём, что вам захочется узнать после прочтения романа.

Почти дослушала «Собаку Веру» и начала её заново — перечитывать и дочитывать только в бумаге, потому что завораживает текст. Так нравится как Евгения Чернышова описывает эти туманные анестизирующие ассоциации мира, который сопротивляется смерти, воссоздавая ежедневную иллюзию жизни.

Каждый месяц что-нибудь жуткое. В Китае после тайфуна прорвало плотину, которая была рассчитана на самое мощное наводнение, и все равно не справилась, пострадало пятьдесят тысяч человек и уничто уничтожены последние места обитания азиатских ибисов. В спокойной в прошлом Швеции массовые беспорядки, кажется, перерастают в гражданскую войну. В Баренцевом море взорвалась нефтяная платформа, и нефть разлилась на сотню квадратных километров. И чем больше таких новостей, тем сильнее бурлит наша культурная жизнь, тем чаще случаются концерты, выставки, спектакли, танцы (о них расскажу позже). Может быть, это то, что называется предагонией? В агонии мы будем совсем другими.

Что случается, если я слушаю «мой любовник не смотрит мои сторис» больше пятнадцати минут за раз без перерыва. Картина в цвете. Божественно. Очень рекомендую.

В любимом книжном клубе «Секреты» от школы «Мне есть что сказать» выбрали на октябрь книгу Софьи Асташовой «Вероятно, дьявол» и для меня это отличная возможность напомнить насколько прекрасен и объёмен роман, на который я писала рецензию три года назад, аж даже дав ей собственный заголовок «Элемент насилия». Я часто ссылаюсь на оба романа Сони в своих литературных изысканиях, отправлю их в подарок друзьям, добавила эту книжку в свой розыгрышный пакет на день рождения, а в 2024 году помогала инспирии сделать в Воронеже мини-фестиваль, куда Соня приехала для участия в паблик токе. Тираж романа постепенно тает и мне одновременно кажется, что про «дьявола» знают уже все и слишком мало людей одновременно, потому что для меня это был пример исключительного самобытного литературного языка, автофикциональной формы и остроты затронутых тем. Возможность прочитать книжку и обсудить её в моём любимом клубе, а затем — и с самой авторкой — вот она, встреча пройдет онлайн 1 ноября в 19:30. Модерирует книжный клуб великолепная Таня Климова. Ещё один инфоповод вернуться к «дьяволу» — это открытие независимого книжного магазина «Озеро» этим июлем в Москве, который я уже успела страшно полюбить (яблочный пирог с фильтром топ). У него такой красивый адрес — Подколокльный переулок 11/11/1, и дом книжного магазина — это дом из романа, то самое Подколокло с его красной комнатой, коммунальной квартирой и окнами на оживлённую улицу. В сюжете Соня аннаграмирует реальный адрес, но вот эта сумма сюжетного-книжного и реального книжного (магазина) меня поражает. Я будто знаю этот дом изнутри и снаружи. Вот здесь есть даже плёнки Сони, сделанные во времена жизни в Подколокло. Очень в поздне-октябрьском духе, да и в пробирающем духе романа тоже, который при всей мрачности своей темы, очень едкий и ироничный тоже. А вот здесь крутецкая писательница и лит обозревательница Таня Коврижка пишет о том, почему «Вероятно, дьявол» — это лучший выбор вашего чтения. Вход в книжный клуб доступен по билетам ссылке на бусти.

Фан факт — вчера мой эппл календарь устроил бунт и удалил всё моё расписание дел и напоминаний. Для человека, у которого распланирован каждый день на ближайшие два месяца и немного на год вперед — эта трагедия. С грехом пополам восстановила доступ к айклауду, но мой календарь восстановить оказалось не под силу, решила начать жизнь с чистого листа. Скорее всего я что-то забыла и ещё обязательно забуду, потому что последние годы могла точно сказать что конкретно я делала в прошедшую дату только благодаря своим напоминалкам, но попытка кардинально разгрузить мою занятость оказалась радикальной! Я оценила. Вместе с этим весь день смотрю лекции курса модератора книжных клубов от просветителя, такое это удовольствие — и слушать лекторов, и обсуждать все сказанные на лекциях тейки с друзьями, которые курс проходили раньше или сами занимаются организацией книжных клубов, потому что единого подхода нет, но чужой опыт всегда интересен. Моя любимая лекция сейчас на курсе — лекция Ольги Велавичюте, по теоретическим масштабам абсолютно неохватная, скорее всего вернусь к ней ещё не раз. В момент записи лекции Ольга ещё вела свой книжный клуб по африканской литературе и я черпаю из её упоминаний и её постов на канале интересные книжки африканских авторов. Ещё очень нравится этот пост Екатерины Аксёновой про хиты книжных клубов, в котором ещё вшит гид обсуждения текстов с соклубниками. Судя по всему в каждом потоке у просветителя новые лекторы, и я слушаю архивную запись лекций прошлого года, а вот здесь Екатерина уже пишет про то как к ним в этом потоке пришёл в качестве лектора Армен Захарян 👁️👄👁️ Ну теперь-то оно мне тоже надо, потому что теоретическая база курса помогает не то чтобы конкретно только для организации клубов, но и для литературного анализа в целом. Мне не кажется, что литература создаётся и существует в вакууме, контекст всегда имеет значение — как оно писалось, издавалось, промилось, читалось и обсуждалось первыми читателями, и я изучаю как именно разбирать этот контекст, чтобы видеть и междустрочье сюжета, и литературный подход автора.

