Слово Духа и Дух Слова

"Я бы сказал, что это наш нpавственный долг: прийти в церковь и внести в нее то малое, что мы можем внести. Например, мытарь пришел в храм, остановился у притолки и сказал единственное: что он недостоин вступить в эту священную область... И тем самым он внес в эту область то, чего ни фаpисей, ни обыватели не внесли! Поэтому речь не идет о том, чтобы ты внес свою святость. Ты можешь внести свое покаяние, ты можешь внести отчаянный кpик: «Господи, откpойся мне! Я Тебя не знаю...»". Митр. Антоний Сурожский

«Только, молясь, оставим неприязнь друг к другу и будем исполнены взаимного сострадания и любви. Прекрасно было бы пред молитвой быть настроенным так, чтобы, когда мы говорили Господу “помилуй мя”, и самим миловать согрешающих против нас; когда говорим “прости меня, Господи,”, и самим прощать обиды нам; когда говорим “не помяни беззаконий моих”, и самим забывать нанесенные нам ближними неприятности. Тебе отмеряно будет во время молитвы той мерою, какою ты меряешь людям» митрополит Иоанн (Разумов) +1990

"Духовного изменения, которое принимает душа вместе с сердечным ликованием от одной только милостыни или благодеяния ближнему, не может дать никакой величайший лекарь, даже если ты и дашь ему целый мешок долларов. Кто от чистой любви труждается ради своего ближнего, тому само утомление приносит отдых. Тот же, кто любит себя самого и ленится, утомляется от своего бездействия!". Преп. Паисий Афонский

Дорогие, в день памяти преп. Силуана Афонского: +24 сентября 1938 г., приведем некоторые малоизвестные факты из его жизни. Старец Силуан был знаком с владыкой Николаем Сербским (Велимировичем). Приезжая на Афон, Владыка всегда просил его молитв. Заочно почитал старца и владыка Вениамин (Федченков), живший в то время в эмиграции в Париже, он хранил как святыню письма преподобного. Старец Силуан вел довольно обширную переписку и недавно стало известно, что молодой и еще никому не известный врач Андрей Блум (в будущем митрополит Антоний Сурожский) начал свой монашеский путь в том числе по благословению старца Силуана. Приведем рассказ схиархим. Серафима (Томина) о том, как монахи Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне хранили мощи преподобного: "Череп старца Силуана, как и все черепа, лежал в усыпальнице, и никто не обращал на него внимания… Между тем, книга о старце Силуане о. Софрония за рубежом быстро распространилась. На Афон стали чаще приезжать зарубежные паломники. Приезжают и ищут: «Где глава старца Силуана?»… Никто не спрашивал: «Где глава Пантелеимона и мощи его?», — но все приезжие, прочитав книгу о старце, спрашивали о его главе. В это время в монастыре… был игумен Иустин из старых дореволюционных монахов. Когда он услышал о таком почитании старца Силуана среди паломников, приказал уничтожить эту голову… Два монаха взяли голову старца Силуана,… но не утопили ее, как благословил игумен, а спрятали в сундучке у себя в келье. Игумен Иустин умирает, ставят игуменом о. Илиана, Он был любвеобильный, очень простой. И при нем глава старца Силуана опять вышла наружу. Когда он узнал об этом, приказал немедленно вырыть глубокую яму и закопать главу, заровнять место, чтобы никто ее не нашел. Монахи, которых игумен послал закапывать главу, опять спрятали ее. Умирает старец Илиан, игуменом становится о. Гавриил (Легач), проживший на Афоне лет шестьдесят, закарпатец. Опять обнаружили главу старца Силуана. Тогда игумен начал ожесточенно преследовать тех, кто ее укрывал. И от него главу спрятали в Покровском соборе, в левом приделе… Там имеется жертвенник, и вот его забили старыми ризами и в них укрыли главу. Игумен Гавриил ушел на покой. Игуменом стал о. Авель (Македонов)… Он сам в свое время прятал главу от игумена Гавриила, и давал приезжим целовать ее. И когда мы, девять человек, приехали в 1976 году на Афон, он нас встретил… и показал хранимую святыню. Я вынул заплесневевшую главу, промыл ее… и просушил. Будучи ризничим, я нашел в ризнице… восьмигранный, кипарисовый, необыкновенной красоты [ковчег]… постелил воздух, положил на него главу, покрыл ее покровцом… Ковчег с главой старца Силуана стоял в параклисе, перед ним теплилась лампада". Приведем здесь также интересный факт явления преп. Силуана во сне старцу Тихону (Голенкову), описанный преп. Паисием Святогорцем: "Только Бог знает духовную меру святых. Даже сами святые ее не знали, так как измеряли только свои грехи, а не свою духовную меру. Имея в виду это правило святых, которые не любили человеческих похвал, я постарался ограничиться в описании лишь необходимым. Верю, что рад будет и отец Тихон и не станет жаловаться, как жаловался ему его друг старец Силуан, когда отец Софроний в первый раз опубликовал его жизнеописание. Тогда старец Силуан явился отцу Тихону и сказал: «Этот благословенный отец Софроний написал множество похвал в мой адрес. Я бы этого не хотел»". Как многие афонские и вообще истинные подвижники, преподобный Силуан не хотел славы и известности – даже после смерти. Но Господь иногда выполняет желания святых, а иногда нет. То, какую огромную роль сыграла книга о Старце в жизни многих людей на Западе и Востоке, показывает, что воля Божия на ее появление – была. А следовательно, была она и на всемирную известность Преподобного: светильник не ставят под спудом. Очевидно, есть в опыте преподобного Силуана нечто такое, что делает его исключительно важным для людей нашего времени. Материал подготовлен по статье Георгия Великанова.