Если вы не в Москве, далеки от театра и поэтому скипнули огромный предыдущий текст, то просто показываю книжку, добытую с авито за пять копеек ради попытки пощупать творчество Ингеборг Бахман. Сборник её новелл «Три дороги к озеру» с содержанием, которое может описать мой рабочий день: Тридцатый год (а я всё ещё не миллионерка). Среди убийц и безумцев (доброе утро, коллеги). Синхронно проблемы, проблемы… (обожаю горящие сроки задач) О эти счастливые глаза (время обэда). Лай (всем хорошего вечера, коллеги). Три дороги к озеру (чипёхаем домой). Тираж у книги, кстати, 150 000 экземпляров. Можем ли мы представить сейчас это с нынешними тиражами дай бог в пицот? Я нет. А самое главное: из всех этих тысяч выжили и дошли до наших дней лишь единицы и те дай бог.

На неделе сходила в театр.doc, чтобы посмотреть спектакль Анны Молкановой «Меня здесь не будет» по роману Ингеборг Бахман «Малина». Её тексты на русском сейчас сложно достать, а влияние великой австрийской писательницы — описать, но спектакль угодил ровнёхонько в середину настроений между недавно начатыми «Лицами» Тове Дитлевсен и недавно просмотренным фильмом по «Пианистке» Эльфриды Елинек. Сюрреалистическое безумие, осмысляющее природу авторства и женскую самостоятельность, сепарацию, право выбора и зависимость от всего мужского, прошлого, которое создавалось мужчинами — в том числе. Я это так определяю. Наверное, надо немного дать знать про творчество Бахман, потому что «Малина» — единственный опубликованный роман Бахман, который должен был войти в трилогию «Виды смерти», но так и остался одиноким из-за ранней смерти писательницы. Его безымянная героиня борется с дуальностью своей личности — женским эмоциональным и мужским рациональным, влюбляется в страстного красавчика Ивана и расщепляет свою личность. Безумно и гениально одновременно, потому что в романе, как и в спектакле, содержится сразу огромный перечень тем — поствоенное птср отца героини, созависимые отношения, размышления о писательском гении. Очень феминистическая история, которую Молканова на сцене doc выделяет с помощью фрагментарности повествования, подчеркивающих не столько хронологическое развитие истории, сколько постепенную историю слома личности героини, последовательное обращение к разным частям её прошлого и настоящего, которые сформировали этот искажённый мир. Очень хотелось поначалу посчитать его раненным, потому что естественно вся эта боль не от хорошей жизни и мрачная визуализация сцены с гротескным интерьером на фоне пустоты это подчеркивает, но по мере повествования становится понятно, что при всех своих слабостях, в героини довольно ярости, чтобы уходить на своих условиях. Вообще это очень лаконичный спектакль, и я восхитилась простыми визуальными находками, создавшими сильные образы — шахматы и крошечные звонкие теннисные мячи стали моими любимыми эпизодами. И драматургиней (Наталья Лучкина), и режиссёркой спектакля на авансцену выведено скорее само чувство одиночества, чем человек. Чувство ещё больше усугубляемое невозможностью прожить все свои многочисленные предыдущие травмы, что постоянно формирует бесконечную череду новых. Очень острая и броская находка театра — это актёрский состав, потому что ну как же бесконечно хороша мимика Анны Сказко, жутенькая улыбка Арсена Полякова и томный взгляд Остапа Белоусова из-под кудрей. Историю, показанную в спектакле, ужасно хочется дорисовать, дополнить своими собственными смыслами и домыслами о гении и безумии, которые воплощаются в образах «Малины» и «Незнакомки», но для Бахман роман стал в некотором роде автобиографическим и предвещающим в том числе — её смерть от зажжённой сигареты проецируется на героев романа, демонстрируется в спектакле, где герои то говорят о вечном, то ищут пепельницы для своих ещё незажженных сигарет. Нормальность — это спектр, и героиня «Меня здесь не будет» (но как же мне нравится книжное ёмкое «Малина»…) ищет свою нормальность тоже, хотя название постановки намекает, что надолго она ни в одной своей нормальности остаться не сможет. Надеюсь, показы ещё повторят, но следить можно здесь.

Богиня моего сердца Ксюша Прихотько завела свой ютуб канал, чтобы сделать первое видео об Энн Карсон и рассказать о том, что из себя представляют её тексты. Впервые из видео узнала, что у великой Энн есть эссе про музыку Росалии. Не могу передать словами мой внутренний счастливый ор потому что это что-то вроде умножения трёх краших на какую-то степень моей любви одновременно. Ссылку на эссе в лондон ревью прилагаю. Ещё в своём видео Ксюша говорит про энтузиастские переводы поэзии Карсон, которые можно найти в интернете и счастье, что их и правда пока можно найти («Стеклянное эссе» по соседству с Ингеборг Бахман хихик) — переводы сделаны Гали-Даной Зингер. После нобелвки Карсон я поймала себя на фантомном воспоминании, как Саша Шадрина подробно и обстоятельно рассказывает о покупке прав и о том, как просила Зингер перевести «Автобиографию» и как тяжело было на это решиться и как легко и просто всё вышло — издательство, агентство, Энн и Гали-Дана ответили моментально и, покопавшись в закромах канала издательства без шуток, я таки нашла этот пост в 2019 году. Но что-то, боги ведают что, не срослось, поэтому «Автобиографию красного» для no kidding в итоге переводила Юлия Серебренникова. Уже периодически ловлю людей в метро, читающих разные книги Карсон — на русском и английском, каждый раз трепещет сердце от радости, что ну наша в топах.