Дорогие, сегодня день памяти преп. Тихона Афонского (Голенкова): + 10/23 сентября 1968 г. Он пришел на Святую Гору и, подобно невинному цветку, возрос в саду Божией Матери, преуспел и начал благоухать своими добродетелями. Его первой обителью стал скит Буразери, где он прожил пять лет. Однако, не найдя здесь покоя из-за множества русских паломников, он взял благословение и перешел на Карулю, где подвизался на протяжении пятнадцати лет. Все время своего пребывания на Каруле он провел в суровых подвигах. После Карули он перешел на мыс Капсалы (выше Калиагры), в келлию, принадлежавшую монастырю Ставроникита, и принял на себя заботу об одном старце. Когда этот старец умер, он, взяв у него заранее благословение, остался жить в его каливе. С тех пор он не только не ослабил своих духовных подвигов, но еще больше их усилил, за что и получил обилие благодати Божией, подвизаясь с ревностью и великим смирением. Божественная благодать явила его людям, и многочисленные страждущие начали стекаться к нему за советом и утешением. Некоторые просили его принять священный сан, чтобы он мог еще больше помогать людям, через Таинство исповеди подавая им оставление грехов. Он и сам постепенно убедился, что действительно существует такая необходимость помогать людям, и согласился принять рукоположение. Его рукоделием были духовные подвиги: пост, бдение, молитва, поклоны и так далее, и не только за самого себя, но и за всех (живых и усопших). Когда он уже состарился и не мог подниматься после земного поклона, то привязал высоко толстую веревку и держался за нее, чтобы вставать. Таким образом, он и в старости продолжал делать поклоны, с благоговением поклоняясь Богу. Он соблюдал это правило до тех пор, пока не слег в кровать, после чего, отдохнув двадцать дней, перешел в истинную и Вечную Жизнь, где со Христом отдыхает уже вечно. До самой старости он постоянно соблюдал то же правило сухоядения, какое имел в молодости. Во время своих бесед он всегда говорил о сладком рае, и из его глаз текли слезы умиления. Для отца Тихона почти каждый день года был пасхальным, и он всегда жил пасхальной радостью. Постоянно из его уст было слышно: "Слава Тебе, Боже, слава Тебе, Боже". Он и всем советовал: "Будем говорить «Слава Тебе, Боже» не только тогда, когда нам хорошо, но и тогда, когда к нам приходят испытания, ибо Господь попускает их как лекарство для души!". Старец очень скорбел о душах, страдавших от безбожной власти в России. Он говорил мне со слезами на глазах: "Дитя мое, Россия еще несет епитимью от Бога, но все переживет". Старец Тихон Афонский преставился 10 сентября по старому стилю в келлии Честного Креста. В упомянутой келлии о. Тихон в последние годы жизни принимал монахов со всей Святой Горы, в том числе и будущего старца Паисия Святогорца. Умирая, старец Тихон завещал отцу Паисию свою келлию, обещая ему "приходить, чтобы увидеться с ним". Как вспоминал позже старец Паисий, "было 10 сентября 1971 года, полночь. Я творил молитву и внезапно увидел, как в келлию входит мой Старец! Я подскочил, схватился за его ноги и с благоговением целовал их. Я не понял, как он освободился из моих рук, вошел в храм и исчез. Конечно, никто не понимает, как происходят такие события. И их невозможно объяснить логически, поэтому они и называются чудесами. Я тотчас зажег свечу (в то время как это случилось, у меня горела лишь лампада), чтобы записать в календаре тот день, когда мне явился Старец, чтобы не забыть. Когда я увидел, что это был день его успения (10 сентября), то очень огорчился тем, что этот день прошел для меня совершенно незаметно. Полагаю, что добрый отец простит меня, потому что в тот день с рассвета до заката у меня было много посетителей, я очень устал, выбился из сил и совершенно забыл обо всем. Иначе я бы что-нибудь предпринял, чтобы и себе принести пользу, и Старца порадовать всенощным бдением!".

Архиеп. Василий в зрелых годах

Молодые о. Василий и о. Софроний на Афоне

Дорогие, помянем о упокоении архиеп. Василия (Кривошеина): + 22 сентября 1985 г. Жизнь владыки Василия, русского православного архиепископа Брюсселя и Бельгии, была продолжительной и плодотворной, но при этом нелегкой. Студент-патриот, эмигрант, позднее афонский монах, сомолитвенник преп. Софрония, он являлся, безусловно, выдающимся архиереем, внес очень весомый вклад в православное богословие. Так владыка вспоминает жизнь на Афоне: "Это была жизнь, практически лишенная внешних событий, обращенная внутрь богословия святых отцов, к постижению тайн богопознания. Помню, когда я только начинал на Афоне, тогда была совершенно особая старческая жизнь..., монахи на Афоне были очень собранные, каждый жил своей внутренней жизнью. Таким был и отец Силуан. Почти никто из монахов не догадывался, какой это был подвижник. Он делал своё дело и почти всегда молчал. Вся его жизнь отмечена печатью святости, выражавшейся в его глубоком смирении и любви к людям. Это был, пожалуй, единственный человек из всех, кого я знал, который никогда не осуждал ближнего своего!". Приведем некоторые размышления владыки Василия: "Христианство ослабло не потому, что пренебрегло внешним строительством общества, а потому, что в нем оскудела внутренняя духовная жизнь — непосредственное общение души с Богом, внутренний духовный подвиг. Мы забыли заветы преп. Серафима: «стяжи мир, и вокруг тебя спасутся тысячи!»". "…еще более и непосредственно вступает человек в общение с Богом в молитве. Молитва есть подлинно духовная жизнь; по мере своего совершенствования человек все более и более ощущает в ней потребность, пока молитвенное состояние не делается постоянным; согласно указанию апостола, необходимо непрестанно молиться. Нужно только помнить, что молитва может быть успешной и плодотворной, если она связана со всей жизнью человека, с его образом бытия сообразно его мыслям, основанным на исполнении заповедей Христовых. Истинная молитва — это высшее искусство, тайна которого хранится в православном монашестве, а о ценности молитвы мы можем судить по плодам, то есть стяжанию благодати Св. Духа!". "На первом месте должна быть любовь, потому что только через неё мы становимся действительно учениками и, более того, братьями Христа!". "В общении с Богом, в воссоздании нашего падшего естества, в стяжании нетления и бессмертия, в единении с Богом в вечности — вот в чем «тайна христианства» и смысл нашего краткого земного существования. «Не те спасутся, — пишет преподобный Симеон Новый Богослов, — кои постились, раздавали милостыню, молились, но те, кто сделались похожими на Христа. Стражники, стоящие у врат в Царство Небесное, пропустят в них только тех, кто окажется подобен Христу, новому Адаму; а кто окажется подобен Адаму (ветхому), не будет допущен в Царствие Небесное". "Исполнение заповедей Божиих (их можно свести к двум — любовь к Богу всем существом человека и подобная же любовь к ближнему) есть по нашему учению не цель в себе (как у католиков и протестантов), но только средство приблизиться к Богу (выражение нашей сыновней к Нему любви). Конечно, это познание не есть результат знания заповедей или как бы плата за их усердное исполнение, а нечто большее — это дар Божий. Но Бог дает нам этот дар только тогда, когда видит у нас произволение его получить, видит наше свободное, жаркое желание к нему приблизиться, он чувствует наше тепло и даже высший свет, исходящий от нашего нутра!". "И вера, и борьба со страстями, и аскетические подвиги, и молитва, и таинства — имеют одну конечную цель: стяжание благодати Духа Святого, внутреннее просветление и преображение Им человека. Он ищет тогда по словам того же св. Апостола Павла, который, будучи восхищен, слышал «неизреченные глаголы, которые не лесть есть», а для сего «от души каяться, плакать и слезы лить, себя самого осуждая». Именно тогда, в этот высший момент, мы достигаем истинного духовного, благодатного богословия!".

"Еще далее говрит святой Иоанн Лествичник, что «кротость есть… матерь любви», поскольку кротость рождается из смирения. Смирение воспитывается, когда человек превозмогает самого себя. И насколько он преодолевает себя, настолько и любит другого человека и не настаивает, чтобы было по его воле. Многие ищут способов, как не гневаться. Один из способов состоит в том, чтобы не настаивать на своем! Тогда человек никогда не гневается и становится кротким. Тогда он обретает мир внутри себя. Один раз я посетил подвижника в Катунаках, великого старца Ефрема, который у всех на слуху. Они с нашим старцем были духовными братьями, поэтому мы чувствовали себя с ним по-домашнему. Он почти никого не принимал. Только некоторые люди имели некоторый доступ к нему по причине духовных связей, соединявших нас. Ему было почти восемьдесят лет, и около шестидесяти лет он прожил на Святой Горе. Итак, я сказал ему: «Отче, думаю, что здесь, в пустыне, ты знаком со многими святыми подвижниками». Там, в Катунаках и на Карулях были самые удаленные пустыни Святой Горы с пещерами, домиками. Это были словно гнезда орлов посреди скал, где жили монахи. Я ожидал, что он скажет мне, что действительно знал великих аскетов. Но он ответил мне: «Действительно, существовали добродетельные отцы, святые подвижники, но не могу сказать, что меня поразил их подвиг». Я спросил: «Почему?». Он сказал: «Да, они совершали великие подвиги, но они жили по своей воле... Меня всегда гораздо больше впечатляли добродетели отцов в общежительных монастырях, то есть тех, которые жили вместе с большим количеством людей. И я тебе расскажу один пример, который очень меня впечатлил». Он рассказал, как однажды старец отправил его в святой монастырь Дионисиат, чтобы взять сладкое вино для Литургии и белое сухое вино на трапезу. Он взял с собой два бидона. Нашел ответственного за это монаха и сказал ему: «Отче, прошу тебя, старец меня послал взять вина. Хочу, чтобы ты налил мне в один бидон белого сухого вина, а в другой — красного сладкого для Литургии». Монах, старчик, у которого было послушание заниматься вином, пошел в подвал, примерно 7-8 пролетов по лестнице. Вернулся и сказал ему: «Отец, прости, у нас нет сладкого вина для Литургии, поэтому я налил тебе белого сухого в оба бидона». Тогда он ответил: «Отец, прошу тебя, вылей из одного, поскольку старец мне так не говорил. Он сказал, чтобы только один бидон был с белым вином». Монах невозмутимо пошел снова вниз в подвал, опустошил один бидон, пришел и принес его обратно. Однако, когда монах вернулся назад, старец Ефрем поменял мнение и сказал: «А раз у вас нет красного сладкого, может быть, есть белое сладкое?» «Да, есть», — ответил ему монах. «Налей мне немного сладкого белого». «Да, буди благословенно», — сказал ему монах… Вышло, что он гонял его так вниз-вверх несколько раз. В конце отец Ефрем уже сам запутался и сказал ему: «Смотри, я возьму обратно пустой бидон, поскольку не хочу совершать преслушание своему старцу». Дошел до двери, чтобы уже уходить и снова сказал монаху: «Я оставлю тебе здесь бидон, и передам записочку из Катунак, чтобы ты отправил его мне с кораблем, когда будет возможность». «Буди благословенно», — сказал в ответ монах. Через некоторое время старец позвал монаха и спросил, раздражился ли он, смутился ли, а тот ответил: «Нет, отец мой, совсем не смутился». «Э, я десять раз поменял свое мнение, посылал тебя вверх-вниз, и ты не смутился?» «Нет», — ответил ему монах, — «со мной ничего не случилось, ведь наша жизнь здесь такая и есть в общежитии. Мы отсекаем свою волю. А раз мы отсекаем свою волю, это значит, что мы никогда не раздражаемся». Следовательно, если мы не хотим гневаться, давайте не будет творить все по своей воле. Когда мы научимся не раздражаться, тогда мы достигнем такого состояния, что потом, даже если и захотим, не сможем гневаться!". Митр. Афанасий Лимассольский

Глинские старцы – хранители монашества в советское время / Монастырский вестник https://share.google/dpIZaOOIDOjPYhRvN

Дорогие, помянем о упокоении старца Даниила Катунакского, почившего на праздник Рождества Божией Матери: +21 сентября 1929 г.. Спустя два часа после принятия Святых Христовых Таин, лицо старца просветилось небесным светом и на нем застыла небесная улыбка. Более 48 лет старец Даниил провел в Катунакии в неустанных трудах: в молитвах, в составлении книг, в духовном руководстве учениками. Он снискал дар духовного рассуждения, прекрасно знал святоотеческое наследие, обладал огромной силой убеждения, имел дар утешения в скорбях. Его советов искали многие знаменитые современники. Святитель Нектарий Эгинский поддерживал с ним переписку и просил наставлений для насельниц женского монастыря на острове Эгина. Старца Даниила знал и почитал весь православный народ в Греции, и он получал много писем. В келье старца была только одна небольшая табуретка. Сидя на ней и положив на колено бумагу, он писал ответы своим корреспондентам. Много вечеров провел он так — писал при свете керосиновой лампы, отрывая время от сна. Часто, окончив письмо, старец шел в иконописную мастерскую и читал его монахам, смиренно принимая замечания и предложения. Подписывался обычно так: "Остаюсь с отеческой любовью, монах Даниил, иконописец". Приведем некоторые из его наставлений: "Детки мои, вот я хочу вам сказать. Этот мир так устроен, что каждый человек должен кому-то подчиняться. Как Господь наш Иисус Христос — Он был послушен Отцу до крестной смерти и ради нас пошел на Крест. Так и мы должны оказывать послушание. Дети обязательно должны слушаться родителей, их советов. А здесь мы имеем старцев, игуменов, которым оказываем послушание. Без послушания жить совершенно невозможно!". "А знаете, однажды один аскет сказал, что если мы имеем хоть даже след злопамятности, слышите, детки, не то, что — говорит — любить всех, а даже след злопамятности если имеем, дети мои, не принимает тогда нас Бог! Бог вообще не принимает нас потому, что своим сердцем мы противостоим Богу. Ведь мы не любим, а Бог есть Любовь!". "Кто не любит, ничего не получит в жизни. И не только это. Нам нужно очень сильно любить ближнего. Потому, что именно любя его — мы любим Бога. И знайте, что если мы любим Бога, то в нашей жизни не будет вообще никакой нужды, Бог все нам даст. Тогда что происходит? Мы оказываемся в Промысле Божием, входим в него. Промысл Божий как бы воспринимает нас в себя и начинает в нашей жизни носить нас как в руке. Он начинает заботиться в нашей жизни обо всем, даже о самых мелочах. И тогда-то у нас и возникает подлинная вера в Бога. Как говорится в псалме: «Возложи на Господа печали твоя и Той тя препитает». Что это значит? Это значит: «Господи, я полностью предаюсь в Твою руку! В Твою благую десницу полагаю свою жизнь!»". "Итак, что же нам делать? Нам нужно полюбить всех людей и все творение! Любить всех, даже животных. Потому, что промысл Божий печется не только о людях, но и вообще о всех живых существах. А мы должны иметь любовь и быть благодарными!".

Дорогие мои, сегодня, 22 сентября 2026 года, в стенах Николо-Угрешского ставропигиального мужского монастыря мы собрались, чтобы почтить память сотрудников Федеральной службы исполнения наказаний, погибших при исполнении служебного долга. В монастырь прибыло руководство ФСИН России и Министерства юстиции, сотрудники, почётные гости торжества, курсанты образовательных организаций ФСИН России, представители ГУФСИН по городу Москве и Московской области, а также семьи погибших сотрудников. В храме преподобного Пимена Угрешского была совершена заупокойная лития по погибшим сотрудникам уголовно-исполнительной системы, которую я возглавил как наместник обители. Преподобный Пимен Угрешский,по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, стал небесным покровителем ФСИН, и потому не случайно, что именно в этом храме, который является также и мемориальным — золотыми буквами на его стенах высечены имена погибших воинов и сотрудников. Директор ФСИН России Аркадий Александрович Гостев и всё руководство службы с глубоким уважением относятся к нашему монастырю, считают его своим и регулярно приезжают сюда для молитвенного обращения к святому Пимену — своему небесному покровителю, — молясь как о живых, так и об усопших сотрудниках. После литии состоялся торжественный митиг, а затем — церемония награждения: были отмечены и сотрудники ФСИН, и сотрудники монастыря, потрудившиеся в организации этой встречи. Мною было сказано слово утешения, обращённое к семьям погибших — в том числе к тем, чьи родные не вернулись со специальной военной операции. Благодарю всех, кто участвовал в организации и проведении этого дня памяти. Вечная память погибшим сотрудникам уголовно-исполнительной системы. Царствие им Небесное.

Проповедь на литии по погибшим сотрудникам ФСИН Росиии.

В день Рождества Богородицы приведем размышления о Матери Божией святых ХХ века: "Мир чудесен, он весь дышит чудом. Он полон тайн, он весь окутан, словно ладаном, страшной и возвышенной тайной. В каждой точке, где соприкасаются вечность и время, сияет чудесный, неизреченный свет, и даже если он непостижим для вас, он не тьма, а свет. Святая Дева стала такой благословенной точкой соприкосновения времени и вечности, неба и земли. И от их соприкосновения воссиял такой великий Свет, который взошел над всем миром!". Свт. Николай Сербский "Душа моя в страхе и трепете, когда размышляю о славе Божией Матери. Мал ум мой и бедно и немощно сердце мое, но душа радуется и влечется написать о Ней хоть несколько слов. Боится душа моя прикоснуться, но любовь понуждает не скрывать благодарности за Ее милосердие. Божия Матерь не предала писанию ни мыслей Своих, ни любви Своей к Богу и Сыну Своему, ни страданий души Своей при распятии, потому что все равно мы не могли бы постигнуть, ибо любовь Ее к Богу сильнее и горячее, чем любовь Серафимов и Херувимов, и Ей удивляются все небесные силы ангелов и архангелов. И хотя жизнь Божией Матери как бы покрыта святым молчанием, но Господь нашей Церкви Православной дал знать, что любовью Своею Она объемлет весь мир, и в Духе Святом видит все народы на земле, и подобно Сыну Своему, всех жалеет и милует!". Преп. Силуан Афонский "Богородица передаёт все наши просьбы Христу, но и Сама Она по Своей заботе и нежности наполняет наши души любовью ко Христу! Что бы человек ни нашёл хорошего сказать о Божией Матери, не сможет выразить Её величия. Богородица Своим послушанием вновь открыла для нас рай, который закрыло преслушание Евы. Ева разорвала звено, которое соединяло нас с Богом, и принесла в мир горе и боль. Божия Матерь вновь соединила звено и принесла в мир райскую радость. Она соединила нас с Богом, ведь Христос – Богочеловек!". Преп. Паисий Святогорец "Все святые сотворили много похвал нашей Матери Божией, но я, убогий, не нашел более прекрасной и более сладкой похвалы и имени, чем так призывать Ее в каждый миг: «Матерь моя! Сладкая моя Матушка!» И как только мы Ее призовем, Она сразу спешит на помощь. Не успеваешь сказать: «Пресвятая Богородица, помоги мне!» – и сразу как будто молния озаряет ум и наполняет светом сердце!". Преп. Иосиф Исихаст